Еще один Уизли

28. Потом случатся еще три замечательных дня – теплых, летних, озерных-прогулочных-яблочных. С ощутимо прохладными и невероятно звездными вечерами, когда Артур мог рисовать допоздна, так, что Люциус задремывал у него на диване в мансарде… С жаркими и с какими-то до ломоты в груди нежными ночами – всего Малфоя заласкать бы, чтоб забыл, с чего это для него началось! Малфой с той ссоры больше так рьяно не отпинывался и как-то так по безмолвному согласию получилось, что спать они оставались вместе. Даром что кровать в комнате у Чарли все-таки на двоих рассчитана не была – и да, в конце концов там подломилась криво вывернутая ножка. - Я починю, - покаянно пообещал Артур, убедившись, что с Люциусом все в порядке. А этот только посмеялся: - Может, просто новую? И ведь, зараза, на самом деле потратился – днем в Нору притащили новую. Правда, в комнату Чарли она нормально не поместилась – и Малфой, ничтоже сумнящеся, отправил этого монстра, в смысле кровать, туда, где, на его взгляд, свободного места было чересчур. В ту комнату на первом этаже, где была дверь с ручкой-котенком. Ругаться на Люциуса или нет, Артур так и не решил. - Вашей девице эта комната, думаю, понадобится еще не скоро… Да и особняк Блэков явно пришелся ей гораздо по душе… эй, я не хотел обидеть! - Балда ты, Малфой. Балда-балда… А потом просто перетащил вещи Малфоя в пустовавший комод: - Хрен с ним, тут и вправду просторнее. "Арти" – отозвалась дверь. "И Лу". Свежепостиранные Молли веселенькие занавески роняли на белое покрывало цветные пятна. И, как водится, случилось очередное "а потом" – а потом в камин стукнулся Рон: - Папа, тут такое дело… я к родителям Герм знакомиться еду. Хорошо, что дело было не за обедом, потому что Артур наверняка бы чем ел, тем и подавился бы: - Рон, нет. В смысле, я не против, чтоб ты знакомился с родителями Гермионы, хотя ведь вроде как знакомы уже… но только не говори, что вы решили повторить сюрприз, который сделала Джинни! Младший Уизли покраснел – это было видно даже в зеленых красках каминного пламени: - Нет. Но да, знакомиться, ну, по-настоящему… - Ох, Рон. Знакомься, знакомься… - Пап, Перси в командировке, куда-то надо Джорджа – присмотришь? У тебя как раз выходные, а? Люциусу, кажется, сразу стал понятен весь истинный смысл поползновений младшего рыжего. Не укрылся он, этот смысл и от хозяина Норы, и он озвучил все это вслух: - Ох и свинья я все-таки: скинул Джорджа на кого-то – и доволен! Конечно, Рон устал и хочет хоть куда-то и хоть на сколько-то уехать! - Устал смотреть за братом и хочет смотаться, - обрисовал ситуацию Малфой по-своему. – И все его хитрости белыми нитками шиты. Он тебе не родной? - Почему? - Неприкаянный весь и вечно ему все достается от старших братьев. Нелюбимый и вроде ненуж… - Малфой, я тебе по морде дам. Ну, наверно, и отчасти от собственной вины – они ж с Джинни погодки и ему как-то вечно меньше внимания доставалось… Ну, у старших-то нормальная разница, Джордж – они с Фредом как-то всегда друг с другом и им хватает… хватало. Меньше игрушек и вкусного, потому что мальчик – значит, уступи младшей сестренке… И на самом деле устал, Джордж-то - тоже не сахар. Не представляю, как мы тут уживемся, правда – ну так у меня как раз действительно выходные, а ты просто постарайся не очень попадаться ему на глаза… Они все, те, которых Артур называл ребятишками, выглядели из-за этой чертовой войны младше своих лет, будто она выпила из них все силы, и их совсем не оставалось, чтоб просто расти. Из недомолвок Гарри Люциус знал, что, кроме изрядно истощавших боевых и защитных чар, нередко имело место еще и обычное недоедание. А Джордж Уизли – наоборот, будто одним прыжком из юности сразу состарился. Хриплый, будто сорванный, голос, изломанная медлительность в движениях (ах да, он же постоянно под зельями!), но хуже всего были глаза. Ярко-голубые, холодные и бесконечно старые – Люциус очень хорошо рассмотрел, потому что, в силу какой-то фатальной везучести исхитрился в первый же вечер столкнуться с одним из двух одинаковых Уизли лицом к лицу. 29. Люциус подозревал, что когда-нибудь именно так оно и выйдет – а как же иначе с его-то везучестью! И все равно оказался ни разу не готов к встрече. - Ну и кто это тут у нас, братец Фордж? – ни к кому не обращаясь, интересуется Джордж Уизли. – Белобрысая наглая морда – наверняка один из Малфоев, а? Как помнилось по рассказам, оба брата были теми еще шутами всю жизнь, и теперь, по инерции, этот продолжал кривляться в гордом одиночестве. Выглядело, если честно, достаточно жутко. Когда-то давно, когда Люциус еще даже не учился в Хогвартсе, он как-то был представлен двоюродному дедушке, Жильберту Малфою. Люциус мнил себя достаточно взрослым и к тому времени уже давно усвоил, что с родственниками и родственницами следует быть паинькой – и тогда вслед за маслянистым поцелуем бабушки или тетушки непременно последует галеон-другой "на конфетки", да и очередной дядюшка или дедушка не забудут прислать подарок на Йоль или приглашение погостить на вилле на Лазурном берегу. Дедушка Жильберт, надо сказать, был весьма неприглядным типом. Клочки седых волос вокруг покрытой желтоватыми пигментными пятнами лысины, впалые щеки, узловатые пальцы, похожие на подмытые водой древесные корни; он невнятно и без смысла разговаривал, передвигался в кресле на колесах, а самые дорогие зелья и самые действенные чары не могли до конца прогнать совершенно специфический запах… С другой стороны, перетерпеть можно все. Подойти, приложиться к корневищу-руке, выдать по-французски полагающуюся порцию вежливостей – и можно исчезнуть. Подальше от жутковатого родственника и его запаха. Люциус не учел только одного – уже когда он деликатно отступал, старик вдруг схватил его за руку своими "корнями" – внезапно крепкими, будто из стали, и украшенными желтыми ногтями – впившимися, казалось, даже сквозь рукав. - Стоять, ублюдок! – рявкнул дедушка Жильберт, брызгаясь слюнями и обдавая новой волной своего отвратительного запаха. Люциус тогда самым бесславным образом свалился в обморок, и, признаться, никто не был удивлен, что больше в гости к двоюродному дедушке его не брали. Все почти стерлось, погребенное под прочими событиями. И вдруг в один момент вырвалось на поверхность – собственные ужас, отвращение и безволие, цепкая чужая хватка и стариковское безумие в прозрачно-синих глазах. - Интересное дело, братец Дред! К слову, речь у одного из близнецов – наверняка это из-за сильных зелий – была в точности такая же невнятная. - Говорят, мои родители приютили тебя в Норе – удивительные вещи можно подслушать, когда все думают, что ты вроде как в отключке… Это так? Люциус торопливо кивнул - потому что голос у него в тот момент пропал начисто. Он старался, не делая резких движений, оказаться возле двери, а в голове было почти пусто и только плескалось почему-то отчаянное, что ребенок на таком сроке наверняка не выживет. - Страшно? Это правильно, раз страшно. Значит, еще живой. А мне все равно - я мертвый! А ты, я смотрю, хорошенько тут отожрался – вон как разнесло! И про какие такие заслуги так загадочно недоговаривал Гарри? Может, он, Джордж Уизли, и был накачан зельями по самую макушку, вот только годами отточенное ласочье умение на мягких лапах подобраться к жертве вплотную никуда на самом деле не делось. Это Люциус понял, оказавшись почти зажат в угол между стеной и шкафом. Посуда звенела от разгулявшейся магии (должно быть, ровно тогда и маскировочные чары слетели с одежды), но толку от нее было ровно нисколько и даром что у Фреда волшебной палочки тоже не было – придушит голыми руками. - Что, может, с Империо баловался, а? Или еще чем? Отдача пошла? - Это не отдача. Меня изнасиловали. Под чарами – и заделали ребенка. - Не верю, что кому-то из наших ты сдался – хотя волосы и рожа бабские. А ваши – я б от такой мерзости б точно с собой покончил. - Я пытался – Артур не дал. Сказал, что этот ни в чем не виноват… Вот ведь, весной Люциус рад был бы смерти, а теперь жить хотелось до такой степени отчаянно, что перехватило дыхание и, кажется, слезы сами собрались политься по лицу вперемешку с холодным потом. - Сказал, что они заберут себе… - Верю – они все подряд в дом тащить способны… нас и спрашивать не станут… Джордж Уизли был просто переросшим и почти состарившимся сопляком – но ровно такого роста, чтоб на Люциусом почти нависнуть: - Ну-ка, не врешь?.. Артур, оказавшийся в этот миг в кухне с палочкой наперевес, ничего не успел сделать. И Люциус не успел – ни поймать, ни чего-либо еще: прицельным стихийным выбросом Джорджа Уизли отнесло и крепко приложило об стол. - Это не я! Младший Уизли поднялся, вытер красное с лица ладонью и криво усмехнулся: - Ну и не я. Говоришь, забрать решили? Папа, а скольких вы еще так же подобрали? Или для удачного числа? Хорошо приложил меня, а, маленький братик Фред? - Джордж. Фреда нету. Пойдем, я провожу тебя в комнату. - Ну так этот нового Фреда родит вам и вот тогда ух мы пошалим… - Джордж… - Не "пошалим", - осмелел Люциус, - потому что нету не Фреда. Нету тебя – ты сам сказал, что ты – мертвый.