Еще один Уизли

42. Какого дементора он аппарировал не в Мунго, а в Нору, Артур не знал сам. Наверно, по привычке и куда угодно, лишь бы подальше от места аварии: вдруг оказались вдвоем возле дальней калитки. По закону подлости – по колено в сугробе. Снег, кстати, быстро привел Малфоя в чувство – тот закашлялся и завозился, сначала было сев в сугроб, а потом и поднявшись. - Нихрена себе встряхнул… - голос у Малфоя внезапно сделался хриплым. – Что это вообще было? - Мы аппарировали домой. - Это хорошо… - Малфой протер лицо комком снега, стирая кровь. И даже попытался оттолкнуть поддерживающую руку, но тут его мотнуло из стороны в сторону – только и оставалось, что вцепиться в Артура со всей силой: - Что-то меня качает как-то… мутит, как пьяного… Должно быть, после аппарации немножко замутило и Артура, потому что не получилось толком сотворить чары поддержки – и пришлось Малфоя волочь исключительно на себе. А Малфой, кое-как переставляющий ногами, еще и оказался отменно тяжелым и неповоротливым. И медленным. На крыльце вовсе остановился, шепотом выматерившись. - Чего, плохо? - Хорошо, твою мать! Ты куда, в ванную надо! - Лечь надо, а потом остальное! - Я сказал – значит надо! - Зачем? Люциус попытался стукнуть Артура, но промахнулся и стукнул только по стене. - Надо! - Да что случилось-то, все вроде чисто… пошли… - Надо мне! – речь у Малфоя обрела почти прежние злые интонации. – Ничего там не чисто, я по ходу… опять! Снега они в коридор натащили, конечно, но совсем немного, и навряд ли растекающаяся под Малфоем лужа была с обуви. - Ну, доволен? Обоссаться еще… - Не угадал. Сам-то не чувствуешь? - Не чувствую я, ничего! – рявкнул Малфой, но в широко распахнувшихся глазах плескался ужас: понял… - Па, вы чего тут?.. – возле двери появился Джордж. Он тоже заявился в Нору сегодня, и даже не один, а с бывшей сокурсницей. Артур тогда пытался спросить, почему именно Анжелина, она ведь вроде как встречалась с Фредом, но Джордж отмахнулся: - Вместе скучать веселее! – и так вроде как было действительно правильно, что не стал врать. - Па, там мать как раз спрашив… Это что?! Это… да? - Ничего еще не да, помоги левитировать до комнаты. С чарами у близнеца тоже ничего не получилось – тогда закинул к себе на плечо свободную руку Малфоя. Люциус попытался отмахнуться, что не инвалид и в состоянии дойти хоть куда, но явно больше для проформы – так и дошли до комнаты Джени. - Всех надо будет разогнать, я так понимаю? - Пусть мама стукнет в камин к Нел. Или еще… блин, Чарли! - Сейчас уведем всех. Что-нибудь придумаем. Неизвестно, что за шуточку там придумал близнец, но всего минуту спустя было слышно, как вся эта гомонящая толпа спускается с крыльца, а потом, очевидно, все аппарировали от ворот. Казалось, с утра в Лондоне и аварии должно было пройти ужасно много времени, но когда старуха Нел явилась в Нору, то оказалось, что всего-навсего полдень. Пока она пришла, Малфой только и успел, что скинуть ботинки – его вдруг начало трясти, будто от холода. Артур пытался втолковать, что надо снять еще и брюки, но Люциус только буркнул что-то вроде «Отвали!». Следом сунулась в комнату и Молли, но только с тем, чтоб выгнать оттуда мужа: - Делать тебе тут нечего! И закрыли дверь. Они говорили вполголоса и довольно долго, Люциус что-то отвечал, но тоже не очень-то слышно. Потом, когда дверь снова открылась, Нел только проворчала, что вот как раз не знала, где бы отпраздновать. Потом, правда, уже шепотом попеняла, что Малфой – идиот, каких мало: - Чары практически не действуют – до такой степени истощена магия. Он их поглощает… как черная дыра поглощает, и все, никакого следа! Как он мог так наколдоваться? Кто вообще дал ему палочку? - Никто. Палочки не было – он просто заставил автобус падающий въехать обратно на дорогу. - Блять. С таким же успехом он мог бы тащить этот автобус руками, эффект был бы одинаковый… Я сейчас к себе за зельями. И я-то ничего никому не обещала и не клялась, извини, если что-то пойдет не так, рисковать не стану – позову из Мунго. Сердитая старушка скрылась в каминном пламени. Малфой все-таки освободился от своих куртки и штанов, и теперь изображал сверток из одеяла только в одной футболке с гитарами. - Ты как? Звучало по-дурацки, но ничего кроме просто на ум не пришло. - Пока не сдох! – Люциус поморщился. – По крайней мере, пока все терпимо, но навряд ли это надолго. Он ухватил Артура за руку своей – холодной и, как вдруг понял Артур, очень худой, будто округлость и румянец канули куда-то с наступлением зимы. - Магия не действует. Она говорит, придется так… Говорит, лучше не лежать, а меня ноги не держат. - Ну, не лежать – так сидеть будем. - Хорошо, будем. Малфоя снова встряхнуло. Со знакомой с весны безумной тоской: - Страшно… 43. Оказалось, что Гарри за каким-то неведомым хреном решил в Норе остаться. Не иначе, потому что оказался немного причастен к этой истории, и Артур обнаружил это абсолютно случайно – но очень вовремя: в Норе сегодня творился настоящий аншлаг пополам с бенефисом. Почему-то Министерство не пожелало прислать только уведомление о всяческих неприятностях, которые могут случиться с теми, кто колдует на глазах у магглов – и потому в Нору вместо совы в окно через дверь заявился пожилой аврор. Наверно, потому что: - Колдовство было произведено мистером Малфоем, ранее осужденным… Артур только рот открыл, представив, как этот ужасно вовремя заявившийся визитер замечательно сейчас пообщается с Малфоем. - А вы проверьте его палочку! – внезапно раздался голос Гарри. – Только пыль сдувайте аккуратнее. Она вот с лета в ящике лежит… Артура аккуратно подвинули в сторону – оказалось, Гарри как-то совсем незаметно за последние полтора года и вытянулся вверх, и сделался шире в плечах, совсем как взрослый – да и ступал куда увереннее: - Проверьте-проверьте! - Мистер Поттер, факты налицо. - Навряд ли. В Малфое, можете поверить, маги сейчас не больше, чем в каком-нибудь сквибе – я лично, - Гарри сделал ударение на слове «лично», - контролирую ситуацию. А крошечный выплеск на нервной почве навряд ли мог что-то разрушить. - Там наоборот: почти упавшая во время аварии с моста машина с магглами сама въехала обратно. - Это было мое колдовство – когда аппарировал сам и аппарировал Малфоя с места аварии! - Знаете, вообще маггловские машины так и устроены, чтоб ездить сами, - снисходительно сообщил Поттер, - это просто совпадение, что сработал механизм! Можете спросить мистера Уизли, он хорошо разбирается в маггловской технике! - А Малфоя я могу все-таки увидеть? - Нет. У него врач сейчас. - И все-таки. - Никаких «все-таки»! – Нел вернулась очень уж вовремя. Нагруженная здоровенной коробкой с зельями (паршивец подручный наверняка уже сбежал на праздник домой). И дальше с аврором беседовала сама, да так, что мужик на наиболее цветистых оборотах краснел до корней волос, а Гарри тоже постарался слиться со стеночкой. Словом, общими усилиями представителя закона удалось выпроводить. А министерское предписание – Мерлин, ну что за мелочи! А вот потом были уже не мелочи. Все шло отлично – Гарри, даром что в Норе оказался по своей воле, на кухню сбежал с радостью. Может, он уже и на Гриммо к себе решил сбежать… Все шло почти прекрасно, потому что старушка Нел содержала в полном порядке и необходимый набор зелий, и все инструменты – те лежали в своем ящике на белой марле… В этом ящике и оплавились до состояния единого конгломерата, а марля, тлея, моментально наполнила помещение отвратительным запахом. - Что за?.. - Острое. Он боится. - Что за ерунда, просто снова выброс. - Не выброс! Я пытался его… себя… кухонным ножиком – он расплавил ножик. Он помнит. Ящик с остатками скальпелей звонко грохнулся об пол, и на этом фоне «Вот приурок!» почти совсем потонуло. - В Мунго могли бы попытаться заблокировать… Что значит – «Только не в Мунго!»? Что? «Умереть опозоренным»? Ты идиот, Люциус Малфой! Ну, раз уж к этому дело пошло… в принципе, противопоказаний я особых не вижу – справишься сам вполне. Ну, помогу, где нужно – а ты приляг, посмотрим, как у тебя дела… Надеюсь, зелья ты хотя бы не выблюешь. Гарри, похоже, все-таки сбежал – и правильно, наверно, нечего ему тут делать. Спасибо, что на кухне убрался (и даже жаркое поставил в печь, зачаровав ее погаснуть после готовности), но нынче тут праздник если и наметился, то очень своеобразный. Ни к чему это все мальчику слышать… Впрочем, слушать тут было пока мало что – Малфой, как и велела Нел, честно наворачивал круги по комнате, периодически останавливаясь, будто зависая. Останавливался, тяжело дышал, ругался, а потом бодро… ладно, так себе бодро и с улиточной скоростью ковылял дальше. - Больно? – посочувствовал Артур, подставляя свое надежное плечо под руку Люциуса. - Нет, щекотно! – огрызнулся тот. Но отталкивать не стал, наоборот, вцепился со всей дури. Дури было, очевидно, немало, а может, еще и какое-то восстанавливающее зелье Нел подействовало. Что там она говорила про «справишься сам»? Справится или нет, а краем уха Артур несколько минут назад слышал, как бодрая старушка обращалась к зеленому пламени: - Бигольт, ты, что ли, сегодня? С наступающим! Ты своих не подгонишь часа через три? У меня тут отказ от госпитализации… За окнами совсем уже была будто ночь. Впрочем, темнело сейчас рано и чуть ли не после обеда… - Часа через три… - А что так долго?! - Долго? Да это практически моментально! - Ух… утешил, твою мать… Два часа или сколько там еще и в самом деле оказались вечностью. Особенно после того, как стало совсем темно: здесь, в Норе, не было больше времени, а были только снег и холод за окном, лампа на комоде и тревожный запах зелий. И тяжелое больное дыхание Малфоя. - Почему Цисса пережила… она сутки… Почему не предложила отдельные спальни… почему не придушила меня… Почему Мо тебя не убила? Раз восемь!.. Артур не спорил. Не говорить же было, что когда рождались Билли, Чарли и Перси, то всех его дел было это позвать Нел и наложить заглушающие чары; ну и потом немного приходилось посидеть с мальчишками - потому что они постоянно или просили есть, или начинали драться, или что-то портили и ломали, оставшись без надзора… Близнецы появились, пока парни гостили у бабули, а сам Артур был на дежурстве в ночь – он и представить не мог, что за сюрприз получит по возвращении! А Молли только извинилась, что, кажется, не успела приготовить завтрак. Рон из этой братии был самым маленьким, потому что слегка недоношенным, но самым горластым и обжорливым потом, когда Молли выпустили из госпиталя. Из-за сходящих с ума без должного надзора паршивцев Артур навестил их, наверно, всего полраза, забежав в Мунго перед работой… - …твой новый Уизли меня точно угробит! - И не надейся, Малфой! …а вот Джинни точно чуть Мо не угробила. Это были уже не несколько недель, это были несколько месяцев: работа, грязная одежда, рваная одежда, сломанные игрушки, подвернутые ноги и вывихнутые пальцы, пригоревшая каша, нескончаемое ворчание бабули, которая не столько присматривала, сколько добавляла хаоса, ор-визги-вопли, нажравшийся стирального порошка Рон и Перси снова в гипсе, на этот раз ключица… И постоянно, почти привычно, кололо в сердце: не то от литров кофе, чтоб не заснуть на ходу, не то потому что внутри, никогда не утихая совсем, ворочалось «Молли!» И другое, на этом фоне еще более постыдно-радостное: «Девочка!»… Малфой держался молодцом довольно долго. Сидел, ходил, ругался, жаловался, капризничал, гонял Артура за водой или соком. Иногда упирался головой в стенку, будто собирался ее, эту стену, подвинуть, и скулил. Сквозь зубы, без слов, – это пугало. Приходила Нел, очень даже бодрая для ночного часа, и тогда к запахам зелий примешивался запах лаванды и кофе. Она неизменно говорила, что все прекрасно, а когда на время одного из приступов скулежа Люциус вздумал присесть на пол, то скомандовала Артуру Уизли: - Перетаскивай его, позови моих – и можешь валить отсюда. Там Гарри принес коньяк, приобщись. Пусть хоть кто-то на этом празднике жизни напьется. А следом, словно отрезая путь в комнату, упали заглушающие чары. Гарри пить не умел, и поесть толком не поел – и поэтому очень быстро его развезло: песен не пел, зато вдруг расплакался. Артур увидел, что у взрослого мальчика, подошедшего к фонарю на окне и вроде как вглядывающегося в темноту двора, дрожат плечи. - Я виноват. - Ты ни при чем, ты что! - Это все из-за меня! Из-за меня всегда умирают! - Не из-за тебя… как ты мог такое придумать… За окном были темнота и в стекло бился частый густой снег. Хлопнула входная дверь, и облако холода опахнуло по ногам: целители из Мунго пришли камином, а ученик Нел явился своим ходом. - Еле добрался, занесло по самые уши! - Ты зачем пришел? – сердито спросил Гарри. - Там… что?.. Там, что, все?.. – мальчишка, вечно одетый будто с чужого плеча, вытаращился на героя, запястьем размазывающего сырость по лицу, и явно забыл все прочие слова. - Ничего там еще не все. Но вам там делать нечего, и негоже, – ты, мальчик, тоже выпей лучше, хотя бы согреешься… Мальчик дернулся, как от удара: - Как можно! Как можно пить, когда!.. - Тихо вы орать! – ответила Молли, пройдя через кухню к ванной с тазом с какими-то красными тряпками. - Как будто там умирает кто-то… При виде красных тряпок мальчик-ученик закатил глаза и сполз под стол. - Сами этого развлекайте. Сколько бутылок уже распотрошили? Будто этого оказалось мало, камин спросил голосом Джорджа: - Есть здесь кто живой? И все, готовое ощущение даже-вю, с той, пожалуй, разницей, что с ребятишками когда-то вот так же в кухне пили не коньяк, а шоколад, только теперь неизвестностью маялись все… А потом вдруг вышла Нел, и фартук ее тоже был в чем-то нестерпимо-красном. - Ну, чего, еще один Уизли? Рявкнула «А ну сидеть!» на мальчиков, а вот Артур как раз успел проскользнуть. «Арти» - сложились беспокойные буквы на двери. – «Еще один Уизли». Воздух здесь был таким же тяжелым и тоскливым от неспокойной магии и запаха зелий и крови, а в глазах рябило от целительских ярких мантий, но все голоса перекрывало теперь хриплое скуление одеяльного свертка, который нянчила Молли. Ребенок, как и следовало ожидать, оказался некрасивым и абсолютно лысым, но единственным красивым младенцем на памяти Артура Уизли была только Дженет. Артур запнулся об изгаженную кровью футболку с гитарами, и последние несколько шагов были совсем ватными. Малфой очень гармонировал по цвету с простынями и наволочкой, дотого бледным казался… Оно и понятно, учитывая, сколько крови осталось на одежде и на простыне. - Малфой, ты… ты вообще живой?! - Пока да, - это было похоже на выдох. - Малфой, у нас… в смысле, у тебя… Молли, кто? Это мальчик! - Хорошо. - Малфой, ты вообще как? Малфой будто и не услышал вопроса, повторив: - Хорошо… - Как хочешь его назвать? Эй, Лу, ты чего?! Чего с ним?! А Люциусу и вправду было хорошо: как будто внезапно он стал легче перышка и совсем не холодный зимний ветер понес его туда, где далеко за облаками просыпается румяное новое солнце. Не было ни боли, ни крови, только какое-то абсолютное и неизбывное счастье, и только солнце становилось все ярче и ярче, так, что даже пришлось прикрыть глаза… А когда Люциус снова их открыл, то совсем рядом увидел Драко.