Еще один Уизли

46. Рождество в итоге вышло с опозданием практически на месяц: когда месяц исполнился Уиллу. И было оно не самым веселым: - Сквиб. Или почти сквиб. Кажется, с самого начала Люциус ждал чего-то такого. Неправильного, плохого, чтобы попыталось сломать его напоследок – иногда, было дело, он боялся, что в круглом и пока что довольно невыразительном личике Уилла проступят черты одного из тех, кто приходил в его опечатанную комнату весной… Но Уилл, по счастью, оставался таким же белым и точной копией Люциуса с уцелевших в Меноре младенческих колдографий. Менор пропускал Драко, даже отказавшегося от родства принимая за своего, но задерживаться в Меноре мальчик ожидаемо не собирался. Как выяснилось из разговора, он вполне себе удобно устроился в поттеровском доме на Гриммо, и, более того, друзья Поттера были в курсе этого «постояльца» - вот уж заговорщики, никто и половиной слова не проболтался! А уж до какой степени они были в курсе происходящего – кто их знает. Девочку Грейнджер вот ничем нельзя было смутить, кажется: даже к тому, что в Норе внезапно появился Уилл и при ее любви сопоставить кое-какие факты. Она только корчила рожицы Уиллу на руках у Молли: - Какой же ты хорошенький, просто зефиринка!.. Нет-нет, подержать не возьму, я не умею обращаться! Как что уметь? Вдруг возьму, а он заплачет! Насчет заплакать это, конечно, был перебор: Уилл практически не плакал. А вот к тисканью на руках очень располагал – очаровательный, улыбчивый… И если бы не… если бы… - Ничего страшного! – успокаивала Нел. – Полно таких случаев, когда магия просто спит или когда просыпается достаточно поздно! Или когда изначально слишком уж сильно расходуется. Сколько он там потратил элементарно на выживание? Вопрос последний был явно риторическим и ответ подразумевался сам собой – почти все. Чтоб не умереть от голода, чтоб не позволить отравить себя настойкой или просто убить. Ну и по мелочи, скажем, когда надо было отогнать разошедшегося Джорджа или толкать обратно на мост микроавтобус… Кстати, об автобусах: стараниями мальчика Поттера и наверняка с подачи Драко та авария в Лондоне получила достаточно широкую огласку как почти что подвиг со стороны Малфоя, мужественно не аппарировавшего прочь, а вытащившего практически обреченных магглов. Разумеется, отношение к и без того вроде как почти без вины виноватым Малфоям ненавязчиво менялось в лучшую сторону. Глядишь, к тому времени, когда Уилл отправится в Хогвартс, никто и не вспомнит «правую руку» Лорда. Если, разумеется, Уилфред вообще туда когда-либо отправится. - Мы могли бы взять его к себе! – заявил Драко. Кто именно «мы» было понятно, а вот насчет всего остального он чуть не нарвался на ссору: - Ты неважно обо мне думаешь, если считаешь, что я запросто способен отдать ребенка, будто щенка с неправильной формой лап! В ответ мальчик только поднял бровь: - Правда? И, разумеется, смачно потоптался по совести грязными ботинками. - Раньше – не знаю. Сейчас – точно нет… Но нельзя не устроить маленькой мести: домовиков в Норе сроду не водилось, Артур работал допоздна, Мо то и дело пропадала теперь у Лонгботтомов, помогая Джинни – и в один из дней Люциус всучил Уилла удачно подвернувшимся мальчикам: - Подгузники в пакете. Молоко в холодильнике, греть до теплого прежде чем дать, - а сам сбежал в Лондон. Рано или поздно, Люциус знал, он съедет из Норы, но торопиться было совершенно незачем, а значит, не мешало бы сделать Нору еще чуть комфортнее… Ясное дело, Уилл сам еще не мог передвигаться и передвигать окружающие предметы, но по прибытии обратно бардак в доме оказался феерический. Будто здесь побывала небольшая банда грабителей, собрали все, что видели, а унести не успели – и посреди горы хлама раскачивал колыбельку с Уиллом Поттер. Мальчик же в ванной безуспешно пытался отчистить с собственных брюк и рубашки подозрительные и очень стойкие пятна. Что ж, летом надо будет договориться насчет того, чтоб пристроить здесь еще одну ванную комнату… На месяц Уилла Артур принес Люциусу свой подарок – краснел, как школьник, и пытался оправдываться, что ничего особенного больше делать не умеет и что, раз не было колдографий, то пусть остается хоть это, да и места в любом случае почти не занимает… Только разве что ногой пол не ковырял. Оказалось, что артбук все-таки издали. Крошечным, по маггловским меркам, тиражом, но на хорошей бумаге и в твердой обложке. Сюда была собрана вся забавная серия с глазастыми «уродцами», и было добавлено еще до половины больше нового, что Люциус еще не видел. Но, например, слышал – про мальчика со сломанной ногой, швырявшего кирпичами по залезшему на дерево старшему брату или про пони, похожего на собаку, про пойманного в реке котенка или игры в индейцев на берегу летнего озера… Люциус там обитал в отдельной главе, а на последних страницах – даже вместе с Уиллом. Видимо, кое-что Артур дорисовывал совсем недавно, потому и в мансарде у себя прятался ото всех (да, надо будет утеплить еще и мансарду!)… Артур стоял посреди комнаты - посреди того пятачка, по которому тут в комнате можно было еще пройти - у него ребячливо краснели щеки и были пятна краски и туши на руках, и сами руки были такими же жесткими и ласковыми, и целоваться… Да, именно этого и не хватало. Заныл и завозился спящий под теплым мохнатым боком у Книззла Уилл. - Именно этого и не хватало!.. Наконец-то, попутно опрокинув пакет с салфетками, можно было достать японский портключ: - Вообще-то это рождественский подарок. Будем считать, что просто с опозданием. В любом случае, он бессрочный, на год. Кажется, или в глазах Артура Уизли промелькнуло вот такими буквами (или иероглифами даже): - Киото! 47. Надо сказать, сплетни все равно пошли. Хотя бы про то, что мальчик Поттер так заступается за Малфоев вовсе неспроста, а потому как путается с младшим. Но в ответ Поттер только отвечал, что этому «путаться» времени куда больше, чем разбору дела Малфоев. Это во-первых. Во-вторых, младший Малфой – это Уилфред Малфой, которому и полугода нет, а сам герой живет с лишенным дома и фамилии Драко. Который Гарри в последней войне помогал только так, едва ли не в качестве правой руки был! А в-третьих, это пока Гарри живет с кем-то неофициально, но законность такого союза – вопрос исключительно времени, а если есть еще желающие сунуть нос не под свое одеяло, так тот нос и укоротить можно, есть пара-тройка отличных заклятий… Уилл так и остался Малфоем. Должно быть, именно так проклятье Лорда должно было исполниться до конца, запятнав чистокровный герб рождением неизвестно чьего бастарда – разумеется, при том раскладе, что вообще Люциус дожил бы до финала. Знал бы змеелицый лорд, как все оно обернется в итоге! Хотя – знал бы оно сам Люциус. Или хотя бы мог бы сходу разобраться, чем именно все в итоге вылилось… По идее, Нору можно было покинуть. Давно можно было бы покинуть, а денег хватило бы хоть на новое магическое поместье, хоть на дом в маггловском поселении. Ладно, на поместье не хватило бы, но на дом – точно. Со всей мебелью и всеми удобствами… Вместо этого мебель и удобства появлялись в Норе. Все шло будто исподтишка, но будто само собой. Так что Молли иной раз одергивала: хватит! Нору было не сравнить с Менором – но оно и к лучшему, потому что здесь помнилось в большинстве своем только хорошее. Мальчик – то вот время от времени Менор навещал, и даже вроде как постепенно приводил в вид. Опоганенный долгим присутствием Лорда, этот дом все-таки никогда не был его тюрьмой в самом настоящем смысле слова, а в фамильном склепе Малфоев осталась его мать… - Может, мне отписать Менор вам прямо сейчас? Все равно я в него возвращаться не собираюсь – ни сейчас, ни когда-то еще. - Спасибо, нам отлично хватает дома Блэков в качестве крыши над головой, - отверг это щедрое предложение мальчик. – Оставь для этого, пока вырастет, а мы, наверно, просто сможем гостить иногда. Насчет иногда Драко, конечно, размахнулся, потому что уже к весне, судя по колдографиям, Менор напоминал себя прежнего гораздо сильнее, чем осенью; да и Люциус тоже погорячился со своим «никогда». Потому что за неделю до Бельтайна он все-таки туда отправился. Помнится, Нарцисса всегда негодовала, когда дарили цветы по ее имени, она всю жизнь любила розы и Люциус при ее жизни любил в качестве сюрприза заказать корзину-другую, чтоб порадовать, но вот так, чтоб нести всю эту сильнопахнущую охапку самому – этого не случалось. Не до того как-то было, да и вид у блистательного Малфоя с корзиной в руках был бы наверняка дурацкий донельзя. Магия уже сносно слушалась Люциуса, но отчего-то не хотелось нести букет чарами – с стеблей натекло воды в рукава, а ладони искололись сквозь шелестящую блестящую бумагу. - Вот… Как ты любишь… В фамильном склепе было полутемно даже в самый яркий день – Люциус Малфой боялся бывать здесь в детстве и не очень поменял отношение к таким местам потом. Так, сменил боязнь на неприязнь. Здесь было всегда сумрачно, всегда влажновато-холодно, всегда пахло сырым камнем, душно-сладкими цветами лилий возле бабушкиного имени и какой-то безысходностью. Будто все эти поколения смотрят с бесконечным осуждением за то, что пока живой, и втихушку потирают свои костлявые ладони: скоро-скоро, скоро, мальчик! Скоро ты будешь наш! Или не скоро, но все равно наш! Вот и отличие, наверно: должно быть, Драко или кто-то еще убрали эти уродливые вечноцветущие лилии, а из открытых дверей остро пахло сырой и пьяной весенней землей. - Цисса, я, наверно, не смогу потом вернуться… просто потому что не хочу… ты простишь? Мне как-то на открытом воздухе немного лучше… Вообще-то здесь не полагалось громких разговоров. Вообще разговоров не полагалось – когда-то давно просто в один из дней говорили, что сегодня надо навестить бабушку или дедушку, потом мать. С ее вечными черными платьем и мантиями, напоминала, что нужно навестить отца, и цветы доставлялись откуда-то уже на место. Сюда молча приходили, стояли с подобающими лицами и потом кто-то изрекал: «Пойдем!» - и тогда все уходили. Тихо и с подобающими лицами. А теперь здесь пахло весенней землей и какой-то абсолютно неуемной пробуждающейся жизнью, а Люциус говорил-говорил-говорил… Что попало и обо всем подряд – про Уилла и Артура, про то, что, похоже, оказался никудышным Малфоем, потому что даже, пережив прошлую весну, потом продолжил идти на поводу у собственного влечения, да и мальчику вместе с собственной кровью передал ту же наклонность, потому что Поттер и потому что не станет никак препятствовать, и так уже достаточно наворотил… - …ты все еще здесь? Пойдем! – от Драко тоже пахло весной, а еще потом и табаком, и он потихоньку вытирал испачканную в земле руку о маггловские джинсы. Слышал что-то или нет, кто ж его разберет. - Кажется, я вечно с недосыпа всякий бред несу! - Ну да… ага… На самом деле этого недосыпа практически и не было, потому что ночью Уилл, хоть и обитал в комнате у Люциуса, но, как правило, либо спал, либо ел и снова спал, позволяя спать и Люциусу, а днем у Уилфреда нянек хватало и так: белого, пухлого и голубоглазого маггловского ангелочка в Норе обожали. А в Норе, кстати, тоже пахло весенне и сладко, и, кажется, снова был наплыв народу. А как, по рецепту Молли Уизли, нейтрализовать внезапных гостей и родственников? – дать им почувствовать себя домовиками! Здесь снова все перемывалось и чистилось, кто-то из девочек гонял кого-то из мальчишек мокрым полотенцем, вместо чтоб вешать это полотенце на просушку, мыльные пузыри летели по воздуху, переливаясь всеми расцветками и поражая самой разнообразной формой – Джиневра наколдовала, чтоб развлечь вынесенных на свежий воздух младенцев – пристроила обоих на одеяле в большой корзинке, будто котят! Поттер, оправдывая свое звание непревзойденного игрока в квиддич, зависнув на уровне второго этажа на метле, чистил снаружи окна и оконные рамы… Девица Грейнджер все-таки догнала своего жениха, и теперь они целовались, бросив на землю потерявшее вид полотенце… Внезапно небо стало темным с одного края и слегка накренилось – и Люциус почти встретился с землей, когда его поймал Артур, работавший в саду: - Что-то случилось? – руки у Уизли тоже были в земле, и держали крепко-крепко, надежно, как якорь. Чтоб ни в темноту, ни по облачной дороге, а здесь, на земле… - Воздухом передышал свежим! – соврал Люциус. А вот идти своими ногами не спешил, и так хорошо же. Своими ногами он за этот день еще находился, когда полез помогать с дровами и с садовой ветошью, а потом – дождавшись, пока заснет Уилл, - выскользнув из комнаты и забравшись в мансарду Артура. Здесь был сплошной остров стабильности, в смысле что стабильно кавардак, смятые листы, попавшие мимо корзины, цветные лужи и пятна. И сам хозяин этого острова – в зубах карандаш, в руке перо, на носу очки, светится монитор какой-то очередной картинкой (поезд, похожий на Хогвартс-экспресс, рассекал гладкое и вроде бы абсолютно бескрайнее море)… - Ты чего не спишь? - Вон… наброски делаю. Это пока не раскадровка даже, даже пока неизвестно, будем ли делать…так что в Киото побывать будет очень кстати! А ты чего не спишь? - Потому что не хочу спать один! – внезапно ответил Малфой ровно то, что давно вертелось и в голове, и на языке – и так в итоге с языка и соскочило.