Вор

Лие всё так же сидел на цепи, но их отношения с Парисом постепенно улучшались. Барс, казалось, обожал заботиться, и это у него отлично получалось. Постепенно вошло в привычку, что он собственноручно моет лисёнка, а тот рассказывает ему об улицах или сам что-нибудь спрашивает. Через пару дней доктор принёс результаты анализов и лекарства. Парень удивил взрослых мужчин тем, как безропотно принимал даже самое противное лечение, хотя по поводу одного у них всё же возник спор. После долгих уговоров со стороны Барса и шипения лисёнка, доктор был вынужден устно учить парня правильно вставлять свечи. Теперь после ванной Лие выгонял Барса в комнату и сам мучился. Барс только закончил обучение и сейчас ничем не занимался, поэтому практически безвылазно сидел дома с документами Рода или другими делами. Сначала Лие нравилось просто наблюдать за ним, следить, как тонкие губы шевелятся, проговаривая странные формулы, а сильные пальцы управляются с пером. Видя такой интерес, Парис начинал читать некоторые документы вслух, вроде хроники или газет. Лисёнок шевелил ушками и слушал с блестящими глазами. Позже выяснилось, что он знает многих известных личностей и массу компрометирующего материала на них. Парис усмехался, шутя, что теперь знает источники Императора, но тем не менее всё записывал. Иногда Лие погружался в свои мысли, часто это выливалось в плохое настроение. Барс пытался выяснить причины, но результат получался отрицательный. Через пару недель парень сам завёл разговор, что вообще случалось редко. Барс по уже выработанной привычке провёл поздний ужин на постели и лёг рядом с лисёнком. Больше таких ситуаций, как в первую ночь, не происходили, каждый спал на своей половине. Если Парис был совсем не против подобного контакта, то стоило парню коснуться Барса во сне, как он тут же просыпался и уползал как можно дальше. В этот вечер Лие долго ворочался, не давая уснуть. Он вздыхал, сопел, и кутался в одеяло. Мужчина уже было решил, что парень заболел, когда он наконец решился. - Парис? - Да? В полумраке комнаты было прекрасно видно, как лисёнок по самые глаза закутался в одеяло, только расширенные зрачки блестели из-под пушистых ресниц. - Ты мог бы кое-что для меня сделать? - Только если ты прекратишь говорить односложно и загадочно, - усмехнулся Парис, полностью поворачиваясь на бок. Одеяла Барсу не досталось, поэтому он лежал в одном белье, которое надевал только ради Лие, ужасно смущавшегося. Шерсть мужчина больше не выпускал, контролируя даже во сне по собственным соображениям. Лисёнок ещё немного помялся, но всё же высказал просьбу. Барс усмехнулся и отобрал часть одеяла. Пообещав подумать над этим, он сам придвинулся ближе и придавил дёрнувшегося парня рукой, поглаживая по прижатым ушкам. Лие нежился в постели. Барс рано утром ушёл по каким-то делам, тогда лисёнок мог позволить себе некоторые вольности. Из нечётких фантазий его вырвал скрип. Мерзкий до мурашек звук когтей по стеклу. Парень подскочил с постели и взобрался на комод, единственное, куда доставала цепь. На узком карнизе балансировал грязно-белый гриф с ощипанным плечом и перетянутым ремнями торсом. Руки-крылья тоже не отличались объёмом перьев, зато были снабжены двумя костяными пальцами и были вполне пригодны для планирования. Руди профессионально ощупал раму, вогнал в нужном месте спицу и вот он уже переступает лапами по наборному паркету. Когда-то гриф тоже учился у Ящера вместе с Лие. Потом парня приручили смотрители. Информация продавалась лучше краденого товара, так что ничего зазорного в этом не было. Процент грифон всегда вносил вовремя и о моральном облике не задумывался. А навыки зря не пропадают. - Лие, мелкий плут. А мы тебя потеряли, - улыбка на птичьем лице всегда была жутким зрелищем. - Да я вот тут подстилку поуютнее нашёл, - лисёнок приветливо замахал хвостом, склоняясь к старому знакомому. - Ага, непременно. Давай, пошли отсюда. Ошейник легко расстегнулся в умелых руках. Мгновение, и гриф уже за окном. Готовясь к прыжку, он недоумённо обернулся: - Ну и что ты замер? Пошли, говорю. Я уже договорился кое с кем, тебя спрячут на время. - Руди, понимаешь, тут такое дело… я тут вроде наложника. Меня здесь не обижают, кормят… В общем, я, пожалуй, останусь. - Ты с ума сошёл? – гриф резко нахохлился, топорща грязные перья, от чего стал похож на рассерженного цыплёнка. Вообще птицы живут в отдельном городе и заботятся о потомстве не хуже рыб, но бастарды, рождённые вовне, редко у них приживаются. Руди вырос в смешанном городе и был верен его негласным законам. Взаимовыручка являлась главной обязанностью уличных общин. Предателей изгоняли на самостоятельное выживание, что было практически невозможно. - Это сейчас тебя «не обижают». Как только ты начнёшь есть с рук, тебя определят в лабораторию или сделают безотказной подстилкой. Хочешь быть затраханным до смерти, трясясь за тёплое местечко? Лие, не будь идиотом. Высшие – не звери. Они отличаются от нас так же, как мы от Прародителей. Гриф схватил его за руку, но лисёнок упрямо качал головой и упирался. Бессмысленные пререкания быстро сошли на нет, Лие наотрез отказался покидать квартиру. Вскоре Руди выдохся. Он уже собирался улетать, когда лисёнок вспомнил ещё кое-что: - Руди, на крыше вон того дома под сливом я спрятал сумку. Возьми там деньги и порошок, они понадобятся нашим. Остальное положи под трубу, Хозяин обещал принести. Гриф поморщился, но согласно кивнул. Не следовало демонстрировать врагу свою технику. Да и малыши в подвалах последнее время стали часто болеть. Проводив товарища и закрыв окно, Лие отправился в ванную. Наконец-то ему удалось нормально помыться, выпрямиться под душем, не думая о мешающейся цепи. Уже вытираясь, он услышал, как хлопнула дверь. Живот сразу же свело от страха. Наскоро промокнув особенно длинную шерсть и натянув одежду, он замер возле раковины. Шуршание открывающегося и закрывающегося окна, звон цепи. Ушки с чувствительными волосками беспокойно шевелились, улавливали каждый шорох, но шагов слышно не было. Дверь ванной резко распахнулась. В проёме застыл великолепный зверь, почти касаясь ушами косяка. Сильное, поджарое тело было покрыто пятнистым мехом, длинный хвост хлестал по задним лапам. Зверь окинул синими, как камни гарнитура, глазами застывшего лисенка. Лие с восхищением и ужасом смотрел в оскаленную морду Высшего, ни единой связной мысли не возникало. - Кто здесь был? – из-за рычания звуки получались смазанные, поэтому речь с трудом понималась. - Знакомый, - Лие испуганно прижал ушки и подобрал хвост. Вот сейчас он действительно был в опасности. Страшные слова Руди, застрявшие в голове, обретали жизнь. И, что самое страшное, Лие понимал, что не станет сопротивляться. Он действительно слишком быстро привык ко всему этому. И к Барсу привязался… Зверь зарычал громче, единым движением оказываясь рядом, зажимая между раковиной и ванной. Ощеренная пасть оказалась слишком близко. Лие округлил глаза от страха. Вдохнул тяжёлый терпкий запах чужого тела. Сглотнул вязкую слюну. И послушно откинул голову, подставляя шею. По законам инстинктов Барс должен был прокусить тонкую кожу, пометить свою собственность. Некоторое время лисёнок чувствовал, как тяжёлое дыхание шевелит шерсть гривы. Парис тяжело вздохнул и упёрся лбом в узкое плечо. Сердце его гулко стучало напротив вздымавшейся груди лисёнка. Руки обняли напряжённое тело. - Предупреждай меня в следующий раз.