Наше время

      Медленно помешивая густую вязкую кашу в тарелке, я следил за происходящим вокруг. Вот Дзета Лиг, именуемая в народе Лиг-1, без особого интереса смотрит новости о повстанцах, которые Капитолий ежедневно крутит по всем телеканалам, при этом также медленно помешивая свою порцию безвкусной каши в железной миске; рядом с ней за столом сидит Дельта Лиг, так называемая Лиг-2, которая увлеченно рассказывает сестре о новом виде стрелкового оружия, разработанного Бити. Прожив с сестрами Лиг бок о бок 14 лет в весьма ограниченном по площади Дистрикте 13, я научился различать их даже со спины: Дзета ходила аккуратно, словно ступая по канату, а спину держала как на приеме у президента, Дельта же не отличалась утонченностью, шаркая ногами друг об друга так, словно желала протереть в них дырки по бокам. Но прибывшие из других дистриктов повстанцы, глядя на одетых в одинаковую форму близняшек, даже по лицу не могли отличить одну от другой, именно по этой причине сестры обзавелись «номерными прозвищами», Дзета носила номер 1 как старшая из близняшек, хотя в любом другом вопросе Дельта опережала сестру и навыками, и знаниями. Не смотря на свои хрупкие на вид фигуры, обе девушки были непревзойдёнными бойцами и невероятно умелыми разведчицами. Глядя на них, я надеялся, что и сам когда-то стану таким же.       Китнисс Эвердин, сидя за столом напротив меня, неотрывно смотрела в одну точку перед собой, напоминая при этом мраморное изваяние — настолько бледной она была. Мысли, роящиеся у неё в голове, ясно отражались на лице, поэтому я изо всех сил старался подобрать слова, чтобы сказать ей, что все мы вместе с ней переживаем за трибутов, захваченных в плен Капитолием.       — Ты бы поела что-нибудь, — хоть голос Гейла и был настолько тих, что больше походил на шепот, Китнисс вздрогнула, её глаза суетливо забегали по столу перед ней.       Сообразив, что происходящее между Китнисс и Гейлом было слишком личным, я отвернулся, продолжив оглядывать зал, пока мои глаза не наткнулись на еще одного победителя. Кэтрин, прислонившись к дверному косяку в другом конце столовой, с каменным выражением лица следила за тем, как Плутарх Хэвенсби тщательно пережевывал вареную картошку, запивая её водой.       — Здравствуйте, добрый вечер, — голос Цезаря Фликермана, неожиданно громко донесшийся из телевизора на колонне в центре зала, привлек к себе внимание всех присутствующих. — Я приветствую весь Панем, — растягивая слова в свойственной ему манере, произнес Цезарь.       Кэтрин, до этого стоявшая у входа в столовую, сейчас медленно, будто загипнотизированно, прошла в центр зала к экрану, ни на секунду не отрывая взгляд от человека на нем. Её руки дергано сложились на груди, а костяшки побелели от силы, с которой она обхватила собственные плечи.       — Где бы вы ни были, что бы вы не делали, отложите все свои дела и прервитесь, ведь вы захотите это увидеть, — глядя точно в камеру, Цезарь сидел в большом бежевом кресле, щегольски закинув одну ногу на другую. Его самодовольный вид меня раздражал. — По всей стране ходят дичайшие слухи о том, что же случилось на Квартальной бойне. И на это темное дело нам поможет пролить свет наш сегодняшний гость — мистер Пит Мелларк.       Я заметил, как Китнисс резко оторвала взгляд от стола, стремительно повернувшись в телевизору. Её плечи напряглись, когда, поднявшись со скамьи, Сойка приблизилась к стоявшей у экрана Кэтрин.       — Пит, многие наши зрители растеряны, они теряются в догадках… — между тем заявил Цезарь, подогревая интерес зрителей к гостю, еще не появившемуся на экране.       — Да, я их понимаю, — через одно бесконечное мгновение отозвался Пит, показавшись на экране с немного разрешения режиссера шоу.       Пит Мелларк, некогда жизнерадостный и светлый словно рассвет, теперь походил на изморенного голодом заключенного тюрьмы. Его лицо стало настолько осунувшимся, а щеки настолько впалыми, что рассмотреть черты прежнего Пита представлялось практически невозможным.       Мой взгляд тут же вернулся к девушкам у экрана: Китнисс, судорожно вдохнув, зажала рот дрожащей рукой, а из глаз Кэтрин молча скатилась одна крупная слеза, и ничто больше в её образе не выдавало переживаний той.       Цезарь засмеялся:       — Итак, расскажи, пожалуйста, что же случилось в ту роковую ночь на Арене?       — Во-первых, вы должны понять, что в Играх бывает только одно желание и ставки высоки, — голос Пита звучит спокойно и сдержано, хотя горло дергается при каждом слове. На его шее туго застегнута пуговица белой рубашки, а поверх неё затянут белый галстук.       С приоткрывшихся губ Кэтрин слетел тихий всхлип. Она дернула горлом и сжала челюсти, силясь побороть подступающие слезы. Глядя на то, с каким выражением лица она наблюдает за истерзанным братом на экране, я боялся даже представлять, с какими чувствами девушка сейчас сживалась у себя в душе.       — Он жив, — прошептала Китнисс, оторвав ладонь ото рта и зачесав назад пальцами волосы у лица. Правую руку Сойка протянула к руке Кэтрин, и девушки крепко сцепили пальцы в жесте молчаливой поддержки друг другу, продолжив наблюдать за небезразличным обеим человеком на экране.       — Ставка — жизнь? — тем временем предположил Цезарь.       — По-моему, больше, чем жизнь, — тут же ответил Пит.       — В каком смысле? Что может быть больше, чем жизнь? — как будто бы искренне удивился Цезарь, сдвинув брови к носу.       — Убийство ни в чем не повинных людей, — искренний ответ Пита заставил меня поежиться и вздрогнуть; по телу волной пробежали мурашки, — и это страшнее всего.       — Юрайя, идем, — крепкая рука, ухватившая мое плечо, потянула меня назад. Зик хмуро заглянул в мои глаза и, едва разжимая губы, настойчиво заверил: — незачем тебе это видеть.       Я отмахнулся от брата, одернув плечо от его руки. Я был не в силах оторвать взгляд от парня на экране. От парня, который дважды побывал на Арене, а теперь сумел выжить в плену у Капитолия.       — Там я потерял Китнисс, — тише произнес Пит, поджав губы и опустив взгляд к своим рукам на коленях. Его мозолистые пальцы обеспокоенно теребили край белоснежного пиджака. — Она не понимала, во что её впутали. Никто из нас не понимал, что на самом деле происходит.       По толпе сидящих в зале прошел шум негодования. Некоторые принялись удивленно перешептываться, а кто-то, ничего не стесняясь, стал в открытую выкрикивать оскорбления в адрес Пита.       Китнисс и Кэтрин по-прежнему стояли у самого экрана со сцепленными руками.       — Все это кажется подозрительным, как минимум, — щурясь, произнес Цезарь, неотрывно глядя на Пита и ни капли не скрывая угрозы в выражении лица. — Со стороны кажется, что Китнисс была в курсе заговора.       — Её чуть не убила Джоанна, это тоже часть плана? — тут же взвинченно отозвался Пит, нервно одернув рубашку у горла. — Её парализовало от удара молнии. Нет, мы ничего не знали о заговоре. Мы не понимали, что происходит.       — Я верю тебе, Пит Мелларк, — после минутного молчания заключил Цезарь, подняв руки перед собой в знак капитуляции в этом споре. — Скажи пару слов о беспорядках, происходящих в дистриктах.       Пит протяжно выдохнул, чуть успокоившись, и поменял позу в кресле: ближе подвинулся к камере, плотнее запахнул расстегнутый пиджак и, собравшись с мыслями, произнес:       — Я хочу, чтобы все, кто нас смотрит, остановились и подумали, что такое гражданская война. Один раз мы уже чуть не вымерли, сейчас нас стало еще меньше. Вы действительно этого хотите?       Одновременно с Китнисс я медленно оглядел толпу. Растущее с каждым словом Пита недовольство сложно было не заметить. Кэтрин же продолжала неотрывно наблюдать за братом, цепким взглядом подмечая каждую изменившуюся в нем деталь. В тот момент я готов был спорить на что угодно — мысленно она называла причины, по которым оправданно сможет убить президента и его дочь.       — Предатель, — послышались сначала робкие, а потом громкие возгласы из толпы. Возгласы ни одного и не двух человек, а множества.       — Все должны немедленно сложить оружие, — кивнув собственным словам, закончил Пит.       Люди в столовой словно слетели с катушек. Они подскакивали со своих мест, крича и опрокидывая посуду, другие кидали в экран комки недоеденных каш.       Когда один из кинутых манных комков разбился об экран телевизора и забрызгал лицо Кэтрин, она вздрогнула и, будто выйдя из транса, медленно повернулась к людям. На её лице эмоции сменялись одна за другой, как каналы на телевидении: первоначальное непонимание быстро переросло в удивление, а удивление в мгновение ока превратилось в гнев.       Выудив из-за пояса кинжал, она с размаху воткнула лезвие в экран, создав на нем сначала трещины, а потом ужасно скрипящие помехи. Люди в зале притихли, молча глядя на девушку у телевизора, ладонями стирающую манку с разгневанного лица.       Китнисс, вновь зажав рот руками, стремительно выбежала из столовой, скрываемая от чужих взглядов спиной Гейла.       — Считаете, вы можете осуждать его? — с вызовом спросила Кэтрин толпу.       — Идем, — уже настойчивее велел Зик и силой выдернул меня из-за стола, стащив со скамьи. Двигаясь за братом спиной вперед, я не мог оторвать взгляда от девушки перед собой.       — Вы единожды пережили атаку Капитолия и теперь, сидя под землей, якобы готовясь к ответному наступлению, мните себя героями? — голос Кэтрин был холоден как лед, при желании им можно было бы потушить даже самый страшный пожар. Сощуренные серые глаза обещали людям вокруг неё немыслимую бурю, если они продолжат оскорблять Пита.       Уцепившись за дверной косяк, я все еще силился помешать Зику утащить меня в наш кубрик. Пальцы крепко врезались в выбоины на бетонной стене, а глаза продолжали наблюдать за Кэтрин.       — Хорошо быть героями, когда ваших детей не тащат на Арену убивать друг друга? Удобно говорить о смелости и верности, когда это не вы, побывав дважды на Играх, теперь находитесь в плену президента? — повысив голос, заявила она.       — Мы бы никогда не поступили так, как этот трус, — выкрикнул кто-то из задних рядов толпы.       — В самом деле? — уже холодно отозвалась девушка. Кэтрин рывком выдернула торчащий из телевизора клинок и сквозь толпу приблизилась к парню, назвавшего Пита трусом. Встав вплотную к нему и уперев остриё клинка в его горло, она обманчиво спокойно спросила: — а если я скажу, что в противном случае перережу глотки всей твоей семье, заставив тебя смотреть на это?       Парень, попятившись от Кэтрин, врезался спиной в стену. Тяжело сглотнув и вжавшись в бетон всем телом, он смотрел на приближающуюся к нему Кэтрин.       — Ты не понимаешь и никогда не поймешь, из-за чего он так сказал, потому что ты не был в Капитолии, потому что ты не сталкивался с президентом и его премерзкой дочерью, — резко ударив кулаком в стену возле головы того парня, девушка, обращаясь уже ко всем, проговорила: — никто из вас не поймет, потому что вы сидите под землей, наплевав на народы других дистриктов, пока мы на Арене убиваем друг друга под аплодисменты Сноу.       Финник материализовался у неё за спиной словно из воздуха. Положив руки Кэтрин на плечи, он медленно повернул её к себе и что-то прошептал на ухо, нежно проведя рукой по её волосам. Лорен и Агата по бокам от него зло оглядывали людей вокруг. Когда все тот же парень открыл рот, чтобы поставить точку в возникшем споре, Лорен предостерегающе вскинула руку, ровно того предупредив:       — Еще одно слово, и твой язык окажется прибитым к этой стене.       — Разойдитесь уже, — приказал Финник всем столпившимся вокруг, крепче прижав поникшую Кэтрин к своей груди, — разве вам не надо идти поливать Пита помоями на каждом углу?       Я нашел в себе силы обернуться к старшему брату после того, как столовую покинул последний человек. Во взгляде Зика явно читался укор.       — Разве сложно было послушать меня? — спросил он. — Насмотрелся на всё это.       — Ты зря думаешь, будто я ничего не понимаю в происходящем, — я отшагнул от брата назад, на что тот лишь закатил глаза. — Я понимаю все.       Развернувшись на пятках, я стремительно зашагал в сторону Кэтрин, забыв обдумать то, что намеревался ей сказать. До меня доносились отголоски фраз, нашептываемых ей Финником, пока тот мягко поглаживал большими пальцами её увлажнившиеся от слез щеки.       Кэтрин глубоко дышала, прикрыв глаза, и держась ладонями за согнутые в локтях руки Финника, словно без них упала бы навзничь.       — Главное, что он жив, — будто мантру повторял парень, — мы его оттуда вытащим. Обещаю.       Агата первой посмотрела в мою сторону, пока я отчасти растеряно приближался к ним. С поджатыми губами она едва заметно мне улыбнулась и поспешила на выход. Следом за ней Лорен, окинув меня беглым взглядом и неопределенно дернув губами, направилась к моему брату, пр-прежнему стоявшему в дальних дверях столовой.       — В чем дело? — устало спросил у меня Финник, когда я остановился рядом. Кэтрин, глубоко вдохнув, открыла глаза и посмотрела на меня.       — Я… — забыв до этого продумать свою речь, я опешил и слова застряли в горле. Взгляд взволнованно метался от Финника к Кэтрин, пока мысли роились в голове, и я судорожно пытался сформулировать их в четкую фраза. Глубоко вздохнув и собрав волю в кулак, на одном дыхании я все-таки протараторил: — я не считаю Пита трусом, а наоборот восхищаюсь его смелостью и силой.       Кэтрин медленно моргнула, осмотрев с ног до головы сначала меня, а затем Зика за моей спиной и Лорен рядом с ним. Её губы тронула еле заметная улыбка.       — Это я восхищаюсь твоей смелостью говорить то, что думаешь, наперекор большинству, — серьезно проговорила она, чуть сжав моё плечо.       Финник молча приобнял её рукой за плечи и повел к выходу из столовой. Задержавшись возле меня всего на миг, Кэтрин достала из кармана серых брюк сверток фольги и протянула мне, кивнув на прощание. Когда они скрылись за поворотом, я направился к брату, по пути раскрыв фольгу. Внутри лежало несколько долек шоколада.       Зик окинул содержимое коротким взглядом и, угостив парой долек Лорен, заставил меня закрыть сверток, убрав его в карман, вероятно, думая о том же, о чем и я — столько шоколада мы на двоих не съели и за всю жизнь.       Припоминая волнение, которое я когда-то испытывал, шагая к Алекс, чтобы утешить её после телеэфира с Питом, сейчас, стоя перед таблицей, которая определит моё будущее, я испытывал нечто очень похожее.       — Те, чьё имя выше красной черты, переходят к следующему этапу тренировок, — провозгласил Макс, пока с серьезным видом расхаживал взад-вперед по трибуне для спичей, возвышаясь над всеми нами, как некто очень важный. — На тех, кто оказался ниже, у нас больше нет времени. Внимание на таблицу!       По темному экрану пробежало насколько красных полос, после чего таблица с именами начала появляться с первых мест. Мы с Марлен сцепили пальцы, с замиранием сердца стараясь разглядеть там свои имена.       На первом месте, как и ожидалось, был Эдгар, следом за ним Питер.       Свое имя я увидел напротив цифры 3. Неплохо. Марлен была в списке чуть ниже, у цифры 9.       — Очень хорошо, — одними губами произнес Эрик с трибуны и коротко мне подмигнул.       В ответ я кивнул и, будучи не в силах сдержать радость, подхватил Марлен на руки, весело закружив. Неожиданно для обоих наши лица оказались вдруг очень близко друг к другу. Медленно моргнув, я отбросил прочь все сомнения и страхи и поцеловал девушку, поначалу казавшуюся мне призраком прошлого.       Марлен улыбнулась в поцелуй, с готовностью мне ответив. Казалось, что это мгновение ничто и никогда не сможет омрачить и испортить, пока вокруг не послышался разочарованный гул.       Разорвав поцелуй и задержав глаза на покрасневших щеках Марлен, я вернул взгляд к рейтинговой таблице, принявшись искать там имена всех, кто хоть сколько-то был для меня важен. Цифра 5 — Уилл, цифра 6 — Молли, цифра 13 — Крис, цифра 19 — Ал.       Под номером 20 я обнаружил имя Трис, она была выше красной черты. Улюлюкнув от радости, я крепко обнял подругу, растрепав ей волосы. Вместе с Марлен, Уиллом и Крис мы прыгали от радости, смеясь и присвистывая.       — Поздравляю, — слышались голоса с разных сторон. Каждого из нас то ми дело кто-то трепал по плечам.       В отдалении от веселящейся толпы две дюжины угрюмых бывших неофитов с ужасом пытались осознать происходящее. Они больше не принадлежали Бесстрашию, как и не принадлежали своим прежним фракциям. Теперь все они — Изгои.       Среди двенадцати новоиспеченных афракционников я заметил Ноа. Ему так и не удалось вернуться на лидирующие позиции в рейтинге после стычки с Эриком, что, впрочем, меня ничуть не волновало и не расстраивало. К своему несчастью, Ноа умудрился опуститься в красный сектор после того, как не постарался вложить максимум усилий в победу его команды в "Захвате флага". Хоть их команда и победила, Фор увидел в нем лентяя и сачка. Глубоко в моей душе вибрировало понимание: Фор намеренно занизил очки Ноа на последнем испытании, чтобы неофит не стал полноправным Бесстрашным; чтобы больше никогда у него не было возможности заговорить с Алекс о революции и о том, что ей пришлось там совершить.       Перехватив мой взгляд, Ноа нахмурился и, дернув челюстью, отвернулся. Я же тем временем оглянулся на Эрика. Командир одновременно со мной следил за неудавшимся Бесстрашным, не выражая при этом ни капли жалости, что, как по мне, было совершенно заслужено.       — Юрайя, — позвал меня Зик. Брата я заметил стоявшим у лестницы на трибуну. Он встретил меня улыбкой и распростертыми объятьями. — Ты молодец, — похвалил Зик, — я в тебе не сомневался. И в тебе тоже, — подмигнул от Марлен.       — Никто не сомневался, — поддакнула Алекс, хитро подмигнув, и растрепала мне волосы ладошкой.       — Как насчет того, чтобы отметить ваши подтвердившиеся «не» сомнения сегодня вечером в баре? — предложил Эрик, успевший спустить к нам с помоста, приобняв Алекс сзади за талию и дернув бровями, подначивая всех согласиться.       — Я за, — с готовностью кивнула Тори. Девушка, вдруг появившись возле нас среди толпы неофитов, крепко обняла сначала меня, затем Марлен.       — Словно кто-то может быть против, — рассмеялась Алекс, закатив глаза. Она пихнула локтем в бок Фора, который, судя по его виду, мыслями был не с нами, а с Трис Прайор в нескольких ярдах справа.       — Могу я позвать с нами друзей? — спросил я, сомневаясь в том, что они захотят впустить в свой внутренний круг кого-то чужого.       — Тебе сегодня можно всё, — голос Марго донесся из-за моей спины. Она вслед за Алекс растрепала мне волосы, а затем протянула черную кожаную куртку. Развернув её перед собой, я обнаружил рисунок белой краской. На середине спины был изображен символ атома.       Я обнял Марго, постаравшись скрыть, что на глаза навернулись сентиментальные слезы. Символ на этой куртке был напоминанием о доме. О дистрикте Тринадцать, в котором я провел 14 лет и который я покинул за считанные минуты.       — Спасибо, — сдавленно произнес я на ухо Марго.       Зик, как я и предполагал, был не слишком рад появившимся в их узком кругу моим друзьям-неофитам. Он вообще всегда очень тяжело сходился с людьми, новые знакомства были для него пыткой. Поэтому вторжение в свой внутренний круг Зик воспринял несколько болезненно.       — Я сяду с тобой, — тихо проговорил ему Эрик, тоже не слишком обрадованный пополнением в коллективе. Для меня оставалось загадкой, как приветливый и дружелюбный с близкими Эрик мог так запросто становиться холодным и отчужденным с другими.       На входе в бар сегодня не было никаких охранников, в честь окончания первого этапа испытаний этой ночью внутрь пускали всех.       Трис и трое её ближайших друзей, также Марлен и Эдгар были рады, когда я позвал их с нами на вечеринку, однако тот факт, что к нам присоединился еще и Питер, не обрадовал никого из них, как в прочем и меня.       Питера я звать не собирался — мы не были ни приятелями, ни друзьями, он в целом был мне не слишком симпатичен. Но, услышав наш с Марлен разговор, Питер сам настойчиво напросился на приглашение.       В баре громко играла электрическая музыка, и ярко светили огоньки над барной стойкой. Стол, который мы обычно занимали в центре зала, сегодня с новыми лицами был нам слишком тесен, поэтому Тори нашла место повместительней у дальней стены зала, прямо под неоновой вывеской, гласившей «У Джорджи». Этот бар некогда принадлежал родителям Тори, давшим месту название в честь погибшего сына. После их ухода из фракции, новая владелица бара, то бишь Марго, менять название не стала.       Расположившись в углу кожаного дивана, Алекс прижалась к обнимающему её Эрику, пока они оба что-то обсуждали с Зиком, сидевшим по другую руку от Эрика, между командиром и Тори и Марго.       Справа от Алекс расположился Фор, который не был расстроен, когда, смущенно улыбаясь, рядом с ним уселась Трис. Пока все занимали комфортные для них места, мы с Марлен отправились к барной стойке, чтобы заказать всем выпить. Недолго думая и не заморачиваясь, подбирая каждому свой напиток, мы взяли всем по четыре шота, которые затем неуклюже несли к столу, протискиваясь через танцующий народ в зале.       — Шоколадные? — уточнила Алекс, всмотревшись в содержимое двух подносов с шотами на столе.       — Всё как ты любишь, — улыбнулся и подмигнул я.       На удивление, разговоры за столом не прекращались ни на секунду, никто не выпадал из беседы, и всем было весело. Не смотря на множество новых людей, даже Зик активно участвовал в разговоре, но часто уходил курить, уводя с собой Эрика, Тори и некурящего Фора. Марго постоянно отходила, чтобы проверить работу бармена и наполненность полок с алкоголем у барной стойки, а Крис и Уилл, уйдя на танцпол в середине вечера, к столу почти не возвращались.       — Вы прелестно смотритесь вместе, — произнесла Марго, окинув нас с Марлен любующимся взглядом. Девушка улыбнулась, откинув за спину длинные волосы, и удовлетворенно вздохнула.       — Они кажутся менее милыми, когда видишь их вместе каждую минуту, — усмехнулся Эдгар, скорчившись от жгучего напитка и отставив пустую рюмку в сторону, — иногда я пытаюсь вспомнить момент, когда последний раз видел их раздельно, но на ум приходит только день Церемонии.       — Когда встретишь кого-то подходящего, сам не захочешь от него уходить, — заявил я, обняв Марлен и прислонившись щекой к её макушке.       — Вообще-то у меня кое-кто есть, — смущенно сообщил Эдгар, прочистив горло и потерев ладони друг о друга, — просто не здесь.       — А если не здесь, — задумчиво протянула Алекс, — то где?       Несколько мгновений Эдгар молчал, словно решал, не слишком ли много он сболтнул, но затем опрокинул в рот еще один шот и признался:       — В Эрудиции.       Алекс удивленно дернула бровями, а Марго присвистнула. Не лучший выбор для межфракционной связи, учитывая, кто был Лидером Эрудиции, но любви политика была безразлична, не так ли?       — Красивая татуировка, — между тем произнесла Трис, наклонившись к Алекс, воспользовавшись тем, что в очередной раз Зик увел половину стола на перекур.       — Эрик сам набил её мне, — пояснила Алекс, любовно проведя рукой по буквам, чернеющим на переходе запястья в большой палец.       — А вы… — протянула Трис, смущенно посмотрев в пол, — давно вместе?       — Почти два года, — не задумавшись ни на секунду, ответила Алекс. — Ты удивлена?       — Нет, не совсем, — неловко улыбнулась Трис, поджав губы, — просто вы такие разные, но так долго вместе.       — Я знаю, что Эрик профессионально умеет создавать о себе плохое первое впечатление, — со смехом произнесла Алекс, но уже серьезней продолжила: — с близкими он совсем другой.       — Да, наверное… — начала было Трис, но тут же замолчала, когда остальные вернулся из курильной комнаты.       Эрик, словно в подтверждение только что сказанному Алекс, опустился на диван рядом с ней, мягко улыбнувшись и ласково погладив ту по спине.       — В коридоре мы встретили Макса, — тихо известил всех Фор, — и он был не один.       — А со своей блондинистой пассией, — с презрением добавила Тори. — Зашли в комнату командования.       Эрик и Фор переглянулись, последний будто на подсознательном уровне ближе подвинулся к Трис.       О том, что Трис — дивергент, во внутреннем круге знали все. Сначала узнала Тори, проводя первоначальные тесты на определение предрасположенностей к фракции. От Тори узнали Марго и Зик. Фор и Эрик в начале первого этапа инициации все поняли сами по поведению Трис, а Эрик, как и всегда, обо всем этом посоветовался с Алекс.       Мне об этом рассказал Зик, попросив приглядывать за Трис. И у меня, говоря честно и откровенно, была масса переживаний из-за сложившейся ситуации. В частности из-за того, что к охоте на дивергентов была причастна Джанин Сноу.       Джанин, какой я её помнил еще со времен Панема, была безжалостна и жестока. Какую бы цель она не поставила перед собой, чего бы она не захотела, любой ценой Джанин этого добивалась. Именно поэтому я переживал за Трис. Не зная, с какой целью Джанин устроила эту охоту, мы могли ожидать от неё чего угодно.       После того как Трис завладела еще и вниманием Макса во время занятия по метанию ножей, ситуация усложнилась еще больше, ведь Макс глуп, как сосновая опилка, и сделает всё, что ему велит Джанин.       Последний раз при обсуждении этой темы в кругу мнением большинства было решено, что Трис будет безопаснее стать Изгоем, но Фор и Алекс не были с этим согласны. Они посчитали, что это станет избеганием последствий, а не решением проблемы в её корне.       К настоящему моменту мы так и не обнаружили действенный выход из этой ситуации.       — Они ищут дивергентов? — внезапно спросил Питер, нарушив затянувшуюся паузу и испытующе посмотрев на Алекс. От его вопроса Трис вздрогнула.       — Здесь они никого не найдут, — решительно отчеканил Эрик, покосившись на Фора.