Наше время

      — Садись в кресло, — обратился ко мне Омар, когда я, войдя в помещение для проведения симуляций, остановился у двери.       Сделав глубокий вдох, я прошел к установленному в центре комнаты креслу, возле которого располагался стол с монитором. На сиденье лежали провода. Взяв их в руки, я плюхнулся в кресло, умело скрывая своё волнение. Подготовиться к встрече лицом к лицу со всеми своими страхами было не так то просто.       — Я сделаю тебе укол, — предупредил инструктор, прикрепляя к моей голове проводки и нажимая что-то на мониторе, — и ты погрузишься в симуляцию.       — Ты увидишь на мониторе всё, что будет в моей голове? — спросил я, совсем не прельщённый данной перспективой.       Омар усмехнулся.       — Нет, — заверил он меня, — только твои страхи и реакцию на них.       Кивнув, я откинулся на спинку кресла, пока Омар подготавливал шприц для укола. Закончив, он намочил вату спиртом и протер ей мою шею слева, после чего ввел содержимое укола мне в вену. Перед глазами заплясали звездочки, я устроился в кресле поудобнее и прикрыл веки.       — Ты просто жалок, Эрик, — прозвучал голос Марго за мгновение до того, как она сама появилась перед моим взором. Светлые локоны обрамляли её лицо и спадали на плечи, в глазах девушки не было ничего, кроме презрения.       Сердце пропустило несколько ударов, по груди разлилась горечь.       — Не понимаю, почему мы вообще дружим, — согласно кивая, поддержала её Тори.       — Лично я потому, — ответил Зик, — что в придачу к нему я получил и комнату в просторной квартире.       Сердце грохотало в груди, дыхание сперло, я не мог произнести ни слова. Боль сковала все мое тело, пытаясь раздавить меня как жука. Они не могли этого говорить. Нет. Их дружба была искренней. Ведь так?       — Мы дружим с ним потому, — усмехнувшись, проговорил Фор, складывая руки на груди, — что иначе он останется абсолютно один.       — Всеми забытый, никому ненужный мальчик, — притворно жалобно произнесла Алекс, кладя голову на плечо Зика. — Как это грустно.       — Что происходит? — хриплым голосом спросил я, оглядывая друзей поочередно. Слезы застряли в горле, упорно подбираясь к глазам.       — А ты думал, что всем нам так дорог? — удивившись, спросил Зик.       — Он думал, что важен для нас, — смеясь, ответила ему Алекс вместо меня.       — Спустись на землю, — позвала меня Тори, щелкнув у меня перед лицом пальцами, — ничего бы не изменилось, если бы тебя не было в наших жизнях.       — Ты настолько бесполезен, — брезгливо искривив губы, сказал Фор, — что это доходит до смешного.       — Да, — согласно кивнула Марго, глядя мне в глаза, — моему отцу не стоило так отчаянно пытаться вытащить тебя из комы. Без тебя мир бы ничего не потерял.       — Что происходит? — еще раз настойчивее спросил я, с треском сжав кулаки.       — Ничтожество, — выплюнул Зик, отталкивая меня руками назад.       — Пустое место, — поддержала его Тори, оттолкнув еще сильнее.       — Такой бесполезный, — прошипел Фор, пихая меня руками в плечи.       — И никому не нужный, — Марго со злостью и отвращением оттолкнула меня от себя.       Я кружился вокруг своей оси, пока мои «друзья» поочередно пихали меня друг от друга, выплевывая мне в лицо все, что они обо мне думали. Я же в этот момент думал о том, что мое одиночество никуда не уходило. Я как был, так и остался совершенно один. Для людей вокруг я не имел совершенно никакого значения.       Карусель беспрерывных толчков и оскорблений длилась несколько секунд, пока я не остановился лицом к лицу с Алекс. Она смотрела на меня глазами, полными отвращения.       — Мое главное разочарование, — прошептала она, а потом с невероятной силой оттолкнула от себя.       Потеряв равновесие, я попятился назад, пока не врезался в стену. Сердце в груди бешено колотилось, слезы так и норовили наполнить глаза. Я сполз по стене вниз, поджав колени к груди и схватившись за голову. Дыхание было сбивчивым, руки била мелкая дрожь. Как ни пытался, я не мог понять, что сделал не так? Почему они ненавидят меня? Почему я ни для кого ничего не значу? Почему я вновь так одинок?       Темнота над головой сомкнулась, я падал вниз в полной тишине.       Удар о землю выбил из меня весь дух. Поморщившись, я медленно разлепил глаза, силясь разглядеть хоть что-то вокруг. Видел я только безоблачное синее небо.       Собравшись с силами, я сел. Все тело ныло от удара о твердую поверхность. Возле меня на ветру колыхалась высокая трава.       Воспоминание о произошедшем только что не давало мне покоя, я глубоко дышал, пытаясь стереть из памяти полные презрения глаза Марго и брезгливость в лице Фора.       Трава передо мной зашелестела сильнее, хотя ветра на улице не было. Что-то в ней медленно, но верно приближалось ко мне, тревожа зеленую гладь вокруг. Послышалось тихое шипение, скрытое зарослями осоки.       Все еще сидя на земле, я подался вперед, стараясь отыскать источник звука. В горле застрял крик, когда из травы ко мне бросилась длинная желтая змея. Я отскочил назад, не желая встречаться с этой живностью так близко, и откатился в другую заросль травы, откуда вновь послышалось леденящее душу шипение.       Я подскочил на ноги, сделав шаг назад, но споткнулся о собственные развязанные шнурки и вновь рухнул вниз. Под ладонью я почувствовал прикосновение гладкой холодной кожи и торопливо отдернул руку, прижав к груди. Паника начинала овладевать моими телом и разумом.       Перевернувшись на бок, я столкнулся лицом к лицу с желтой мордочкой, у которой из пасти выглядывал тонкий язык, извивающийся в такт шипению.       — Твою мать, — я дернулся всем телом назад, судорожно хватая ртом воздух.       Змеи были повсюду. Одна медленно ползла по земле рядом со мной, задевая своим телом кончики моих пальцев; другая обвилась вокруг моего ботинка и, шипя, смотрела на меня; третья быстро летела в мою сторону, будто готовясь к нападению.       Учащенное биение сердца отдавалось у меня в ушах, глаза время от времени теряли возможность сфокусироваться на чем-то, холодный пот градом стекал по моей спине и вискам.       Собрав в себе всю имеющуюся в наличии смелость, я вновь вскочил на ноги и сделал всего два шага назад, прежде чем врезаться затылком в городскую Стену.       Удар потолочного камня в голову сзади заставил меня наклониться вперед.       Затылок неистово саднило, а кровь тонкой струйкой стекала по моей шее и спине. Стол, под которым я укрылся от упавшего потолка, сейчас трещал под тяжестью каменных обломков. Вокруг меня невозможно было что-то разглядеть.       — Мам? — позвал я охрипшим голосом. — Пап?       Ответом мне была тишина. Режущая слух абсолютная тишина.       — Отец! — крикнул я, поддаваясь отчаянью и пиная развалины камней передо мной. — Мам!       На мой зов вновь никто не откликнулся, но эта тишина и была единственным верным ответом на все животрепещущие вопросы. Никто, кроме меня, не выжил.       Издав короткий крик, полный злости, боли и отчаянья, я вновь пнул развалины камней перед собой. Послышался скрежет камня о камень. Меня полностью завалило обломками.       Судорожно вдыхая воздух, я резко поднялся на кресле, сорвав приделанные к вискам проводки. Качая головой, я потер лицо руками. Это было кошмарно.       — Ты справился за неплохое время, — сказал мне Омар, не отрывая взгляда от монитора и одобрительно кивая. — Как себя чувствуешь?       — Будто мозг плавится, — ответил я, протирая глаза. Виски горели огнем, а горло по-прежнему что-то сдавливало, не давая вдохнуть полной грудью.       — Это нормально, — сказал инструктор, поворачиваясь ко мне и снимая у меня с головы оставшиеся провода, — это скоро пройдет.       — Я могу идти?       — Можешь.       Поднявшись с кресла, я медленно пошел к двери. Голова все еще гудела от фантомных ударов камня, а тело будто ныло от столкновения с землей. Но хуже всего было щемящее чувство в груди, оставшееся после «разговора о важном» с моими друзьями.       За дверью меня тут же встретил Фор. Без брезгливости и усмешек, которые я видел на его лице в моей симуляции, он спросил:       — Как все прошло? — от волнения он растирал руки и переступал с ноги на ногу. — Ты в норме?       — Это было ужасно, — честно ответил я, когда точно удостоверился, что симуляция не ворвалась в реальность, и Фор точно не ненавидел меня. — Но я в норме.       Коротко кивнув, он поджал губы и потрепал меня по плечу.       — Фор, — позвал из-за двери «пыточной» инструктор, — ты следующий.       Еще раз кивнув мне, Фор открыл дверь и вошел в комнату с креслом.       — Удачи, — сказал я ему вслед.       Первое «видение», посланное мне симуляцией, не давало мне покоя, заставляя чувствовать себя так, словно я в действительности не был нужен своим друзьям. Это чувство терзало меня изнутри все то время, что я шел до дортуара.       Комната была полна неофитов уже преодолевших испытание. Они обсуждали произошедшее у них в головах между собой, уделяя особое внимание самым мерзким деталям.       Алекс сидела на своей кровати одна, поджав колени к груди. В комнату с креслом она заходила передо мной. Пробыв там порядка двадцати минут, она вышла оттуда со стеклянными глазами и дрожащими руками. Не проронив ни слова, она лишь быстро улыбнулась, коротко сжала моё плечо и чмокнула в щеку.       Сейчас она смотрела прямо перед собой таким же отсутствующим взглядом. Я тихо приблизился к ней и медленно сел рядом, обвив руками её плечи. Алекс протяжно выдохнула и обняла меня, уткнувшись лицом в шею. Я прижал её к себе.       — Это было настолько плохо? — тихо спросил я.       — Да, — только и ответила она.       Несколько минут мы молча сидели, прижавшись друг к другу, от этого становилось легче.       — Сколько ты увидел страхов? — прошептала Алекс. Её дыхание щекотало мою шею.       — Три, — ответил я после короткой паузы, проведя руками по её волосам. — Змеи, — начал перечислять я, — страх потерять близких, — на этом комок в горле не дал мне продолжить.       Несколько минут Алекс молчала, давая мне прийти в себя. Она лишь раз за разом нежно проводила пальцами по моим предплечьям. В конце концов, когда мое сердцебиение выровнялось, она переплела наши пальцы и спросила:       — А последний?       — Страх одиночества, — тихо ответил я.       Алекс оторвалась от моей груди и, выпрямив спину, села напротив, посмотрев мне в глаза. Наших рук она не расцепила, напротив, вложила свою свободную руку в мою.       Видя вопрос в её взгляде, я откашлялся и, придвинувшись ближе к ней, рассказал об увиденном во время симуляции.       — Ты ведь знаешь, что это не по-настоящему? — спросила она, качая головой и сильнее сжимая мои руки. — Ты нужен мне. Ты нужен Фору, нужен Марго, Зику и Тори. Без тебя наш маленький круг был бы не таким.       — Да, но… — я не знал, что ей сказать. Я понимал, что симуляция показала лишь то, чего я боюсь, а не то, что было на самом деле. Но это понимание вовсе не успокаивало. Что мешало моим страхам свершиться в моей жизни?       Алекс убрала свои руки из моих ладоней, но лишь для того, чтобы тут же положить их мне на щеки. Подняв вверх мой подбородок, она заставила меня посмотреть ей в глаза. В них я не видел ни тени того, что было там в моей симуляции. Алекс провела большим пальцем мне по щеке, её нежное прикосновение действовало успокаивающе. Я положил свою руку поверх её.       Её губы тронула мягкая улыбка, когда, подавшись вперед, она поцеловала меня. Не думая о том, что нас окружает толпа неофитов, я закрыл глаза и погрузился в поцелуй.       У её губ по-прежнему был яблочный вкус. Руки Алекс лежали на моей щеке и шее, нежные прикосновения окунали меня в эйфорию.       Полностью растворившись в этом мгновении, я не сразу заметил, как одна из вечно закрытых дверей в моем разуме распахнулась с неистовым грохотом, и оттуда выскользнула большая смелая мысль.       Сердце колотилось в груди, когда я, оторвавшись от губ Алекс, провел руками по её волосам, убрав выбившиеся пряди за уши.       Мгновение я смотрел на её румяные щеки и бархатистые губы, а затем, собравшись с мыслями, прошептал, глядя ей в глаза:       — Я люблю тебя.       Алекс замерла, выпрямив спину и задержав дыхание. Её взгляд хаотично блуждал по моему лицу. По выражению её лица понять что-либо было сложно.       Воспоминание о первом страхе в симуляции тронуло край моего сознания, а сердце что-то неприятно кольнуло. И с чего я решил, что имел право говорить ей такое?       Коротко выдохнув и одновременно улыбнувшись, Алекс взяла меня за руки. В её глазах не было ничего, кроме нежности, когда она также тихо ответила:       — Я тоже люблю тебя.       Я обнял её и прижал к себе. В женщине, которую я сейчас держал в своих руках, был весь мой мир.       Кровать рядом с нами прогнулась и жалобно скрипнула, когда кто-то небрежно плюхнулся рядом.       — Фор, — протянул я, выпуская Алекс из своих объятий, — очень вовремя.       Он ничего не ответил, лишь молча взглянул на меня и откинулся спиной на стену, протяжно выдохнув. В его позе ясно читалось напряжение от увиденного в симуляции.       — Как прошло? — спросила его Алекс, тронув за колено. Я видел, как обеспокоило её состояние Фора. Признаться, и меня заволновал его убитый вид. Симуляции открывали нашему разуму худшее, что в нем таилось. Так какие картины мелькали перед глазами Фора, пока тот лежал в «пыточном» кресле перед монитором.       Фор молчал, прикрыв глаза и глубоко дыша. Глазные яблоки под веками беспокойно дергались из стороны в сторону.       — В чем дело? — еще раз обеспокоенно спросила Алекс, придвинувшись к нему ближе.       Я встал с кровати и, обойдя её, сел с другой стороны от Фора, загородив его от остальной части дортуара.       — Эй, — тихо позвал я его, — по шкале от одного до десяти, насколько было паршиво?       Тяжело сглотнув, Фор открыл глаза и провел ладонями по волосам. Его руки била мелкая дрожь.       — Пятьдесят, — наконец ответил он.       Облизав губы и сев на кровати, подобрав под себя ноги, Фор медленно произнес:       — Есть два момента: плохой и катастрофически ужасный, — он поочередно посмотрел на нас с Алекс, — с какого начать?       — С плохого, — коротко ответил я, решив, что лучше идти по нарастающей.       — Самым худшим из того, что было в симуляции, оказалась встреча с отцом.       — Что? — удивленно спросила Алекс, своим возгласом привлекая внимание окружающих. Её глаза широко распахнулись, а рука непроизвольно закрыла её рот.       Когда неофиты вокруг отвлеклись от нас на свои насущные проблемы, Фор еще тише проговорил:       — Я будто все еще чувствую на спине следы от его ударов.       У меня в горле встал ком. Я знал, какими были отношения Фора с Маркусом Итаном. Знал и никак не мог взять в толк, как родитель может быть так жесток к своему ребенку. Мне была знакома холодность и отстраненность со стороны отца, но представить, как он поднимает руку на меня или на мать, я не мог.       Когда Фор впервые рассказал о том, как с ним обращался Маркус, я был поражен. Не столько тому, что такое вообще имело место в стенах Отречения, сколько мужеству Фора, который смог не просто пережить насилие, но и найти в себе силы сбежать от отца и двигаться дальше. Я знал, что на теле Фора было множество шрамов, оставшихся после побоев Маркуса. Также я знал, что Фор стеснялся их и всячески скрывал. Для меня не представлялось чем-то позорным быть жертвой насилия, для меня каждый из этих шрамов рассказывал истории. Истории, которые гласили: «меня покалечили, но я выжил».       Поджав губы, я потрепал Фора по плечу, на что он лишь вымученно растянул губы в подобии улыбки и кивнул.       — Так что может быть ужаснее этого? — сдавленно спросила Алекс. Сожаление, горечь и понимание ясно отражались на её лице, когда она изнутри прикусила щеки и тяжело сглотнула.       — Выводы, к которым после симуляции, пришел Омар, — ответил Фор и, облизав губы, открыл рот, чтобы пояснить сказанное, однако оглядел народ вокруг и предложил: — идем к девочкам.       Втроем мы молча шли по каменным коридорам Бесстрашия. Никто не произносил ни слова, глядя в пол перед собой. Перед белой дверью с облупившейся краской мы одновременно остановились. Алекс постучала.       — Привет, — радостно сказал Джорджи, открыв входную дверь в их квартиру. — Тори у себя, если вы к ней.       — Спасибо, — Алекс улыбнулась мальчику и растрепала ему волосы на голове, тот лишь рассмеялся.       — Будете чай? — спросил он, стоя в дверном проеме кухни.       — Не стоит, — ответил я ему, — но спасибо за предложение.       Достав из кармана три карамельных леденца, я по одному бросил их младшему брату Тори, подмигнув. Джордж ловко поймал все из них и просиял, прочитав надпись на этикетке.       — Мои любимые, — проговорил он, разворачивая конфету, — спасибо.       Фор и Алекс стояли у двери в комнату Тори. Подойдя к ним, я коротко постучал и, не дождавшись ответа, открыл дверь.       Тори и Марго, расположившись на широкой кровати, целовались. От звука открытой двери, обе тут же подскочили и отшатнулись друг от друга, уставившись на меня.       — Прошу прощения, — сказал я, мгновенно пожалев, что не дождался ответа на стук в дверь. Спасибо, что они были еще одетыми, а то получилось бы совсем неловко.       — Мы не… — начало было Тори, но осеклась, не зная, что сказать. Она смущенно расправила покрывало вокруг себя на кровати и посмотрела на Марго. Та в свою очередь смотрела на нас.       — Простите, что прервали, — произнесла Алекс, заходя в комнату и усаживаясь в кресле у окна, — но у Фора есть катастрофически ужасная новость.       — Если я начну встречаться с Зиком, нам не придется больше никого впускать в наш круг, — без каких-либо интонаций заметил Фор, размещаясь в изножье кровати, — все будут в отношениях.       Марго сдавленно прыснула. Убедившись, что никого из нас не смутил их союз, Тори спросила:       — Так что за новость?       Фор мрачно оглядел каждого из нас, затем, стараясь подавить дрожь в голосе, ответил:       — Я дивергент.       Тори и Марго одновременно подались вперед и придвинулись ближе к нему, сев по бокам от Фора. Алекс же, даже не пытаясь скрыть отчаянье, широко раскрытыми глазами смотрела на них.       Прозвучавшая информация дольше всех обрабатывалась в моей голове, а потому, запоздало дойдя до смысла сказанного, я лишь спросил:       — Что?       — Омар сразу понял это, — пояснил Фор, разглядывая собственные руки, — после того как закончилась симуляция.       — Но как? — покачав головой, спросила Тори. Она открывала и закрывала рот, пытаясь подобрать слова, но не находила подходящих.       Когда наши с Фором взгляды встретились, я тяжело втянул носом воздух, до этого даже не замечая, что задержал дыхание. Мысли в голове никак не могли собраться в кучу. Каков мог быть худший исход, если кто-то «не тот» узнает, что Фор — дивергент? Самый печальный, я полагаю. Сердце ухнуло вниз, когда эта мысль мелькнула в сознании. Не смогут же командиры без лишнего шума просто избавиться от него?       — Дивергенты иначе реагируют на страхи, — сказал Фор, — по словам Омара, нас легко можно распознать по симуляциям. Мы по-другому их проходим.       — Вот что, — произнес я, посмотрев на него со всей решимостью, которая у меня имелась, — ты больше не ходишь нигде один. Из соображений безопасности кто-то из нас всегда должен быть рядом. Если не как защитник, то хотя бы как свидетель.       — Ты всерьёз считаешь, что кто-то попытается… — Марго замялась, не зная, какое слово сюда бы подошло, но при этом не нагнало еще больше паники. Наконец она неуверенно произнесла: — избавиться от Фора?       — Я не знаю, — честно ответил я, — но рассчитывать стоит на худшее.       — Если я смогу обмануть командование на заключительных тестах, — осторожно начал Фор, — если научусь нормально проходить симуляции, то, может, все обойдется?       Я коротко пожал плечами. Велика ли была возможность, что всё действительно можно решить так гладко?       — Может так, — сказал я, — но одному все равно лучше не оставаться.       — Что насчет Омара? — спросила Алекс, впервые подав голос после откровения Фора.       — О чем ты? — недоуменно ответил он вопросом на вопрос.       — Какова вероятность, что ваш разговор о дивергенции останется между вами? — пояснила она. — Какова вероятность, что сейчас он, так же как ты, не изливает душу кому-нибудь вроде Макса?       — Омар обещал помочь, — неуверенно произнес Фор, — он сказал, что научит меня справляться со страхами как все обычные неофиты.       — Дивергенция — это просто особенность, — в конце концов заключил я, — а не смертельный приговор.       — Разве не ты говорил, что дивергенция — это просто особенность, а не смертельный приговор? — спросил меня Фор, вышагивая из стороны в сторону по моей кухне.       — Говорил, — согласно кивнул я, — но ситуация с тобой была иной. Твоя «особенность» не была так очевидна, как у неё сейчас. Ты ничего не знал вплоть до второго этапа. С девчонкой же все понятно было с первых дней. Ей просто повезло, что у Макса мозг как у бревна, и он не видит ничего дальше своего носа. Если бы Джанин Мэтьюз находилась тут постоянно, а не видела твою подружку урывками, она бы давно все поняла.       — Официально она пока еще не подружка, — ненавязчиво вставил Зик, качаясь на стуле.       — С Трис все очевидно с самого начала лишь потому, что Тори проводила её тесты и обнаружила дивергенцию, — парировал Фор, — если бы Тори ничего нам не рассказала, и мы бы не заметили её «особенности».       — Брось, — мягко сказала ему Алекс из-за стола, болтая ногой и размешивая сахар в остывшем чае, — нельзя отрицать, что её поведение изначально было выделяющимся.       — Да, — хлопнул я ладонями по столешнице, получив поддержку.       — Но это не имеет никакого значения, — пожав плечами, добавила Алекс. — Куда важнее то, что кроме нас пока что никто ничего не заметил.       — Но будет ли так всегда? — риторически поинтересовалась Тори.       — Поэтому крайне важно, чтобы Трис нам доверилась, — проговорила Марго, переворачивая в сковороде оладьи.       Алекс и Фор одновременно кивнули её словам.       — Мы ненавязчиво упомянули при ней дивергентов в общей столовой, — вслух поразмыслила Алекс, — но вместо откровенного разговора с Фором, на который мы рассчитывали, мы получили откровенный разговор с Тори.       — Она думает, что никто кроме меня не в курсе, — сказала Тори.       — Это и правильно, — Зик громко хлопнул дверцей кухонного шкафчика, достав оттуда упаковку шоколада. Положив её возле свежих оладий, он развернулся к нам лицом и объяснился: — она сама должна нам рассказать. Настолько довериться, чтобы поделиться с нами сокровенной тайной и позволить нам реально помочь ей.       — Я пробовал аккуратно подтолкнуть её к этому сегодня, — протяжно выдохнув, произнес Фор и снял с плиты свистящий чайник, начав разливать кипяток по кружкам. — То, как она справлялась со страхами в симуляции, точно подтвердило её дивергенцию. Она прошла тест за три минуты, в четыре раза быстрее любого другого неофита. Я задал ей несколько вопросов о том, как она проходила различные препятствия, но она держалась. Даже виду не подала, что знает, о чем я говорю.       — Она понимает, что симуляция может её выдать, — Тори разглаживала дреды на голове, глядя прямо перед собой, — я рассказала ей о Джорджи.       Алекс, поджав губы, отвела от неё взгляд и уставилась на огонь под сковородой.       — Я спросил Трис, в какую фракцию её определил тест, — продолжил Фор, — она ответила «Отречение». Даже глазом не моргнула, когда соврала. Я намекнул, что понимаю, что она лжет, но довериться мне она не поспешила.       — Нам остается только ждать, — пожимая плечами, сказал я, когда поднялся из-за стола, чтобы достать тарелки и вилки, — как только она увидит хотя бы в Форе того, кому можно довериться, мы сможем защищать её куда более действенно, чем сейчас.       — Я сделаю сегодня график посещения командованием тестов, — Алекс оторвала задумчивый взгляд от огня и окинула им нас, — если Джанин никак не вклинится, я и близко не подпущу Макса к симуляции Трис.       Фор благодарно кивнул, расставляя по столу кружки.       Пока Марго раскладывала дымящиеся оладьи по тарелкам, в дверь квартиры постучали. В коридоре, переминаясь с ноги на ногу, стоял Чед. Волосы на его голове были растрепаны, а черная рубашка застегнута на одну пуговицу криво.       — В чем дело? — спросил я его, когда он приветственно кивнул, но не проронил ни слова.       Обернувшись по сторонам, Чед наклонился к моему лицу и заговорчески прошептал:       — Ты просил докладывать, если в Эрудиции произойдет что-то подозрительное, — на этом он замолчал, кивая головой.       Я уставился на него, ожидая продолжение. Но, когда спустя минуту его не последовало, поторопил:       — И?       — Произошло, — воодушевленно прошептал он, находясь в каком-то восторге от случившегося.       — Из тебя каждое слово надо вытягивать?       — Нет, нет, — встрепенулся он. — Эрудицию посетил один неофит.       — Кто?       — Та Убогая, — прошептал он, закрывая рот руками, — Прайор.       — Постой минуту здесь, — попросил я Чеда и зашел в квартиру.       Быстро прошагав в сторону кухни, я без предисловий произнес:       — Твоя пока еще неофициальная подружка вообще сидит на месте? — обратился я к Фору.       Он непонимающе моргал, глядя на меня.       — В данный момент она находится в Эрудиции.       — Я поеду за ней, — Алекс быстро поднялась из-за стола и, взяв с дивана свой пояс с оружием, стала застегивать его на талии.       — Я тоже, — немедленно кивнул Фор. Он был немало обеспокоен происходящим — на его лбу проступила морщина, а вены на висках пульсировали.       — Нет, — безапелляционно заявил я, — я поеду один.       Внезапно появившись в Эрудиции всем скопом, мы привлекли бы слишком много ненужного внимания. Это помешало бы быстро найти девчонку и увезти её раньше, чем ту заметит Джанин.       Так я аргументировал своё заявление, Фор понимающе кивнул и медленно опустился обратно на стул. Алекс отступать не собиралась, она молча сверлила меня взглядом.       Я понимал, почему она не могла не поехать. Знал, что она не сможет отпустить меня одного в логово Джанин Сноу. Не после всего того, что та совершила. Поэтому тут отступить пришлось мне.       — Разве что только с Алекс, — посмотрев на неё в ответ, я шутливо закатил глаза.       Подобрав свой ремень с оружием с софы у входной двери, я застегнул его на поясе, затем накинул сверху черную кожаную куртку. Алекс все еще возилась с застежкой своего ремня, поэтому я аккуратно помог ей закрепить его на талии. Видя волнение в её глазах, я задержался на мгновение на ручке двери, не открывая её, и коротко, но нежно поцеловал Алекс.       Чед в коридоре по-прежнему стоял на месте.       — Спасибо за информацию, — сказал я ему, пока запирал квартиру снаружи. Алекс стояла рядом, разглядывая неправильно застегнутую на нем рубашку.       Парень кивнул и медленно развернулся на пятках, чтобы уйти.       — Постой, Чед, — позвал я его, снова открывая дверь в квартиру. Иногда я напрочь забывал о правилах приличия. — Будешь горячие оладьи с шоколадом?       Он радостно обернулся.       — Да, — без лишних расспросов Бесстрашный проскользнул за дверь квартиры, попутно закрыв её за собой.       До гаража мы с Алекс шли практически бегом. Никто из нас точно не знал, с какой целью Трис направилась в Эрудицию, и тем более никто из нас не знал, как на её появление отреагирует Джанин.       Открыв скрипучую дверь гаража, я молниеносно оказался возле старого помятого джипа, начав снимать с него защитный чехол, Алекс в это же время искала в ключнице ключи от машины.       Открыв водительскую дверь, Алекс вставила ключ в замок зажигания и завела машину. Я к тому времени уже убрал снятый чехол в специальный ящик и подошел к пассажирской двери, открыв её для Алекс. Подав ей руку, чтобы она залезла в салон, я резво перепрыгнул через капот к водительской двери и приземлился на кресло, захлопнув дверь.       На территорию Эрудиции мы въехали уже через десять минут. Люди в синих одеждах провожали нас удивленными взглядами, пока мы шагали по центральной аллее ко входу в главное здание их фракции.       Внутри у самых дверей нас встретили двое не самых доброжелательных охранников.       — Держите руки при себе, — повысив голос, жестко обратился я к ним, когда один из них попытался ухватить Алекс за локоть.       — У вас девушка из Бесстрашия, — сказала Алекс охране, — где она?       Охранники переглянулись, видимо, решая, что им можно говорить, а что нет. Времени на их размышления у нас не было.       — Давайте резче, — поторопил я, положив ладонь на рукоять пистолета.       — Она у мисс Мэтьюз, — ответил один из секьюрити, указав на лестницу, ведущую на второй этаж.       Не теряя ни секунды, Алекс поспешила вверх по лестнице. Так же как и я, она понимала, что ситуация сложилась самая пренеприятная. Я следовал за ней чуть позади, оценивая обстановку. Большие окна с плотным стеклом, один выход — тот, через который мы вошли, множество кабинетов и несколько больших залов. За полностью стеклянной стеной второго этажа была видна лаборатория.       Кабинет Джанин был на четвертом этаже. Сложись ситуация как-нибудь неправильно, и нам придется выпрыгивать из окон на высоте метров тринадцати. Такая перспектива не радовала.       Двери в кабинет были стеклянными. Через них мы заметили Трис, сидящую на кресле напротив Джанин. На лице девчонки не было ни капли страха. Молодец, держится хорошо. Но если внимательно приглядеться к позе: сцепленные руки, говорящие о внутренних переживаниях, скрещенные ноги, показывающие неуверенность и нервозность, — все это выдавало её испуг.       Джанин же, наоборот, чувствовала себя очень уверенно. Даже самоуверенно, на мой взгляд. Она разместилась в белом кожаном кресле, разложив руки на подлокотники.       Джанин что-то говорила, но закрытые двери заглушали звук ее голоса.       Не раздумывая ни минуты, Алекс схватилась за ручки и распахнула створки двери. Я не отходил от неё ни на шаг, готовый в любой момент броситься в бой.       — Трис, — позвала она девчонку, — идем, пора домой.       Коротко и с облегчением выдохнув, Трис поднялась с кресла и собралась идти на выход, однако Джанин жестом велела ей остановиться. Закинув ногу на ногу, женщина окинула Алекс взглядом, не предвещающим ничего хорошего, и произнесла:       — Вы бесцеремонно прервали нашу беседу, — охрана Джанин, находившаяся с ней в кабинете, медленно перемещалась по помещению, будто беря нас «в кольцо», — попрошу самостоятельно покинуть здание, в противном случае вам помогут.       — Беседа окончена, — холодно ответила ей Алекс, проигнорировав просьбу удалиться, — мы с Трис уходим.       Когда девчонка обошла свое кресло и направилась в нашу сторону, к ней неуверенно шагнул один из охранников, поглядывая на Джанин и ожидая от неё указаний.       — Не стоит распускать руки, — ровно предупредила Алекс охранника, смерив того угрожающим взглядом, — если, конечно, не хотите без них остаться.       Секьюрити остановился в полуметре от Трис, и та смогла беспрепятственно подойти к нам. Когда девчонка остановилась у меня за спиной, я двинулся к выходу, но Джанин решила, что последнее слово будет за ней.       — Мисс Алекс, — позвала она, поднимаясь с кресла и направляясь к нам.       Хоть обращалась она к Алекс, неотрывно смотрела женщина именно на меня.       Остановившись практически впритык перед Алекс, Джанин еще раз смерила меня самым что ни на есть хищным взглядом и, дотронувшись кончиком пальца до золотого кулона на шее девушки, произнесла:       — Истории имеют свойство повторяться.       Алекс на мгновение остолбенела от этого заявления, а затем, расправив плечи и наклонившись к Джанин, грубо оттолкнула её руку от цепочки с птицей.       — Ты зарываешься, — голос Алекс был холоден и тверд, словно состоял сплошь из железа. Девушка сделала два шага спиной вперед, глядя на Джанин, и, остановившись рядом со мной, произнесла: — я не стану терпеть угрозы. Причини вред кому-то из них, и я убью тебя.       Не дожидаясь ответа, Алекс, хмыкнув, отвернулась от опешившей женщины и направилась к выходу. Я следовал за ней, не отрывая взгляда от Джанин, пока мы не покинули кабинет.       — Что ты здесь делала? — спросила Алекс, когда мы выехали с территории Эрудиции. Девчонка сидела на заднем сидении, не проронив ни слова с момента нашей встречи. Она молча смотрела в окно.       — Мне просто нужно было увидеть брата, — еле слышно ответила она хриплым голосом. Я видел страх в её глазах, как бы сильно девчонка не старалась его скрыть. Мне была понятна его природа. Но это безрассудное путешествие, пустой риск не укладывались у меня в голове. — Я знаю, что это нарушение правил.       — О чем с тобой говорила Джанин? — снова задала вопрос Алекс, пропустив мимо ушей слова о нарушенных правилах, после того как мы въехали на землю Бесстрашия.       — Сказала, что Отречение скрывает у себя дивергентов, — прочистив горло, ответила девочка и посмотрела на нас как раз в тот момент, когда мы с Алекс резко обернулись друг к другу с говорящими взглядами. — И попросила, чтобы я помогла ей найти их.       Алекс медленно отвернула голову к окну, потирая руками лоб и что-то бормоча себе под нос.       — Ты что-то рассказала ей? — жестко спросил я, пока Трис снова не окунулась в свою меланхолию у окна. — Что-то пообещала?       — Нет, — категорично заявила она и посмотрела на меня в зеркало заднего вида. Она закусила губу, замолчав, но потом быстро произнесла: — вы убиваете дивергентов?       — Что за бред? — спросил я, глядя через зеркало на неё в ответ.       — Если на них ведется охота, как-то же от них избавляются?       — Мы не охотимся на людей из-за их природы. И тем более их не убиваем.       — К чему этот вопрос? — спросила Алекс, повернувшись в кресле и посмотрев на Трис в упор.       Девочка покачала головой. Я видел, как она размышляла, решая можно ли нам доверять. И, очевидно, решила, что нельзя.       — Просто любопытно, — пожала плечами Трис и отвернулась к окну.       До дортуара провожать девчонку пошла Алекс, рассчитывая расположить ту к беседе. Я же сразу вернулся в квартиру, где Зик уже домывал посуду, а Фор протирал тарелки и возвращал их в шкаф.       — Ну? — подскочил он, как только дверь за мной захлопнулась.       — Все в порядке, — ответил я, подцепляя с тарелки оставшиеся оладьи, — мы привезли её.       Пока я жевал и пил холодный чай, Фор испытывающе, но терпеливо наблюдал за всеми моими движениями.       — Что произошло? — спросил он, как только я сделал последний глоток.       — Она хотела увидеть брата, — ответил я, снимая куртку и вешая её на вешалку у входа, — но нарвалась на Джанин.       — Надеюсь, ты настучал Джанин по голове? — поинтересовался Зик, когда закрыл кран и вытер руки. Его футболка по всему нижнему краю была забрызгана пеной и водой.       — Не успел, — усмехнулся я, рассказав о маленькой словесной стычке между Алекс и Джанин.       — А что она хотела от Трис? — Фор был не просто взволнован, он на самом деле переживал за эту девчонку. Это заставило меня пообещать самому себе получше за ней присматривать.       — Промывала мозг по поводу дивергентов, — ответил я, — но девчонка молодец, держалась кремнем. Даже виду не подала, что понимает, о чем идет речь.       — Где Алекс?       — Пошла провожать твою не-подружку до дортуара.       — Спасибо, — голос Фора был тихим, но уверенным. Он стоял лицом к лицу ко мне, прямо как в моей симуляции страхов. Только вместо насмешек он произнес: — я очень ценю все, что ты сделал для меня.       — Поблагодаришь, когда девчонка полностью пройдет инициацию и останется жива, — отмахнулся я, похлопав его по плечу.