Наше время

      — Пит, — сдавленно прошептала Китнисс, прикрыв рот рукой, как только вбежала в совещательную комнату. Она смотрела на знакомое лицо на экране и качала головой.       Судорожно дыша, Сойка из последних сил сдерживала слезы, заполнявшие её глаза.       Эфир с интервью Пита Мелларка начался несколько минут назад и крутился по каждому телеканалу, принадлежащему Капитолию. Мой брат, облаченный в серый костюм с удушающим воротником, неловко расположился в кресле напротив Цезаря. Его лицо было бледным и худым, впалые щеки угловато переходили в темные круги под глазами. От одного взгляда на его изнеможденный я ощущала, как внутри меня внутренние органы стягивались в тугой узел боли.       Как и предполагалось, Бити смог пробить двойное шифрование Капитолия и запустить наш пропагандистский ролик верхним слоем над эфиром Цезаря. Губы Пита задрожали, когда он увидел Китнисс на экране. Его Китнисс, бродящую по обломкам разбомбленного дистрикта Двенадцать под песню о висельнике.       С замиранием сердца я наблюдала за Питом, подмечая каждую деталь, изменившуюся в его внешности. Сейчас Пит походил скорее на измученный скелет, чем на светлого и доброго парня из Двенадцатого, каким он не так давно отправился на Квартальную бойню.       Финник появился позади меня как раз в тот момент, когда я готова была рассыпаться на куски от вида истерзанного брата. Прижавшись грудью к моей спине, он обхватил меня руками, не давая развалиться.       У меня не было сил что-либо говорить. Я могла лишь молча наблюдать за замученным Питом на экране и содрогаться от слез в руках Финника.       — Тише, — прошептал Финник, успокаивающе прикоснувшись губами к моему затылку, — тише.       — Пит, продолжай, пожалуйста, — спокойным голосом, но с нажимом, повелел Цезарь Фликерман, — ты рассказывал о варварских нападениях.       Словно плохо соображая, что происходит вокруг, Пит тяжело сглотнул и сдавленно произнес заученные слова:       — Атака станции, — его голос дрожал как потревоженная струна в пианино, Пит постоянно бросал опасливые взгляды куда-то поверх камер, — это подлый, бесчеловечный акт разрушения.       Пит тяжело дышал. Поверх кадра с ним на экране цветными помехами возникали образы Китнисс среди обломков их родного дистрикта.       — Подумайте, чем это закончится, — со слезами на глазах попросил Пит, подавшись вперед и глядя точно в объектив камеры, — кто останется после нас? Выжить будет невозможно.       Китнисс больше не сдерживала слезы: зажав рот ладонями, она сдавленно всхлипывала, но продолжала неотрывно смотреть на Пита на экране.       Колотящееся сердце Финника билось о мою спину, он крепко держал меня в своих руках. Мои глаза застилала пелена, но я не могла разобрать её природу. Возможно, это была боль из-за вида истерзанного Пита, а, может, это был ледяной гнев и жгучее желание мстить каждому, кто сотворил это с ним.       — Мы его вытащим, — клятвенно твердо прошептал Финник мне на ухо, — я тебе обещаю.       Откинув голову назад, я прислонила её к его груди и судорожно вдохнула. Слезы градом катились из моих глаз, обжигая щеки. Я боялась даже представлять, каково сейчас было Китнисс наблюдать за сломленным Питом. И каково было Питу переживать всё то, что с ним сделали Сноу?       — Кто теперь в безопасности? — в продолжение своей речи произнес Пит, а затем сам ответил на свой вопрос: — никто. Ни в Капитолии, ни в одном дистрикте.       Пит судорожно втянул носом воздух, окинув осторожным взглядом Цезаря и кого-то за камерами, а затем насколько мог приблизился к объективу и на одном дыхании выдал:       — Они идут, Китнисс. Они убью всех. К утру в Тринадцатом уничтожат всех.       Эфир оборвался, когда Пита сзади схватили две руки. На весь экран теперь мигал герб Капитолия на кроваво-красном фоне.       — Он нас предупредил, — пробормотал Финник, отпустив меня, — это не по сценарию.       — Это так, — согласился Боггс.       — Пита надо спасти, пока его не убили, — оторопело прошептала Китнисс, глядя на Альму Коин. Женщина в ответ лишь окинула задумчивым взглядом сначала Китнисс, потом меня.       Дернув губами, Альма спросила у одного из своих солдат:       — Что на радарах?       — На радарах чисто, мэм, — отозвался он.       На трясущихся ногах я развернулась к Плутарху Хэвенсби. Он стоял возле дверей, прислонившись к стене, и разглядывал всех присутствующих внимательным взглядом.       Я заключила с ним сделку сразу после жатвы Квартальной бойни. Отыскав в дистрикте Четыре подпольное сопротивление, я связалась с Плутархом и предложила свои условия: всё, что потребуется, с моей стороны, спасение Пита и Финника с его стороны.       Плутарх отправил меня в дистрикт Два, где я более чем удачно сыграла роль и подстрекателя, и шпионки. Я добыла для него немало важные сведения, рискуя собственной жизнью. Я сделала всё, что он от меня требовал. Взамен он лишь должен был забрать с Арены и Финника, и Пита. Но он бросил моего брата на погибель, из-за чего теперь Пита днями и ночами мучали в Капитолии.       Сделав к нему несколько шагов, я подняла руку и ткнула в него трясущимся указательным пальцем.       — Если мой брат погибнет там, — звук моего голоса был похож на звук скрипящих петель, — я тебя уничтожу.       — Кейт, — предостерегающе произнес Боггс, приблизившись ко мне, но я вскинула руку, останавливая его подальше от себя. Я чувствовала, что готова была взорваться и сбить с ног взрывной волной каждого в этом помещении.       — Ты должен был его вытащить, — сквозь зубы обратилась я к Плутарху. Слезы продолжали скапливаться в моих глазах, но я не позволяла им пролиться, задерживая дыхание и напрягая ноющую грудную клетку, — это была твоя часть сделки! — голос сорвался на крик, во рту вдруг почувствовался металлический привкус.       Мою грудь сдавило обручем, а в горле встал ком. Легкие свело спазмом, я не могла вздохнуть. Сделав еще несколько неудачных попыток втянуть носом или ртом воздух, я отшатнулась назад, держась руками за лацканы комбинезона на груди. Прежде чем я поняла, что за отвратительный вкус появился у меня на языке, по подбородку сбежала струя крови и капнула на пол.       Финник порывисто бросился в мою сторону, на ходу доставая из карманов комбинезона трубки и прибор. Ухватив меня за подбородок одной рукой, второй он аккуратно вдел канюлю в нос, дав мне возможность вздохнуть. Удерживая меня на ногах, он посмотрел на Плутарха горящим взглядом. Тот молча наблюдал за происходящим.       — Пит был во Дворце, — между тем проговорила Коин, прочистив горло и не обратив ни на кого из нас внимания, — и мог что-то подслушать.       — Возможно, — согласился Плутрах, на расстоянии обойдя нас с Финником и приблизившись к Альме.       Китнисс в это время подошла ко мне и положила руку на плече. В её взгляде читался немой вопрос, я кивнула, молча сообщив, что уже в норме.       — Объявить воздушную тревогу, — приказала Коин, после минутного раздумья. Вокруг замельтешили люди, а воздух сотрясся звуком сирен.       Финник под руку вывел меня из совещательной комнаты. На выходе Боггс задержал нас в дверях и внимательно всмотрелся в моё лицо и высохший подтек крови на подбородке. Поджав губы, он с сожалением потрепал меня за плечо и направился к Альме и Плутарху.       В коридоре жители дистрикта Тринадцать в заученном спокойствии спускались на нижние этажи, в бункеры.       — Вниз, — велел Финник младшему брату Далтона, придержав его за руку, когда тот попытался проскочить мимо нас в совещательную комнату, — где Зик?       — Здесь, — отозвался средний из братьев Боггс, появившись за спиной Юрайи.       — Спускайтесь в бункер, — сказал им Финник, и Зик, ухватив брата за руку, послушно потащил того вниз по лестнице.       — Нужно проверить жилые отсеки, — проговорила я, наблюдая за удаляющимися фигурами Зика и Юрайи, — кто-то может оставаться в кубриках.       — Я пойду, — сообщил Финник и подтолкнул меня к лестнице, — а ты спускайся вниз.       — Еще чего, — отрезала я, развернувшись в сторону лестницы, ведущей на верхние ярусы, — я иду.       Финник помедлил, глядя на меня умоляющим взглядом, но в конце концов сдался.       — Начнем с этого яруса, — решительно произнес он.       За несколько минут мы смогли оббежать все жилые отсеки, расположенные на нашем уровне. Людей в них не было, все послушно спустились в бункер под звуки тревожной сирены. В потоке людей на лестнице мы столкнулись с Гейлом. Держа за руки двух младших сестер и брата, он спускался вниз, встревоженно оглядывая плотную толпу вокруг.       — Не могу найти Прим, — сообщила запыхавшаяся Китнисс, протиснувшись к нам сквозь толпы на площадке между двумя лестницами.       Гейл внимательным взглядом окинул людей вокруг и досадливо цыкнул. Он не мог помочь Китнисс, пока на нем лежала ответственность за собственных сестер и брата.       — Найдите Прим, — быстро сказала я ему, перехватив в его руках ладошки его младших сестры и брата, — мы позаботимся о них, — заверила я его, когда Финник подхватил на руки самую младшую из детей Хоторн.       Гейл и Китнисс мгновенно отправились на поиски Прим, мы же с Финником, лавируя в толпе, начали спуск в бункер.       Когда на поверхности раздался первый взрыв, сработала противопожарная система, на длинную круговую лестницу обрушился нескончаемый поток воды. Железные ступени вмиг стали мокрыми и скользкими. Крепко держа за руки брата и сестру Гейла, я аккуратно спускалась вниз, время от времени проверяя наличие Финника позади. На поверхности раздался еще один взрыв, лестница дернулась, несколько человек, поскользнувшись на мокром железе, упали и теперь катились вниз на спине.       Мы с Финником и детьми забежали в бункер, когда женский голос в динамиках объявил:       — Взрывозащитная дверь закроется через тридцать секунд.       В бункере было сухо и тепло. Чуть поодаль от входа Юрайя мельтешил вокруг брата, сидящего на кровати с зажатыми руками ушами.       — Зик, — позвала его я, пытаясь привлечь его внимание. Финник бережно спустил с рук девочку и усадил на кровать возле Зика, осторожно вытерев пальцами воду с её лица.       — Присмотрите за ними, — попросил Финник братьев Боггс, когда трое детей, трясясь, прижались на кровати к Зику. — Китнисс и Гейла еще нет, — сообщил он уже мне.       — Взрывозащитная дверь закроется через десять секунд, — между тем донесся голос из динамиков.       Не медля, мы вдвоем рванули к двери, которая уже медленно ехала в сторону для закрытия. По ту сторону от неё продолжала, словно дождь, литься вода.       Тяжелые шаги по лестнице раздавались совсем рядом с нами, через мгновение в коротком коридоре перед бункером появилась Прим с рыжим котом на руках, за ней бежали Гейл и Китнисс. Щель между двигающейся дверью и стеной стала совсем узкой, Финник выбежал в коридор и, схватив за плечи, подтолкнул Прим в узкий проем, Китнисс протиснулась внутрь сразу за ней. Гейлу оставалось до нас несколько шагов, но промежуток между дверью и стеной сократился до считанных футов. Боком протиснувшись в еще имеющееся пространство, я протянула руку Гейлу и, когда его ладонь сомкнулась на моей, порывисто втянула его внутрь. В следующее мгновение дверь захлопнулась.       — Ты вернулась за котом? — прокричала Китнисс, схватив сестру за плечи и тряся, — ты совсем сдурела?             — Я что, его бросить должна была? — спросила Прим, прижимая рыжий комок к груди. — Как бы я жила после этого?       Протяжно вздохнув, Китнисс крепко обняла сестру.       — Спасибо, — сказал мне Гейл, потирая свезенный лоб и ушибленную о дверь грудь. — Не только за это, но и за сестер с братом, — на этих словах он благодарно кивнул Финнику.       Потолок и стены вокруг нас сотряслись от очередного взрыва. Резко притянув к себе, Финник закрыл руками мою голову.       — Идем, — сдавленно произнес Гейл и направился к людям в бункере.       Устроившись на кровати в углу помещения, Прим прижимала к груди кота, пока её саму прижимала к груди мать. Китнисс и Гейл сидели рядом с ними. Вокруг Гейла тихо всхлипывали его сестры, а младший брат с напускным бесстрашием наблюдал за трясущимся потолком над нашими головами.       — Ты как? — спросила я у Зика, присев на кровать возле него. Он прижимался к изголовью, подтянув к себе ноги и закрыв уши руками. Юрайя сидел рядом.       — Не люблю толпы людей, — скрежеща зубами, ответил Зик, оторвав вспотевший лоб от своих коленей. Я понимающе похлопала его по плечу, поджав губы.       — Далтон в командном пункте? — спросил у Финника Юрайя, когда тот принес им два набора сухого пойка и воды.       — Там безопасно, — заверил его Финник.       Мы с ним расположились на кровати по соседству. Прислонившись к груди Финника, я вздрагивала от каждого взрыва наверху. Но больше чем быть похороненной заживо в этой подземной гробнице, я боялась за Пита. Не сложно было предположить, какую реакцию вызвало его предупреждение у президента Сноу, а потому я со сжавшимся сердцем представляла, через какие пытки в этот момент проходил мой младший брат.       — Это все моя вина, — раздался у моего уха тихий голос Финника, — то, что происходит с Питом.       Отодвинувшись от его груди, я развернулась к нему лицом с негодованием.       — В этом нет ни капли твоей вины, — строго сказала я, схватив его за руку.       Глубоко вздохнув, Финник перевернул свою ладонь в моей и переплел наши пальцы.       — Если бы я тогда аккуратнее наводил справки о Пите, — хрипло произнес он, — Джанин бы ничего о нем не узнала. И Пит не оказался бы на Арене семьдесят четвертых Игр.       — Ты помог мне отыскать брата, — ответила я ему, придвинувшись ближе, — не перекладывай на себя ответственность за поступки Джанин и её отца.       — Она так обозлилась на тебя из-за меня, — прошептал Финник, покачав головой, — поэтому и подстроила выбор Пита на жатве. Чтобы по тебе ударить этим.       — Ты помог Питу выбраться с Арены. Это ты подкинул Хеймичу идею с несчастными влюбленными.       — Я помог им с Китнисс выбраться, чтобы через год оказаться там же вместе с ними.       — Я смогла впервые увидеть и познакомиться с младшим братом только перед Играми, потому что он был трибутом, а я ментором у нашего трибута. Как бы все не сложилось после, я узнала своего брата только благодаря тем Играм. Так что не смей винить себя ни в чем дурном.       — Мы никогда это не обсуждали, — тихо произнес он. — Что ты сказала Питу при первой встрече?       Я горько усмехнулась.       — Я не знала, как начать разговор, поэтому подкинула ему записку. Попросила прийти в тренировочный центр поздно вечером, когда там никого не будет. Он ожидал встретить там не меня, — я улыбнулась, вспомнив растерянное лицо брата, когда он увидел меня в зале. — Я без лишних слов честно рассказала ему всё, как есть, и показала документы об усыновлении. Он был в шоке. Мы долго разговаривали, в основном обсуждали Игры, а потом его отправили на Арену.       — У вас еще будет время узнать друг друга, — серьезно сказал Финник, сжав мою руку, — я обещаю, что мы спасем его.       — Я очень хочу в это верить, — призналась я под шум сотрясающихся от взрыва стен.       — Простите, что помешали вашей романтической обстановке, — заявила Лорен, плюхнувшись на кровать рядом со мной, — но мы тут мало кого знаем, так что прилипнем к вам.       Грациозно опустившись на матрац рядом с Лорен, Агата приветливо улыбнулась.       — Мы ведь толком не знакомы, — проговорила Лорен, протянув Финнику руку, — Лорен Фрейзер, дистрикт Два.       Поцеловав тыльную сторону ладони девушки, Финник ответил:       — Я знаю, кто ты, Лорен, — он приветливо улыбнулся, — мы познакомились с тобой в мэрии Второго несколько лет назад.       — Да, — улыбнулась в ответ Лорен, — я помню.       Её мягкая улыбка и отчасти смущенные глаза не вязались в моей голове с образом железной леди, который Лорен смогла построить, я уверена, для многих вокруг. Сейчас рядом со мной на кровати сидела молодая девушка — приветливая и открытая. Такая, какой её не часто увидишь.       — Меня зовут Агата Фарлок, дистрикт Два, — представилась вторая девушка.       В отличие от подруги, Агата руку не протянула, ограничившись легким кивком.       — Я раз познакомиться с теми, кто спас мою Кейт, — Финник подогнул под себя одну ногу и сел лицом к девушкам, выпрямив спину.       «Мою Кейт» — эхом отдавалось у меня в голове. «Мою», «мою», «мою».       Прочистив горло, я спросила у Агаты:       — Элоиза в командном пункте?       — Да, — кивнула она и лукаво улыбнулась, — ей пришлось по вкусу общество полковника Боггса.       — А кому оно придется не по вкусу? — дернув бровями, проговорил Финник. — Вы вообще его видели?       На какое-то время между нами воцарилось молчание, нарушаемое только короткими возгласами после каждого взрыва на поверхности. Затем, неловко поежившись, Агата сказала:       — Мы видели эфир с Питом, — она поджала губы и опустила взгляд вниз, — он совсем плох. Не могу представить, что с ним еще сделают после того, как он нас предупредил.       — На твоем месте, — серьезно проговорила Лорен, посмотрев на меня, — я бы убила Плутарха за то, что он не вытащил его. Ты чуть не убилась ради этой сделки, а он так просто тебя опрокинул.       — Питу это сейчас ничем не поможет, — сдавленно ответила я, проглотив комок в горле.       — Хоть палец ему отрежь справедливости ради, — пожала плечами она, откинувшись спиной на перила кровати.       Я почувствовала теплую ладонь Финника на пояснице, он успокаивающе поглаживал большим пальцем мою спину.       — Как вы познакомились? — спросил он у девушек, уводя разговор в другое русло.       — Мы с Лорен давно входим в сопротивление, — сообщила Агата, закинув ногу на ногу, — вступили сразу, как оно появилось в нашем дистрикте. А сразу после начала Квартальной бойни нам в помощь во Второй закинули Кэтрин.       — Мы сначала не подружились, — усмехнувшись, добавила Лорен, — Кейт слишком лихо начала свои подстрекательские кампании. Мы боялись, этим она выдаст нас всех.       — Она, как и Сойка-пересмешница, столько раз вызывалась под розги вместо других, — на выдохе произнесла Агата, — что мы всё гадали, чего ради она так старается. Или кого ради, — дернула головой она, посмотрев на Финника.       — По началу мы даже решили, что Кэтрин больше подражает Китнисс, чем по-настоящему выполняет свою работу, — кивнула Лорен, а затем улыбнулась мне: — но со временем разглядели эту птичку. Сойкой от неё даже не пахло. Настоящая питоху.       — Питоху? — непонимающе спросил Финник, нахмурив брови и покосившись на меня.       — Птица с ядовитыми перьями, — пояснила я ему.       — Твоя пронырливая подружка очень ловко добывала секретные сведения, не брезгуя подставами, — сообщила Лорен, кивая собственным словам. — Чего только стоит афера с мэром.       — Кэтрин пустила слух, что мэр работает на сопротивление, — объяснила Агата Финнику, — не было доказательств, лишь слухи. Но миротворцам хватило и этого, они выволокли мэра на площадь и объявили, что его прилюдно казнят за предательство, а Кэтрин, как яркий представитель праведного сопротивления, вступилась за него.       — Такую проникновенную речь про единство и гнилую власть Капитолия выдала, — усмехнулась Лорен, — я чуть не прослезилась. Мэр в этом время удрал, а миротворцы отыгрались на ней. И стала малышка Кейт великомученицей для жителей дистрикта Два.       — Они с таким остервенением лупили её, — тихо проговорила Агата, поежившись, — мне показалась, я слышала хруст твоих костей, — сказала она мне.       — Да, поэтому нам пришлось спасать её, раскрыв себя, — вставила Лорен, — и быстро ретироваться под обстрелом миротворцев. Зато как поэтично всё это было…       — Я рада, что тебе доставляет удовольствие вспоминать это и рассказывать обо мне в третьем лице в моем же присутствии, — сказала я ей, изобразив поддельно недовольную гримасу. Лорен показала мне язык, а Агата тихо рассмеялась.       — Агата? — восхищенно протянул Юрайя с соседней кровати, глядя на девушку.       — Малыш Юрайя, — мило улыбнувшись, она пересела к нему на кровать и сложила на ней ноги крестом, — расскажи, как твои дела?       — Кажется, у нас появились еще собеседники, — дернув бровями, сказала нам Лорен и пересела к подруге.       — Если бы я знал, что на Играх рядом со мной ты будешь в большей безопасности, чем оставшись дома, — сдавленно проговорил Финник мне на ухо, — я бы запретил Мэггз вызываться добровольцем вместо тебя.       — Для меня не было исхода хуже, чем ничего не делать и наблюдать за вашим страданиями на Арене, — тихо ответила я, развернувшись к нему лицом.       — Дома ты, по крайней мере, была в безопасности.       У меня сжималось сердце всякий раз, когда он называл свой дом моим домом. Нашим домом.       — Я навлекла бы еще больше бед на наш дом, оставшись там, — я пожала плечами, — Джанин не успокоится, пока рядом с тобой есть ещё какая-то женщина, кроме неё.       — Не Джанин распоряжаться моей жизнью, — отрезал он.       Мгновение мы молчали, обдумывая последнюю прозвучавшую фразу.       — Я переживаю за Дэниела, — призналась я, протяжно выдохнув и прикрыв глаза.       — Дэни лучше многих умеет выживать, — заверил меня Финник, положив ладони на мои щеки, заставив посмотреть на него, — уж за кого я не стал бы переживать, так это за него.       Я кивнула его словам, продолжая смотреть ему в глаза. Финник не отводил взгляд.       Его ладони лежали на моих щеках, и пальцами он нежно проводил по ним раз за разом. Когда Финник наклонился ко мне, а его губы почти коснулись моих, над нашими головами прогремел очередной взрыв. Стены затряслись сильнее прежнего, а с потолка посыпались крошечные кусочки бетона. Резко приблизившись, Финник прижал мою голову к своей груди и закрыл меня руками. Я отчетливо слышала, как гулко билось его сердце. Последующие несколько взрывов, он не отпускал меня. Положив подбородок на макушку моей головы, он только сильнее прижимал меня к своей груди.       Остаток вечера и ночь, все провели в бункере. Прижавшись друг к другу на узкой кровати, мы с Финником лежали без сна, рассматривая побежавшие по потолку трещины. Всё это время мы, не отпуская, держались за руки.       Взрывозащитная дверь открылась под утро. Далтон забрал из бункера своих братьев, после чего проводил меня, Финника, Гейла и Китнисс в совещательную комнату.       — Мы выдержали их штурм, — устало сообщила Альма Коин, когда мы сели за стол напротив неё, — не плохо.       — Благодарите Пита, — сказал ей Гейл, бросив короткий взгляд на Плутарха в углу.       Тот выглядел бледным и напуганным, эта ночь сильно потрепала его нервы. Очень хорошо.       Дернув губами, Альма кивнула и посмотрела на Китнисс.       — Вы должны кое-что для нас сделать, — обратилась она к ней, — необходимо сообщить Панему, что мы пережили воздушное нападение Капитолия без единой потери. И что мы в полной боевой готовности.       — Хорошо, — повела плечами Китнисс.       — Да, — вдруг произнесла Коин, посмотрев куда-то за наши спины, — надо признаться, что эвакуация началась раньше благодаря предупреждению Пита. Я не забуду этого, — она перевела взгляд сначала на Китнисс, затем на меня. Я смогла лишь молча кивнуть ей в ответ.       — Спасибо, — прошептала Китнисс.       Решив не терять зря времени, Альма организовала подъем на поверхность, где Китнисс под прицелом камер должна была сообщить Панему о состоянии дистрикта Тринадцать. Финник решил подняться наверх вместе со съемочной группой, я же не нашла в себе сил пойти с ними. Вместо этого я направилась в свой кубрик. В дверях совещательной комнаты меня снова задержал Боггс. Секунду помявшись, он сказал мне:       — Юрайя рассказал, что ты неплохо поладила с Зиком, — его голос был тихим, словно Далтон произносил вслух страшный секрет.       — Да, — просто согласилась я.       — Зик тяжело сходится с новыми людьми, — сообщил мне полковник, — а в больших компаниях и вовсе теряется. У него случаются приступы паники.       — Я заметила это вчера, — кивнула я, поджав губы. В голове сам собой возник образ Зика, зажимающего ладонями уши.       — Можно попросить тебя об одолжении?       — Конечно.       — Проведай Зика, попробуй отвлечь его чем-нибудь. Он всё не может прийти в себя после этой ночи, а Юрайя не справляется с ним один.       — Да, хорошо.       — Если тебе это не трудно, — в конце сказал Боггс, пожав плечами.       — Нисколько, — ответила я и вышла из кабинета в пустой коридор.       Комната братьев Боггс находилась на пятом уровне. Зайдя в скрипучий лифт, я поехала к ним.       — Привет, — тихо поприветствовала я, глядя на Юрайю, когда открыла дверь в их кубрик. Он сидел на кровати возле Зика, который, как и прошедшим вечером, закрывал уши руками и прижимался лбом к согнутым коленям. — Не хочешь позавтракать с Агатой и Лорен? — предложила я у младшему из братьев. — Они сейчас в столовой.       — Я нужен Зику, — ответил тот, отрицательно покачав головой.       — Я побуду с ним, — пообещала я. Юрайя окинул меня настороженным взглядом и нахмурил брови. Он не понимал, почему я вдруг пришла к нему помогать с Зиком. — Ты сам сказал, что мы неплохо поладили.       — Ладно, — кивнул Юрайя, сообразив, что меня к ним прислал Далтон, — я ненадолго, Зик, — сказал он брату, сжав его колено, и поднялся с кровати. Зик никак не отреагировал.       Когда дверь за Юрайей захлопнулась, я медленно подошла к Зику и присела на кровать возле него.       — Зик, — позвала я его, — как ты?       Я слышала его громкое прерывистое дыхание, глаза парня были плотно зажмурены, а кончики ушей покраснели от давящих на них ладоней. В ответ на мой вопрос, он лишь судорожно дернул головой.       — Ладно, — выдохнула я, удобнее усевшись на кровати и оперевшись спиной о стену. Подогнув к груди ноги, я приняла такое же положение, как у Зика. — Если не хочешь разговаривать, можешь не отвечать, а я буду просто рассказывать тебе что-нибудь. Хорошо?       — Да, — вдруг глухо отозвался Зик, не поднимая головы.       — Я всю жизнь прожила в приемной семье, — проговорила я, откинув голову назад и посмотрев в потолок, — у меня, как и у Далтона, было два младших брата. Они были близнецами, Адам и Адэр — так их звали. Их мать, моя опекунша, была очень агрессивной и своим поведением зачастую пугала моих братьев. Тогда они вдвоем забивались в угол кровати и сидели там под одеялом. Чтобы их успокоить, я играла с ними в игру. В этой игре нужно выбрать любое существующее слово, затем по количеству букв в этом слове расчертить таблицу и вписать это слово посередине. Дальше каждый игрок должен образовать от имеющегося слова новое, при этом добавив к нему в свободную клеточку только одну букву. В зависимости от количества букв в новом слове, игроку присваиваются очки. Все ходят по очереди. Игра заканчивается, когда в таблице не остается пустых клеток, а выигрывает тот, у кого большая сумма очков. Мы с близнецами могли часами играть в эту игру, пока не наступала глубокая ночь.       — Где они сейчас? — спросил Зик, повернув голову в мою сторону и положив щеку на колено. — Близнецы.       Я почувствовала, как в горле встал ком, а сердце сдавила боль. Дернув подбородком, я коротко ответила:       — Их больше нет.       Зик сочувственно прикусил нижнюю губу и потупил взгляд вниз.       — Давай сыграем в эту игру, — предложил он после долгого молчания.       — Давай, — ответила я, наконец сумев проглотить комок в горле.       Спустив ноги с кровати и сдвинувшись на край, Зик наклонился к своей тумбочке и достал несколько листов серой бумаги, а вместе с ними карандаш. Отдав их мне, он попросил:       — Нарисуй таблицу.       — Для этого нужно выбрать любое слово, — напомнила я.       — Любое? — переспросил Зик, на что я кивнула. — Пускай будет слово «камень».       — Хорошо, — сложив листы вдвое, я расчертила таблицу шесть на шесть и вписала в центр это слово. — Какую букву ты поставишь?       — Если поставить «п» над «е», то получится «пень», — ответил Зик, проведя пальцем по этим буквам.       — Тогда тебе четыре очка, — я вписала букву в таблицу и отметила рядом очки Зика. — А если поставить «а» под «н», то получится «пена».       Час, а может и больше, мы с Зиком играли в эту игру, постепенно увеличивая количество букв в первоначальном слове. Несколько раз выиграл Зик, и сколько то раз выиграла я. Мы не вели счет побед, сама игра была куда интереснее этого. Юрайя заглянул в кубрик через полчаса после того, как ушел. Я жестом показала ему, что у нас все в порядке, и он удалился по своим делам.       Увлекшись игрой, мы не замечали, как течет время, пока в дверь не постучалась Китнисс. Она аккуратно заглянула внутрь, на её лице читалась одна тревога.       — Они спасают его, — возбужденно сообщила Китнисс, не заходя полностью в кубрик, а лишь высунувшись наполовину из-за двери, — спасают Пита прямо сейчас.       — Как это? — не сообразив в полной мере, что происходит, откликнулась я.       — Идем, — махнула рукой Китнисс и вернулась в коридор.       Ошеломленно качая головой, я развернулась к Зику. Он смотрел на меня.       — Иди, — с нажимом кивнул он в сторону двери, — речь о твоем брате.       — Как же ты?       — Я в норме, — уверенно заявил он, — мне правда легче, спасибо. А теперь иди.       Соскочив с кровати, я кивнула Зику на прощание и выбежала в коридор. Увидев меня, Китнисс сразу направилась к лестнице, а я последовала за ней.       Первым, что я услышала, зайдя в совещательную комнату, был голос Финника, звучавший с экрана:       — Мы пережили нападение Капитолия, — говорил Финник, стоя в окружении каменных развалин, усыпанных белыми розами, — но я здесь не для того, чтобы сообщать новости.       Вокруг изображения Финника на экране располагалось еще шесть движущихся картинок. На них Гейл, Боггс, Элоиза и трое незнакомых мне мужчин и женщин, одетые в защиту и вооруженные, сидели на скамье, слишком напоминающей сиденье в шаттле.       — Почему Финник снимается в ролике? — спросила Китнисс у Альмы Коин.       По дороге сюда Китнисс рассказала о том, что не смогла сняться в своем ролике на фоне развалин. Из-за поля белых роз, оставшегося после бомбежки, она поняла, что Сноу будет мучить Пита, пока Китнисс является Сойкой-пересмешницей. Потому она отказалась от записи. Теперь её место, очевидно, занял Финник.       — Это не просто ролик, — ответил ей Хеймич, вошедший в совещательный зал следом за нами.       — У Капитолия не хватает электричества, — пояснил Бити, — и диапазон доступных частот теперь ограничен. Я везде транслирую Финника. Этот ролик блокирует Капитолию все электронные системы: станции дальнего обнаружения, внутренние коммуникации, всё!       — То есть, пока Финник в эфире отряд сможет войти и выйти незамеченным? — спросила я, отказываясь поверить в происходящее. — Бити, ты гений.       — Я расскажу правду, — между тем вещал Финник, — не сказки про нашу роскошную жизнь, ложь про славу отечества. На Арене выжить можно, но стоит Играм закончиться, и ты — раб.       К горлу подступила волна тошноты. Словно зачарованная, я наблюдала за Финником, ровным тоном рассказывающем о худшей части своей жизни на всю страну.       Голос контролирующего отряд перебивал рассказ Финника, он вел обратный отсчет до пересечения границы воздушного пространства Капитолия. Задержав дыхание, все прислушались к цифрам. После «один» прошла небольшая пауза, а затем женский голос вновь прозвучал с экрана:       — Оборонительный рубеж не активен. Мы в воздушном пространстве Капитолия.       — Чтобы успокоить совесть, мои покровители дарили мне деньги и драгоценности, — голос Финника снова оказался на первом плане, — но я придумал гораздо более ценную форму оплаты. Тайны.       Финник говорил спокойно, даже с налетом надменности, словно рассказывал о чем-то чужом, ему лично неизвестном.       — Тренировочный центр в зоне видимости, заходим на посадку, — между тем прозвучал голос Боггса из рации.       — Сноу держит там заложников, — шепнула мне Китнисс.       — Я знаю все про обманы, пороки и жестокость изнеженной элиты Капитолия, — произнес Финник с легкой усмешкой, играющей на губах. — Самые главные тайны касаются нашего президента. Он был так молод, когда пришел к власти. И умен, раз сумел её удержать. Вы спросите, как ему это удалось? Ответ прост, — многозначительно замолчав, Финник прищурил глаза и посмотрел в центральную камеру. — Яд.       На экране в других окошках были видны лица участников отряда, отправившегося в Капитолий ради спасения Пита и других трибутов. К этому времени они уже спустились с шаттла и двигались в темноте по тренировочному центру.       — Тут чисто, — донесся голос Гейла. Затем еще пять голосов с такой же фразой.       — Штаб, мы на месте, — доложил Боггс, — направляемся к цели номер один.       Отряд двигался по коридору центра и остановился возле нужных дверей. За этими дверями открылось просторное помещение с множеством столов и клеток. На столах были раскиданы разные приборы и инструменты. Орудия пыток.       — Что это за место? — с отвращением спросила Элоиза.       В следующее мгновение на экране вспыхнул яркий белый свет, и вместо картинок мы видели только серые помехи.       — Я теряю связь, — проговорил Бити, что-то сосредоточенно набирая на клавиатуре.       — Подключилось электропитание, — догадалась я, разглядывая загоревшуюся схему Капитолия на компьютере.       — Система ПВО Капитолия загружается, — сообщил Бити, — скоро они придут в боеготовность. Они блокируют наше вещание, через минуту мы будем отрезаны.       — Госпожа президент, — обратился к Альме один из солдат, следящих за отрядом, — отозвать шаттл?       — Покажите меня, — вдруг попросила Китнисс, — если Сноу увидит меня, может, он не заблокирует сигнал.       — Да, — согласился Плутарх, кивая, — да.       — Давайте, — скомандовала Альма Коин, взмахнув рукой.       Я наблюдала за всеми будто из-за стекла. Как парализованная, я застыла у экрана с помехами. Прямо сейчас Боггс, Гейл и другие солдаты спасают моего брата. Но почему я здесь, а не с ними? Почему я в очередной раз ничем не могу помочь родному брату?       — Давай, Китнисс, — проговорил Хеймитч, выставив перед ней микрофон.       Помехи на экране заглушали голоса вокруг, в сознании роились пугающие предположения, что сейчас происходило с отрядом и с самим Питом. Картинки возможных жестоких кровавых расплат мелькали перед моими глазами. Мне вдруг стало тяжело дышать, в горле встал ком. Услышав голос Китнисс, я ухватилась за него и заставила себя перестать погружаться в пучину хаоса и отчаяния.       — Президент Сноу, — позвала Китнисс в микрофон, — вы слышите меня? Президент Сноу, это я, Китнисс.       — С чего она взяла, что Сноу это смотрит? — шепотом спросила Коин у Плутарха, но тот лишь пожал плечами.       — Президент Сноу, нам надо поговорить, — заявила Китнисс, — президент Сноу, вы меня слышите?       Найдя в себе силы оторваться от экрана, я подошла к Хеймичу. Перед глазами всё плыло, а ноги почти отказывались держать меня в вертикальном положении.       — Дай мне свою флягу, — попросила я у него.       — Не думаешь, что сейчас не время бахнуть? — отозвался он, нахмурившись.       — Дай.свою.флягу, — еще раз попросила я, медленно проговорив каждое слово. Я чувствовала, как на лбу появилась испарина, а сознание медленно, но верно, ускользало от меня. — Пожалуйста.       Когда Хеймич под недовольное бормотание достал из кармана наполовину пустую флягу, я щедро смочила в содержимом рукав комбинезона и поднесла его к носу. Сделав глубокий вдох, я резко пришла в себя от удушающего запаха спирта. Все это время с широко раскрытыми глазами Хеймич наблюдал за моими действиями.       — Спасибо, — сказала я ему, когда вернула емкость.       — Да на здоровье, — ответил он.       — Президент Сноу, это Китнисс, — еще раз громко и отчетливо сказала Китнисс в тишину, — вы на связи? Нам надо поговорить.       — Какая честь, — сквозь помехи прозвучал голос Сноу. Затем на экране появилось его улыбающееся лицо.       Улыбка была точь в точь как у его дочери — змеиная.       — Неужели Вы хотите поблагодарить меня за розы? — спросил Сноу у Китнисс.       — Я этого не просила, — ответила Китнисс, имея в виду вовсе не розы, — я не хотела участвовать в Играх. Я не хотела быть Сойкой-пересмешницей.       — Боггс, — в это время Бити пытался связаться с отрядом по открытым каналам связи.       — Я хотела спасти сестру, — продолжила Китнисс, — и сохранить Питу жизнь.       Бити по-прежнему безрезультатно пытался достучаться до Боггса.       — Пожалуйста, — едва заметно дрогнув голосом, протянула Китнисс, — отпустите его. Тогда я перестану быть Сойкой-пересмешницей и исчезну. Вы никогда больше меня не увидите.       — Мисс Эвердин, — скучающим тоном позвал президент, — это также неизбежно, как и Ваше участие в Играх.       — Прием, — донесся из рации Бити голос Боггса. Я судорожно вздохнула. Они живы. — Штаб, объясните мне, что происходит, — потребовал Далтон.       — Время на исходе, поспешите, — сообщил Бити.       — Вперед! — скомандовал Боггс другим членам отряда.       — Вы победили, — бесцветным голосом проговорила Китнисс в микрофон перед собой. Сноу снова усмехался. — Я уже проиграла. Отпустите Пита, я сяду вместо него.       Я подошла к Китнисс и схватила её за запястье, привлекая к себе внимание. Когда она перевела взгляд ко мне, я молча покачала головой и указала пальцем на себя. Я сяду вместо Пита в президентскую клетку. Это мой брат, и я была готова ради него не все.       Китнисс также молча покачала головой мне в ответ.       — Вы упустили возможность, — улыбаясь, произнес Сноу, прервав нашу бессловесную перепалку, — могли ведь стать благородной жертвой.       — Скажите, что мне сделать? — дрогнувшим голосом, спросила у него Китнисс. — Вы же знаете, я всегда держу обещания.       — Вы сказали, что не хотите войны, — протянул Сноу, — а война началась. Я предупреждал, что мир — хрупкая штука. Но, как капризное дитя, Вы взяли и всё разрушили.       Я еще раз поднесла проспиртованный рукав к носу и вдохнула. Тошнотворная ядовитая полуулыбка Сноу разжигала во мне желание разбить экран с его изображением.       — Я хорошо Вас знаю, — сказал он Китнисс, — Вы никогда не думаете о последствиях.       — Штаб, цель номер один обнаружена, — сообщил Боггс по рации. Готовимся к операции, подтвердим, когда Пит будет у нас.       — Сойка-1, — обратился Бити ко всему отряду, — готовьтесь к эвакуации.       — Вы сказали «убеди меня, что ты любишь Пита», — проговорила Китнисс, глядя на экран с изображением Сноу, — неужели я не справилась?       — Мисс Эвердин, — улыбнулся Сноу, — именно то, что мы любим, нас уничтожает.       Распространенное заблуждение. Любовь не делает тебя слабым, наоборот. Настоящая, верная любовь облачает тебя в невидимые защитные доспехи и делает неуязвимым.       — Думаете, я не знаю, что Ваши друзья в тренировочном центре? — резко спросил Сноу, подавшись вперед. — Отключайте, — приказал он кому-то за камерой, и на экране вновь появились помехи.       — Нет, — прошептала Китнисс, попятившись, — что случилось?       — Боггс, прием, — звал Бити через рацию, — прием, как слышно?       Дверь кабинета открылась, вбежали Крессида и Финник.       — Что происходит? — спросила девушка.       Я молча бросилась к Финнику, когда он развел руки, тем самым подзывая к себе. Я тихо всхлипнула, вцепившись в его плечи, он крепко обнимал меня, прижимая к себе.       — Он убьет их всех, — сдавленно прошептала я в шею Финника. Он дернул горлом. Глупо было сейчас даже пытаться опровергнуть это. Пит, другие трибуты, Гейл, Элоиза, Боггс и его солдаты — все сейчас были в руках у Сноу.       — Нет, Хеймитч, — рядом с нами всхлипнула Китнисс, — Сноу все время это знал, он просто издевался.       — Тише, — прошептал Хеймитч.       — Нет, — уже зарыдала она, — они там. Я потеряла их. Я потеряла их обоих, — Китнисс в руках Хеймитча сползла на пол. Её рыдания перемешивались с шумом телепомех. Если раньше она переживала только за жизнь Пита, сейчас погибель маячила и рядом с Гейлом.       Я посмотрела на Финника, в его глазах стояли слезы. Вздохнув, я вдруг осознала, что мои глаза сухи, в них не было ни единой слезинки. Лишь в голове звенела тишина, а в душе стало так глухо, словно всю душу застроила собой каменная стена.       Я медленно моргнула и, пошатнувшись, сделала от Финника шаг назад.       Звон тишины в голове оглушал. Я поднесла к носу мокрый рукав и тут же поняла, что больше не ощущаю запах спирта. Едва я прикрыла отяжелевшие веки, перед глазами ярко вспыхнул образ двух тел под белыми простынями на газоне возле дома.       Годами я жила лишь ради близнецов, и их смерть едва не убила меня саму. Единственным, что заставило меня тогда всплыть на поверхность из пучины отчаяния, стал Пит. Я должна была найти его и нашла. Но как только рядом с ним оказалась я, тут же поблизости замаячила Смерть.       Но разве так бывает? Разве судьба могла быть настолько жестока, чтобы обойтись с Питом вот так?       Финник подхватил меня под руку, когда я пошатнулась. В глазах вдруг потемнело, а по всему телу прошла волна бессилия. Я никому не могла помочь. Я не защитила близнецов и не защитила Пита. Я не справилась ни с чем в этой жизни.       — Тише, милая, — прошептал Финник, осторожно обняв меня за плечо и заглянув в мои пустые глаза, — тише.       Хеймитч увел Китнисс из совещательной комнаты. Я не могла двинуться с места, а от каждого шевеления Финника, казалось, будто я готова была упасть навзничь и больше никогда не вставать.       Пит, скорее всего, уже был мертв. Гейл погиб, пытаясь его спасти. Боггс погиб, желая защитить моего брата. А как же брат и сестры Гейла? А как же братья Боггса? Что теперь будет с ними?       Я пропустила момент, когда Финник подхватил меня на руки. Сейчас он нес меня по коридору в сторону лазарета, я цеплялась руками за его шею, полностью потеряв ощущение собственного тела.       Через час, после двух выкуренных пачек сигарет, я зашла в пустую столовую, по-прежнему передвигаясь будто на автомате. Финник следовал за мной молчаливой тенью.       В центре столовой за овальным столом сидела Китнисс. Больше людей вокруг не было.       Мы сели рядом с ней. Китнисс подняла к нам взгляд заплаканных глаз и молча снова опустила их вниз. Никто из нас не собирался ничего говорить. В звенящей тишине мы втроем сидели в столовой, не произнося ни слова, не издавая ни звука.       Еще через час пришла Альма Коин. Она с сожалением поджала губы и сообщила:       — Новостей пока нет, — женщина медленно опустилась на скамейку рядом с Финником и посмотрела на нас с Китнисс. — Это худшая пытка. Ожидание, когда ничего не можешь сделать.       Китнисс посмотрела на неё в ответ и коротко кивнула, я же неотрывно смотрела прямо перед собой. Финник под столом успокаивающе сжимал мою ногу.       — Вернулись, — прокричал Хеймитч на всю столовую, залетев в открытые двери.       Не видя ничего перед собой, я вскочила со скамьи и понеслась вслед за Хеймитчем.       В медицинскую часть мы вбежали, едва ли не пинком распахнув настежь стеклянные двери. На дальней койке Джоанна Мейсон спорила с врачами и срывала с рук капельницы. Все её сильно исхудавшее тело было покрыто синяками, а волосы на голове отсутствовали вовсе.       — Джоанна, — пораженно выдохнул Финник, остановившись позади меня. Он тронул моё плечо и медленно направился в сторону старой подруги.       Китнисс рядом со мной также ошалело оглядывала другие койки. Справа от Джоанны без сознания лежала Энобария Голдинг.       Прислонившись к ящику с лекарствами у противоположной от входа стены, Гейл, морщась, растирал плечо. Рядом с ним что-то тихо обсуждали Боггс и Элоиза.       — Гейл! — крикнула Китнисс и бросилась к нему в раскрытые объятия. Я побежала за ней.       Боггс и Элоиза довольно резко прервали свою беседу, однако лица их остались напряженными.       — В чем дело? — спросила я у них. — Что не так?       — Не понимаю, — вместо них откликнулся Гейл, — ракеты в полной готовности нацелены на нас, а мы просто улетели.       — Они нас отпустили, — произнес Боггс, медленно кивнув.       — Он там, — подсказала нам с Китнисс Элоиза, мотнув головой вправо, на дверь в закрытую часть лазарета.       — Мы усыпили охрану газом, Пита тоже вырубило, — сообщил Гейл, — но он уже отходит.       Я протяжно выдохнула, проведя руками по волосам. У меня в груди огромный узел вдруг с легкостью развязался, и я внезапно почувствовала всё свое тело, до самых кончиков пальцев.       — Будь с ним, когда он проснется, — обратился Гейл уже только к Китнисс.       — Спасибо, — прошептала она, обняв его. Гейл обнял её в ответ.       — Спасибо, — поблагодарила я Боггса и Элоизу, — большое спасибо.       Оба сдержанно кивнули, словно не они только что, рискуя собственной жизнью, спасли моего брата.       Я пошла в палату Пита вслед за Китнисс. Через приоткрытую дверь я заметила брата, сидящего на кушетке со свешенными вниз исхудавшими босыми ногами, доктор измерял его давление.       Увидеть Пита живым сейчас оказалось для меня достаточным. Я пропустила Китнисс вперед и закрыла за ней дверь палаты с внешней стороны. Сейчас им необходимо побыть вместе.       Вернувшись в коридор, я заметила Боггса на том же месте, однако ни Гейла, ни Элоизы рядом с ним уже не было.       — Ты не рассказал мне о вашем плане, когда просил побыть с Зиком, — проговорила я ему, остановившись рядом.       — Я подумал, что если я погибну, спасая Пита, — просто пожал плечами Боггс, трепля в руках форменную перчатку, — то я позабочусь о нем в другом мире, а ты здесь позаботишься о моих братьях.       — Справедливо, — заметила я, качнув головой.       Когда из палаты Пита донесся крик, мы оба бросились к нему. Рядом со своей больничной койкой Пит с побелевшим осунувшимся лицом, покрытым сплошь гематомами и синяками, душил Китнисс.       Резко подскочив на кровати, я гулко втянула носом воздух и протяжно выдохнула через рот. Сердце бешено колотилось в груди — образ Пита, душащего Китнисс, все ещё маячил перед глазами.       — Дурной сон? — тихо спросил Дэниел. Он сидел на кровати рядом со мной, опираясь спиной на изголовье и наполовину укутавшись одеялом. Мятая черная футболка на нем двигалась от каждого вдоха и выдоха.       Я тяжело сглотнула и покачала головой.       — Непрошеные воспоминания, — сдавленно ответила я на его вопрос.       По-прежнему глубоко дыша, я прислонилась спиной к изголовью кровати и окинула взглядом комнату передо мной.       На кухне Фор и Трис, сидя за столом, потягивали кофе. Фор с нескрываемой тревогой наблюдал за мной. Рядом с ними Зик поджаривал что-то на сковороде.       — Ты говорила во сне, — сказал он, закрыв крышкой брызгающее во все стороны масло, — звала моего брата. И Пита.       — Мне снилась бомбежка Тринадцатого, — призналась я, откинув волосы с лица. Биение сердце понемногу приходило в норму, — и спасение Пита из плена.       — Я смотрел эфир с Финником в тот день, — тихо сообщил Дэниел, дернув губами, — это был последний раз, когда я видел брата.       Я посмотрела на него и крепко сжала запястье друга. За показным спокойствием и бравадой Дэниела скрывалась его трещащая по швам от избытка эмоций и чувств душа.       — Контрольные тесты через несколько часов, — напомнила я, посмотрев на часы у кровати, — перед ними мы с Марго должны сходить к Эдгару.       Я свесила босые ноги с кровати и встала на холодный каменный пол. На мне была безразмерная футболка Эрика, которая все еще держала на себе его запах. Втянув носом родной аромат, я полностью пришла в чувства.       — Сходить с вами? — спросил Фор, пока я рядом с ним наливала в стакан прохладную воду.       — Побудь с Трис, — посоветовала я, грустно улыбнувшись ему, — ты не хуже меня знаешь, что она сейчас испытывает перед тестами.       — Ты будешь там? — обратилась ко мне Трис, поставив кружку на стол рядом с собой. — На тестах.       — Всем командирам положено присутствовать на тестах, — отозвалась я, кивнув.       — Значит, — протянула она, поежившись, — там будет и Эрик?       — Да, — ответила я, дернув горлом.       — Он знает, что я дивергент, — вдруг сказала Трис, словно только сейчас об этом вспомнив, — может, он уже рассказал обо всем Джанин?       — Как бы Эрик не поступил с нами, — сдавленно проговорил Фор, погладив Трис по плечу, — он не раскроет Джанин твой секрет. Он просто не такой человек.       — И ты говоришь это о нем после предательства? — непонимающе покачав головой, Трис вскинула руки перед собой. — Предатели способны на всё. Даже на самое неожиданное от них.       О том, что «предательство» Эрика стало очередным ходом в его игре с Джанин, начавшейся два года назад, я рассказала Дэниелу. Коллективно обсудив этот вопрос в своем кругу, Трис мы решили не посвящать в эту тайну. Не от недоверия ей, а для её же безопасности. И для безопасности Эрика, само собой. Порой Трис не удавалось держать в узде свои эмоции, и они слишком явно читались у неё на лице. А это могло сыграть с нами злую шутку.       Короткий стук в дверь, заставил Дэниела подняться с кровати. Будучи значительно ниже Фора, Дэниел тонул в одолженной у него одежде, и сейчас штанины черных спортивок волочились за ним по полу.       Марго влетела в квартиру блестящим вихрем. Несмотря на усталое лицо, она улыбалась и хвастливо демонстрировала всем расшитые стразами рукава черной кофты с завязками на груди.       — Новая кофта? — подыгрывая Марго, спросил Фор, одобрительно кивая головой. — Красивая.       — Это подарок Тори, — отозвалась Марго, удовлетворенно проведя руками по мерцающим в лучах утреннего солнца стразам.       — Судя по усталому лицу, ночь выдалась бурной, — дернув бровями, с усмешкой заметил Дэниел. Он закрыл дверь за Марго и присоединился к нам на кухне.       — Не завидуй, — вздохнула она, грациозно опустившись на стул перед ним и закинув ногу на ногу.       — Разве что белой завистью, — протянул Дэни, приложив ладонь к груди.       — Мне нужно десять минут, — сообщила я Марго, — и можем идти.       Она молча кивнула, с благодарностью приняв кружку горячего кофе от Зика.       Закрыв дверь своей комнаты, я сняла футболку Эрика и, бережно сложив, убрала в полку с одеждой. Необходимость держаться на расстоянии от него сводила меня с ума. Мне катастрофически не хватало присутствия Эрика рядом, его сильных мозолистых рук, нежных прикосновений, любящего взгляда.       Отогнав от себя эти мысли, я залезла в черные джинсы и короткий красный топ на бретелях. Этот топ Эрик любил больше любой другой моей одежды. Улыбнувшись этой мысли, поверх я накинула теплую кожаную курку, расписанную на рукавах фиолетовой краской. Аккуратные линии, выведенные Марго, вырисовывали на черной коже образы люпинов.       На кухне стояла тишина, когда я вернулась туда. Широко раскрыв глаза, Марго оторопело смотрела на меня.       — Джорджи жив? — на выдохе спросила она.       — Да, — просто ответила я.       — Нужно срочно рассказать об этом Тори, — выдохнула Марго, качая головой, — скорбь по брату сжирает её изнутри.       — Я займусь этим позже, — пообещал Фор, вставая со стула и подбирая пустые кружки со стола. Я кивнула ему в благодарности. Мне сложно было представить, как рассказать это Тори, после того как она год оплакивала гибель брата и, к тому же, лишилась из-за этого родителей. Фор понимающе кивнул.       — Идем, — обратилась я к Марго, и она с протяжным выдохом поднялась со стула.       На улице дул пронизывающий ледяной ветер, подгоняющий нас в спину к лачугам Изгоев. Рюкзак с вещами, собранными для Эдгара, угрожал опрокинуть меня вперед при каждом сильном порыве. У входа в развалины, где жил Эдгар, нас вновь поджидал рыжебородый мужчина.       — Прекрасное утро, не так ли? — спросил он у нас, сидя на козырьке и подставив веснушчатое лицо лучам негреющего солнца. Свешенными вниз ногами он по-детски болтал в воздухе.       — Это еще кто? — недоверчиво проговорила Марго, оглядывая щуплого мужчину в драных одеждах и моих теплых перчатках.       — Новый друг Эдгара, — сообщила я, когда тот спрыгнул с козырька и медленно направился к нам.       — Я не друг вашему одноглазому пареньку, — проговорил он, сдвигая шапку на лоб и почесывая затылок, — скорее просто приятный знакомый.       — Приятный ли? — с сомнением произнесла Марго, поморщившись после слова «одноглазый».       — Мне нравится эта девица, — протянул Изгой, остановившись напротив нас и кивнув в сторону Марго.       — Меня зовут Марго, — представилась она, протянув ему руку в качестве приветствия.       — Все называют меня Король Луи, — хмыкнув, сказал мужчина и пожал её руку, — но для тебя — просто Луи.       — Мило, — усмехнулась Марго, покачав головой.       Я спустила с плеч рюкзак и раскрыла молнию. Когда я собирала вещи, необходимые Эдгару, невольно вспомнила и про мудрого рыжебородого старичка, встретившего меня в прошлый раз, а потому предусмотрительно бросила в рюкзак несколько упаковок самокруток, которые делал Чед. Эти были значительно лучше тех, какими в прошлый раз меня угостил Изгой.       — Возьмите, — сказала я ему, протянув пять картонных коробочек размером в половину ладони и несколько новых коробков спичек.       Оценив содержимое моих рук, мужчина забрал сигареты и спички и распихал их по карманам длинного потрепанного шерстяного плаща, после чего одобрительно хмыкнул.       — Не плохо, — как и в прошлый раз заявил он вместо благодарности.       — И еще, — добавила я, покопавшись в рюкзаке и достав оттуда пару теплых кожаных берц. После нашей последней с ним встречи образ его посиневших от холода, выглядывающих из дырявых носов ботинок пальцев преследовал меня ночами.       Уже с удивлением мужчина принял от меня обувь и дернул губами в полуулыбке.       — Спасибо, — неожиданно искренне произнес он, — ты тоже можешь звать меня просто Луи.       — Не мерзни, — повторила я его фразу, брошенную мне на прощание несколько дней назад.       Забравшись по импровизированной лестнице из обломков в окно, мы с Марго оказались в темном холодном помещении.       — Как-то здесь неприветливо, — прошептала она, выпуская изо рта пар.       — Эдгар, — позвала я бывшего Бесстрашного, не желая снова побеспокоить его приватные беседы с Майком и другими Изгоями.       — Алекс? — послышался довольный резкий оклик, когда Эдгар выглянул из-за угла. — Я не ждал вас сегодня.       Парень неуклюже переминался с ноги на ногу, будто мы все-таки чему-то помешали. Подойдя к нему, краем глаза я заметила мелькнувшие за его спиной длинный каштановые волосы и изящную женскую спину. Кем бы ни была гостья Эдгара, с нами она встречаться не хотела, а потому покидала здание через дальние окна.       — Марго хочет осмотреть тебя, — сообщила я ему, проследив за удаляющейся незнакомкой. Чтобы не ставить в неловкое положение, вопросов о ней Эдгару я не задавала. Возможно, это и есть его «кое-кто из Эрудиции».       — Привет, — поприветствовала его Марго, одарив лучезарной улыбкой.       — Моя спасительница, — протянул Эдгар, шутливо поклонившись ей, — прошу, проходите.       Эдгар привел нас в свою комнатушку, где как и прежде в центре полыхал костер. Марго, впервые пришедшую сюда, это поразило до глубины души.       — У тебя огонь горит в закрытом помещении, — негодующе воскликнула она, — ты же можешь отравиться угарным газом.       — Отсутствие двери и открытые окна в других комнатах создают прекрасную вентиляцию, — хмыкнул Эдгар, пожав плечами.       Марго долго осматривала его здоровый глаз, затем и стеклянный. Эдгар рассказывал ей о том, как о нем заботится по инструкции Бити. Затем Марго измерила ему температуру, давление и что-то еще, нацепив специальную прищепку на палец. Все это время она удовлетворенно кивала показателям.       — Вот это пей каждое утро перед едой, — поручила Марго Эдгару, протянув оранжевую упаковку с таблетками, затем достала другую упаковку и тоже отдала ему с указанием: — а эти два раза день.       — Что это? — спросил он, перекатывая в руках баночки с таблетками.       — Профилактика простуды, — сообщила она, указав на первую упаковку, — а это чтобы организм окреп и не цеплял вирусы все подряд, — тонким наманикюренным пальцем она ткнула во вторую.       — Хорошо, — отозвался Эдгар, — спасибо.       — Да не за что, — отмахнулась Марго.       — Нет, правда, — серьезно проговорил Эдгар, посмотрев на нас обеих по очереди, — спасибо за заботу. Я думал, про меня быстро забудут, как только выкинут из Бесстрашия.       — Ты несправедливо здесь оказался, — искренне заявила Марго, положив свою ладонь на его руку, — а потому мы ни за что тебя не бросим.       Эдгар слабо улыбнулся, похлопав ладонью по её руке. Я протянула ему рюкзак.       — Здесь еще кое-что по мелочи, — сообщила я. — Сегодня к вечеру приедет Бити, он включит портативные батареи, с которыми мы так и не разобрались вчера. Попроси кого-нибудь помочь Бити заехать сюда, ему на коляске одному не справиться.       — Да, — кивнул Эдгар, — хорошо. Спасибо.       — Нам уже нужно идти, — тихо проговорила Марго, неловко поведя плечами, — скоро контрольные тесты. Мы должны быть там.       — Пожелайте ребятам удачи от меня, — попросил Эдгар, поджав губы.       Если бы не поступок Питера, Эдгар прошел бы эти тесты сегодня, обязательно удачно. Заняв первое место в рейтинге, он стал бы первым кандидатом на роль командира. Я вздохнула, молча потрепав его по плечу. Слова сейчас были лишними.       Неофиты и урожденные Бесстрашные уже толпились в коридоре для ожидания возле дверей в зал. Они нервно перешептывались и в переживаниях переминались с ноги на ногу.       Трис с Кристиной и Уиллом стояли дальше всех от дверей, рядом с ними маячил Фор. Тори и Зик поблизости оживленно переговаривались о чем-то с Юрайей и Марлен. Марго, зашедшая вместе со мной, сразу направилась к Фору.       — Совсем как два года назад, да? — спросила она у него, подтолкнув плечом в плече.       — И также переживательно, — тихо добавила я, окинув Трис коротким взглядом. Та, обеспокоенно переступая с ноги на ногу, то и дело поглаживала блестящие заколки со стразами на голове. Кристина и Уилл рядом с ней, держась за руки, переглядывались и вымученно улыбались друг другу.       По неофитам прошлась волна шепота, когда в коридоре появился Эрик. Надменно оглядев подростков, он медленно развернулся к нам. Сердце в груди сжалось. Это был первый раз, когда я видела его, после «сцены предательства». Дернув уголком губ, он коротко посмотрел на Трис и, не говоря ни слова, прошел к дверям в зал и распахнул их.       Вчера ночью, «случайно» столкнувшись со мной в коридоре, Чед подкинул в карман моей куртки записку.       «Увидимся завтра. Я буду вести себя как конченный засранец. Уверен, у Трис все пройдет гладко. Помните, что я люблю всех вас.       P.S.: Зик рассказал мне про Омара и Джорджи. Я в шоке, но не слишком удивлен — от Фора и Алекс ничего иного можно было и не ожидать.       P.P.S.: я бесконечно горжусь вашим поступком, и за тебя, Тори, очень рад.                                                                                                                         С любовью, Э.»       Прочистив горло и еще раз посмотрев на Трис, которая испуганным взглядом провожала Эрика, я дернула Фора за рукав и пошла в сторону зала.       — Удачи, — по пути шепнула я Трис и двум её друзьям.       Юрайе, стоявшему рядом, но по другую сторону прохода, я подмигнула. Улыбнувшись, он поднял вверх большой палец, и я ответила ему тем же.       Войдя в зал, мы с Фором остановились неподалеку от Макса. Он с криво натянутой на лицо галантной улыбкой беседовал с Джанин. Она теперь была с ним не так учтива, как прежде.       Заметив нас, Джанин растянула губы в змеиной улыбке. Мне захотелось приложить к носу проспиртованный рукав, но ни Хеймитча с флягой, ни просто спирта здесь не было.       — А вот и вы, — произнесла Джанин, показательно положив ладонь на грудь стоявшего слева чуть позади неё Эрика. Он, окинув её руку ледяным взглядом, говоряще прочистил горло. Дернув губами, Джанин убрала от него ладонь.       Мне стоило серьезных усилий не оторвать ей руку, которой она нарочито навязчиво лапала Эрика. Но вместо злости, на лице у меня играло холодное безразличие.       — Как там Дэниел? — наигранно заботливо поинтересовалась Джанин, приблизившись к нам с Фором. Эрик предусмотрительно держался на расстоянии. — Осваивается?       — Да, — ответила я, кивнув ей, — ты знаешь, нас нисколько не смущает ограниченное пространство квартиры, мы прекрасно помещаемся с ним на одной кровати.       Не без наслаждения я наблюдала за тем, как дернулись мышцы на лице Джанин. В её глазах блеснули молнии.       Я знала, что как бы Джанин не старалась, она не получит от Эрика того, что желала бы сделать просто мне на зло. А Эрик отчетливо осознавал, что в э́том смысле доступ к моей постели имелся только у него. А потому я без зазрения совести могла провоцировать Джанин грязными намеками.       — Быстро находить замену твоя фишка? — спросила она, бросив взгляд на Эрика.       Я лишь с легкой непосредственностью пожала плечами.       — Может, ты уже заткнешься и займешься делом? — неожиданно резко проговорил Фор. От такой реакции опешила даже сама Джанин. У Эрика, стоявшего теперь вне зоны её видимости, дернулся уголок губ. Он сдерживал усмешку.       Я посмотрела на Фора, взглядом говоря ему — всё в норме.       Одернув полы синего пиджака, Джанин хмуро окинула Фора горящим взглядом и подошла к одному из компьютеров. Больше, чем выпад Фора, меня удивила только мрачная полуулыбка Макса. Он практически одобрительно кивнул инструктору.       Когда начались тесты, мы с Фором встали неподалеку от «пыточного» кресла и раз за разом наблюдали за удачными прохождениями неофитов. Юрайя расслабленной походкой вплыл в зал примерно в середине потока, сразу после Марлен. Бросив на Джанин презрительный взгляд, он опустился в кресло. И сам Юрайя, и Фор рассказывали о том, какие страхи роились в голове младшего Боггса, поэтому мысленно я пыталась приготовиться к образам на экране.       Первым страхом, показанным нам, была трипофобия — боязнь маленьких отверстий.       Старательно замазав побелкой множество крошечных дырочек в стене перед собой, Юрайя довольно быстро и удачно преодолел первый страх.       Затем был страх иголок и обязательно сопутствующих им уколов. Отточенными ударами, Юрайя обезвредил пятерых «врачей», пытавшихся вколоть ему что-то в руки. Второй страх был позади.       Не меньше иголок и маленьких отверстий Юрайя боялся мостов и открытых переходов. Это был один из тех страхов, о котором меня заранее предупредил меня Фор. Когда на экране появился вид подземного дистрикта Тринадцать, я закусила дрогнувшие губы. Ухватив меня за запястье, Фор молча сжал на нем свою ладонь.       Юрайя стоял посередине воздушного перехода между двумя сторонами второго яруса. Под ним уходил вниз будто бы бесконечный дистрикт. Переход дрожал и дергался под его ногами, перекладины извивались, посылая волны по помосту. Ухватившись обеими руками за поручни, Юрайя медленно, но уверенно, двигался к твердой земле по рябящему переходу. Так он смог преодолеть третий страх.              Четвертым страхом стала боязнь пчел. Уже очень давно от Далтона я узнала о том, что Юрайя был аллергиком, а потому укус пчелы вызывал у него анафилактический шок, а следом и возможную смерть. Когда Юрайя был маленьким, Далтон вывел их с Зиком на поверхность, где они и наткнулись на пчелиный улей. Из-за укусов пчел Юрайя оказался на грани смерти, и спасти его удалось практически чудом.       Взрослый же Юрайя на экране стойко справлялся со своим кошмаром. С помощью веток он разжег огонь на бревне и образовавшимся дымом отогнал от себя жужжащих насекомых. Четвертый страх тоже остался позади.       Пятый страх был последним и самым тяжелым. Фор предостерегающе дернул мою руку, прося меня отвернуться, но мне было не оторвать взгляд от двигающейся картинки. Юрайя боялся быть погребенным заживо. Страх, взявшийся вовсе не из ниоткуда. На широком экране, сидя на кровати возле Зика, Юрайя сотрясался от взрывов у него над головой. То, что сейчас видели все мы, было скорее воспоминанием, чем симуляцией.       Кровать дрожала под братьями Боггс. Рядом с ними, вцепившись друг в друга, тряслись Агата и Лорен. Сильный взрыв наверху заставил Юрайю бросить взгляд на трескающийся потолок. На соседней с ним кровати Финник закрывал своим телом меня. От этой картинки в горле встал ком, я завороженно наблюдала за нашим видом со стороны. Финник бережно прижимал меня к своей груди, скрывая от окружающего мира, его подбородок покоился на макушке моей головы.       Когда с потолка посыпались крошки бетона, Юрайя подскочил с кровати. Хватая Зика за руку, он пытался тащить брата за собой, но тот не двигался с места. Звук треска камня заставил мальчика отпустить руку Зика. Помещение задрожало, потолок обрушился вниз. В отчаянье посмотрев на Агату и Лорен, на меня и Финника, а затем и на Зика, Юрайя бросился прочь, спасаясь от падающих булыжников. Взрывозащитная дверь была открыта, и он выбежал в коридор, где сверху лился поток воды.       Шагнув в спасительный коридор, Юрайя закончил симуляцию, удачно преодолев пятый страх. Он распахнул глаза и резко поднялся с кресла. Эрудит, стоящий рядом, молча снял с него датчики.       — Порядок? — сдавленно спросила я у него, когда он оказался рядом. Прикусив щеки изнутри, я запрещала слезам даже пытаться застелить мне глаза.       — Сама то как? — в ответ спросил он. Я молча покачала головой, сумев натянуть на губы легкую улыбку.       — Ты молодец, — сказал ему Фор, потрепав за плечо.       Когда Юрайя покинул зал, я тяжело вдохнула и выдохнула. Ни за что на свете я не покажу своих чувств на глазах у Джанин. Засунув поглубже щемящее чувство в груди, я холодно посмотрела на дочь мертвого президента мертвой страны.       Плотно сжав челюсти, Джанин уже смотрела на меня. Не выпустив на лицо ничего кроме холодности, я повела одной бровью и отвернулась от неё, успев краем глаза уловить взгляд Эрика, полнившийся тревогой.              Следующие тесты пролетели незамеченные мною. Теперь меня интересовала только Трис, которая в зал, совсем не к нашему удивлению, зашла последняя из потока.       С напускной бравадой на твердых ногах она направилась в сторону «пыточного» кресла. Джанин заинтересованно наблюдала на ней, когда к Трис подошел Фор. Быстро проговорив ей что-то на ухо, он вернулся на место возле меня.       Трис, дернув горлом, посмотрела на Эрика. К моему удивлению, отступив об образа «конченного засранца», он ей коротко кивнул. К нашей удаче, Эрик стоял позади Джанин, а потому та этого не заметила. Макс же в это время увлеченно разговаривал о чем-то с другим Бесстрашным, не замечая ничего вокруг себя. В душе от этого жеста Эрика вдруг стало гораздо теплее.       Эрудит ввел сыворотку для симуляций в кровь Трис, а затем нацепил датчики ей на виски. Закрыв глаза, Трис откинулась на спинку кресла.       Стук сердца гулко отдавался у меня в ушах. Я не знала, стук чьего сердца это был — моего или Фора. Мы оба замерли в ожидании.       На экране Трис проснулась на этом же кресле посреди пустого поля. Вокруг неё кружили десятки ворон. Резко полетев в её сторону, они клевали и бились крыльями о Трис. В отдалении полыхало пламя костра, и Трис бросилась к нему. Схватив с земли горящую ветку, она стала отбиваться ей от птиц. Спустя несколько мгновений птицы исчезли. Первый страх пройден. Умница.       Освободившись от птиц, Трис бросила ветку на землю и внезапно обнаружила себя привязанной к шесту. Её руки плотно сжимала веревка, а вокруг по-прежнему полыхал огонь. Опустив руки к пламени, обжигая кожу, Трис прожгла веревку и освободилась от пут. Свободными руками она теперь с легкостью отвязала себя от шеста. Второй страх позади.       Бросившись к луже, чтобы остудить обожженные руки, Трис оказалась в закрытом стеклянном боксе, заполняющемся водой. Здесь она замерла, силясь найти выход из положения. Когда Трис положила руку на стекло, собираясь с легкостью разбить его, как сделал бы только дивергент, Фор судорожно втянул носом воздух. Глубоко дыша, Трис смотрела на стекло под пальцами. Эрик на другой стороне зала плотно сжал челюсти.       Вздрогнув, Трис поняла, что есть другое решение. Стащив с себя куртку, она нырнула под воду и заткнула ей трубу, откуда поступала жидкость. Её ноги дернулись на кресле, когда она вынырнула и сдавленно вдохнула. Её находчивость точно была поводом для гордости. Три страха успешно преодолены.       Трис проснулась на моей кровати в нашей квартире. Я дернула бровями, не ожидая этого увидеть. Это же читалось и на лице Фора рядом со мной. На экране же Фор приближался к ней от входной двери. Опустившись на кровать рядом с Трис, он её поцеловал. У Эрика позади Джанин слегка дрогнули губы. Кажется, нам обоим было не все известно о развитии отношений между этими двумя. Фор на кровати тем временем наглее, чем следовало бы, залез руками под кофту Трис. Она просила его остановиться, но Фор лишь настойчивее целовал её, навалившись сверху и пытаясь стянуть одежду. Ударив его коленом между ног, Трис скинула его с себя и вдогонку отвесила пощечину. Я ткнула локтем руку настоящего Фора, который с поджатыми губами наблюдал за происходящем в голове Трис. Таков был её четвертый страх, который она, впрочем, преодолела более чем достойно.       Сознание Трис сыграло с ней злую шутку: на экране показался зал, в котором она очнулась от симуляции под аплодисменты всех присутствующих. Там к ней подошла Джанин. Усмехаясь, она протянула девушке пистолет и похвалила её. За спиной у Трис появились её мать, отец и брат. Джанин приказала ей убить их в подтверждение своего бесстрашия. Судя по лицу, она догадалась, что это лишь продолжение симуляции. Умная девочка. Девочка, заслуживавшая восхищение. Выставив пистолет перед собой, Трис выстрелила. Пятый страх позади.       Теперь она по-настоящему очнулась, подскочив на кресле. Сбивчиво дыша, она самостоятельно стянула с головы датчики. Джанин, потеряв к ней интерес, переговаривалась о чем-то со своими подчиненными. Я заметила, как облегченно опустились рядом с ней плечи Эрика.       Трис поднялась с кресла и медленно подошла к нам.       — Скажи, что ты этого не видел, — попросила она у Фора, покачав головой.       — Тебе от этого станет легче? — с улыбкой спросил он, сжав ладонь на её плече.       — Все прошло удачно, — тихо сказала я ей и тоже улыбнулась, добавив: — ты просто умница.       Шумно выдохнув и положив руку поверх руки Фора, Трис, наконец, с облегчением улыбнулась.       После тестов Макс собрал неофитов в столовой. Забравшись на стол в центре толпы, он произнес речь о мужестве и отваге. Мне представлялось сомнительным, что он сам обладал качествами, о которых распинался.       — Я поздравляю новых членов Бесстрашия! — в конце крикнул он под радостное улюлюканье.       Трис в гуще толпы обнималась со своими друзьями, втроем они в объятиях друг друга подпрыгивали на месте. Юрайя и Марлен сдержаннее, но не менее радостно, обнимались рядом с нами. Зик, сгребя обоих в охапку, пританцовывал, насвистывая себе под нос незнакомый мне мотив. Мы с Фором молча стояли рядом, облегченно прикрыв глаза.       Трис удачно прошла тесты и теперь была в относительной безопасности.       Тори и Марго на этой праздник не пошли. Они остались в нашей квартире с Дэниелом, и, вероятно прямо сейчас, Марго рассказывала Тори о Джордже.       — Поздравляю, — сказала я Питеру, когда он очутился рядом. Теперь Питер был первым в очереди на должность командира.       У Бесстрашия было семь командиров, Макс был среди нас главным. Он возглавлял фракцию и занимал свое место не на определенный срок, а пожизненно. В теории. Мы же с Эриком и еще четырьмя командирами, назначались на эту должность на семь лет. В этом году, через пару месяцев, истекал срок назначения у Венди, которую на посту командира и заменит Питер. А Юрайя, занявший второе место в рейтинге, в связи с единственным освобождающимся местом командира в этом году, станет просто еще одним высокопоставленным членом Бесстрашия.       — Спасибо, — ответил Питер, не весело улыбнувшись. — Жаль, Эдгара с нами нет, — раскаянно прошептал он, склонившись к моему уху.       — Он простил тебя, — тихо произнесла я и положила руку на плечо Питера, — вот и ты себя прости.       Поджав губы, Питер кивнул. Прощение — вещь вообще не простая. И еще сложнее она становится, когда речь идет о прощение себя самого.       — А теперь постройтесь, — повелел Макс, успевший уже подняться на помост для спичей. — Всем построиться!       Рядом с ним наверху стоял Эрик. Его лицо ничего не выражало, а глаза были устремлены куда-то вдаль, он не смотрел на людей внизу. Со стороны он, должно быть, выглядел надменно. Но и мне, и Фору, и Зику, знающим его гораздо ближе остальных, было очевидно, что Эрику не нравилось происходящее вокруг. Более того, о причине, внезапно спровоцировавшей этот приказ Макса, он, вероятно, узнал совсем недавно.       Посмотрев друг на друга, мы с Фором одновременно пожали плечами, потому как оба не понимали, что происходит.       — Внимание! — вдруг подал голос Эрик. — Приказываю всем построиться в четыре колонны. Вам вживят модуль слежения. Выполняйте без вопросов!       Ничего не понимающие новички, оторопело оглядывая друг друга, начали выстраиваться в колонны.       Зик и Юрайя уставились на нас с Фором, очевидно, ища ответы, которых у нас и не было. Марлен возле них уже не стояла.       — Найди Трис, — попросила я Фора, осматривающего толпу. Завидев её среди прочих Бесстрашных, Фор напролом бросился к ней. — Будьте рядом, — тихо сказала я Зику и Юрайе.       Четверо командиров в начале колонн начали процедуры вживления. Они молча втыкали проборы в шеи подростков, без промедления жестом подзывая следующих. Все происходящее слишком сильно напомнило мне регистрацию перед жатвой. Миротворцы также молча протыкали людям пальцы, оставляли их кровавый след напротив имени в списке и жестом подзывали следующего.       Эрик спустился с помоста и теперь бродил между колонн, следуя в нашу сторону. Когда Фор и Трис оказались рядом, я направилась к нему.       — Что ты вытворяешь? — громко спросила я, намеренно изображая злость и негодование в голосе.       — Этот приказ распространяется и на командиров, — холодно отозвался Эрик.       Схватив меня край куртки, он незаметно для всех бросил записку мне в карман.       — Встань в строй! — велел он мне, дернув за лацкан.       — Держи руки при себе, — сквозь зубы ответила я, сбросив его хват с куртки.       Толпа двигалась, постепенно скрывая нас от глаз Макса. Однако Бесстрашные вокруг продолжали неприкрыто пялиться.       — Сделаю тебе одолжение, — громко проговорил он, чтобы услышали все вокруг, — ты пройдешь без очереди.       В его руке мелькнул серебристый прибор. Не просто так Эрик спустился с ним с помоста, и не просто так пошел именно в нашу сторону. Я знала, что Эрик не причинит мне вред, а потому не сопротивлялась, когда он воткнул толстую иглу в мою шею.       Склонившись ко мне, он произнес практически одними губами:       — Я люблю тебя.       — И я тебя, — шепотом ответила я, а громко и для публики крикнула, оттолкнув его: — пошел ты!       Вцепившись рукой в место прокола на шее, я попятилась назад. Зик и Фор мгновенно оказались рядом. Едва заметно мотнув головой, глядя на Фора, Эрик обратился к Зику:       — Тебе тоже без очереди? — с этими словами он схватил Зика за ворот и дернул на себя, резко воткнув иглу в его шею.       — Сукин сын, — громче, чем было бы необходимо на самом деле, прошипел Зик и ударил Эрика кулаком в грудь.       Судорожно вздохнув, он с яростью посмотрел на Зика и оттолкнул его назад, приблизившись и к Юрайе. Тот, не сообразив, что к чему, бросился защищать брата, тогда Эрик сделал инъекцию и ему. Юрайя сам не понял, что своими действиями сыграл Эрику на руку.       За годы близкого общения, мы, казалось, понимали друг друга без слов, по одним только взглядам и едва заметным движениям. А потому Фор, отойдя от Эрика, закрывал собой Трис.       Зло покачав головой и растерев место удара на груди, Эрик резко направился в противоположную от нас сторону и взбежал на помост. Остановившись там, он продолжил наблюдать за толпой внизу.       — Что он сделал? — с дрожащим голосом спросила Трис, осматривая проколы на наших шеях. Я лишь махнула рукой, изображая гнев и обиду на лице.       Эрик сделал уколы только нам троим, не тронув ни Фора, ни Трис. Значит, для них инъекции, что делали другие командиры, были безопасны.       Когда Фору сделали инъекцию, он дождался рядом, пока через это пройдет и Трис. Затем мы впятером направились домой. Юрайя и Трис шли вдвоем впереди нас, оба не понимали, что произошло. Оказавшись достаточно далеко от Ямы, я достала из кармана подкинутую Эриком записку. Там размашистым торопливым почерком было написано:       «Это инъекции, о которых я говорил. Джанин сможет управлять сознанием тех, кому их вкололи. Я искренне надеюсь, мне удалось лично вколоть их Алекс, Зику и Юрайе, в моем приборе был физ.раствор. На дивергентов инъекции не действуют, поэтому они безвредны для Фора и Трис. Завтра утром Джанин начнет действовать, поднимет всех чипированных по команде. Объясните Трис, что нужно делать. Тех, кто не подчинится её командам, убьют на месте. Так они выслеживают дивергентов. Уведите Марго, Тори и Дэниела в Дружелюбие, Джоанна их скроет.       Прошу, берегите себя. Вы не должны пострадать.                                                                                                                         С любовью, Э.»       Прочитав содержимое записки, я передала её Зику, который после отдал бумагу Фору.       — Нам чудом удалось разгадать задумку Эрика с потасовкой, — тихо проговорил Зик, проведя руками по коротко стриженым волосам. Юрайя и Трис нас не слышали.       — Повезло, что мы настолько выучили друг друга, — кивнул Фор, убрав смятую записку в карман, — чтобы все понять.       Я дернула губами, согласная с обоими высказываниями. Догнав Трис и Юрайю, я попросила последнего отойти к брату.       — Трис, — произнесла я, прочистив горло, — насчет твоего четвертного страха…       — Ничего не говори, — оборвала она мои слова, вскинув руку, — я знаю, что Фору не было слишком приятно видеть это.       — Я хотела сказать другое, — я покачала головой и коснулась ее руки, — просто знай, что Фор никогда не пренебрежет твоими желаниями в угоду своим. Того, что было в твоей симуляции, он ни за что не совершит.       Трис посмотрела на меня и молча кивнула. Я понимала, что такой страх был нормой для человека, впервые столкнувшегося с романтическими отношениями. Но также мне казалось важным заверить Трис, что Фор никогда ей не навредит. Таким он был человеком — насквозь пропитанным порядочностью и честностью.       В квартиру я зашла первая. Порывисто вскочив с кровати Фора, Тори бросилась мне на шею.       — Спасибо, — всхлипнула она, — спасибо за Джорджи.       Я крепко обняла её в ответ. Благодарность тут была лишней. Потеряв троих младших братьев, я не могла допустить, чтобы и Тори прошла через этот кошмар. Тори же, к моему удивлению, никаких претензий по поводу своих родителей ко мне не имела.       Когда эмоции утихли, мы обсудили все произошедшее. Тори и Марго, заваривающие чай на кухне, прочли переданную им Фором записку Эрика. Затем её прочел и подошедший за кружками Юрайя. Полностью в курсе дел не была только Трис и, пока что, так и должно было оставаться. Ей было рассказано только о настоящем действии сыворотки, введенной им с Фором в кровь. Позже Фор объяснит ей, как поступить завтра, когда в дортуаре другие Бесстрашные проснутся марионетками.       — Если Джанин перешла в наступление, — решительно проговорила Марго, — это пора сделать и нам.       — Что это значит? — спросила Трис, потеряно качая головой. Она была в ужасе, и её можно было понять.       — Собираем команду дивергентов, — восторженно протянул Дэниел, похлопав в ладоши. Его непосредственность сейчас удачно разбавляла напряжение.       — Значит, идем за Омаром и Джорджем? — Зик сложил руки на груди и нервно постукивал носком ботинка о пол. — Причем сегодня, пока Джанин не превратила Бесстрашие в своих послушных рабов.       — Выходит, — прошептал Юрайя, ткнув Дэниела локтем в бок, — возвращаемся на родину?       — В родной Панем, — отозвался тот.