Так получилось...

      Сегодняшний день оставил мне больше сил, чем обычно, так и не позволив добраться на тренировку, хотя во многом это даже и к лучшему. Именно поэтому полночи глаза никак не могли слипнуться даже на несколько минут, а в голову неоднократно вбивались настолько бредовые мысли, что ни о каком сне и речи не шло. В редкие моменты мне все-таки удавалось освободиться от них, засыпая на мгновенье, но вздрагивая от шорохов и посторонних звуков за окном, где во всю мощь бушевал свирепый ветер, и крапал мелкий дождь. На этот раз причиной моего пробуждения стал телефон, все же к добру новомодные гаджеты не приводят… В темноте экран светился по-особому ярко, от чего не было возможности полностью открыть сонные глаза и взглянуть на него. Морщась, я со зверским желанием все также хотел треснуть мобильником об стену, дабы избавиться от неудобств, но внезапно у меня получилось прочитать надпись на телефоне: «Володя» — Макс, приезжай скорее! – голос был мне знаком с давних пор. Он работает барменом в ресторане моей сестры, но в последнее время уже переквалифицировался в хорошего товарища, который ни один раз выручал меня и ее. — Что на этот раз? Где она? Надеюсь, где-нибудь лежит калачиком и пьяненькая под столиком, — в данный момент речь шла о Владе, моей родной сестре, ведущей весьма разгульный и беззаботный образ жизни, редко приводящий к чему-то положительному. — Если бы она лежала, Максим! — через телефонную трубку отдаленно, но громко слышался грохот стекла, кажется, бутылок или стаканов, простреливающий сонную, не оклемавшуюся до конца, голову высокочастотными звуками. — Твоя сестра херачит к чертям наш бар, обращу внимание, недешевыми коктейлями, целясь исключительно в самый дорогостоящий алкоголь.       Мозги просто кипели с каждым его словом, еще бы чуть-чуть и телефон повторил бы судьбу той посуды в ресторане, но все больше меня раздражало то обстоятельство, что в очередной раз в проделках своей взбалмошной родственницы замешан я. — Это ее место, Вов. Пусть делает, что ее чистой душеньке угодно, лишь бы не загонялась наедине сама с собой в своей трехкомнатной коробке, — снова доходили странные звуки с того конца провода, это было похоже на еле разборчивый мат, смешанный с частыми всхлипами и психическими криками, — Все... Я понял тебя. Сажай ее в такси и вези ко мне домой. Я ее перехвачу к себе. — С этого и надо было начинать.       Только для близких и родных людей мы способны проснуться посреди глубокой ночи и помчаться вытаскивать их из очередного дерьма. Как бы не хотелось прочистить их серое вещество от скопившихся гнили и мусора, как бы не чесались руки запереть в замкнутом пространстве и держать до тех пор, пока человек сам не поймет, во что превратилась его жизнь, все же наши чувства берут вверх...       Во двор подъезжает машина, а я уже стою возле подъезда, готовый к встрече с Владой, вернее с ее нетрезвыми выходками и заплетающимся языком. Но эта блудная дама не спешит выходить из салона, о чем-то выразительно разговаривая с водителем, пока он сам, не выдержав ее скверного поведения, не выволок сестру на улицу, где пришла моя очередь справляться с ней. Теперь мы остались один на один. В лицо на пару с ветром врезался дурной коньячный запах, смешанный с мужским табаком и накрывающий меня с ног до головы, к тому же еще пропитывая одежду.       Медленными темпами, шагом за шагом я наперевес с сестрой дотяпал до квартиры, благо те люди, которые проектировали многоэтажку, были предусмотрительными и додумались сделать лифт. Но до этого лифта еще нужно как-то дойти, что не шибко легко и просто, тем более в два часа ночи, когда тело уже требовало горизонтального положения в теплой, уютной постели.       Зайдя в квартиру, первым делом я освободился от тяжелого груза у себя на плечах, уложив уже вырубившуюся Владу на кровать в гостиную и накрыв мягким шерстяным пледом, как в детстве это делала наша мама. Она заснула, скукожившись как маленький невинный ежик, озябший под дождем, вздрагивая от постоянных иканий, а мне именно сейчас захотелось выпить чего-то такого же согревающего и теплого, ведь сон после произошедшего окончательно сняло рукой. Наверняка, завра утром меня всего будет ломить от ужасного недосыпа и шатать во все стороны, но к таким бешеным ночам я давно привык, как и к такой Владе — загнанной и неуравновешенной, особенно когда даст волю своим эмоциям и выпьет лишнего алкоголя. В любом случае, родственную связь никуда не денешь, тем более ей нужен хоть один разумный человек, кто будет иногда собирать ее в цельный пазл, не давая рассыпаться окончательно на мелкие кусочки.       Кухню постепенно заполнил терпкий аромат свежесваренного кофе, разлетающийся, кажется, по всей квартире. Я в абсолютной темноте, которая согревала еще сильнее, чем напиток, стоял напротив окна, где даже погода, шумевшая весь вечер, утихомирилась, и на стекле остались лишь еле видимые разводы от мелких капель дождя, напоминающие высохшие слезы плачущей природы. Вдруг в совершенно гробовой тишине послышались глухие шаги за спиной, затем легкий скрип двери, и по плечам пробежала слабая волна мурашек от дрожащего прикосновения. — А они могли бы нами гордиться, — она удивительно быстро пришла в себя. — Может, все дело во мне? — Влад, почему ты встала? — У тебя слишком жесткий матрас и жутко колючий плед, братец. Это совсем не для меня, — как и обычно ей приносило неистовое удовольствие очередная язвительная реплика в мою сторону, начиная с раннего детства. — Макс, ты так и не ответил на мой вопрос! Что со мной? — Ты сама все знаешь, не надо строить из себя маленькую девочку, — я будто бы вертелся ужом на сковородке, никак не мог выдавить из себя чертову искренность и правду. Зато ей было вполне комфортно вести себя со мной открыто и без всяких прикрас, она видела в этом разговоре глубочайшую значимость в отличие от меня.       Влада все также находилась за моей спиной, но уже облокотившись одной рукой на плечи и бережно поглаживая волосы, при этом тяжело дыша мне под ухо, а вторая ее кисть крепко накрыла мою, которой я держался за край подоконника. Осушив до дна кружку давно остывшего кофе, я поспешил удалиться в сторону спальни, однако она не стала сопротивляться и отпустила меня, отойдя в сторону. Этот знак я расценивал как отступление от заданной цели, но понимал, что это отступление перед новой попыткой разговорить меня. — Дуреха, вот кто ты, — напоследок усмехнувшись и не оборачиваясь, произнес я. На этой ноте стоит закончить бессмысленный диалог.       С раннего утра квартира вновь наполнилась будоражащими клетки мозга ароматами чего-то чертовски вкусного, доносившегося из кухни. Неужели она еще здесь? Влада никогда не позволяет себе оставаться в чужом доме после пробуждения. Значит, у нее есть веская причина, чтобы побыть у меня еще чуть-чуть. Я лениво поднялся с постели и поплелся в сторону ванной, намеренно проходя мимо кухни, чтобы понаблюдать за поведением сестры. А она была, на удивление, хороша: лицо стало менее опухшим, чем ночью, на теле красовалась одна из моих больших футболок, которая привлекала всех девушек, побывавших в этом доме, но разрешал ее надевать я только Владе, а волосы были скомканы в небрежный пучок.       Остановившись перед входом в ванную комнату, я оперся на дверной косяк и поймал ее взгляд на себе. — Что ему в тебе не понравилось? — она злостно откусила огромный кусок зеленого яблока, еле помещавшийся в ее рот, и хитро посмотрела на меня, сузив глаза. — Наверное, я слишком хороша для него, — без какой-либо скромности, с долей пафоса ответила Влада, не отрывая глаз от моего лица. — Он просто не смог поверить в свое счастье, как и остальные мальчики до него, — каждое слово из ее уст выходило растянутым и очень гибким, будто бы она получала колоссальное удовлетворение от сказанного. Иногда мне кажется, что моя сестра из маленькой милой девочки выросла настоящим нарциссом, который только и хочет подтверждать свое превосходство над остальными. — Да, ты просто слишком хороша, слишком…       Пробыв в ванной всего пятнадцать минут, я воодушевленно вышел, готовый для разговора с Владой и выяснения отношений, но в ту же минуту раздался громкий хлопок входной двери, от чего по телу пробежался цепкий холодок. Как же мне хотелось наконец-таки нормально, в домашней обстановке побеседовать с ней, дав ей возможность открыться мне и рассказать о своих проблемах в личной жизни, но у нее в голове, как оказалось, совсем другие планы. В который раз дело заканчивается одинаково.       Сегодня мне не пришлось заказывать такси, чтобы добраться до работы, но пришлось идти за своей машиной, находившейся в автосервисе соседнего квартала. Путь до него занял немного времени, в то время как ожидание мастера значительно заставило меня поволноваться. Получив свое средство передвижения обратно, я задумался, а не следует ли мне заехать за Катей. Хоть ее нога еще не успела отойти от вчерашнего инцидента, но, впрочем, что-то мне подсказывало, что она не будет против наконец-то познакомиться с нашей командой и найти с ними общий язык.       Я с дурацкой улыбкой на губах набирал ее номер телефона, который остался еще с тех пор, когда мы договаривались о совместной работе. Она незамедлительно ответила на звонок и, как я и думал, без лишних вопросов дала согласие на мое предложение. Ее голос подарил мне некую легкость и уверенность в этом дне, к тому же времяпровождение вместе с ней и ребятами хотя бы на некоторое время отвлечет от мыслей, направленных в сторону Влады. Буквально домчавшись до Катиного дома, я обнаружил, что все меньше времени остается до репетиции. Она, видимо, тоже посмотрела на часы, направляясь к машине, поэтому залетела в нее как ласточка, слегка запыхавшись. В салоне воздух мимолетно слился с цветочным ароматом ее духов, которые еще в первый день одурманили меня. — Хорошо выглядишь, — сегодня она и вправду стала еще краше, чем вчера, и даже на мои слова отреагировала намного нежнее, мягко улыбнувшись. — Спасибо. Знаешь, не в обиду, конечно, но твой внешний вид не совсем здоровый, — Катя повернула голову на меня и невинно посмотрела, ожидая моих объяснений насчет темно-фиолетовых синяков под глазами и побледневшего оттенка кожи, плавно переходящего в зеленый, — хотя не надо ничего говорить, это не мое дело.       Почему она думает, что это личное? Грань, за которую переходить нельзя, я, кажется, не обозначал. Пока. Пусть мы и не настолько близки, чтобы делиться друг с другом наболевшими вещами и проблемами, но ей почему-то мне хочется открыться. — Это банально. Просто не выспался, — я почувствовал, как она медленно выдохнула через нос, отведя взгляд в сторону окна. — А я вполне круто отдохнула вечером. Не пришлось делать что-то по дому, оправдывала тем, что ноге нужен покой.       Контакт был налажен. Она стала увлеченно рассказывать о каком-то дурацком и непонятном фильме, под который сладко уснула накануне, затем о кошках с собакой, резвящихся все утро и не дающих хозяйке сосредоточиться и собраться на работу. А мне доставлял неземное удовольствие даже один ее сипловатый и тихий голос, особенно когда он чередовался с резвым хохотом и негромкими возгласами. — Мы приехали, Макс? — я остановил машину почти у самого входа, чтобы не терять время на парковку во дворе. Но возле двери меня ждал еще один сюрприз. — Да, приехали… Осторожно попробуешь сама вылезти? Мне нужно кое-что сделать, — получив положительный кивок, я не спеша двинулся к женскому силуэту, стоящему подле нас.       На ней были надеты черные солнцезащитные очки и такое же черное пальто, будто маскировка тайного агента или наркодиллера, но макияж казался больше вызывающим и сексуальным, чем запугивающим. Со стороны она выглядела чересчур мрачной, к тому же постоянно нервно осматриваясь вокруг и переходя с одной ноги на другую, приманивала к себе еще больше внимания. Катя в силу своего женского любопытства встала сзади, придерживаясь моего плеча, но не влезала в разговор, а только наблюдала за нами. — Влада, зачем ты приехала? — я снял с нее очки, загораживающие глаза, на что она лишь закусила нижнюю губу и самодовольно ухмыльнулась. — Оставь их себе. Они же мне не идут, я права? — мне стало жутко стыдно перед Катей, которой приходилось все это время стоять рядом и терпеть нахальное поведение сестры. Я уже представлял, как ей неловко быть свидетелем данной встречи, ощущал ее прерывистое дыхание и частые повороты головой, — Макс, я кое-что забыла отдать, возьми, — Влада протянула ту большую футболку, в которой еще утром щеголяла по моей квартире. — Спасибо. Могла бы не возвращать, — она плавно приблизилась губами к моему лицу и шепнула в ухо отчетливое: «А я люблю рыженьких», невзирая на присутствие Кати рядом, хотя сестру это никогда не смущало. Влада кинула стервозный взгляд на нее, а после стремительно направилась к своей машине, оставив легкий шлейф французского парфюма.       Нужны ли слова для объяснения? Я думаю, нет. Вот это и есть та грань, за которую не стоит заходить.       Катя, похоже, мало, что поняла из этого разговора, начиная с того, кто эта девушка и что означали ее жест с футболкой и фраза про рыжеволосую. Она находилась пока в неком оцепенении, не издавая ни звука, но после небольшой паузы подалась вперед и зашла в студию, даже не зная куда нужно идти. Я, тяжко выдохнув, последовал за ней.

У всех есть свои тайны, и каждый боится, что окружающие узнают о них.