С чистого листа

Они сидели в кабинете Рокэ, в креслах, но при этом практически не глядя друг на друга, каждый думал о чем-то своем. Алва изредка бросал короткие, быстрые взгляды на Ричарда, вернее, на ту оболочку, которая осталась от прежнего Окделла. Мальчишка в кресле напротив то щурился на огонь, то с интересом разглядывал висящие на стене кабаньи головы, даже не догадываясь, что пялится на животных, украшавших его прежний герб, то просто задумчиво скользил пальцем по полированному подлокотнику старинного кресла. Ворон со смешанными чувствами любовался им. Взгляд серых глаз был открытым, спокойным и не в меру осмысленным, для Окделла, конечно. В Рикардо не было ни присущего Ричарду смущения, ни скованности, зато дерзости, которую юноша не стеснялся демонстрировать, было в избытке. Хм… Как странно было думать, что только вчера они вот так же сидели в этих креслах, и Рокэ пил протянутый Ричардом яд. С того момента не прошло и суток, но как сильно все изменилось… В груди Алвы толкнулось сожаление. Назвать точную причину этого сожаления Алва не мог. Но думать о том времени, когда они с Ричардом плечом к плечу карабкались по горам Сагранны, когда Дикон заливисто смеялся, глядя, как эр Рокэ, оседлав бакранского козла, демонстрировал солдатам, чего именно он желает от них добиться, вспоминать о том, какое счастье было в этих серых глазах, когда Ричард получил разрешение выстрелить из пушки, было болезненно. Все ушло, растаяло, как пороховой дым над Дарамским полем… Но проклятая память беспощадна. Она бережно хранит лишь то, о чем вспоминать больно. И Рокэ не сомневался, что в копилку болезненного до конца его дней будет добавлен и вчерашний вечер. Вечер, когда Ричарда Окделла не стало. Рокэ тряхнул головой, желая отогнать от себя тоску. — Вина выпьете? — неожиданно для себя спросил он Рикардо. Юноша, не оборачиваясь и не отводя глаз от висевшего на стене старинного оружия, много веков принадлежавшего властителям Кэналлоа, поморщился. — Нет, благодарю, монсеньор. — А что так? — Рокэ удивился: Дикон никогда не отказывался от вина, несмотря на то, что его благообразная матушка почитала винопитие смертным грехом, — раньше вы с удовольствием составляли мою компанию. — Для меня нет «раньше», — сухо ответил Рикардо, — а сейчас меня мутит от одной только мысли о выпивке. — Интересно… — Но я был бы вам благодарен за глоток воды. Рокэ поднялся и наполнил кубок, заботливо принесенный Хуаном вместо разбитого накануне, водой из маленького графинчика. — Вот, держи, — протянул Алва Рикардо, сознательно переходя «на ты». Он делал так с Ричардом в особенные моменты, оруженосец слегка краснел, но свои соображения на этот счет держал при себе. Рикардо удивленно приподнял бровь, но воду взял и в два жадных глотка осушил кубок. Рокэ едва удержался от того, чтобы не потрепать мальчишку по голове. Теперь это желание было странным, но коснуться русых волос рукой очень хотелось, будто бы эта нехитрая ласка могла вернуть прежнего Ричарда. Ворон замер, внезапно осознав, чего же ему на самом деле хотелось. Рокэ налил себе вина и вернулся в свое кресло, ничем не выдав смятения. Рикардо сидел в роскошном мягком кресле и крутил в пальцах дорогущий хрустальный кубок. Вода была на редкость вкусной, комната отлично протоплена, хозяин подчеркнуто вежлив. Казалось бы, все стало куда лучше относительно пребывания в темном и холодном подвале. И все же… Именно это и не давало юноше покоя. Эта вежливость синеглазого монсеньора, с которой тот обращался с человеком, якобы покушавшимся на его жизнь, была противоестественна. Если только… Рикардо кожей чувствовал взгляд синих глаз, который впивался в него, стоило только отвернуться. Хозяин оценивал его, сравнивал с тем, кем Алварес был прежде, — с Ричардом Окделлом, словно пытаясь отыскать что-то знакомое. А эта застывшая во взгляде монсеньора тоска… Рикардо увидел ее в тот момент, когда Рокэ подошел к нему почти вплотную, чтобы вручить воду. Так не смотрят на смертельного врага. Такими больными глазами смотрят на вещь, принадлежавшую покойному возлюбленному. Возможно ли, что в прошлом между ними что-то было? Впрочем, если и так, сейчас юноше это было безразлично. Он расслабился и почти утонул в мягких объятиях кресла, разглядывая причудливое убранство кабинета Первого маршала. Судя по всему, Ричард бывал тут часто, но сейчас в чужом кресле сидел Рикардо, и пустота зловредно хихикала, не выпуская из своего плена ни намека на прошлое. Ну и пусть. Если верить монсеньору Алве, то оно не стоило того, чтобы его воскрешать, если Рокэ, конечно, не лукавил. Рикардо, поднимаясь из подвала за идущим впереди монсеньором, для себя решил, что примет правила игры, навязанной ему синеглазым. Прошлого не было, но кто мешал обрести будущее? Пустоту не победить, но заткнуть ее новыми впечатлениями и нажитой заново памятью Рикардо было вполне под силу. Сейчас, выбравшись из подвала, он это ясно понимал. А потому юноша нежился в мягком кресле и ждал, когда же Алва соизволит просветить его о том, какая участь ему, Рикардо Алваресу, уготована. Монсеньор отчего-то медлил. Предложил вино… Пить вино Рикардо, конечно, не стал, в голове до сих пор гудело, и постепенно на тело накатывалась слабость, а вот вода взбодрила. Рокэ Алва вернулся в свое кресло и в одиночестве прихлебывал густое черное вино. Рикардо, вздохнув, развернулся лицом к хозяину и задал волновавший его вопрос: — Почему я до сих пор здесь? Рокэ пожал плечами, а потом нехотя ответил: — Я до сих пор не решил, что с тобой делать. Рикардо усмехнулся и, не отрываясь от синих омутов Рокэ, спокойно спросил: — Почему вы не убили меня или не предали суду, монсеньор? Это было бы логично, учитывая то, что я покушался на вашу жизнь. — Не делать того, что по мнению большинства логично, — это мой жизненный принцип, юноша, — раздраженно отозвался хозяин. — Хотите знать, что я планирую на ваш счет? Что ж, извольте. Через несколько дней вы в сопровождении Хуана отправитесь в Кэналлоа, в мое родовое имение. И останетесь там до тех пор, пока я не решу окончательно, что намерен с вами делать.