С чистого листа

Рокэ проснулся из-за солнечного луча, который ловким воришкой просочился через задернутые плотные шторы и нахально скользил по лицу соберано. Солнце? Алва разлепил глаза и понял, что спал непозволительно долго. Да еще, сидя в кресле, в кабинете, у давно погасшего камина. Присел ночью обдумать все случившееся и уснул. Но зато как спал! Во сне к нему приходил Ричард, держал его за руку, улыбался и говорил, что скучает по Сагранне и горам, смотрел своими серыми, полными нежности глазами, снова умолял простить его. Рокэ потянулся и, выбираясь из теплых объятий чудесного сна, вдруг вспомнил… Сегодня на рассвете по его вчерашнему приказу Хуан должен был увезти мальчишку. Солнце… Рокэ вскочил и кинулся к окну. Резким движением раскрыл шторы и зажмурился от ярких лучей полуденного солнца. День был в разгаре. Карьярра! Хуан в точности исполнил пожелание соберано — отправился в путь на рассвете. Так доложил Алве назначенный на свое место Суавесом Альберто. Новый управляющий, несколько робея и чувствуя недовольство хозяина, рассказал, что дор Хуан передал ему все полномочия, а сам, погрузившись в карету вместе с дором Рикардо, отбыл в неизвестном направлении. Ну разумеется, в неизвестном. Рокэ велел держать все в тайне. Так было правильно. Хуан все исполнил в точности, впрочем, по-другому и быть не могло. Рокэ сам так хотел, вчера. Но это было до того, как спящий Рикардо отпустил на волю Ричарда, и тот… Рокэ вздохнул, сожалея о том, что проворонил отъезд. Леворукий, как же он умудрился уснуть? Да еще так надолго. Ворон заглянул в комнату Ричарда. Все было в порядке. Аккуратно заправленная постель, нераскрытые шторы, на столе — сложенный пополам лист и… Рокэ резко выдохнул. Поверх бумаги лежала эспера, с которой Окделл не расставался ни днем, ни ночью, и фамильное кольцо. Рикардо, уезжая, оставил все, что могло указать на него, как на герцога надорского. Разумно, но… Отчего-то вид дорогих Ричарду вещей, лежавших одиноко и покинуто на столе, причинил Рокэ боль. Как и осознание того, что Рикардо не желал возвращать себе память и воскрешать Ричарда. Его, судя по всему, текущее положение вещей устраивало. Рокэ пожалел о том, что так быстро отослал мальчишку прочь. Однако, вопреки своим чувствам и проснувшимся желаниям, Алва понимал, что сделал все правильно. Так было лучше и безопаснее для юноши, учитывая тот факт, что им очень серьезно заинтересовался кардинал. Этот интерес мог означать для Ричарда только одно — Багерлее. И Рокэ ничего не смог бы поделать, даже без его обвинения Сильвестр прекрасно знал, что Ричард покушался на жизнь Алвы, и это означало для неверного оруженосца, если не смертельный приговор, то непременное заключение в тюрьму. Кроме того, Рокэ ждала война. О, как он радовался вчера возможности уехать и забыться, и как тоскливо было теперь сознание того, что, окунувшись в одни военные действия, он лишается возможности повоевать за другое, более важное — за возвращение своего Ричарда. Рокэ взял оставленное кольцо и поднес его к лицу. Оно было знакомо и напоминало Ворону о тех счастливых и безмятежных временах, когда он, сидя за карточным столом у милейшей Марианны, боролся за возвращение этой ценности ее законному хозяину. А нерадивый хозяин, удивленно и восхищенно приоткрыв рот, позабыв о сне, наблюдал, как его мерзавец эр разделывает под орех достойнейшего Человека Чести. Рокэ печально улыбнулся. Оказалось, счастье было так рядом, а он и не подозревал об этом. Рикардо оставил кольцо, для него оно не значило ровным счетом ничего, так же как эспера. Рокэ, поколебавшись секунду, надел реликвию дома Скал на палец, обругав себя при этом сентиментальным дураком. Впрочем, это ненадолго — показаться на людях в перстне Окделлов при том, что молодой герцог бесследно исчез, невозможно. Рокэ развернул лист с грустной усмешкой. Рикардо озаботился написать записку. Как это не походило на Ричарда: тот действовал всегда с наскоку, почти не думая. Окделл вряд ли перед срочным отъездом поступил бы так деликатно, скорее уж вломился бы в спальню монсеньора, нежели утрудил себя писаниной. Вспомнились корявые письма, написанные Ричардом перед дуэлью в Нохе. Ведь именно из них Рокэ узнал о том, куда его оруженосец намылился. Читать чужую почту недостойно… Окделл решил, что о дуэли монсеньору рассказал его родственник, Реджинальд Ларак… Как же… если бы не любопытство маршала, лежал бы милый юноша давно в могиле, пронзенный шпагой Колиньяра или кого другого… Рокэ взглянул на несколько ровных строчек. Даже почерк был другой. Аккуратный, широкий… «Монсеньор, не будучи уверенным в том, что нам с вами суждено будет свидеться, - гласило письмо Рикардо, - примите мою глубокую благодарность за вашу заботу. Увы, ничем более отплатить вам за добро не имею возможности. Оставляю вещи Окделла в ваше распоряжение, дабы не иметь доказательств моей связи с этим сударем. Возможно, вы найдете им применение или же вернете их семье Ричарда, если таковая имеется. С уважением, преданный вам Рикардо Алварес». Рокэ прочитал письмо, опустился на убранную кровать Ричарда и долго сидел, погрузившись в тяжелые мысли, поглаживая пальцем прохладный камень кольца Окделлов.