С чистого листа

Рокэ отбыл в Фельп тем же вечером, сорвавшись с места и не объясняя своей спешки сопровождающему его виконту Валме, а уж тем более молодому Арамоне. Себе он тоже никаких объяснений по этому поводу не давал. Да это было бы, право, смешно — осознать, что собственный дом стал неуютен, а мечущиеся мысли то и дело возвращаются к потерявшему память мальчишке. У Ворона мелькнула даже шальная мысль — догнать и вернуть отбывших в Кэналлоа, отложить отъезд до тех пор, пока он не убедится в том, что Ричарду можно возвратить утраченную личность, а вместе с ней и память. Но это не шло уже ни в какие рамки. Маршала в его спешке сопровождал небольшой отряд кэналлийцев и такие же малочисленные адуаны. Не армия. Да она сейчас и не нужна была, так как при дворе было озвучено, что герцог Алва отбыл проверять готовность основной армии. Ворон не хотел вспоминать хмурое лицо кардинала и его напутственное: "Не делайте глупостей, Рокэ". Хм… когда это он слушался таких советов? И сейчас не станет. Тем более Алва не имел обыкновения делать глупостей, пожалуй, кроме одной, вопиющей и бессмысленной — впустил в душу Ричарда Окделла, а потом так бездарно потерял его. Дорога вела прочь от столицы. Рокэ, привычно покачиваясь в седле, хмурился и старался не глядеть на маячившего рядом Марселя. Валме не Окделл… Рокэ сделал над собой усилие: — Надеюсь, вы не успеете заскучать, виконт… Валме вскинулся и обрадовано подхватил инициативу Рокэ, начиная ничего не значащий и бессмысленный, с точки зрения Алвы, разговор. Дорога убегала за горизонт, ландшафт менялся, все больше склоняясь к югу, и с каждой хорной Рокэ чувствовал, как отдаляется от него потерянный в пустоте сероглазый мальчишка. А впереди его ждала война — верное средство от душевной хвори и тоски… Рикардо, неплохо устроившись в удобной карете монсеньора, изнывал от скуки. Дорога тянулась бесконечно. Сидящий рядом Хуан хмурил седые брови и не разрешал Алваресу даже носа высовывать из кареты. Монотонность и бесконечность… Не так представлял себе юноша путешествие. Верхом было бы куда интереснее. Но… Карета летела на юг, практически не делая остановок, тормозя иногда у придорожных трактиров, но даже тогда Хуан не позволял молодому дору покидать опостылевших четырех стенок. Старик сам приносил Рикардо еду и практически силой заставлял того есть, хотя аппетита у юноши не было совершенно. День сменялся ночью, а проклятая дорога все не кончалась. Рикардо маялся и, прикрыв глаза, отдаваясь на милость тряске, вспоминал оставленное поместье Алвы и его тихие, но болтливые каменные стены, которые оказались куда более интересными собеседниками, чем замерший напротив него рэй Хуан Суавес. А еще Алварес вспоминал Рокэ Алву и его тщательно скрываемую тоску по потерянному оруженосцу. Своей теперешней скукой Рикардо обязан именно Окделлу. Если бы тот не натворил дел, то Алваресу не нужно было бы тайком покидать Олларию и прятаться во владениях Рокэ где-то на краю земли. Возможно, маршал взял бы Рикардо с собой на предстоящую войну. Ричарда-то брал… Вот бы узнать, как Окделл воевал и за что получил награду. Рикардо видел красивый орден в комнате Ричарда, догадаться, кому тот принадлежит, было нетрудно. — Расскажи мне об Окделле, — вдруг попросил он Хуана. Кэналлиец окинул его тяжелым взглядом. Рикардо выдержал и глаз не отвел. — Что о нем говорить? — фыркнул Суавес, неприятно и презрительно кривя губы, — глупый и подлый щенок… Мне до сих пор на вас, дор Рикардо, смотреть больно, что уж говорить про соберано. Рикардо усмехнулся, ни в коем разе не принимая слова Хуана на свой счет, четко проведя границу между тем, что было до пустоты, и теперешним своим состоянием. Хуан, похоже, не мог вот так сразу их разделить, как, впрочем, и Рокэ Алва. — Щенок, говоришь? И что же тогда в нем нашел маршал? Хуан пожал плечами и отвернулся к занавешенному, глухому окну, всем своим видом давая понять, что эта тема не слишком желанна, да и вообще разговаривать Суавес больше не намерен. Тогда Рикардо, вопреки очевидному, спросил еще: — Зачем мы едем? Что ждет меня в Кэналлоа? — не то чтобы этот вопрос слишком волновал юношу, но трястись в молчании сил больше не было. — Соберано велел вывезти вас из Талига и ждать его распоряжений. Подробности, известные мне, вы узнаете, как только мы пересечем границу, — Хуан откинулся на мягкую спинку сидения, сложил руки на груди и закрыл глаза, давая понять своем спутнику, что он не собирается продолжать этот разговор. — Ясно… — Рикардо закинул за голову руку. Определенности не прибавилось, разогнать скуку почти не удалось. Проклятая дорога… В темнице были хотя бы поющие камни. Алварес вздохнул, успокаивая себя лишь тем, что когда-нибудь они все же доберутся до границы, и тогда Хуан сжалится и разговорится, а если повезет, то, возможно, даже позволит ему приоткрыть окна.