С чистого листа

Кэналлоа… Край оказался удивительно красивым, несмотря на то, что виделся юноше почти диким. Вероятно, Хуан специально выбрал путь, проходящий далеко от больших городов или небольших деревень, которых, по мнению Рикардо, в столь цветущем и великолепном крае должно было быть изрядное количество. Однако путники ехали почти дикими местами, а зачастую — через лес и по бездорожью. Что ж, Суавес знал, что делает, потому Рикардо молча следовал за своим провожатым, любуясь на яркую зелень и пестроту цветов, иногда оглядываясь на оставшиеся позади горы. Редкие привалы были скоротечны. Маленький отряд не мешкал и упорно двигался к своей, неизвестной пока для Рикардо цели. Люди, которые привели лошадей, поглядывали на юношу с любопытством, однако почти не обращались к нему, лишь изредка переговариваясь между собой на раскатистом и живом языке этих мест. Вслушиваясь в их негромкий разговор, Рикардо подумал, что необходимо выучить язык, раз уж ему суждено жить в этой стране. Оставаться глухим не хотелось. Вот только согласиться ли Хуан его обучить? Спутники были старше Алвареса, оба — темноглазые, улыбчивые и смуглые брюнеты. Кэналлийцы… Они чем-то отдаленно напоминали Рокэ Алву, однако Первый маршал отличался от них весьма разительно: статью и мало присущей мужчине красотой, которую Рикардо не мог не отметить. Алварес, отъехав от дома маршала, почти не думал о монсеньоре. К чему? А вот теперь, когда взгляд Рикардо падал на кого-то из новых знакомых, перед глазами неотвратимо появлялся точеный профиль Алвы, а с ним всплывали неприятные думы о том, что же все-таки его ждет дальше. Рокэ сказал, что отсылает Рикардо до тех пор, пока не решит, как с ним быть дальше. А что этому человеку может прийти в голову, угадать было невозможно, тем более что Алварес очень болезненно напоминал маршалу Ричарда Окделла. Мысли эти горчили и омрачали неуместной здесь и сейчас тревогой жаркий солнечный день. Рикардо то и дело потряхивал головой, стараясь выбросить из нее монсеньора Рокэ хотя бы на время. Для этого приходилось меньше пялиться на едущих впереди кэналлийцев. Одного из них звали Хулио, другого Гарсиа — так обращался к спутникам Хуан, а те, в свою очередь, весьма почтительно звали старика рэем. Дорога уводила их прочь от перевала, который путники миновали ночью, чтобы попасть в этот цветущий оазис. Рикардо не мог сравнивать всю эту природную роскошь с Талигом, так как не помнил его. Потеряв память, он видел лишь немного Олларии, да и то лишь крохотную часть, что рассмотрел через окно своей комнаты. Но все же он был совершенно уверен в том, что северные земли много уступают по красоте Кэналлоа. Одно только было здесь ему не по вкусу — жара. От плаща юноша избавился еще в первый день их верхового пути. Прятаться под ним в такую жару было нестерпимо. Хуан сердился: ну еще бы, по мнению старика, Алварес должен был скрывать свое лицо даже от неба и роскошных зеленых зарослей — после перевала они забрали к западу и больше не встретили ни единого человека. Рикардо непременно скончался бы от теплового удара, однако юношу выручил Хулио, у которого нашлась запасная одежда, сшитая по местной моде, и широкий черный платок, которым кэналлиец ловко и лихо обвязал Рикардо голову, пряча под тканью приметные русые волосы. Переодевшись и избавившись от одежды Ричарда, Алварес заметил, что Хуан перестал посматривать на него сердито — значит, маскарад удался. Под конец третьего дня они выехали на побережье. Рикардо, увидев безбрежную синеву, был поражен. Красота и мощь моря очаровывали своей безграничностью и походили на само небо. Удивляло и то, что на горизонте две стихии сливались, являя собой одно целое. Юноше казалось, что смотреть на море можно вечно, так же как и на выползающие на берег ленивые волны. Вода оказалась теплой, словно парное молоко, и соленой на вкус; немного приотстав, Рикардо завел в нее свою лошадь и, наклоняясь, окунул руку в волны. Он знал, что она не должна быть пресной, но не ожидал, что вкус окажется настолько солено-горьким. Кони фыркали и поднимали фонтаны радужных брызг. Береговая линия была песчаная, несмотря на то, что вдали появлялась горная гряда, спускавшаяся прямо в воду. — Мы почти добрались, — сообщил Хуан юноше, вглядываясь в далекий, темнеющий над водой утес. Алварес присмотрелся и заметил приютившийся в скалах дом, издалека казавшийся малюсеньким. — Это дворец герцога Алва? — удивленно спросил Рикардо. Он ожидал от родового поместья герцога гораздо большего. Хуан лишь усмехнулся, покачал седой головой и спокойно ответил: — Это дом рэя Суавеса, в котором вам и предстоит провести некоторое время. Рикардо удивился, но виду не подал. Ему следовало сразу догадаться, хотя бы по тому, какими дебрями они сюда добирались, что Хуан не станет тащить беглого отравителя в столицу и уж тем более — во дворец Алвы. Там могли оказаться послы из Талига, или другие приехавшие по делам вельможи, или торговцы, которые вполне могли знать оруженосца Первого маршала Талига в лицо. Все было правильно. Рикардо кивнул Хуану и снова поглядел на дом, в котором ему предстояло жить в ближайшее время. Хотелось спросить хозяина, знает ли  об этом Алва, и уточнить, чем он станет тут заниматься, но Алварес благоразумно придержал язык за зубами, вовремя решив не сердить Хуана. Как бы то ни было, тихое удаленное от чужих глаз место, может быть, это именно то, что ему сейчас требовалось? Горы, море, тишина и возможность узнать окружающий его мир, вернуть себе все то, что когда-то знал Окделл… — А книги в этом доме имеются? — спросил вдруг Рикардо, — На Талиге? — Сколько вашей душе будет угодно, — улыбнулся Хуан и, пришпорив коня, поскакал к своему дому.