С чистого листа

Глядя вслед уходящему мальчишке, Рокэ едва сдерживал охватившую его дрожь. Еще совсем недавно он точно знал, что делает, когда, узнав о смерти Сильвестра, сорвался с места и, прихватив Луиджи вместе с его «Влюбленной акулой», на всех парусах и веслах кинулся в Кэналлоа. На то была веская и вполне объяснимая причина, вернее, две. Первая и официальная — Алва опасался разброда и шатания в столице. Он отлично помнил, что случилось в Октавианскую ночь, при том, что кардинал был жив и всего лишь слег на пару дней. Алва хотел взять из Алвасете людей и нагрянуть в Олларию. Неожиданно, карая всякого, у кого достанет наглости покуситься на целостность и порядок в стране. Нужно было спешить и успеть до того, как там, лишившись твердой руки Дорака, возомнившие себя правителями различные господа начнут тянуть одеяло на себя. Вторая причина была не столь явная, но не менее весомая лично для Рокэ. Сильвестр умер, значит, Алва мог снова явить свету Ричарда, не опасаясь, что тот попадет в Багерлее или на виселицу. Об отравлении, кроме кардинала и сбежавшего Штанцлера, никто не знал, так что прятать Рикардо и лишать себя его общества более было не нужно. Лелея подобные надежды, Рокэ спешил туда, где все последнее время жил Суавес со своим воспитанником. Личное поместье Хуана, расположенное в двадцати хорнах от замка Алвасете, находилось удивительно по пути. Стоя на корме «Влюбленной акулы» и чувствуя себя влюбленным идиотом, Рокэ, прищурясь, вглядывался в скалистое побережье, вдоль которого они плыли, мысленно поторапливая гребцов и почти не разговаривая с Луиджи. Фельпский капитан бросал озабоченные взгляды на своего маршала, которому принес присягу еще в Фельпе, до того, как Рокэ и его разбитная компания отравились к Фоме, но беспокоить Алву не смел. И правильно делал… Рокэ думал о Ричарде и старался смирится с тем, что скоро встретит не его, а чужого, почти незнакомого Рикардо. Но, столкнувшись лицом к лицу с юношей, маршал вдруг понял, что был совершенно не готов к этому. Увидев появившегося в дверях гостиной мальчишку, поймав полный радости взгляд серых глаз, Рокэ едва не задохнулся охватившей его надеждой. Сейчас перед ним стоял не холодный, безразличный Алварес — это был Ричард, несомненно, что бы там ни думал Хуан по этому поводу. Эти горящие радостью встречи глаза… Мальчишка поздоровался и совершенно неожиданно оказался рядом с Алвой, мягко опустившись на колено и коснувшись руки Рокэ губами. Нечто подобное уже было — давно, весенним утром, когда Первый маршал лениво выкрикнул имя Ричарда Окделла, и оно прозвучало над застывшей в изумлении площадью Святого Фабиана. Тогда Рокэ впервые произнес его, беря Ричарда в оруженосцы, даже не догадываясь, чем обернется его эта блажь. Бывший унар целовал его руку зло, цедя сквозь зубы слова клятвы. Сейчас Дикон делал это по собственному желанию, без принуждения, словно еще раз клявшийся в верности, будто и не было всей той мерзости с ядом. Рокэ застыл, чувствуя горячее дыхание на своей руке и нежность коснувшихся ее губ. Восхитительно. Куда более чувственно и волнующе, чем все мучившие его все это время сны. — Ричард… — это вырвалось невольно. Горячее желание неожиданно переплавилось в любимое имя. Мальчишка вздрогнул и отшатнулся, поднимая на Рокэ взгляд. — Рикардо, соберано… Рикардо? Сердце болезненно сжалось. Неужели он ошибся? Но тогда к чему все это? Откуда та радость во взгляде, словно мальчик ждал его, Алвы, возвращения? Зачем целовал руку? Судя по хмурому взгляду Хуана, подобное не было запланировано. Пф… о чем это он? Какие планы? Никто не знал о том, что соберано так неожиданно пришвартуется к маленькому причалу. Рокэ здесь не ждали. И это было особенно любопытно. Маршал хотел видеть реакцию юноши. Вот только Рокэ не подозревал, что эта встреча окажется для него самого полной неожиданностью. Взять себя в руки и не выказать открытого разочарования было непросто. Рикардо… Но ведь Рокэ был уверен в том, что… — Конечно, Рикардо, — произнес он, подавляя вздох, — здравствуй… Но судя по мелькнувшей в серых глазах досаде, обмануть Алвареса, кажется, не удалось, тот все понял и мгновенно замкнулся в себе — так, как захлопывается в своей раковине мидия. Расстроился? Интересно… Хуан оттащил мальчишку от Рокэ и велел ему сесть в кресло. Юноша послушался и, стараясь держать лицо, некоторое время молча ерзал, а потом изъявил желание пойти осмотреть галеру. Рокэ позволил, попросив позвать к завтраку, на котором так настаивал Хуан, капитана Луиджи. Рикардо быстро поднялся и, старательно пряча напряжение, покинул гостиную. Так что же происходит? Рокэ перевел взгляд на Хуана. Тот был мрачнее тучи. — Я не знаю, что на него нашло, соберано, — ответил Суавес на беззвучный вопрос Рокэ, — прежде я не замечал ничего такого. — Не может ли это означать, что в нем просыпается Окделл? — как можно более спокойно спросил Рокэ, постукивая пальцами по дереву подлокотника. — Даже если это и так, что-то я не припомню со стороны Окделла подобного отношения к вам, — Хуан поморщился, — да и не заметил я в нем ничего, что напоминало бы Ричарда, клянусь, я провожу с ним достаточно времени, и это не укрылось бы от моего внимания. Рокэ пожал плечами. Все становилось еще сложнее. Ричард, Рикардо, безумные сны и неутоленная жажда… На глаза легли прохладные пальцы и на миг с силой прижали их. Слишком много вопросов и ни одного ответа. А на руке до сих пор закатным огнем горело то место, которого коснулись губы Рикардо. Рокэ отнял руки от лица. Что ж, с этими волнующими вопросами он может разобраться и по ходу. Главное, юноша теперь будет рядом с ним и днем, когда в теле Окделла живет Алварес и, что самое важное, — по ночам, когда сознание отступает, ослабляет хватку и выпускает наружу Ричарда. Думать об этом было так сладко. О предстоящих ночах, когда можно будет взять Ричарда за руку, погладить его по голове, а может и… Нет, для подобных мыслей сейчас совершенно не время, тем более не годится думать о подобном под проницательным и по-прежнему хмурым взглядом Суавеса. Все позже… Маршал встрепенулся, отгоняя от себя такое неуместное томление, и перешел к другому важному для себя вопросу. — Собирайся, Хуан, мы сегодня же отплываем в Алвасете. — В Алвасете? — Суавес приподнял брови, — а как же Рикардо? — Он отправляется с нами, разумеется, — улыбнулся Рокэ, — пора нам явить свету господина Алвареса и представить его ко двору. После Алвасете мы все отправляемся в Олларию.