С чистого листа

Отплыли они после обеда. Рикардо был удивлен, если не сказать больше, скоротечностью всего происходившего: вот он проснулся, вот увидел приставшую к причалу галеру, вот обнаружил явление соберано, вот его скрутило от осознания, что Алва до сих пор сохнет по Ричарду… Толком не успев разобраться в себе в свете всего вышеперечисленного, Рикардо спустя несколько часов оказался на борту той самой галеры и теперь с наигранным интересом вглядывался в разбегающиеся из-под борта зеленые волны… Галера держала курс на Алвасете. Так внезапно? Что происходит? Хуан на вопросы своего воспитанника лишь молча пожимал плечами. Скорее всего, рэй знал в чем дело, но получил распоряжение держать язык за зубами. Разве ж нарушишь приказ соберано? Алва не удосужился объяснить, а спрашивать самому после произошедшего утром Рикардо не хотелось, и Алварес как мог, старался держаться от соберано подальше, лишь иногда, издали сверля его не в меру заинтересованным взглядом, стоило лишь Алве отвернуться. С каких это пор Рикардо стало трогать все, что касалось Алвы? Он, пожалуй, толком и не знал. Это началось здесь, в Кэналлоа, где каждый житель, встреченный на пути, отзывался о соберано с таким трепетным восторгом, что Алварес диву давался. Народ любил Рокэ Алву и гордился своим правителем. Рикардо теперь являлся частью этого народа и невольно начал разделять его чувства. Это ведь правильно? Мысли о маршале посещали Алвареса куда чаще, чем это было бы разумно и прилично. Впрочем, кто по молодости думает о приличиях? Разве что Окделл, но с Ричардом они сильно различались во взглядах: у Рикардо даже мысли не могло появиться о том, чтобы навредить герцогу Алве, а Ричард наверняка не задумывался о том, как великолепен во всех смыслах его монсеньор. Иногда вечерами, перед тем как заснуть, Рикардо, разглядывая в щель между гардинами черное небо с россыпью ярких звезд, думал об Алве и о войне. Представлялось, как бесстрашен был маршал в бою, как, сверкая синими глазами, он налетал на врага, ведя свое войско лично, не прячась за спины солдат. Почему именно так? Да просто потому, что представить себе другого Алву было невозможно. Или потому, что он видел это прежде? Может, то были отголоски памяти Окделла? Ричард воевал с маршалом плечом к плечу и видел его в бою. Рикардо думал о войне и ловил себя на рождавшейся в душе тревоге — шальная пуля никого не щадит. Из книг он знал, что в первую очередь гибнут самые отважные. Было тревожно за маршала. Хуан не спешил делиться новостями с передовой, на вопросы Алвареса отвечал сухо и односложно — все хорошо. И это раздражало: юноша хотел знать подробности, но ему маршал не писал. Возможно, именно так Рикардо понял, что соберано ему не чужой человек. А еще был ветер. Он дул на побережье, не унимаясь… Алва был Повелителем Ветра, и гудевшие о разном скалы иногда вещали о том, что между Повелителями всегда есть незримая прочная связь. Может, оттого у монсеньора не поднялась рука на отравившего его оруженосца? Нет… к чему обманываться? Алва просто был влюблен в Ричарда… Рикардо, не отрывая глаз от разбегавшейся в стороны зеленой воды, припомнил то, как сорвалось с губ соберано тихое имя. Алва хотел видеть не его, а кого-то совсем другого… Раньше для подобных мыслей у Алвареса не было ни повода, ни времени, теперь же после неожиданной встречи, собственного нелепого порыва и захлестнувших его совершенно новых и непонятных чувств, в сознание острой иглой вонзился вопрос: «Было ли между ними что-нибудь? Был ли оруженосец любовником своего монсеньора?». Рикардо поморщился и чуть тряхнул головой. Вот еще глупости… Это ж надо ревновать маршала к своей же потерянной в толще темноты личности. И все же… Юноша обернулся и нашел осторожным взглядом стоящего у центральной мачты маршала, который лениво перебрасывался фразами с капитаном Джильди. Монсеньор был без колета, в черной шелковой рубахе, волосы его были прикрыты косынкой, одна рука покоилась на эфесе шпаги, а другой маршал опирался на ствол мачты. Красив… Нечеловечески красив. За то время, что они не виделись, Рикардо слепил для себя образ герцога, но оригинал совершенно неожиданно оказался куда восхитительнее и романтичнее, чем то, что сберегла память Алвареса. Юноша ранее за собой подобных пристрастий не замечал, но на монсеньора хотелось смотреть бесконечно. Оторвать взгляд от Алвы было выше его сил, но быть пойманным за подобным занятием тем же Хуаном — невозможно глупо. Впрочем, сам Алва в сторону юноши не глядел. Оно и понятно, с чего бы? Еще утром маршал, обознавшись и поняв свою оплошность, довольно резко провел границу между собой и тем, кто не был Ричардом Окделлом, и это ранило последнего. Рикардо вздохнул и снова опустил глаза к струящейся за бортом воде. Родные скалы! Как же будет непросто находится рядом с этим человеком. Плаванье длилось недолго. Уже к ночи «Влюбленная акула» причалила к гранитной пристани Алвасете. Рикардо даже на время позабыл о своих печалях и переживаниях: настолько величественным и прекрасным показался ему ночной замок, щедро подсвеченный трепещущимися на ветру огнями. Юноша успел всей душой полюбить дом Суавеса, и тот казался чудесным, но колыбель герцогов Алва затмевала собой все видимое прежде. Впрочем, Рикардо не так уж много видел, а впечатления Окделла по-прежнему были ему недоступны. Он застыл и словно потерялся во времени, любуясь высокими стенами и изящной формой этой махины, совершенно не заметив, что люди с «Влюбленной акулы», в числе которых были капитан и рэй Суавес, уже спустились на причал. — Не стойте столбом, юноша, мы сходим на берег, — послышался за спиной, совсем рядом, слегка насмешливый бархатистый голос маршала, и Рикардо, не удержавшись, вздрогнул, но сумел сохранить лицо и не обернуться. Алва же как-то излишне мягко продолжал, шепча юноше почти на ухо: — Я рад приветствовать вас в своем доме, Рикардо. Надеюсь, вам понравятся мои хоромы не меньше, чем уединенное обиталище Хуана. — Я в этом уверен, монсеньор, — выдавил из себя Алварес, чувствуя, как от этого тихого голоса у него разбегаются по спине мурашки, а колени слегка подгибаются. Да что происходит-то?  — Ваш замок великолепен, — это прозвучало довольно уверенно и спокойно. Рикардо смог удержать рвущийся из глубины вздох. — Вот и славно; уверен, что заскучать в нем вы не успеете: через пару дней мы покинем Алвасете и двинемся дальше. Рикардо все же обернулся и, вопросительно приподняв брови, уставился в оказавшиеся непозволительно близко, блестевшие в свете фонарей синие глаза. Спросить он не успел. — Я все расскажу, — улыбнулся маршал и вдруг ухватил Алвареса под локоть, — завтра с утра. А сегодня нас ожидает ужин и вполне заслуженный отдых. Идемте, юноша.