С чистого листа

Рокэ был очарован. Даже возвращение домой в столь любимый Алвасете не волновало Алву настолько сильно, как осторожное любование невозможным мальчишкой. Рикардо… Он, конечно, не вернул в себе Ричарда, но Рокэ стало казаться, что в Алваресе все чаще проглядывали черты, присущие Окделлу: он стал как-то мягче, почти исчезла холодная, равнодушная резкость, что так ранила маршала там, на улице Мимоз. А эти взгляды… Подобным образом Ричард смотрел на своего монсеньора после Варасты — со смущенным, отчаянно скрываемым обожанием. Но то был Ричард. А что могло вызвать подобные взоры со стороны Алвареса? Может, все-таки Окделл по капле отвоевывает свои права? Чем другим можно было объяснить заинтересованность Рикардо? А в том, что она была, Рокэ не сомневался. Он наблюдал за юношей, слоняющимся по палубе «Влюбленной акулы». Тот был задумчив и слегка подавлен, что странно само по себе: казалось бы, поначалу галера вызвала у Рикардо весьма приличный интерес, но Рокэ не заметил, чтобы мальчишка был слишком заинтересован тем, как судно плывет. Нет. Алварес почти все время стоял у правого борта и рассеянно глядел на воду. Однако стоило маршалу отвернулся, как он явно чувствовал на себе полный любопытства взгляд Рикардо. Так что же с тобой происходит, мальчик? Галера весело и бойко плыла вдоль кэналлийского берега, еще немного, и соберано ступит на родной берег. Рокэ был доволен. Он, улыбаясь, глядел вдаль, не забывая время от времени поглядывать на Рикардо и откровенно любоваться развевающимися на ветру, выгоревшими на южном солнце, ставшими совсем светлыми вихрами, гладкой, приобретшей бронзовый оттенок кожей, такой до боли знакомой фигурой. Напряжение и боль прошедших месяцев наконец отпустили, уступив место восхитительной неге ожидания. Да, Рокэ ждал… И сердце его начинало биться быстрее всякий раз, когда Алве удавалось поймать на себе взгляд Рикардо. Тот поспешно прятал глаза, но на загорелых и обветренных скулах проступал очаровательный румянец. Рокэ улыбался родным берегам, синему почти как его собственные глаза небу, а вот Луиджи был встревожен и хмур. Капитан не один раз пытался прояснить ситуацию и понять, что ожидает его по прибытии в столицу Кэналлоа, но маршал не торопился раскрывать свои замыслы, полагая, что для обсуждения планов борт галеры не самое подходящее место. И разговоры о делах в итоге сводились к одному: «Полюбуйтесь красотой моей родины, капитан!» При этом Луиджи кивал, хмуро глядел на берег и выглядел почти несчастным. До Алвасете добрались к вечеру. Солнце, залив море алым светом, ушло туда, куда ему положено, и на замок гости любовались уже в кромешной темноте — южная ночь наступает быстро, сумерек тут почти не бывает. Впрочем, красоту ярко освещенной цитадели Алва густая тьма не испортила — скорее напротив, лишь подчеркнула. Галера причалила. Однако Рикардо, засмотревшись за зАмок, не заметил, что приплывшие почти в полном составе сошли на берег. Рокэ, беззвучно рассмеявшись, сдерживая жгучее желание растрепать мягкие волосы мальчишки, привлечь его к себе и припасть губами к загорелой коже на шее, позволил себе лишь подхватить юношу под локоть, ощущая под пальцами твердую и сильную руку, а затем потащить юношу на берег. Скорее, Рикардо, полно любоваться, я до закатных кошек устал ожидать того момента, когда вы уснете… Ждал дни, недели, месяцы… Рокэ сжимал руку Алвареса и, беззаботно болтая обо всяких глупостях и о том, как прекрасен его дом, думал лишь о моменте, когда снова сможет услышать Ричарда. Соберано встретили восторгом. Как и Хуан, дома Рокэ не ожидали, и все же Алва обнаружил замок в образцовом порядке, и ужин подали спустя полчаса после того, как «Влюбленная акула» бросила якорь у пристани Алвасете. Прекрасно. — Как вы находите мой дом, юноша? — спросил Алва, когда они маленькой компанией расселись за столом и утолили первый голод. Рикардо чуть вздрогнул и, покосившись на Хуана, ответил: — Он очень красив, пожалуй, ваш дворец самое величественное из того, что мне довелось увидеть, соберано. — Жаль, что тебе не с чем сравнивать, — хмыкнул Рокэ, не сводя с Рикардо взгляда, — например, было бы любопытно услышать, как ты оценил бы его в сравнении с королевским дворцом Олларии, в котором ты прежде провел достаточно времени, чтобы разглядеть его красоты, если бы, конечно, смог вспомнить их. — Увы, монсеньор, — Алварес чуть сузил глаза, в которых яркой вспышкой полыхнуло возмущение, и слегка вздернул подбородок, что сделало его настолько точной копией Ричарда, что у Рокэ защемило сердце, — о тех красотах я по-прежнему ничего не помню. — Что ж, полагаю, это поправимо, — Рокэ заставил себя усмехнуться, — в скором времени у тебя появится шанс для сравнения. Рикардо удивленно вздернул брови и настороженно глянул сидящего за столом Луиджи, который внимательно следил за беседой. — Вы возвращаете меня в Олларию? — голос Алвареса не дрогнул, но Рокэ уловил в нем оттенок смятения. — Мы отправляемся туда вместе через пару дней, — сказал маршал, тонко улыбаясь и продолжая изучать лицо юноши, — возможно, это поможет тебе вернуть наконец потерянное. Я имею в виду память. — Вы действительно хотите, чтобы она вернулась? Ого, а вот это был уже вызов. Открытый. Даже Хуан, сохранявший мрачное молчание, услышав подобный тон, предостерегающе хмыкнул в сторону своего протеже. — Разумеется, хочу, — спокойно и совершенно честно ответил Рокэ, наслаждаясь отразившимися на лице Рикардо чувствами. Мальчишка разозлился. Ну надо же! — Мне нужен мой оруженосец. — Вам, вероятно, жить надоело? — Фыркнул Рикардо, не отводя злых глаз от Рокэ. — Уверен, что подобные опасения остались в прошлом, — парировал маршал, сдерживая улыбку и намеренно накаляя обстановку, — и теперь с этой стороны мне совершенно ничего не угрожает. Ричард не причинит мне зла. — Откуда вам знать? Когда вы в последний раз его видели, он протянул вам бокал с ядом, эр Рокэ! Последние два слова хлестнули и обожгли маршала, словно кнутом, вымоченным в соленой воде. — Что ты сказал? — голос Рокэ был тихим, но его отчетливо было слышно в воцарившейся в столовой тишине. Хуан молчал и метал глазами молнии в разошедшегося Алвареса, Луиджи вообще не понимал, о чем идет речь, и просто потрясенно наблюдал за этой диковинной перепалкой. — Повтори. Слово в слово. — Я сказал, — произнес Рикардо, словно очнувшись и, казалось, удивившись собственным словам и поведению: — откуда вам знать, когда вы в последний раз его видели, он протянул вам бокал с ядом. — Не это, — рыкнул Алва, — повтори, как ты меня назвал. — Назвал? — Алварес удивленно хлопнул глазами, — соберано… кажется, как же еще? Я не… — Не помнишь? — Рокэ встал из-за стола и, обойдя его, приблизился к Рикардо. — Нет, — тот качнул головой и нахмурился, — я приношу вам свои извинения, если произнес… что-то оскорбительное…. Я не хотел, клянусь… Рокэ положил руку ему на плечо и покачал головой. — Нет, не было ничего оскорбительного. Полагаю, день выдался довольно утомительный, и нам всем пора отправляться спать. Доброй ночи, юноша. Рикардо, все еще не понимая, смотрел на маршала, а потом поднялся и, попрощавшись с молчавшими до сих пор остальными участниками ужина, поспешно вышел из столовой. Рокэ, проводивший мальчишку взглядом, обернулся к Хуану. — Ты ведь тоже слышал это? — Слышал, соберано, — угрюмо произнес Суавес, — и не могу сказать, что мне это нравится. — Вот здесь позволь мне с тобой не согласиться, — широко улыбнулся Рокэ, — это просто великолепно. Он просыпается, Хуан; возможно, при определенных обстоятельствах мне удастся вернуть Ричарда Окделла.