С чистого листа

Он действовал на свой страх и риск. Действовал, не думая, полностью отдавшись инстинктам, которые буквально кричали о том, что либо все решится прямо сейчас, либо маршал больше не подпустит Рикардо к себе на расстояние выстрела из пистолета. А потому думать было некогда. Почему это было так важно? Почему юношу распирало от неутоленного, раздразненного маршалом, так внезапно накатившего желания? А не все ли равно? Главное удержать, не отпустить. Шаг… Еще один. Глухой стук сбесившегося сердца. Нечитаемое выражение на лице соберано… Пусть! Рикардо смело приблизился и, не пряча глаз, прижался к Рокэ всем телом, с восторгом ощущая, как на него реагирует этот великолепный, лучший во всем Талиге, во всем мире мужчина. «Монсеньор, эр Рокэ… Вы просто обязаны оценить подобный шаг! — звенело в голове Рикардо. — Ваш дурной юноша на подобное способен не был даже на поле под Дарамой!» Что? Какое еще поле? Рикардо взмахнул ресницами, но странная мысль, удивившая его, уже была сметена порывом горячего ветра. Это Рокэ наконец определился в своих желаниях и с силой прижал к себе юношу, покрывая все, до чего только мог дотянуться, сухими, обжигающими поцелуями. Алварес беззвучно рассмеялся и, растекаясь под ласками своего соберано, больше не вспоминал о нелепом, глупом герцоге. Покойся с миром, Ричард Окделл! Рикардо даже представить себе не мог, что ему может быть так хорошо. Раньше, совсем недавно, ему казалось, что нет ничего лучше, чем после продолжительного заплыва в прохладной морской воде выбраться на разогретые жарким кэналлийским солнцем скалы, прижаться к горячему камню, который ласково гудит для своего Повелителя, и подставить ноющее от плавания тело под порывы южного ветра. В такие моменты Рикардо чувствовал себя на пороге Рассветных садов. Но, похоже, он серьёзно ошибался, и, лишь оказавшись в постели с Рокэ, Алварес по-настоящему заглянул за ограду потустороннего сада. Рокэ.… Рикардо выгибался и дрожал, комкая идеально разглаженные дворцовыми слугами простыни, и чуть не до крови закусывал губы в момент, когда внутри него острейшее удовольствие, сперва сжавшись в крохотную точку спустя долгие несколько секунд разорвалось с такой силой, что молчать было невозможно. — Рокэээээ… — вылилось оно в полный блаженства стон. Алва не ответил — не мог. Рокэ, зажмурившись, шумно выдыхая сквозь стиснутые зубы, дрожа от только что пережитого наслаждения, мягко опустился, покрыв собой все еще вздрагивавшего Рикардо. И лишь спустя какое-то время юноша услышал тихое, сказанное на кэналлийском: — Какой же ты сладкий, мальчик мой… На тебе запросто можно умереть от разрыва сердца… — Твоё сердце крепче моих скал, — тихо прошептал Рикардо в висок Рокэ тоже на кэналлоа и тут же почувствовал, как любимый вздрогнул. Не ожидал ответа? Снова забылся? Забыл о том, кто сейчас под ним? Ричард, будь он четырежды неладен, не знал кэналлийского. Однако Рикардо ничем не выдал своей горечи, напротив, он обнял Рокэ и чуть громче добавил: — Я буду хранить твоё сердце, чтобы оно билось всегда! Рокэ шевельнулся и, повернув голову, поймал взгляд Рикардо. Долго смотрел, а потом вдруг улыбнулся: — Тогда я могу быть спокоен за своё сердце. Не у всех есть подобные защитники, например, пятого дня, к несчастью для всего Талига, не выдержало сердце Сильвестра… Теперь вздрогнуть настала очередь Рикардо. Так вот что означали слова Рокэ о том, что они вместе возвращаются в Олларию. Кардинал умер, и теперь ни Алваресу, ни Окделлу в столице ничего не грозило. Юноша вздохнул, но скорее печально, чем с облегчением. — Что такое? — пальцы Рокэ погладили скулу Рикардо. Маршал словно уловил его мысли. — Не хочется отсюда уезжать, — честно признался Рикардо, — я привязался к Кэналлоа всей душой. Мне тут нравится. Я люблю эти скалы и море. Я люблю эту землю… Рокэ усмехнулся. — Ты можешь остаться, — сказал он, зная наверняка, что это просто невозможно. Ричард возмущенно дернулся, заглядывая в смеющиеся синие глаза. Издевается! — Куда больше этой земли я люблю её соберано! А потому ты можешь даже не рассчитывать на то, что я тебя оставлю. Кроме того, ты по-прежнему нуждаешься в оруженосце. Рокэ насмешливо фыркнул и лениво произнёс, накручивая на палец выгоревший на южном солнце русый локон: — Меньше оруженосца я нуждаюсь только… — Знаю, знаю, — рассмеялся Рикардо, — в духовнике, которого, у тебя, к счастью, не имеется. Рокэ вдруг замер и побледнел. Синие глаза показались Ричарду огромными. — Что такое? Рокэ! — Рикардо испуганно встряхнул Алву за плечи. — Сердце? Да? — Нет, с сердцем все хорошо, — отмер Рокэ и опустил голову на грудь Рикардо, — все просто замечательно, мой хороший. Алварес, все ещё не понимая, провёл рукой по волосам своего маршала, явственно ощущая, как бешено стучит в груди Рокэ сердце.