С чистого листа

Сразу после завтрака, во время которого Рикардо понял, что, несмотря на все ночные похождения и довольно активную тренировку, волнуется настолько, что ест совершенно без удовольствия, начался созванный Рокэ военный совет. Признаться, Рикардо нервничал при мысли, что маршал не дозволит ему присутствовать, но спрашивать не стал, ожидая, что Рокэ сам озвучит свое решение. Оказалось, что переживал он напрасно. Выйдя из столовой, соберано, видя замешательство Алвареса, усмехнулся и, пользуясь тем, что в коридоре они были одни, приобняв своего юношу за плечи, подтолкнул его к лестнице: — Смелее, Рикардо, нас ждут великие дела! — Я тоже иду на совет? — Рикардо все же озвучил свои опасения. — А как же? — улыбнулся Алва, — Ты мой оруженосец, а стало быть просто обязан быть при мне, особенно на столь важных мероприятиях. Услышав про оруженосца, Рикардо поморщился. Рокэ, поймав его взгляд, улыбнулся и ласково зарылся пятерней в волосы юноши, растрепав их и приведя в полнейший беспорядок. — Идем же, нас уже ждут. — Слушаю монсеньора, — недовольно буркнул Рикардо, нехотя отстраняясь от нехитрой ласки Рокэ и приглаживая растрепавшиеся волосы. Перспектива становиться оруженосцем Рокэ его совершенно не радовала, хотя (и как он раньше об этом не подумал?) такой поворот был очевиден. Кем бы теперь ни был Рикардо, он по-прежнему имел внешность Окделла, и, вернувшись в Олларию, если соберано не собирался его больше прятать, то рядом с Рокэ Алварес мог оставаться лишь в образе герцога. Он тяжело вздохнул и шагнул к лестнице. Совет проходил в небольшом, залитом солнцем зале, где появления маршала уже ждало несколько человек, из которых Рикардо знал лишь Хуана и капитана Джильди. Когда Рокэ вошел в зал, все присутствующие почтительно поднялись со своих мест. — Доброе утро, господа, — произнес Алва, заходя в зал и обводя взглядом присутствующих, — позвольте мне представить моего оруженосца, герцога Надора, Ричарда Окделла. Рикардо склонил голову в почтительном поклоне, а подняв ее, обнаружил, что присутствующие его с любопытством разглядывают. Знали ли они Ричарда? Скорее всего, нет, иначе Рокэ не стал бы его представлять и предупредил его бы о тех, кого Окделл должен знать. Впрочем, один знакомый с Ричардом человек тут все же нашелся. Один из кэналлийцев с непонятной Рикардо улыбкой шагнул к нему и произнес: — Мое имя — Диего Салина, герцог, я очень рад лично познакомиться с вами: мой сын много рассказывал мне о вас. Вот это номер! Рикардо улыбнулся в ответ и, старательно пряча растерянность, надеясь, что замерший рядом Рокэ поможет ему выбраться из неловкого положения, сказал: — Здравствуйте, — юноша понятия не имел, кто перед ним стоит, и какое отношение он, Рикардо Алварес, имел к сыну этого человека. Карьярра! Пауза грозила перерасти в неловкость. Рикардо лихорадочно соображал. Салина… Алварес прежде не слышал этого имени — оно было частью его потерянного прошлого. Салина… Перед глазами вдруг всплыло серьезное смуглое лицо темноволосого юноши, который улыбнулся и с неожиданно насмешливым видом произнес, глядя на Рикардо: — Послушай меня, Ричард, ты сколько угодно можешь уверять нас в том, что обвинения капитана Свина справедливы, но я ни за что не поверю в то, что ты на самом деле имеешь хоть какое-нибудь отношение к графу Медузе… — Я полностью согласен с Альберто, — вступил в разговор юноша, имеющий ярко выраженную кэналлийскую внешность. В голове Рикардо щелкнуло — Альберто! Именно так Паоло, пропавший после ночи, проведенной в Старой галерее друг, обратился к насмешливому и черноглазому Салине. Альберто… Рикардо вздрогнул, вспомнив, и, почти сразу взяв себя в руки, продолжил прерванную фразу: — Я тоже очень рад нашей встрече, дор Диего. Как дела у Альберто? — У него все хорошо, — радостно улыбнулся Салина, пожимая Рикардо руку, — он счастлив. Мой сын всю жизнь мечтал служить на флоте. — Я помню, — кивнул Рикардо, стараясь держать лицо и не выдать то, что он сейчас чувствовал, а еще, ища в себе силы не глянуть на стоящего рядом соберано. Алварес действительно помнил Альберто Салину: насмешливые, бывавшие порою дерзкими, темные глаза, непослушные прямые волосы, необычную для талига манеру говорить, огромную любовь к морю и надежду стать оруженосцем адмирала Альмейды. Альберто был другом, первым после исчезнувшего Паоло, но… — Все это замечательно, — оборвал мечущийся поток мыслей Рикардо спокойный голос Рокэ, — однако у нас мало времени, господа. Думаю, пора переходить непосредственно к делу. Я планирую выступить в Олларию уже завтра. Рокэ направился к свободному креслу и опустился в него, все так же не глядя в сторону Рикардо. А ведь так хотелось поймать взгляд соберано, чтобы понять, о чем Рокэ думал — Рикардо знал, что всплывшее имя Альберто из уст Алвареса не могло остаться незамеченным. Ну же, Рокэ! Но Рокэ словно забыл о своем оруженосце, либо не считал, что происходит что-то необычное. Рикардо, вздохнув и удерживая на лице спокойное выражение, пристроился за спинкой кресла Рокэ, слегка удивленный собственным действием, и поймал на себе странный взгляд Хуана. Пожал в ответ плечами. А что? Оруженосец ведь… Совет начался. Рикардо не мог долго размышлять о том, что проклятая память Окделла то и дело дает о себе знать, так как Рокэ рассказывал собравшимся слишком интересные вещи, чтобы его можно было не слушать. Кроме того, Рикардо, чуть покрутившись мысленно возле появившихся из темноты образов Паоло и Альберто, с некоторым облегчением заметил, что это ни коим образом не повлияло на его личность. Он все еще оставался самим собой — рэем Алваресом, несмотря на то, что бывшая прежде непроглядной, доподвальная чернота, ощетинившись, потеснилась. Рокэ говорил о том, что после неожиданной кончины Его Высокопреосвященства в Талиге непременно начнутся волнения, ибо страну, оставшуюся без сильного и лояльного Оллару кардинала тут же начнут разваливать те, кто долго ждал своего часа. Этого он, Первый маршал Талига, допустить никак не может, а потому должен непременно и неожиданно вернуться в Олларию, чтобы иметь возможность задавить попытки любых противоправных действий. Рикардо слушал внимательно. Живя в доме рэя Суавеса, Рикардо читал различные исторические труды и понимал, что Рокэ был прав. Разброд и шатание — вот что непременно ждет Талиг в скором времени, если срочно не поддержать власть немощного и слабого Оллара. Но Алве для выступления в Олларию требуются люди, так как обе основные армии были втянуты в военные действия — одна на юге, другая на северных границах. Но могут ли собравшиеся здесь люди помочь своему соберано? Много ли людей может выделить маршалу Кэналлоа? Рикардо скользнул внимательным взглядом по дору Диего: внешне тот был совершенно спокоен, но смуглые пальцы, украшенные серебрянными перстнями, слегка постукивали по резному подлокотнику кресла. Волнуется? Глядя на него, Рикардо теперь явственно замечал сходство старшего Салины с сыном: такой же острый взгляд, свойственный южанам, та же гордая посадка головы… Ну еще бы — родственник соберано. Так про Альберто говорили в Лаик — племянник Ворона. Рикардо вздронул и поспешно отвел взгляд от Салины, чтобы почти сразу опустить глаза на сидящего перед ним Рокэ, невидяще скользя взглядом по гладким черным волосам Ворона… Ворона? Кэналлийского Ворона — именно так называли Алву Люди Чести… Алварес закусил губу чуть ли не до крови и, зажмурившись, попытался закрыть образовавшуюся в черноте брешь, из которой теперь капля по капле сочилось то, о чем Рикардо ничего знать не желал.