По правую руку от графа

Иногда стоит слиться с окружающими. Тогда, вполне возможно, ты обнаруживаешь собственную сольную партию в пьесе под названием «Жизнь».

***

      Если бы Нора выполняла все без исключения обязанности горничной, то давно бы уже почувствовала, как ломит спину и ноют мышцы рук и ног. Ее подъем начинался в шесть утра, задолго до пробуждения господина и немного ранее первых сонных зевков остальных слуг. По дороге на кухню цветочница отдергивала шторы, и солнечные лучи появлялись за ней, как за идущей навстречу зрителям актрисой. На кухне едва не утыкалась вздернутым носиком в мужскую грудь, отстранялась, поднимала голову, чтобы увидеть на чужих губах привычную улыбку, услышать щекочущее слух своей ласковостью «доброе утро». Лора стряпала для прислуги завтрак, руководствуясь советами миссис Битон, а Себастьян разглаживал газету подогретым утюжком. Пока он начищал до блеска хозяйскую обувь, она рассказывала о прочитанном произведении на французском, и голос ее очаровывал присущей леди скромностью тональностей несмотря на коверканье изысканной речи. А после Элеонора с позволения Фантомхайва наводила порядок в саду, заодно обучала нерадивого Финниана искусству цветоводства. Она помогала Бардрою правильно поджаривать мясо, разделяла с Мейлин хлопоты по стирке, уборке, уберегла ни один сервиз в целостности и сохранности. Когда выдавалась свободная минутка, Элеонора усаживалась около Танаки, подливала ему чай и внимала каждому слову, стараясь выведать историю хозяйской семьи. Ведь сновидения ее напрямую связывались с прошлым графа.       Об ее сущности граф и демон старались не заговаривать. Один раз вопрос был поднят по инициативе смышленого господина, настоявшего на откровенности слуги. В это время Михаэлис наливал отборный чай марки Шелтон, и дьявольская натура проявилась в приподнятых уголках мужских губ. «Ваш ангел-хранитель», — повторился он, ставя звонкое блюдце и чашку на рабочий стол мальчика. Его хозяин, до того испытующим взглядом рассматривавший ровный лоб дворецкого на наличие морщинок, фыркнул, как недовольная болонка на скоромного бродягу. Себастьян потешался над мальчиком: все же, титулованному следопыту не хватало сноровки в выведывании истины. Сиэль ни разу не поинтересовался, что чувствует демон рядом с новой горничной. Однако, похожий ход короля не заставил себя томиться в записном ящике. — Не так давно я прочитал одну занятную книгу, — начал издалека Фантомхайв. Михаэлис догадывался, о какой идет речь. Граф неосмотрительно оставил ее подле своей кровати, и утром слуга стукнулся носком туфли о твердый переплет. — В ней шла речь о том, что светлое и темное не переносит на дух друг друга. — Возможно, — парировал дворецкий. — Но я могу вас заверить, что однозначности в этих цветах вы не найдете. Есть их оттенки.       Голубоглазый мальчик откинулся на бархатную спинку кресла, когда молодой человек отвесил поклон и скрылся за дверью. Меж бледными пальцами вертелось воронье перышко — одно из многих таких же в крыльях его ангела. В чернильно-черных, подобных овладевшей юной душой тьме крыльях. А за деревянной преградой, разделяющей задумчивого хозяина и верного слугу, последний втихомолку восторгался гулявшему по поместью шлейфу ароматов. Запах сандалового дерева, вина молодого урожая, лаванды и, совсем немного, яблок. Будь его воля, демон давно бы уже смаковал девичьей душой, но его останавливал приказ и непреодолимая тяга забавляться с новой игрушкой подольше, открывать для себя всю палитру туманящих разум чувств Норы.       Словом, Лора вошла в жизни обитателей поместья так, будто нигде раньше и не жила. Ее феноменальная обучаемость сводилась к дару, скромность, усердие, элегантность — к унаследованным качествам. Не прошло и недели, как Сиэль, завтракавший в зимней беседке, застыл с поднесенной ко рту вилкой и наколотым на нее треугольником яичницы. — Прошу простить меня, милорд, — поспешил пояснить дворецкий под тихую мелодию фортепиано. — Мисс Грин припозднилась на занятия и музицирует сегодня дольше обычного. — Все хорошо, — Фантомхайв наконец проглотил отрезанный кусочек. — Она может играть в это время. Если есть необходимость, конечно же, — добавил смутившийся своим мыслям мальчишка. Его мать наигрывала похожие ненавязчивые мелодии перед утренней трапезой. Якобы полезно для пищеварения. Вздор.       Ложью можно было бы окрестить и смерть вездесущего слуги, если бы только его тело не окрасилось в багровый цвет, а глаза — остекленели и потеряли былой блеск. Идеально сыгранная партия, ничего не скажешь. Окруженная рыдающими слугами и ошарашенными гостями, Элеонора не решалась приблизиться и наконец оттянуть господина. Подол его ночной рубашки запачкался, горничная беспокоилась о скорейшем замачивании в селитре, ведь кровь тяжело отстирывается, если присохнет. Нет, она вовсе не бездушная, но сведущая, Нора скорее была внимательной к мелким деталям, поэтому вчерашний ночной визит демона заставлял напрячь извилины: молодой человек сохранял спокойствие, говорил ровно, разборчиво, без излишних ужимок и улыбки. Он просил подмечать малейшие изменения в окружающих незнакомцах, и Лора следовала его напутствию.       Граф Грей на фоне остальных гостей казался запредельно сосредоточенным, будто поддавался не всеобщему ужасу, а одному ему понятному недоумению. Две недели назад при их первой встрече у молодой горничной сложилось впечатление о нем как о человеке импульсивном и нетерпимом, хоть и не без доли нравственности. Нора вспомнила письмо от лица его друга, мистера Фиппса, сдержавшего обещание и заранее известившего о предстоящем событии лично ее, мисс Грин. Последняя в свою очередь отправила ему благодарственный ответ, переполненный достоинства, а кое-где даже острословия. С особым усердием Лора выводила имя адресата, и старший Чарльз сумел прочувствовать интонацию — язвительную, гордую, перчившую самоудовлетворением — лишь мельком взглянув на чернильные завитки.       Присутствующие дернулись вместе с резанувшим слух приказом графа. По коже пробежались мурашки, Элеоноре казалась чуждой привязанность милорда к дворецкому, возможно, она даже позволила приревновать мальчика. Она испытывала смешанные эмоции на тот момент: с одной стороны, лелеять надежду на освобождение юного Фантомхайва от контракта представлялось исконно естественным действием для ангела-хранителя, пусть и совсем молодого, неопытного, едва ли способного защитить подопечного; с другой же стороны Себастьян сыграл роль наставника для мисс Грин, и это ему девушка обязана своим нынешним положением.       Господин Лао вновь выразил интерес к происходящему. Мистер Уордсмит шокировано воззрился на представителя кампании КуньЛунь, после чего мужчины занялись осмотром тела. Их предположения доносились до ушей слуг болезненными сердцу словами. Бард, которому доводилось ранее созерцать не менее красочные убийства, и тот держался отчужденно.       За завтраком обнаружилась еще одна печальная находка — скончался господин Фелпс. Лора наблюдала за всем с осторожностью навострившей уши гончей, приглядываясь к гостям. В своих коллегах горничная не утратила ни капли уверенности, ведь находилась практически все время рядом. — Элеонора, — Сиэль обратился к прислуге в присущей ему снобистской манере, — а тебя посещал Себастьян?       Находившиеся в приемной мигом обратили внимание на отгородившуюся леди. «Ври, если потребуется» — пронеслось в светлой девичьей голове. — Да, милорд. Он велел быть предельно осмотрительной из-за произошедшего накануне… — «…и присматривать за вами».       Прошло два дня, Нора стала свидетелем трогательной сцены. Стоя на пороге черного хода, она созерцала, как преданные слуги вспоминают свое прошлое со слезами на глазах. Не осмеливаясь помешать выплеснуть накопившиеся эмоции, девушка думала, стоит ли вмешиваться, когда так мало времени было проведено в их тесном кругу. — Терять дорогого человека всегда было делом тревожным, — Танака говорил нравоучительным тоном, потому мисс Грин не всполошилась из-за его внезапного появления. Мудрый старожил поместья вселял дух рассудительности в сердца ближних, и Лора искренне обрадовалась его присутствию. — Но это не повод для рассредоточения и потери уверенности в себе.       Горничная удивленно округлила глаза. Старик выделил слово «дорогой» неспроста. Танака протянул зонт, тем самым предложил поскорее укрыть мокнувших коллег под матерчатым куполом.       Когда они вернулись с пустыми руками в поместье, так и не обнаружив заветный ключ от графской спальни, Лора взглянула мимоходом на часы. Третий день близился к завершению, каких бы то ни было вестей не приходило, а ведь Михаэлис оставил провианта лишь на это время. «Он заявится сегодня», — пришло в голову, а в подтверждение по помещению раздался тревожный стук.

***

      Находиться рядом с господином Джереми горничной удавалось редко. После его эффектного представления, бесподобной игры графа, не упустившего шанс подтрунить над слугой, повторного расследования, пришло время подавать ужин. Элеонора, озадаченная, оттого грозно нахмурившаяся, листала кулинарный раздел, ища подходящий рецепт. Попутно она посылала Чарльзу Грею укоризненные замечания насчет его пристрастия к еде, чуть ли не обличая в смертном грехе под названием чревоугодие. — Я помогу вам, — заявил отец Рэтбоун, снимая верхнюю одежду и закидывая ее на спинку стула. Мейлин, Бард и Финниан обрадовались такому повороту событий, Нора ограничилась пытливым взглядом. — Вас что-то беспокоит, леди? — спросил мужчина. Им посчастливилось работать за одним кухонным островком. Девушка умело расправлялась с нарезанием оставшихся овощей, меж тем недобрые мысли заполонили разум. — Возможно, есть необходимость в замаливании грехов? — Как бы вам их простили, пастор, — процедила сквозь зубы мисс Грин в ответ на открытое издевательство, затем хотела развернуться, но ей помешала легшая на талию ладонь. Лора мигом раскраснелась. — Что вы себе позволяете? — пискнула она. Джереми наклонился к служанке. — Скажите, Элеонора, — запах его парфюма ударил в нос, — будь на моем месте пострадавший, вы бы тоже возразили? — чужие пальцы прощупали край корсета и после провели под ним, вынудив горничную шумно выдохнуть. Фарфоровая ступка, оказавшаяся рядом с дернувшейся рукой обескураженной девицы, полетела на пол. — Ох, какая досада, — заметил мужчина, не теряя снисходительной улыбки. — Господин Джереми, с вами все в порядке? — заголосила прислуга, сиюминутно окружившая гостя и принявшаяся собирать осколки. Лоре оставалось ловить на себе многозначительные короткие взгляды.       Остаток дня пролетел необычайно быстро. Пастор блестяще разгадал головоломку, господин Вудли был арестован, и шестое чувство подсказывало, что не судилось ему добраться даже до чертогов столицы. Обитатели поместья облегченно выдохнули: их жизнь становилась на свое место, пускай в ней исчезло такое значимое лицо, как дворецкий. Лора присматривалась к болтавшему Рэтбоуну и Уордсмиту. — Он сообщил, что ты обо всем догадалась, — граф искоса смерил служанку взглядом, в котором улавливалась некая крупица уважения и даже ожидания подобного. — Давно ли? — С его ночного визита… нет, с самого начала, — исправилась девушка. — Как только повстречала дворецких Ее Величества и увидела господина Уордсмита среди гостей. Он не вязался в общую картину присутствовавших, слишком… — Нора закусила губу, подбирая емкое слово для пояснения, — прост для вашего окружения, милорд. — Вот как, — на выдохе произнес мальчишка. — Что ж, полагаю, твоя внимательность нам на руку.       Элеонора пожалела писателя, пережившего шок после раскрытия личности Себастьяна, а также узнавшего правду о «маленькой» постановке Фантомхайва. Ей самой стало не по себе от заполнившей оранжерею темноты, подвластной дьявольскому отродью. — Боишься? — граф, ничтожный по сравнению с разросшейся вокруг пустотой, спокойный и сдержанный, спросил ее из любопытства, целиком и полностью убежденный, что она соврет. Но ангел-хранитель в который раз поразила его, сказав одно-единственное, тихое, уверенное «Да, милорд». Воистину до нелепого искренняя девица. — Боюсь за вас, господин, — добавила Нора и Сиэль поперхнулся чаем. Себастьян следил за всем этим украдкой, улыбнувшись своим мыслям.       Когда перед ними демон открыл ящик, Лора невольно ахнула. Разодетый в цирковой костюм, повелитель змей выглядел таким несоответствующим, озлобленным на целый мир. Девушка ощутила его одиночество, сродни тому, что она переживала в захудалой каморке, где ютилась грузная карга с семейством, дни напролет полоща белье и жаря селедку. Он такой же отброс общества, как и остальная прислуга Фантомхайва, укрытая от осуждающих взглядов, как наемный киллер, вояка, неудачный эксперимент и — какая ирония — она сама. Ведь Норе нет места там, среди нормальных людей, в кругу семьи. Лишь раз приняв предложение, она уже не переступит порог поместья без ведома графа. Да и куда она, наивная простодушная цветочница, попадет? К мистеру Вилкинсу, чтобы в конечном счете протискиваться меж его пузом и косяком двери, посмеиваясь над собственной низостью? И чувствовать, всем тощим телом чувствовать чужие мерзкие прикосновения. Или повторит судьбу подруги, загнувшись от черного батрачества на свалявшихся простынях? Нет уж. Лора уже не пойдет по тропе бедняков или богачей. Хотя бы по причине странных преображений. Хотя бы потому, что нашла уготованную нишу рядом с маленьким, вовсе не сильным графенком. А с демоном можно смириться. — В любом случае, как ты планируешь объяснять все это слугам? — Ах, да… Мисс Грин, — «вспомни лихого…», — подумала горничная, услышав дворецкого. — Что думаете насчет моей смерти?       Они стояли посреди выстриженных кустов роз. Ветер, нещадный к цветущим красавицам сада, срывал хлипкие лепестки, кружил их в танце, жадничал и уносил с собой. Пахло весной, сандаловым деревом и чуточку яблоками. Элеоноре хотелось ответить, что за недолгую жизнь она редко слышала столь хорошие новости, но прикусила язык. Слаба, еще слишком слаба по сравнению с Себастьяном. — Полагаю, мы можем обратиться к Гробовщику. Бытует поверье на востоке Англии, что звон похоронного колокольчика на надгробии оглашает о чудесном возрождении покойника.       С весельчаком договорились скоро. Стоило троице объявиться в его конторе, седовласый протянул указательный когтистый палец, ткнув им в девчушку, залился хохотом и потом долго-долго не мог уняться. Затем, по доброте своей душевной, напоил чаем и угостил Нору печеньем (Сиэль отказался, брезгливо фыркнув). Гробовщик снимал мерки, а Элеонора тем временем рыскала по закоулкам с целью подобрать свежие белые лилии к торжественному — она позволила себе смешок — событию. Миновала дом писателя, заглянула в узкое окно второго этажа, покачала головой. Бедный впечатленный молодой доктор не мог оторваться от рукописей. Пожалуй, Михаэлис перестарался.

***

      Его хоронили скромно, безо всяких излишеств. В конце концов, на слуг даже высокого ранга не стоит тратить больше их годового оклада. Однако на ложе из снежных лилий, дворецкий смотрелся величественно, и, Лора готова поклясться, что в церкви позади заиграл орган заливистым хмурым маршем. Его прервал скромный трепет неказистого колокольчика. Откопали Себастьяна скорее, чем драгоценный клад на безлюдном острове.       Как можно так слепо верить бредням? В глазах девушки прослеживался немой укор, но на губах играла смиренная улыбка. Радовалась ли ангел, что все возвращается на круги своя, понимала ли значимость Михаэлиса либо просто пронялась царившей атмосферой облегчения — она находила представшую картину светлым проблеском в темноте, снедающей их жизни. — … Дворецкий дома Фантомхайв не может покинуть этот свет раньше, чем его хозяин, — сказал Танака, предварительно вернув молодому человеку фамильную брошь. — Иными словами, Себастьян: с сегодняшнего дня ты вновь мой дворецкий, — что-то кольнуло сердце Элеоноры, и она обратила взор на стоящего напротив слугу. Он опустился на колено. — Да, милорд. Я посвящаю вам всего себя. С этого дня… и навек. — Тогда и я, господин, — горничная присела перед удивленным Сиэлем, под чутким, немного поблескивающим взглядом демона. — Пока вечность не заберет вас, буду хранить верность. Ибо если не ангел-хранитель, то никто не убережет вас от тьмы.       Ветер продолжал заплетать зеленеющую траву, касался кроны ветвистых деревьев. Закат освящал три фигуры в их незыблемых позах — двух слуг и такого маленького, юного графа.

Все ради вас, лорд Фантомхайв.