Семь долгих лет

      Когда два с половиной года назад Люси очнулась в мире звёздных духов, то долго рыдала, устраивала истерики и вела себя просто отвратительно по отношению к своим духам, за что до сих пор не могла себя простить, хотя каждый лично сказал ей, что не в обиде. Даже Водолей, хотя и в свойственной ей грубоватой манере, нашла время для ободряющих слов. Люси помнила, как её, отчаянно сопротивляющуюся, переодели в одежды звездного мира, буквально затолкнули в горло какой-то отвар и кое-как затащили в роскошную столовую, где она увидела бледного Грея в бинтах и рыдающую Джувию. Как позже пояснила Водолей, вокруг неё снова пошёл сильный дождь, и лишь магия духа воды не позволяла ему идти.       Тогда Люси вцепилась в друзей что есть сил и снова разрыдалась, хотя глаза уже отчаянно болели. В тот момент, когда её обняли сухие холодные руки Грея, а пальцы Локсар легли на её плечо, она поклялась себе, что всегда будет их защищать — во что бы то ни стало, и постарается сохранить их дружбу. Они долго так стояли — плачущие, крепко держащие друг друга за руки.       Как оказалось, волшебников спасли Часы, вовремя появившиеся на острове. Люси думала, что здесь не обошлось без помощи Короля звёздных духов. Приоритетной задачей для Часов было спасение хозяйки. Дух заточил Хартфилию в себе и перенёс в мир звёздных духов. Всё это было проделано за доли секунды. После того, как Люси оказалась в безопасности, Часы вернулись за остальными волшебниками, но успели схватить лишь стоявшего рядом с заклинательницей Грея да вцепившуюся в него Локсар. Джувия могла и не поместиться в Часах, из-за чего бы погибли все трое, вот только она вовремя растеклась водой, и Часы смогли перенести волшебников в мир звёздных духов. Хорологиум даже показали Люси маленький скол на ножке — там по касательной прошёл страшной силы рёв Акнологии, уничтоживший навсегда даже частичку бессмертно духа.       Когда Часы вернулись на Тенрю, всё уже было кончено. На месте святой земли «Хвоста Феи» были лишь волны, на которых лениво покачивались пара веток и листьев. Всё, что осталось от величественного острова. Куда-то подевались и корабли Совета, и сам Акнология.       После того, как Люси воссоединилась с Греем и Джувией, духи переместили их в гильдию. Были слёзы радости и горя, и жаркие объятья, и долгие расспросы, и не менее долгая пьянка, во время которой было проведено голосование, в результате которого место мастера гильдии заняла Люси. Конечно, назавтра, когда все проспались, решение отменили и голосование провели заново. Но Люси Хартфилия так и осталась мастером «Хвоста Феи».       А потом начался настоящий ад. Как оказалось, у гильдии были немаленькие долги. Выяснилось, что мастер Макаров коллекционировал все жалобные письма с требованием выплатить энные суммы, и оплачивал их в конце месяца. А несколько самых крупных мастер выплачивал постепенно. Вот только кредиторы были настойчивы, а Люси — неопытна, испугана и неспособна возражать. Чтобы оплатить полностью пять из восьми долгов, пришлось потратить практически две трети всех денег, что были в активе гильдии. Конечно, были ещё счета в банках, купленные предыдущим мастером акции и вложения в предприятия, но сумма всё равно была внушительной. Кредиторы не сдавались, наседали до последнего, чтобы получить деньги, пока маги не способны были хоть что-то предпринять.       Совет же благородно дал передышку — около месяца, чтобы «оплакать погибших», как говорилось в официальном письме; а потом начал проверять гильдию от и до. Раньше Макаров и его статус на пару с репутацией, финансовое положение, звание сильнейшей гильдии Фиора и народных любимцев защищали «Хвост Феи». Но теперь Макарова не было, а половина финансов потрачена на первые экспедиции и гигантский парк Памяти на заднем дворе.       Нарушение санитарных норм, нарушение ведения документации, нарушение ведения отчётности, нарушение, нарушение, нарушение… а за нарушения всегда нужно платить немаленькие штрафы и таскаться на слушания в столицу, Эру и уже отстроенный после буйства Колыбельной Клевер. Штрафы, экспедиции, покупка дорогостоящего оборудования, лечение пострадавших на миссиях магов, выплата городам, в которых побушевали хвостатые до экзамена… а ведь ещё нужно было оплачивать аренду земли, — оказалось, часть участка, на котором стояло здание гильдии, принадлежала довольно крупной землевладельческой компании. Увидев название этой фирмы, Люси даже расплакалась от облегчения, надеясь, что хотя бы эта статья расходов будет по меньшей мере сокращена в несколько раз. Глупышка.       Компания называлась «Хартфилион» и принадлежала её отцу. Вот только Джуд, по началу обрадовавшийся явлению и вежливости «блудной дочери», оказался совсем не рад цели её визита и занимаемому ею положении. В конечном счёте всё вылилось в грандиозный скандал. Джуд требовал, чтобы Люси отказалась от должности и вернулась домой. Люси стояла на своём и отказывалась. Она ушла, хлопнув дверьми и расколошматив пару ваз, злясь от своей беспомощности и непрошибаемости Джуда. Теперь отец лишь изредка писал письма да дарил на дни рождения довольно дорогие украшения, которые по его приказу отказывались покупать ломбарды, ювелирные магазины и просто богатые люди королевства. Так же довольно регулярно — примерно раз в месяц — Хартфилии присылали букет цветов с открыткой, в которой была написана лишь одна фраза: «Ещё не передумала?». Люси иногда представляла, как отец проговаривает эти слова вслух: с насмешливой, небрежной интонацией; и это заставляло её злиться на отца ещё сильнее, из-за чего пропасть между Джудом и дочерью становилась всё больше. Сама же Хартфилия шагов к примирению делать и не собиралась. Цена за аренду поднялась немыслимо высоко, став даже выше той, что пришлось бы заплатить за покупку этого же участка, продавать который компания отказывалась.       Один за одним волшебники покидали гильдию. Иногда уходили целые команды. Многие уходили в Совет. Бывало, гильдию покидали громко, со скандалом, пафосными фразами и вышибанием двери. Но чаще всего маги просто тихо приходили в кабинет к Люси и просили стереть им метку гильдии. Это было больно для магов — провожать взглядом товарищей к двери. Вот только Люси было плевать, хотя она старалась всем видом этого не показывать. Хартфилия общалась только с теми, с кем её познакомил Нацу, с теми, с кем они проходили многочисленные испытания и приключения. Макао, Вакаба, Альзак, Биска и прочие — их она знала, помнила и горевала бы, если они бы решили уйти. Но они оставались, и от этого на душе у Люси становилось тепло.       Многие заметили изменения в «Хвосте Феи», причём довольно сильные. Гильдия больше не буянила, не разносила здания и постройки с периодичностью «пять городов, три деревни и семь мэрий в месяц». Все, от Вакабы до Ромео, понимали, что разрушения придётся оплачивать, а денег на это практически нет. Главных же разрушителей не было, хотя маги были готовы отдать все деньги королевства, лишь бы они вернулись.       Люси вместе с Греем, Вакабой и Макао придумали новую тактику поведения. Раньше эталоном для всех гильдий был «Хвост Феи» с его негласным девизом «Всё разрушать, Совет — посылать», которому они старались следовать. И потому вежливые, тихие, исполнительные и аккуратные волшебники ранее сильнейшей и самой несдержанной гильдии были весьма в почёте. Прочие гильдии тоже старались перенимать это нововведение, но большинство всё ещё по инерции следовали привычной для них схеме. Как бы то ни было, доска заданий никогда особо не пустовала — лишь только количество нулей в наградах не менялось, что было не самой лучшей новостью, учитывая напавшую на Фиор инфляцию. Порядок воцарился и в самой гильдии — волшебники больше не перекидывались столами и стульями, не разбивали окна и не пробивали крышу. Никто не съедал все столовые приборы и не портил мебель, из-за чего исчезла пара статей расходов.       Типичный вечер в гильдии «Хвост Феи» был примерно таким: уставшие после долгого дня маги сидели за столами, уплетая простой, но вкусный ужин, приготовленный Кинаной и нарушителями; Ридас рисовал где-то в углу — он продавал свои картины и писал пейзажи на заказ. Со сцены, приспособленной под ораторскую трибуну, лилась тихая музыка, источаемая стареньким приёмником, который откуда-то притащил Вакаба. Люси обычно сидела на балконе второго этажа и разбиралась с документами, отдав кабинет под хозяйственные нужды. Слишком тихо там было. Да и гораздо приятнее видеть лица друзей, чем выкрашенную в белый цвет пустую стену. Кстати о нарушителях. Ими считались те, кто на задании что-то сломал, кому-то нагрубил, выполнил менее одного задания в течение месяца по неуважительной причине и тому подобное. Нарушители находились всегда. Они помогали Кинане, убирая гильдию или готовя ужин. Вечным нарушителем выступал Наб, до сих пор не выполнивший ни одного задания. Люси иногда казалось, что ему просто нравится помогать по хозяйству, чтобы не стоять столбом около доски заданий.       Хартфилия начала привыкать к такому порядку вещей. Да, было трудно, да, в архивах Совета на папку «Хвоста Феи» давно поставили гриф «В бедственном положении», как сообщил чувствующий себя виноватым Драмбальт, вскоре после этого покинувший службу и исчезнувший на просторах королевства, но Люси даже немного нравилось это. Нравилось сидеть за бумагами, вчитываясь в текст и аккуратно составляя отчёты, нравилось вывешивать задания и беседовать с особыми заказчиками, нравилось ругаться с поставщиками продукции и вредными проверяющими от Совета, каждый день сражаясь с собой, испытывая себя, строя себя заново.       Ей нравилось вечерами сидеть в опустевшем зале и проверять отчёты по важным заданиям, изредка поглядывая на уставших магов, нравилось в свободную минутку тренироваться с духами и ездить на совещания и сборы. Нравилось ехидно пикироваться с внезапно возмужавшим Лахаром, чей кабинет, как назло, был возле зала собраний мастеров. Она наконец-то была по-настоящему нужна кому-то и чувствовала, что без неё бы всё было гораздо хуже. С командой Нацу было другое. Она знала, что ребята легко справятся без неё, и им будет даже удобнее без такого довеска за спиной, а здесь она чувствовала себя важной персоной, на которую положились и которой доверяют. И это сыграло злую шутку.       Сначала это было просто снотворное: чтобы заснуть без образа Акнологии перед глазами или укоряющих лиц волшебников, словно говорящих: «Почему ты?! Мы, мы должны были выжить!». Постепенно Люси начала принимать антидепрессанты, энергетики и наркотики, позволяющие работать в ударном темпе несколько дней без перерыва, дабы оправдать возложенные на неё ожидания. Она стояла на коленях перед духами, выпрашивая помощь — и в итоге Локи и Дева постоянно находились на заданиях. Многочисленные долгосрочные призывы расширяли резерв. Это был очень болезненный и неприятный процесс, но он сделал Люси гораздо сильнее, позволив ей призывать сразу двух духов. Она могла бы и три духа сразу призвать, но это было слишком затратно и больно.       Бесконечные ссоры, ругань, записки от отца, ответственность, подсчёт денег и работа, изредка прерываемая вылазками в море и поисками, после окончания которых хотелось в лучшем случае повеситься где-нибудь в закутке парка Памяти, возле тех самых статуй… спас только переход на более тяжёлые наркотики. Когда начало ухудшаться здоровье, Люси без сомнений обратилась к Полюшке. Старая волшебница долго ругалась, но здоровье подправила. Через месяц Люси стала частым гостем в домике в лесу, стараясь, чтобы постоянных отлучек не заметил никто из друзей, думающих, что она просто курит сигареты.       Джувия и Грей тоже вкалывали, выполняя по три задания в день. Их не было в гильдии, когда Уоррен, Джет и Макс под руководством Вакабы заказали роскошные цветные скульптуры, поставленные на заднем дворе. Статуи изображали пропавших на острове Тенрю, беспечных и весёлых, таких, какими они остались в памяти волшебников. На них потратили почти все свободные деньги гильдии из тех, какими могли воспользоваться простые маги.       — Их всё равно не вернуть! — с пьяными слезами на лице кричал кто-то из магов, когда Люси дрожащим от гнева голосом спросила, что здесь происходит. — Разве ты не видишь?! Все эти вылазки бесполезны! Так давай же хотя бы не будем их забывать, как это сделала ты!       Люси тогда вздрогнула, как от удара, и поняла — действительно, забыла. Она не плакала больше по ночам, не стоял перед глазами пугающе реалистичный образ товарищей. Она забыла… но так ли это плохо? Девушка чувствовала себя ужасной тварью без эмоций, но признала, что сожалеть бесполезно. Нужно спасать то, что ещё можно спасти.       После того случая Уоррен Роко покинул гильдию вместе с Визитер Эко и Тоно Реббитсом. Дальнейшая судьба магов была неизвестна, но они стали последними покинувшими гильдию магами. С тех пор их осталось только пятнадцать, если считать Полюшку и не обладающую магией Кинану.       С того дня Люси начали чаще сниться укоризненные лица погибших. Не пропавших. Погибших. Люси теперь называла их мысленно только так. Только теперь они злились на неё из-за того, что забыла, предала их дружбу.       Два чёртовых года ударной работы, восстановления и налаживания связей, недосыпания и стресса, и статус гильдии сменился на простое «В стабильном состоянии». Это было настоящим праздником для всех. Люси смущённо улыбалась, поздравляла всех, а потом автоматически заглядывала в зеркало — не видно ли закрашенной седины? Не проглядывают ли замаскированные морщины? После визита к Полюшке всё это пропадало, но сам факт наличия…       Люси с трудом избавилась от зависимости. Записалась на курсы ведения финансов, психологии, посещала занятия, гордо именуемые «уроки актёрского мастерства». Училась держать лицо, придумывала разные «маски». Для гражданских, для Совета, для подчинённых короля. Для духов. Для друзей. Масок становилось всё больше, она путалась в них, но привыкала. Это было даже удобно, как защита от окружающего мира. Иногда девушка сама себе напоминала моллюска-хамелеона. Она защищала свою мягкую и аморфную личность створками меняющихся масок, постепенно прирастающих к лицу. И это ей нравилось.       Волшебница постоянно тренировалась с духами, совершенствуя свою магию. Половину второго года можно было полноправно назвать временем учёбы. И к его концу Люси приходила совершенно другим человеком: готовым ко всему, сильным и уверенным в себе, подкованным во многих вопросах. Именно поэтому она так не любила океан. Он заставлял её вспомнить Тенрю, из-за чего слетали все маски и установки, забывались полученные знания. Словно прошлое раздвигало створки раковины калёными щипцами воспоминаний.       Как бы то ни было, она справится с этим. Должна справиться. Как и всегда.       Она же Люси Хартфилия, мастерица «Хвоста Феи». Она не может не справиться.