Семь долгих лет

      — Поединок двух созидателей! — вовсю старался лишить ближайших к нему зрителей слуха Чапати Лола, поправляющий съехавший на ухо парик. — Что же сильнее, лёд или камень? Узнаем прямо сейчас!       Грей, старательно держа спокойное выражение лица, степенно вышел на арену. Напротив уже стояла невозмутимая Тесса. Лишь только в зелёных глазах старательно пряталась её внутренняя язвительная натура.       Длинные золотые волосы спускались до самого пояса, а подол зелёного платья подрагивал от лёгких порывов ветра. Она совсем не выглядела воином, готовым сражаться по-настоящему, и Фуллбастер немного занервничал. Если он легко победит Тессу, ему не простят зрители: как же, сильный мужчина победил слабую невинную девушку. То, что эта девушка ветеран первой островной войны, и ей на самом деле уже далеко за тридцать (точный возраст отыскать не удалось), никого не волнует.       А если Лирк выйдет победителем из этого боя, тогда Грея будут считать слабаком. Его победила невинная маленькая девушка. И всем опять же плевать, что она таких, как Грей, на завтрак ест.       Впрочем, Тесса это тоже прекрасно понимала. Помнила она и своё обещание. И потому сразу же пошла в очень эффектную, но не очень эффективную атаку. Каменные ветви с тщательно выделенными листочками, сучками и щелями (минус половина мощности заклинания) выскочили из-под земли, наматываясь на её руки и тело, сливаясь и превращаясь в доспех. Пока зрители наблюдали за этим, несколько шипов, сформированных из песка и земли, взметнулись в небо, и опали на арену, разбиваясь о вовремя выставленный Греем ледяной щит.       Ну и мощь. Заклинания без слов и жестов — это высший пилотаж, мастерство волшебника уже поднялось на недосягаемую высоту и достигло своего предела. Совершенство. Идеал. Тупик в развитии.       Нервозность и волнение, путаясь в пышных юбках и повизгивая от страха, спешно удалились. На смену им вернулось ледяное спокойствие и уверенность в себе — битва началась, некогда отвлекаться.       — Стрелы! — быстро командует Грей, и в заинтересованно поглядывающую на Грея Тессу летят несколько острых ледяных глыб. Но Фуллбастер помнит о том, что Лирк — ветеран нескольких войн, и наверняка может одновременно отбиваться и атаковать. И потому созидатель своевременно позаботился о защите. — Блок!       В маленький щит изо льда врезаются копии ледяных стрел Грея, только из чёрного, блестящего на солнце камня с белыми тонкими прожилками. Они ударили довольно сильно, так, что блок пошёл трещинами и быстро развалился. Фуллбастер еле увернулся от меча из камня, уйдя в сторону быстрым перекатом и запустив в противницу ударом наспех сформированной ледяной пушки, от которого она защитилась каменным щитом.       У Грея были всего несколько мгновений на действия — за массивным тёмным щитом, в отличие от нежно любимого Фуллбастером щита изо льда, за ситуацией не очень последишь. Волшебник тратит секунду на составление плана — точнее, на выбор уже разработанной задолго до боя тактики; и с бешеной скоростью начинает колдовать.       — Вы только посмотрите! — восхищённо кричит Чапати. — Три заклинания за пять секунд!       Грей не слышит его слов — в ушах шумит водопад крови, и единственное, что доходит до слуха волшебника, это его собственные слова: «Кулак! Тюрьма! Меч!». Из-за скорости произнесения они смазались в непонятный гул, но звуки не важны. Это — всего лишь привычка, позволяющая сосредоточится. Рефлекс, необходимый для качественного исполнения.       Гигантский кулак изо льда шумно разбивает щит из камня, окропив Тессу ливнем из осколков, от которых волшебницу защищает её броня. Зато поднятая тёмная пыль прекрасно дезориентирует созидательницу. Затем прикрывшая лицо Лирк попадает в ледяную клетку с часто стоящими толстыми прутьями. Старшая волшебница вовсе не выглядит испуганной происходящим или растерянной; напротив, она с каким-то затаённым восхищением и уважением рассматривает выгравированные внутри ловушки узоры, которые оплетали ледяные прутья.       — Какая концентрация, какой потенциал! — восторженно шепчет Тесса, поглаживая освобождённой от защиты камня рукой прутья-колонны. Она хочет чувствовать эту магию. Белый с синеватым оттенком лёд больно жалит голую кожу, оставляя некрасивые красные пятна и заставляя дрожать пальцы, но волшебница уверена, что для хозяина он покажется тёплой водичкой. — Ты достойный противник, Фуллбастер. Я всегда уважала созидателей севера. Этот стиль мне знаком: две руки, полная концентрация и филигранный контроль, сочетающийся с великой силой. Тебя учила Ур, не так ли?       Грей кивает, и приглашающе помахивает мечом, чуть склонив голову набок. Тесса понимающе улыбается и полностью снимает с себя броню, оставляя лишь щитки на локтях, коленях и грудной клетке. Если до сих пор она билась в полсилы, не просто создавая видимость боя, а пытаясь действительно сражаться, то теперь начнётся настоящая игра на публику. Показная магия, пафосные крики, продуманные реплики и секундная заминка в нужном ракурсе — негоже, если на постере будет красоваться перекошенная рожа. Лирк не нравились подобные выступления; впрочем, Грей очень талантливый мальчик, и даже фарс может превратить в интересную битву. Если захочет, конечно.       — Как ученик моей сильнейшей противницы, — громогласно вещает Тесса, краем глаза поглядывая на быстро строчащих в своих блокнотах журналистов, — ты достоин настоящего сражения, ученик великой созидательницы льда Ур, настоящей битвы чести.       В руке Лирк вырастает каменный меч, чёрный и блестящий, тонкий, и в то же время немного громоздкий. Полная противоположность лёгкому и светлому меча Грея. Изящные губы изгибаются в предвкушающей улыбке, а глаза блестят задором в ответ, и казавшаяся нерушимой тюрьма осыпается мириадой блестящих осколков. Оказавшаяся в эпицентре бриллиантового урагана Тесса замирает в восхищении, наблюдая за белоснежной сказкой.       — Как красиво…       За это она и уважала Ур. И всех прочих ледяных созидателей. Их магия была сильной, она могла убивать, причём жестоко и весьма болезненно — взять хотя бы казнь через постепенное замораживание тела. Но при всём этом магия ледяного созидания была невероятно красивым волшебством — настолько, насколько вообще красивой может быть магия, призванная убивать. Хотя Ур и тут выделилась: она использовала острый безжалостный лёд не только для атаки, но и для защиты.       А ещё… Тесса никогда не забудет те удивительно красивые розы из чуть отливающего фиолетовым льда, которые быстро и безжалостно сковали её, тогда ещё полковника Лирк, своими острыми шипами. Кровь стекает по лепесткам, окрашивая их в первозданный багряный, и верный камень, прежде ломавший всё на своём пути, бессильно осыпается чёрными перьями, спускаясь на подтаявший снег.       Прекрасно.       Если ученик хоть чем-то походит на учителя, то это будет красивая битва. И явно не последняя: встретиться с Ур у Тессы получилось от силы раз пять, и все эти встречи были не подходящими для дуэлей — только грязные, быстрые схватки. Что поделать, Фиор хотел заполучить территории севера, а Ур, как наследница одного из князей, не могла остаться в стороне. Зато теперь она уж отыграется, утолив жажду этой смертельно прекрасной магии.       А ведь парень явно нахватался от своей наставницы дурных привычек. Рубашка-то уже минуту как валяется подле стены арены.       Антрацитовый бастард впивается хищным блеском в белоснежный клеймор, и мир замирает в молчаливом восхищении — нет присущего схватке мечников звона и искр, только глухой звук удара и секунда напряжённого молчания. Потом резкий переход, и снова встреча мечей.       Это ведь не простые клинки, а волшебные. Им позволено парировать лезвием и «залечивать» трещины и сколы. И это позволяет сделать представление ещё более эффектным. Размашистые, сильные удары, со свистом рассекающие воздух, перемежаются с изящными, напоминающими танцевальные па — что поделать, работа на публику, — и Тесса внезапно понимает, что неожиданно сбилась с ритма. Ну-ка, посмотрим, почему…       Снова провести уже применённый приём, замаскировав его под ложную контратаку, переходящую в настоящее наступление при успешном прохождении сквозь защиту. Влево, нырнуть под вражеский клинок, коротко ударить. Вот оно!       От осознания Лирк замирает, и еле успевает увернуться от быстрого колющего удара в грудь, разрывая дистанцию и немного небрежно отмахиваясь от мешающего думать противника коротким рубящим ударом, целящим в ноги.       По всем канонам волшебной битвы на мечах Фуллбастер должен был отклониться и отвести её клинок, после чего нанести собственный удар, возможно, сопроводив его магической атакой. Но вместо этого Грей контратаковал, а так как его меч более подвижен и лёгок, то женщина была вынуждена разрывать дистанцию и таким образом прекращать атаку. Но такого приёма нет ни в одной из известных волшебнице школ, а их, поверьте, довольно много. И это — а ещё нестандартная реакция на некоторые приёмы и странные, явно самодельные связки атака-защита, — позволяют сделать один ошеломляющий вывод. Никто не учил созидателя фехтованию. Он! Сам! Научился! Сражаться! На! Мечах! Да так хорошо, что Тесса, в двенадцать лет победившая своего учителя, практически выкладывается по полной для того, чтобы не проиграть!       Увлечённая анализом происходящего женщина не замечает внезапно появившейся тонкой плёнки льда под ногами, и теряет равновесие, заваливаясь на спину. Грей небрежно отбрасывает меч в сторону, хватает Лирк за руку — быстро, уверенно, — после чего созидательница имела честь лицезреть красивое исполнение явно самодельного приёма. Провести противника кругом, заставив ещё больше соскользнуть на льду, резко потянуть на себя, выворачивая запястье, и отправить в полёт сильным ударом руки в грудь.       — Созидание льда! — уверенно говорит Фуллбастер, не прерываясь на любование опрокинутым противником, и Тесса стремиться вскочить на ноги, чтобы достойно принять новую атаку. До этого маг пользовался неполной формулой, но сейчас ему потребовалась полная концентрация, а значит, грядёт что-то особенное.       На самом деле всё просто. Грею напомнили про Ур, а дальше пошла цепочка воспоминаний. Ур, Леон — ученик, Руфус — магия памяти, забытое волшебство, Ур и лёд, Уртир, Тенрю…       — Сад роз!       Уже знакомые розы с блестящими на солнце шипами оплетают руки, пригибают к земле, связывают ноги. Вот только шипы не ранят, всего лишь чувствительно впиваясь в кожу, как бы предупреждая, а бутоны, один из которых расцвёл прямо перед глазами, ещё прекраснее, изящнее, воздушнее… кажется, дунь — и беззащитные лепестки разлетятся вихрем снежинок. Ради удовлетворения любопытства Тесса тратит последние силы на сильный удар по одной из роз.       Даже царапины не осталось.       — Победил Грей Фуллбастер! — надрывается Чапати, вторя ликующей толпе. Закрепляя в сознании зрителей образ бесстрашного рыцаря, созидатель помогает Тессе выбраться из ледяного плена, и замирает истуканом, услышав всего лишь четыре слова.       — Ученик превзошёл учителя… повторим?       — Как-нибудь позже, — машинально ответил Фуллбастер.       — Господин Грей!       — Господин Грей!       Руфус и Джувия нервно переглядываются, но всё же продолжают говорить.       — Это было…       — Невероятно! Удивительно! Прекрасно! Очень…       — Пафосно и наигранно, — категорично обрывает Локсар, сложив руки на груди.       — Жаль, — пожимает плечами Тесса. Руфус, кажется, впал в когнитивный диссонанс, из которого его не смог вывести даже потрепавший мальчонку по макушке Фуллбастер. — Ну, мы хотя бы старались. Сильно заметно?       — Для знающего Грея человека вроде меня или Леона — очень, — ответила Локсар. — А так ничего, журналисты в восторге. Джувия, кстати, хотела предупредить — нас с тобой возле выхода будет поджидать орда журналистов во главе с Джейсоном, который жаждет получить наше совместное фото на обложку «Волшебника».       — «Хвост Феи» возвращает себе половину фотоматериала из «Волшебника», — пафосно провозгласила Тесса. — Теперь на каждом постере будет очередная полуголая девица!       — Ну, теперь у нас нет никого, кто мог бы заменить Мираждейн, — довольно сухо отметила Джувия. — Так что откровенных фото можете не ждать.       — Слава Гестии! — воздела руки к небу Лирк, закатив глаза. — Понимаете, просто половина «Пяты Русалки» вовсю завидовала Штраус… а вторая половина пускала слюни на её лучшие постеры. И да, я знаю, что наша гильдия — полностью женская.       — Так это всё было не настоящее? — как-то жалобно протянул очнувшийся Лоа.       — Почти, — усмехнулся Фуллбастер. — Если хочешь, мы с Джувией покажем тебе настоящую битву волшебников.       — Как в прошлый раз? — ехидно осведомилась волшебница. — Не боишься, что это приведёт к печальным последствиям?       — Например? — тут же заинтересовалась Тесса. Джувия вдруг томно вздохнула, приложила руки к груди, и сладким голоском протянула, залившись краской:       — Г-господин Грей, Джувия уже придумала, как назовёт нашу любимую дочурку, которая появится у нас через год и три месяца пять минут сорок секунд после шикарной свадьбы в Крокусе, на которой вы пообещаете любить меня вечно!       — А если будет сын? — хмыкнул Грей.       — Ничего, Джувия придумала имена и мальчику, и девочке! Грувия и Джей! Как вам? — не растерялась Локсар.

***

      Люси уже поздравила всех своих и не только магов, сдавших экзамены. Куча народа толпилась сейчас в бальном зале, включая приглашённых аристократов и рунных рыцарей. Душно, шумно, воняет духами… некоторые дамы (и господа), судя по запаху, выливали на себя целые вёдра. Фи. Учитывая, что последний писк моды сейчас это духи с ароматом еды… что только мода делает с людьми… из-за смешения запахов рыбы, фруктов, мяса и молока получалось дважды фи.       Завтра Хартфилия отправится забирать из тюрьмы Совета Джерара, раз уж все из гильдии благополучно прошли аттестацию. Но сейчас она занималась гораздо более важным делом. А именно — подслушивала.       Дело в том, что один из подкупленных Люси придворных каждый месяц (при отсутствии чрезвычайных ситуаций) отправлял Хартфилии отчёт. Где, когда, кто и сколько раз упоминал «Хвост Феи», прямо или косвенно. Буквально несколько минут назад осведомитель сообщил: мол, так и так, незнакомые мужчина и женщина несколько раз упоминали «Хвост Феи» и удалились в такой-то коридор, весьма вероятно — для приватного разговора.       — Что сказали эти фанатики? — нервный женский голос был бы красивым, будь он чуть глуше. Сейчас голос больше напоминал резкий визг порванной струны.       — Что им нужна только кровь убийц их братьев. То есть ледышка, женщина-вода и заклинательница, — ответил, судя по голосу, молодой мужчина.       — Хорошо, — видимо, женщина чуть успокоилась. Стихли гулкие быстрые шаги, которыми она мерила комнату. — С этим закончим пока. Насчёт второго плана… ты подобрал людей?       — Да. Внешняя схожесть не идеальна, конечно, но если поработать, то выйдет вполне сносно.       — Мне не нужно «сносно»! — вернулась незнакомка к визжащему тону. — Мне нужно, чтобы всё было идеально! Превосходно! Полная идентичность! Ты понимаешь, что малейшая оплошность, и нас раздавят!..       — Тихо, — вдруг прервал женщину незнакомец. — Нас подслушивают.       — Разберись! — взвизгнула женщина.       Люси быстро спрятала в незаметный карман среди складок платья маленький браслет, позволяющий пробиться сквозь среднего качества чары Секретного Разговора, и помчалась по коридору, бесшумно ступая по мягким коврам. Мужчина уверенно шёл за ней — Хартфилия явственно услышала звон вынимаемого из ножен клинка. Хотя, более вероятно, что это кинжал.       — Люси? Я искал… — выскочивший внезапно из-за поворота Джойс был как нельзя кстати.       — За мной гонятся, нужно прикрытие, будто бы я всё время была с тобой, — тихо протараторила Люси. Джойс, услышавший тихий топот приближающегося мужчины — если специально не прислушиваться, не услышишь — быстро затянул Люси в какую-то нишу, тихо отодвинув в сторону занимающую её вазу. Но Люси показалось этого недостаточно. Требуется веское доказательство, алиби. Заговор она попробует раскрыть потом. Тут не место для грубой работы.       Так. Думать о подслушанном Люси будет потом. Сейчас нужно сделать что-то, что будет объяснять её отсутствие в зале.       Преследователь уже зашёл в тот коридор, где находились Люси с Джойсом, и Хартфилия, с тихим «прости», прильнула в неловком поцелуе.       Холодные от страха ладони скользнули по щекам Джойса, позволяя тонким пальцам зарыться в его мягкие волосы, вынуждая мужчину склониться и прижаться к Люси сильнее. От её рук пахло чем-то сладковатым, а явственно ощущающееся дыхание сводило Джойса с ума. И чем дольше длился этот неожиданный и фальшивый поцелуй, тем больнее и обиднее становилось от осознания того, что в нём нет ни капли любви или просто тёплой симпатии. По крайней мере, со стороны Люси, как думал Джойс.       Но то было только на уголке сознания, ложкой дёгтя в бочке мёда, которая не могла полностью омрачить этот прекрасный момент. Джойс чувствовал кожей тепло её тела сквозь тонкую ткань платья, чувствовал быстрое сердцебиение и скользнувшие ему на плечи подрагивающие руки. Осторожно прижав женщину к себе за талию, мужчина позволил себе полностью расслабиться и наслаждаться моментом.       Невинное прикрытие и обеспечение алиби постепенно переходило в нечто гораздо более серьёзное. Объятья, изначально чисто символические, становились всё теснее, а на мгновение разорвавший поцелуй Джойс посмотрел на Люси таким… собственническим взглядом.       Пыталась ли Люси прекратить это? Нет. Она не могла даже подумать об этом, потому что знала: когда закончится это сладкое мгновение, она не сможет никогда испытать ничего подобного. Она не хочет делать больно Джойсу, что непременно случиться, если попробовать встречаться. А иначе… иначе только полное игнорирование любых намёков на чувства.       И снова тепло во всём теле, когда тебя разрывает от счастья и желания сделать хоть что-нибудь. Запустить руки под жилетку, поглаживая горячее тело сквозь рубашку. Спуститься поцелуями ниже — на шею, ключицы…       Когда Люси разорвала поцелуй, Джойс неосознанно потянулся вслед за теплом мягких губ, но быстро взял себя в руки. Хартфилия решила сделать вид, будто бы не заметила этого движения.       — С-спасибо, — с хрипотцой в голосе произнесла Люси. — З-за прикрытие.