Семь долгих лет

      По чистому коридору старой крепости, затерявшейся в лесах на границе Фиора и Боско, неторопливо шагал укутанный в серую ткань по самые уши человек. Лишь внимательные чёрные глаза да бледная до снежной белизны кожа были видны из-под видавших виды потрёпанных тряпок. Он шёл тихо, почти бесшумно, и только шелест касающихся каменного пола тряпок нарушал сонное спокойствие каменного замка.       За гостем шли двое магов из независимой гильдии средней руки, судя по потрёпанным одеждам и серому невнятному знаку на открытых вырезами предплечьях. Маги тащили два увесистых чемоданчика, пыхтя и меряя впереди идущего недовольными взглядами. Но этим они и ограничивались. Ведь они были не настолько глупы, чтобы делать замечания лучшему наёмному палачу Фиора, приглашённому специально для допроса строптивого капитана Совета их нанимателем.       — Господин, — невнятно пробурчал палач сиплым голосом, остановившись возле двери в нужную камеру и кивнув стоящему подле неё мужчине в белой тунике и графским перстнем на тонком пальце. — Рад приветствовать вас. Я могу приступать к работе сейчас же?       — Господин, — как-то нервно кивнул в ответ мужчина, приветствуя гостя и не скрывая брезгливого выражения лица, вызванного внешним видом палача. — Да, конечно. Вы ведь уже приготовили заглушку для себя? На такую малую магию не действуют детекторы, а мне не хочется, чтобы вы услышали некоторые сведения, касающиеся…       — Конечно, — немного недовольно оборвал палач жалкого перестраховщика, сверкнув тёмным глазом, в котором зрачок сливался с радужкой. Граф подумал, что эти нечеловеческие глаза напоминают кляксы на белом фарфоре. — Это часть моей профессии, обычное, я бы даже сказал, банальное требование. Но брал я амулет только для себя; надеюсь, кроме меня, вас и нашего… клиента… в камере никого не будет?       — Нет, конечно, нет, — закивал мужчина, бесшумно приоткрывая двери в камеру и, дождавшись, пока палач заберёт свои чемоданчики с пыточными инструментами у магов, тут же прикрывая её, скрывая нутро пыточной от любопытных глаз магов-наёмников. — Полная, абсолютная конфиденциальность. Я в этом заинтересован куда больше вас.       Нервный мужчина запустил руку в свои светлые волнистые волосы и тут же спрятался в угол, сев за массивный письменный стол. Ему, холёному придворному средних лет, явно было неприятно в чистой камере с маленькими зарешеченными окошками, низким потолком и чадящими факелами на стенах (во избежания обнаружения магией пользоваться было запрещено, ведь похищенного капитана наверняка искали). Его невнятного серого цвета глаза то и дело цепко осматривали главный элемент пыточной, расположившийся у широкой каменной стены: дыбу, к которой был привязан нагой измождённый мужчина.       Услышав шаги, узник крепости медленно разлепил веки, и устало посмотрел на незваных гостей светло-фиолетовыми глазами, подслеповато щурясь и тяжело дыша. Его чёрные, с зеленоватым отливом волосы разметались по гладкому чёрному дереву, почти касаясь холодного пола и скрывая несколько кровоподтёков на искалеченной груди. Всё тело мужчины покрывала мозаика синяков и ран, а на правой руке, там, где были сломаны три пальца, недоставало нескольких ногтей.       — Я ничего не скажу вам, — видимо, не в первый раз еле-еле прохрипел Лахар — а это был именно он — еле двигая потрескавшимися губами. Сквозь тонкие трещины на них тут же закапала кровь, а побледневший от напряжения мужчина был вынужден закрыть глаза.       — Это мы ещё посмотрим, — вставил придворный, но тут же притих под недовольным и даже раздражённым взглядом палача.       — Сколько его не кормили? — деловито осведомился пыточных дел мастер, ловко раскладывая на деревянном грубо сколоченном столе свои инструменты, шумно высвобождая их из недр чемоданов. Вот он со щелчком раздвинул какой-то металлический прут с мудрёными зазубринами, и тут же сунул его в золотистый огонь ближайшего факела. Дождался, пока прут раскалится докрасна, а потом отложил его на всё тот же стол. Проверил наличие воды в большой бочке в углу, придвинул её поближе, набрал в глиняный кувшин немного ледяной грязной жидкости, выставив её на всё тот же стол.       Наблюдавший за приготовлениями, как кролик за удавом, граф опомнился после негромкого журчания воды и дрожащим голосом залепетал что-то о трех днях голодовки и бессонницы, обеспечиваемой специальным зельем из Ракшасса*.       — Вот суки! — возмущённо воскликнул палач неожиданно звонким и сильным голосом, в котором не осталось ни нотки от прежнего полузадушенного сипения. — Полюшка замается его отпаивать и лечить.       Молчаливое недоумение графа было «палачу» ответом. Лахар же, решивший, что у него, после перенесённых лишений и испытаний начались галлюцинации от переутомления, лишь немного приоткрыл глаза, с затаённым интересом наблюдая за происходящим.       Укутанный в тряпки мужчина рванул пыльную ткань, сбрасывая её на пол, и тут же превратился в злющего Грея Фуллбастера, с недавних пор больше известного как Ледяной Демон. А вот не надо было Ур поносить при её ученике, ой не надо! Будь ты хоть тысячу раз самый уважаемый учёный Севера. Хвостатым феям всегда было плевать на звания и ранги.       Граф тут же был оглушён и забыт. Вытянув из пухлой сумки, скрывающейся до недавних пор за тряпками, синий плащ, Грей небрежно бросил его Лахару, парой касаний превратив сдерживающие капитана кандалы в хрупкий лёд.       — На, выпей, — подал узнику волшебник флакон с настойкой, придающей сил на некоторое время. — И давай быстрей. Валим через окно, там Лаки ждёт. Жаль, что хрена этого забрать не удастся — лишний груз, да и преследовать будут куда старательнее, от погони не получится уйти. Наниматель всё-таки. Тут боевых магов дохуища.       Судя по всему, Грей был в ярости, и потому жутко сквернословил. Кое-как выпив тягучую настойку, отчётливо отдающую боярышником и мятой, Лахар укутался в плащ, и неловко переступил босыми ногами по каменному полу. У него кружилась голова, а рука с выбитым суставом тревожила назойливой болью.       — А Совет… — просипел капитан, просительно глядя на Фуллбастера. Получилось как-то совсем уж жалко.       — Хуй на тебя клал Совет, — зло ответил на недосказанный вопрос Грей, плавным движением превращая прутья решётки в лёд. — Уже в «Вестях Эры» твой некролог собрались напечатать. Твоя возня по восстановлению справедливости была Совету как заноза в заднице, и потому тебя сначала понизили до капитана, а потом «потеряли в бою», зная, что ты никого не сдашь. «Честный и преданный, отважный капитан», блядь.       Дождавшись, пока под окном появиться небольшая платформа из дерева, Фуллбастер затащил Вилана Лахара на шаткую конструкцию, держащуюся на четырёх тонких стволах-столбах, тут же принявшихся опускаться в землю.       — Тут полно боевых магов, в этой крепости. Середнячки, но… много, — неохотно процедил Грей, как-то виновато отводя взгляд, но потом зацепился за большой ожог на шее Вилана глазами, и тут же сильно вспылил: — Куда тебя понесло, герой херов?! Тебе что сказали, Лахар?! Сами разберёмся, просто присмотрись к атмосфере, нет ли чего подозрительного! Вот так мы сказали! Попросили, блядь, по старой дружбе. Не просили лезть в самое пекло! Мы не просили докапываться до правды! Из-за тебя, между прочим, мы упустили заговорщиков! Сейчас в Магнолии проводится какая-то операция «Двойник», а я даже в душе не ебу, что это! А ведь вместо того, чтобы спасать твою задницу, я должен был сейчас мастеру рассказывать, кто задумал, что задумал, когда это будут воплощать и как!       Платформа наконец опустилась к земле. Лахару показалось, что прошла целая вечность. Грей слетел со своеобразного подъёмника, как ошпаренный, и умчался куда-то в дебри леса. Спокойная Лаки в наряде ракшасской* охотницы, жутко похожем на боевую одежду Джувии, бесцеремонно схватила капитана за руку и потащила его вслед за Фуллбастером.

*Мне не нравится название Ка-Елум. Поэтому я, своей авторско-фикрайтерской властью, заменяю его на Ракшасс.

      — Там манакат-вездеход, — кратко пояснила волшебница, целеустремлённо пробираясь сквозь лес. — И Макс Алорс на стрёме. Маг песка. Вы должны вроде как помнить.       Олиэтта помолчала немного, помогая Вилану обходить сквозь кусты и деревья, а потом тихо-тихо произнесла:       — Вы не сердитесь сильно на Грея, пожалуйста. На него просто очень многое свалилось. С конференции приехал весь взвинченный и злой, говорил что-то про клевету и очернение имени своего учителя. А ведь он не только на конференцию ездил, а могилы родителей проверить. Это тоже нелегко. Потом ещё и про заговор узнал, принялся его раскрывать, мотался по всей стране, искал и работал как проклятый… а там, в Магнолии, Люси одна осталась, и с ней только «Теневой Механизм» и Биска беременная, больше никого, только слуги и секретарь, — сбивчиво извинялась Лаки. — Ещё и Джувия сейчас в Зерефовой впадине с этим Джераром-Зигрейном непонятным — двойная опасность, вот Грей и бесится. Боится за неё жутко, и за Люси боится, и за Руфуса, который с Альзаком на первое в своей жизни задание недавно ушёл… так что вы не принимайте быстро к сердцу…       — Я всё понимаю, — с сочувствием в голосе ответил Лахар. Настойка уже начала выдыхаться, и пробираться босиком сквозь лесной бурелом становилось всё труднее, хотя силы на сочувствие (моральные) и на продвижение по пути (физические) ещё оставались.       Вскоре показалась маленькая полянка с идущей от неё широкой, но ухабистой дорогой. В кустах у большого дуба притаился небольшой зелёно-коричневый манакат на высоких колёсах, аккуратно разрисованный защитными рунами и условиями.       — Сколько же это стоит… — невольно восхитился Вилан, мысленно облегчённо вздыхая.       — Много, дяденька, очень много, — фыркнул сидящий на капоте парень в рубашке песочного цвета и жилетке на пару тонов темнее. Он производил впечатление вульгарного ловеласа, каким судя по гримаске Олиэтты и её подчёркнутому игнорированию, и был. — Милая, неужто ты променяла меня на бело-синий мундир? Не ожидал от тебя такого коварства!       — Садитесь, — вежливо обратилась к Лахару Лаки, услужливо распахивая заднюю дверцу манаката. Грей уже сидел на переднем сидении, вперившись взглядом в карту и нервно постукивая пальцами по дверце манаката. — Заткнись и рули, скотина, — беззлобно крикнула Олиэтта. Судя по всему, такие слова и вообще подобное поведение было для неё не в новинку. Хорошо зная шебутной характер Макса, девушка пыталась осадить его заранее. — Ещё одно слово и деревянный кляп тебе обеспечен.       — О, душа моя, — хохотнул Макс, наблюдая за садящейся в манакат Лаки и, вторя Грею, постукивая пальцами по рулю. — Ради тебя и твоей прекрасной попки я стерплю и кляп, и наручники, и плёточку… — Последнее Алорс почти промурлыкал с похабной улыбочкой на губах. — А может, и жёстче чего. Всё ради тебя, моя госпожа.       — Макс, давай без шуточек, — поморщился недовольный Фуллбастер. В манакате явственно повеяло холодом. С каким-то благоговением Лахар Вилан наблюдал, как узор инея ползёт по стеклу. Тесса Лирк, весьма уважаемый боевой маг, в одном из своих интервью похвалила мага созидания за филигранный контроль над магией. И, судя по тому, что на данный момент волшебник был не в силах сдержать своё волшебство, он был в бешенстве. Тщательно сдерживаемом бешенстве.       Верно оценив ситуацию, Макс благоразумно заткнулся и завёл машину. Манакат послушно рыкнул и тут же стих — звуки урчащего мотора поглощались письменами. Более-менее успокоившийся Фуллбастер напялил наушники и уставился в окно.       Через некоторое время команда из Грея, Лаки, Макса и Вилана уже бодро неслась по ухабам, то и дело отпечатывая на белом потолке манаката следы своих макушек.       Заподозрившие неладное маги-охранники только-только осторожно постучались в дверь камеры.

***

      Люси задумчиво разглядывала стенд с несколькими листами на нём. Вокруг сновали люди, толкая её и пытаясь тоже пробиться к стенду, но стоящий рядом Джойс направлял их к соседним листам, прося подождать немного.       — Значит, Ларувер, — устало вздохнул Джойс, разглядывая бокал с соком, что держал в руках. — Ты уверена? Это серьёзное обвинение, а Кэмпер Ларувер пусть и бывшая фаворитка короля, но её статус при дворе на данный момент очень устойчив. Принцесса ей благоволит, король то и дело присылает подарки, и даже наследный принц на её стороне. Общественность тоже: баронесса воспитывает двух детей, взятых из приюта, и финансирует несколько проектов по исследованию не магических способов лечения. Нам просто не поверят.       Джойса тоже посвятили в происходящее, и теперь мастер «Саблезубого Тигра» писал письма старым знакомым, ненавязчиво переводил разговоры на нужные ему темы, высылал подробные письма с найденной информацией и помогал в раскрытии заговора. Именно как мастер волшебной гильдии Джойс мало что мог, потому как всего несколько месяцев назад основал «Саблезубый Тигр», а вот как граф Эсклз, отлично разбирающийся во внутренней кухне королевского двора, он был очень полезен.       — Я уверена, полностью, — энергично кивнула Люси, одновременно изучая листок с законом о предоставлении волшебникам специального удостоверения. — Она — единственная, кто был приглашён на бал, но отсутствовал на нём некоторое время. Кроме нас и графа Рибоса. И вообще, мы никому ничего не будем рассказывать, тихонько всё провернём и никто ничего не узнает, даже не заметят. В идеале, конечно. Кстати, как ты думаешь, может не стоило вводить закон о удостоверении? Знака гильдии было вполне достаточно, на мой взгляд.       — А Рибоса ты почему не учитываешь? — вскользь поинтересовался Эсклз, игнорируя вопрос про удостоверения. — Старый граф был тем ещё интриганом. Жёсткий и бесцеремонный, он вполне мог участвовать в заговоре и передать своё дело сыну. И вообще, надо бы подытожить всё, что мы имеем.       — Лоран Рибос? Он мог… участвовать в этом. Но к моей радости — и не только моей, — Лоран почил полтора года назад, а Рамос совсем не похож на своего отца. Я спрашивала у Томкара, да ещё и сама познакомилась с ним: тюфяк, бесхарактерный тюфяк. Говорят, Лоран презирал его и не доверил бы даже уход за тараканом. К тому же заговор был составлен уже после смерти Лорана. Да и голос у молодого Рибоса совсем не такой, как мы слышали в тот вечер. Более мягкий и тонкий. И если, как ты сказал, подытожить, то заговор был… начат, скажем так, пять месяцев назад, ещё в прошлом году. Участвуют некие сектанты из Боско, местная аристократия. Цель — неизвестна, но для её воплощения требуется устранение сильнейших магов гильдий боевой направленности и мастеров этих гильдий, — Люси присмотрелась к крайнему листу, вчитываясь в слова. — О, ты видел этот пункт? Процент с миссий Совету увеличился в полтора раза! Ну и грабёж, честное слово. Я уже жалею, что поехала сюда. Не прибыла бы на объявление новых законов для магов, учреждённых Королевской Администрацией, не знала бы об этом ужасе ещё несколько недель или даже целый месяц. «Королевский вестник» же раз в месяц выходят, да?       — Да. Не такой голос… а может, просто в заговоре замешан кто-то ещё? — откликнулся Джойс, резко разворачиваясь в сторону Хартфилии. Ему явно не нравилась смена разговора. — Нужно узнать цель, тогда будет проще.       — Ну да, вот только выяснить её без внедрения шпиона можно будет только после приведения плана заговорщиков в действие, — пожала плечами Люси, выписывая краткое содержание закона о повышении налога.       — Кстати о «мы слышали», — чёрные глаза Эсклза встретились с карими глазами Люси, вынуждая женщину испуганно замереть и молча ждать продолжения. — В тот вечер… Возможно, мне показалось, но, вероятно, вы заметили, что я к вам неравнодушен. Могу ли я надеяться на вашу взаимность?..       Люси прикусила губу, отведя взгляд. Руки задрожали, и Хартфилия вцепилась в светлую ткань туники, чтобы унять тремор. Джойс тоже, видимо, был немного не в себе: он всегда сбивался на «Вы», когда волновался.       — Лишь одно ваше слово, и я больше не напомню вам о моих… чувствах. Если хотите, я могу и вовсе исчезнуть из вашей жизни. Но…       Собрав в кулак всю свою волю, Люси отвела взгляд. Сердце колотилось, как бешеное, будто пытаясь вырваться из груди и прыгнуть прямо в руки Эсклзу. Но горели огнём уродливые шрамы, лучше железной клетки удерживая рвущиеся с языка слова, будто напоминая — нельзя, запрет, отказ! За искренним признанием последует лишь боль, ненависть и разочарование.       — Люси, — совсем тихо, с почти незаметным отчаянием в голосе позвал Джойс, пытаясь заглянуть собеседнице в глаза. — Пожалуйста, ответь сейчас. Не мучай меня и себя длительными раздумьями. Прошу.       — Джойс, я… я… может быть мы могли бы… — мямлила Хартфилия, старательно отводя взгляд. Она уже почти готова была произнести твёрдое: «Прости, но нет», а потом прорыдать всю ночь в подушку. — Мы ведь взрослые люди, и…       — Люси, тебе двадцать два года, — шутливо фыркнул Джойс, состроив милую усмешку. — Какое «взрослые люди»?       — Волшебник в этом возрасте уже считается если не старым, то вполне взрослым человеком, — пробормотала Хартфилия себе под нос, отводя взгляд. — Может, среди обычных людей иначе, но…       — Не переводи тему, — попросил Эсклз и, схватив Люси за руку, проникновенно посмотрел ей в глаза. — Итак, твой ответ?       — Ну… ты… — Люси запиналась и глотала слова, отчаянно краснея. — Я… но…       Хартфилия отвернулась, разглядывая стенд. Вспомнились её шрамы на теле, счастливый Альзак, с восхищённой улыбкой поглаживающий живот Биски, и недавние рассуждения Джойса о том что в счастливой семье обязательно должны быть дети. Возможно, таким образом он намекал, что готов жениться хоть сейчас и заводить детей столько, сколько вздумается супруге. Может быть, он считал, что его слова должны были расположить Хартфилию к нему, вот только на Люси они подействовали с точностью до наоборот, заставив спрятать подальше даже самые робкие мысли о признании.       — Прости, но я пока не испытываю романтических чувств к кому-либо, — Люси виновато улыбнулась.       Эсклз попытался тоже улыбнуться, но получилось совсем плохо. Он отвернулся, посмотрел по сторонам, суетливо избегая смотреть на Люси, и несколько раздражённо поджал губы. Разочарование так и читалось на его лице.       — Ладно, — Джойс всё-таки смог выдавить из себя улыбку. — Ладно, — он закивал, опустив взгляд на пол. — Я обещал, и обещание своё сдержу. Ты останешься на конференцию с Канцлером Администрации?       — Да, — Люси ответила через силу, еле удерживая на лицу застывшую улыбку. — А ты?       — Я, пожалуй, отчалю. Всё равно всё потом можно в газете прочитать. Тут журналистов больше, чем мастеров. До свидания, — сдержанно попрощался Джойс и спешно растворился в толпе. Люси ещё долго смотрела ему в след, убрав с лица ту напряжённую улыбку. Перед глазами всё плыло, но расплакаться здесь, на глазах у мастеров и их секретарей было бы большим позором. Поэтому Хартфилия отвернулась, вытерла слёзы рукавом, и несколько минут просто пыталась восстановить дыхание, уставившись на размашистую роспись канцлера Администрации.       Люси достала из сумки блокнот, ручку, и принялась конспектировать развешенные на стендах копии законов, пока что не вдумываясь особо в смысл записываемых слов. Ничто так не отвлекает от душевных переживаний, как тщательная работа.       «Мастер легальной волшебной гильдии несёт ответственность за каждого из её членов, как магов, так и обслуживающего персонала (обслуживающий персонал такой как: бармен, официант и т.д. получает знак гильдии, но не удостоверение. Подробнее см. в законе о полу-активном статусе члена гильдии). Если волшебник так или иначе преступил закон, нарушил нравственные нормы, завёл ребёнка на стороне и т.п., решать проблему предстоит мастеру, который в последствии может наказать поступившегося так, как ему вздумается (в рамках закона 3.14. о должностных обязанностях мастеров легальных гильдий)».