Семь долгих лет

      После того, как у гильдии появился путь для отступления на Песчаные острова, жизнь завертелась бешеным водоворотом. Кинана закупалась продуктами и одеждой; под предлогом замены вышедшего из строя оборудования и просроченных лекарств покупались всевозможные артефакты и таблетки, позволяющие как можно быстрее обосноваться на новом месте. Альзак брал по десять заданий в неделю, чтобы быстро приобрести все нужные для детей вещи: кроватки, распашонки, соски. Скупались палатки, спальные мешки и прочие вещи для долгосрочных выходов на природу, подвалы гильдии заполнялись стройматериалами, картами, съестными припасами, книгами, техникой, заряженными магией под самое не могу лакримами… как-то незаметно прошла деноминация, и Люси потратила несколько суток на возню со счетами гильдии. Зато ей удалось под шумок снять несколько миллионов, которые теперь запросто помещались в чемодан, и припрятать на чёрный день. Помимо ассигнаций покупалось золото и магические вещи, которые всегда были в цене.       До приезда Джувии и Джерара, которые часто посылали в Магнолию письма-отчёты, оставалось целых две недели, когда Хартфилия совершила свой первый полёт на Песчаные острова. Была ночь, и загруженная вещами Рыба с трудом парила в густом воздухе, трепеща жёлтыми крыльями-плавниками, пока Люси выбирала место для посадки. Островов было всего шесть, не считая мелких скалистых кусков камня рядом, а на самом большом из них, Роску, были построены обветшалые домики на сваях и оборудован большой просторный подвал с чарами стазиса, куда мастер и сгрузила вещи первой необходимости. Второй полёт планировалось совершить через неделю.       Руфуса перевезли в больницу, в отделение для магов. Лекари говорили, что мальчик быстро идёт на поправку, и ему нужно только немного отдохнуть и восстановится. Каждый день к Лоа заглядывал кто-то из гильдии: Рикерт даже составила расписание посещений. Вот только Грей его постоянно нарушал, днюя и ночуя у кровати ученика. Он много с ним разговаривал, часто просил прощения, отвечал на любые вопросы и «был похож на мамочку-наседку», как точно подметила Лаки.       Люси рассылала письма мастерам из дружественных гильдий, ведя активную переписку в попытке провести тайную встречу. После продолжительных уговоров и смен даты и места встречи (мастера — люди занятые, хотя Хартфилия предполагала, что большинству было просто лень куда-то ехать) договорились приехать в Галлоустоун двадцать четвёртого июня. Рикерт просила взять её с собой, Грей настаивал на сопровождении, опасаясь нападения дракона, Биска выступала миротворцем, посылая всех подряд за солёным вареньем или пломбиром из лука, прерывая споры. Хоть она и пила облегчающие течение беременности таблетки, два ребёнка-волшебника бушевали, нарушая работу организма и заставляя всё больше и больше ворчать наблюдающую за Биской Полюшку.       Старая целительница отказалась отпускать Коннел в городскую лечебницу. «Там одни криворукие идиоты в отделе гинекологии, — частенько говаривала она. — А уж толковых магов-специалистов вообще нет. И детей угробят, и тебя. Лучше я сама всё сделаю, спокойней будет». Биска растроганно всхлипывала и норовила подарить эдо-Грандине станковый пулемёт или «хотя бы» винтовку в благодарность за заботу.       Лахар окончательно вылечился и с помпой явился в Совет, спровоцировав сердечный приступ у нескольких уже похоронивших его стариков и большой скандал в прессе. Капитана-«героя» приглашали на интервью и терзали вопросами. Но Вилан, которому вскоре всё надоело — и интервью, и наплевательское отношение начальства, и постоянные советы Грея залечь на дно и не высовываться, — ушёл из Эры окончательно, как и из самого Фиора. По слухам, он вытащил своего друга Доранбалта из пивнушки, пинками погнал мыться-стричься-одеваться, а потом на пару со старым приятелем уплыл в Ракшасс на заслуженный отдых.       Принц-канцлер Эван несколько агрессивно высказывался в сторону «Хвоста Феи» за нарушение общественного спокойствия, перечислив на одном из своих выступлений почти все «заслуги» доблестной гильдии, в том числе разрушение Клевера и разборки в Боско. В ответ герцог Томкар разразился целой серией статей и встреч, на которых рассматривался этот вопрос. Да, много чего разрушили, но теперь у фей новый мастер, и они угомонились. Боско? А вы ничего не докажете. Вызволили террориста из тюрьмы для своей пользы? Но, позвольте, всё законно и оправдано! И не этот ли террорист сейчас доблестно сражается в Зерефовой впадине на благо королевства, защищая простых жителей? А про участие хвостатых в освобождении экс-капитана Вилана Лахара из лап ужасных похитителей вообще наврали!       На волне общественного резонанса, поднятой этими выступлениями, герцог закрепил свои позиции и принялся покорять новые территории, откровенно претендуя на должность в палате лордов и критикуя новые законы, выдвинутые Королевской Администрацией. Так же Томкар активно развернулся в пикантном драконьем вопросе, рассказав, что его люди абсолютно случайно несколько раз встречали золотого дракона на западных территориях, где находились по важным поручениям.       Люси подписывала бумаги, писала письма, летала на Песчаные острова, проводила описи, давала интервью, смущённо здоровалась с Джойсом, с которым случайно встретилась в библиотеке Оука, где хранились редкие книги о магии звёздных духов, после чего ещё несколько часов то краснела и прыгала по всей комнате, возбуждённо пища, то лежала, уткнувшись лицом в подушку и откровенно страдая. Но даже во время «слезоразлива», как это назвал Грей, она думала о Солорусе.       После той памятной беседы на конференции с принцем Эваном дух пропал. Просто исчез, не сказав ни слова, и больше не появлялся, не откликаясь на зов. Спросить у звёздных духов Люси не додумалась, и потому только гадала, что же такое случилось с вредным звёздным духом, к которому она успела немного привязаться. Да, у неё был ключ Соло, но слов призыва она не знала. Они не были написаны ни в одной книге.       Солорус объявился в тот момент, когда Люси ехала в Галлоустоун на встречу мастеров. Ехала одна, чего пришлось добиваться почти час, доказывая Грею, Лаки и Максу с Альзаком, что ей ничего не грозит в поезде или в компании опытных старых магов. Нахальный дух Солнца тут же выдернул её к себе, в её собственное подсознание, которое выглядело как маленькая уютная комната с плотно зашторенными окнами и горящим уютным камином.       Люси заметила, что Соло выглядел очень странно. Хартфилия уже привыкла к его виду стереотипного древнего бога в традиционных одеждах и украшениях, и потому его теперешний образ был непривычен и, чего уж греха таить, весьма и весьма симпатичен. Длинные волосы с кучей бус, лент и тесёмок, спускающиеся до колен, превратились в аккуратную короткую стрижку. Лишь пара тонких прядей спадала на загорелое лицо. Свободные традиционные одежды сменил строгий деловой костюм белого цвета с золотыми запонками и брошью. Синяя рубашка с воротником-стоечкой, застёгнутая на все алмазные пуговки, и золотой атласный галстук. Лишь только татуировки остались прежними: чёрными змеями они ползли по лицу, спускаясь за ворот рубашки и показываясь на ладонях. Они напоминали Люси те, что были у Брэйна из «Шестерых Просящих».       — Король заставил меня принять более… современный вид, — словно невзначай уронил дух, падая кресло и призывая бокал с вином. — Садись, а то чего стоишь, как не родная… хм, а мы ведь и правда родня.       — Это каким же боком? — осмеливается спросить Люси, осторожно опускаясь в такое настоящие и реальное кресло. Даже чувствуется ворс под руками. Жуть.       — Все маги произошли от звёздных духов, — пояснил Солорус с таким видом, будто говорит что-то совсем обыденное; вероятно, для него этот факт таким и был. — Конкретно ты и твой род — от меня или кого-то из моих братьев или сестёр. У всех вас золотые волосы и глаза… были. С ними накладка вышла: пересеклись с потомками Большой медведицы, и радужка потемнела до карего цвета. Но не в этом суть. Почему я, собственно, так долго пропадал. Я консультировался с Королём и нашим прочим звёздным народцем, можно ли тебе рассказать о… — дух многозначительно умолк, приложившись к бокалу.       — О чём рассказать-то? — неуверенно произнесла Люси, когда поняла, что этот позёр ждёт именно наводящего вопроса для пущей эффектности.       — Историю сотворения всей Вселенной в целом и духов золотых ключей в частности, дитя моё! — пафосно ответил Соло, закатив глаза и отсалютовав Хартфилии бокалом так, что тёмное вино выплеснулось ему на рубашку. Однако оно не успело достигнуть ткани, испарившись в воздухе. — Внимай же!..       Несколько минут после окончания рассказа Люси просто задумчиво молчала, потирая подбородок и рассматривая узор на светлом ковре. Когда Солорус уже подумывал призвать какую-нибудь книжку для лёгкого чтения, попутно поиздевавшись над подопечной-тугодумкой, Люси таки «родила» вопрос.       — А если ты так крут… ну, помогал Создателю создавать Вселенную и всё такое, почти Бог же, как Анкселам и эта… Рейнра… почему сам не уничтожишь Зодиака? Ты уж всяко сильнее меня будешь, в этом я точно уверена.       — Отец лишил меня практически всех моих сил в наказание, — лаконично ответил дух и, предупреждая следующий вопрос, добавил: — За непослушание. Мы все были созданы по Его образу и подобию. Одинаковые лица, характеры, мысли… лишь я получился «бракованным». Интересовался иными мирами, выделялся внешне… да, татуировки. Сам набил, чтобы не быть одной из сотни Его кукол. Мне было неинтересно прибирать за Ним и подтирать задницы Его любимым зверушкам, за что меня лишили силы и приковали к Солнцу вашему. Теперь я обязан проводить там, в адском пекле, несколько часов, чтобы восстановить силы, требующиеся для пребывания в вашем мире или в иных реальностях. Поэтому я прицепился к тебе: в тебе моя кровь, ты заклинатель, ты удобна и… с тобой не так скучно. Я вселился в тебя, обстроился в теле и не собираюсь покидать его, пока Дисэл не будет стёрт с лица Земли и ты не разъединишь наши миры, прикрыв двери. Ходор, ха! — непонятно добавил Солорус. — Ещё вопросы?       Вопросы были, и много. Люси буквально пытала Соло, дорвавшись до дармового источника информации. Основные законы магии, свойства волшебства заклинателей, история Дисэла Зодиака, а это правда, что Лисса сестра Лео?       Хартфилия вернулась в реальность незадолго до остановки поезда. Она минуту сидела, не шелохнувшись, а после достала блокнот и принялась тщательно записывать все узнанные сведения, попутно пытаясь их систематизировать.

***

      Люси заканчивала свой рассказ о добытой информации, иногда запинаясь — выслушивала ехидные комментарии Солоруса и меняла слова в соответствии с ними. Иногда она мельком смотрела на Джойса, и с тоской замечала, что мужчина избегает её мимолётного взгляда. Может, всё же признаться?..       «Не отвлекайся!» — командует сосредоточенный на разговоре дух, и Хартфилия послушно рассказывает об участниках заговора. О том, что в нём замешан Рибос-младший, и наследный принц, и герцогиня…       — Спасибо за информацию, девочка, — промурлыкал мастер Боб, поглаживая мерзкого вида рыжую собачонку, что держал на ладони. — Мы знали о целях, но не о зачинщиках и исполнителях. И у нас более обширная информационная база, касающаяся целей, чем у тебя, надо признать.       — У нас? — приподнял бровь Голдмайн. — Я не слышал ни о чём таком, и не видел способов для беспокойства… до нашей милой встречи.       — У нас — это у меня и Хибики, — безмятежно отозвался мужчина. — Помимо такой замечательной вещи как Архив, у Лейтса есть несомненное преимущество: великолепный аналитический ум. Всегда делают ставки, основываясь на его выкладках.       — Значит, то, что «Синий Пегас» половину состояния получил со ставок, вовсе не слухи? — проскрежетала Ооба Бабасама, но ей никто не стал отвечать.       — Излагайте, — повелительно бросила сестра Ообы, Оокору Бабасама, мастер «Пяты Русалки». Она была гораздо младше сестры, но всё равно выглядела обрюзгшей старухой в пыльном платье и куче семейных украшений.       — Хибики сказал, что окончательной целью переворота является выделение волшебников в отдельную касту, — Боб сделал драматическую паузу между предложениями для нагнетания напряжённой атмосферы. Старый мастер всегда имел тягу к театральщине. — Воинскую. Низшую. Полностью подчинённую Совету… точнее, Королевской Администрации. Канцлер планирует с помощью полностью подвластных ему отрядов свергнуть отца и учредить абсолютную монархию в королевстве.       — Но почему? — воскликнул Джойс. — Разве он и так не взойдёт на престол после смерти отца? Тома Е. Фиор, при всём моём уважении, уже старик, и ему недолго осталось. Дождаться его смерти — и гуляй до рассвета!       — Лаборатории, — многозначительно обронил Къярит, мастер «Носа Титана». — Среди учёных в последнее время ходит слух, что наш венценосный всеотец ищет формулу бессмертия. И от успеха его отделяют считанные дни. Возможно, принц узнал об этом и занервничал.       — А ведь ещё этот непонятный дракон в королевстве объявившийся… это ведь Томкар про него глаголет? — вмешался в разговор Лирма, мастер «Клыка Звероборца». — Хартфилия, твой же он покровитель? Объясняй. И да, ещё. Что делать собираешься?       — Я не знаю правды о драконе, — медленно произнесла Люси, тщательно подбирая слова. — Герцог не говорил со мной на эту тему. Существует ли он, каковы его цели, откуда взялся, правда ли, что убивает заклинателей… понятия не имею, но стараюсь принимать это к сведению при составлении планов на будущее. А делать… что вы имеете ввиду?       — Я предлагаю поднять восстание магов, — стукнул Лимра кулаком по столу. — Королевство хочет унизить нас! Выступим против него единым фронтом, отстоим честь магов! У нас есть множество замечательных, сильных волшебников, я готов предоставить десять человек для сражений!       — Мои церберы любят повоевать, — тонко усмехнулся Голдмайн. — Поддерживаю.       — Мы за, — хором сказали сёстры Бабасама, обменявшись непонятными взглядами.       — Я с вами! — провозгласил мастер Боб. — Джойс, Люси, что насчёт вас, душеньки?       — Раз такое дело… — задумчиво проговорил Эсклз, рассматривая стену. Хартфилия с ужасом заметила разгорающийся в его глазах азарт и предвкушение. Молодой мужчина благородных кровей. Для него всё это будет развлечением, как охота или облава на волков.       До первой смерти.       Люси не такая. Она понимает, каково это — терять близких людей. Она собирается отказаться, и Солорус полностью поддерживает её в этом решении, помогая подбирать достойные аргументы для сопротивления.       — Я, пожалуй, поучаствую в этой заварушке, — завершает фразу Джойс, и у Люси что-то обрывается в груди. Ну как же так, подумай получше, глупый, это опасно!..       — Люси? Не молчи, — зовёт мастер Боб. Хартфилия вздрагивает, как от удара, выныривая из своих обрывочных мыслей, захлестнувших её с головой. Она против, и будет упираться руками и ногами. Нельзя.       — Я в этом не участвую, — чётко говорит Люси, и её слова тяжёлыми каплями падают в внезапно наступившей тишине, такой звонкой и неожиданной, что слышны звуки городской жизни за окнами ресторана. Хартфилия выпрямляет спину и гордо задирает подбородок — «своих решений не меняю».       — Макаров бы согласился! — укоризненно кричит Бабасама. Ооба или Оокора — не важно. Люси их не различает из-за выступивших на глазах слёз. В голосе старой мастерши столько непонятной обиды и укоризны, столько чистого обвинения!.. И у всех вокруг лица растерянные, пустые, как чистый лист, на котором невидимыми чернилами под светом проступает обвинение и неприязнь. Даже на лице Джойса, поддавшегося всеобщему настроению, явственно читается разочарование.       «Вот суки! — рычит Солорус у Люси в голове. — Старые пердуны! Пусти меня, сама ведь не выдюжишь! Не сможешь, сил не хватит! Так дай я, я повторю те слова, что ты придумала, обещаю, клянусь! ПУСТИ!».       И Хартфилия отступает, забивается в самый дальний уголочек сознания, укутывается в поданное помощником Соло одеяло, прячется в высоком кресле, что стоит в той самой тёмной комнате с камином. Все слова, сказанные её голосом, еле слышны, словно Люси спряталась на самом дне океана, задав уши руками.       Со стороны был заметен только золотой блик в карих глазах. Но вдруг всё изменилось: из отчаянно-гордой осанка сделалась величественно-неприступной, слёзы отступили, а на лице девушки появилось холодно-отстранённое выражение. Солорус жил так долго, что прекрасно мог выражать презрение даже спиной, причём так, что никто не заподозрит этого презрения, но будет чувствовать себя, словно помоями облитый.       — Но я далеко не мастер Макаров, — сдержанным тоном отвечает не-Люси. — И «Хвост Феи» уже не тот, что прежде. У нас всего два старших волшебника, есть бывший богоизбранный в наручниках сдерживания, который непонятно кому предан, а так же двое детей и беременная двойней волшебница. В отличие от ваших гильдий, «Хвост Феи» не так давно пережил серьёзную потерю. Смерть большого количества сильных магов повлекла за собой уход из гильдии множества других волшебников, а так же финансовую катастрофу и стремительную потерю репутации. Уже не говорю о том, что те, кто пережил нападение самого Акнологии, до сих пор просыпаются в кошмарах. И теперь, когда какой-то дракон убивает заклинателей, когда образовалась угроза гильдиям, когда у нас серьёзно пострадал один ребёнок и ожидается рождение ещё двух, вы пытаетесь урезонить меня моей осторожностью? — не-Люси медленно поднялась из кресла и неспешным шагом прошлась по комнате, став так, чтобы большинству людей было неудобно на неё смотреть. Солорус горько усмехнулся — подделывать эмоции он тоже умел прекрасно, — и сложил руки на груди. — Обвиняете меня в том, что я не бросаю людей на убой? Что не готова пожертвовать своей семьёй ради благополучия магов, которые и сами прекрасно могут за себя постоять? Я выбираю политику нейтрального характера. Я категорически отказываюсь подвергать опасности своих людей. На этом всё.       Не-Люси решительно развернулась и стремительным шагом вышла из комнаты, не попрощавшись и даже не повернувшись на поражённых её отповедью мастеров. Солорус быстро спустился по лестнице на первый этаж — весь второй был арендован мастерами — и вышел на улицу, чтобы заметить приближающуюся к зданию толпу рунных рыцарей вперемешку с королевскими воинами. Они явно направлялись к ресторану. Соло быстро выдернул Хартфилию на первый план и буквально прокричал: «Призывай Льва и скажи ему — пусть передаст твоим, чтобы увозили детей и всех, кто слаб на Острова! Передай ему ключ Рыбы, пусть отдаст мальчонке-копировальщику, он сможет призвать её! И давай быстрее, шевелись!».       Хартфилия шустро спряталась за угол здания и дрожащими от испуга руками вытащила из связки ключи Локи и Летающей Рыбы. Секунда на концентрацию — и вот безупречный, как всегда, дух, стоит перед ней навытяжку.       — Лео, быстро в гильдию, передай им это, — Люси быстро всунула в руки удивлённому Льву ключ Волан. — Летающей Рыбы откройтесь, Врата, Волан — Руфус сможет призвать. Пусть быстро перевозят всех, кроме Лаки, Макса и Грея на Песчаные острова, в том числе Рикерт, родных и Полюшку, — Хартфилия выглянула из своего убежища и заметила, как отряд разделился: часть солдат забежала в здание, а часть осталась сторожить вход. — Пусть перевозят абсолютно всё и будут готовы удирать сами. Пусть Руфус научит Грея призыву, на одно серебро его хватит. Дождутся Джувию и Джерара, и пусть тоже валят! Меня не ждать, у меня есть Дракон, если что, сама прилечу. Пожалуйста, передай им и посмотри, чтобы не было никаких геройств! — взмолилась заклинательница, слыша, что тяжёлые шаги солдата звучат всё громче и громче. — Умоляю, Локи! Всё, иди, быстрее, прошу тебя!       Золотистое сияние духа погасло в тот самый момент, что из-за угла показался рунный рыцарь в полном боевом облачении. Из-под серебристого забрала глядели равнодушные карие глаза исполнительной машины.       — Люси Хартфилия, мастер «Хвоста Феи»? — сухо осведомился солдат и, не дожидаясь подтверждения, продолжил говорить: — Именем короля вы арестованы за заговор против короны. Вы имеете право сохранять молчание, всё сказанное будет использовано против вас. Сейчас вы снимите с себя все имеющиеся амулеты и артефакты, и отдадите их мне.       Заклинательница послушно передала в руки рыцаря звёздную реку, связку ключей, бумагу для посланий-голограмм и светоручку, что была в сумочке. Всё полученное рунный солдат осторожно сложил в суму с рунической вязью, как на наручниках Джерара, только более яркую.       — Простите, но с чего вы решили, что я что-то замышляю против королевства? — осторожно произнёс снова взявший в свои руки управление Солорус. — Вроде бы я не давала никаких поводов для подозрения.       — Я всего лишь исполнитель, — отчеканил солдат. — Мне не положено отвечать на такие вопросы. Прошу вас, руки. Мне нужно ограничить ваш доступ к магической энергии. Да, это будут браслеты. Руки, я сказал!       Соло несколько заторможено смотрел, как на запястьях чернильными пятнами проступают браслеты. Его сознание словно скомкали в бумажку, которую опустили в воду. Так на него влияли браслеты.       «Я на Солнце, — произнёс Солорус, еле ворочая языком, — для подзарядки. Пока… справляйся… сама…».       «Они всё идеально просчитали, — с отчаянием подумала Хартфилия, под конвоем садясь в изукрашенный рунами манакат. — Отцу пришлось отречься, он не может вмешаться по закону. Томкар не полезет в это ради меня. Больше заступиться некому!».       Один за одним мастера — ошарашенные и униженные — усаживались в манакат под неусыпным контролем рунных рыцарей и солдат королевской армии. Хартфилия с некоторым удивлением отметила, что среди погрузившихся в большой манакат для перевозки заключённых нет мастера «Клыка Звероборца», Лимра Роска. Как будто услышав её мысли, командир отряда королевской армии спросил у подчинённых:       — Где Роска?       — Оказал сопротивление при задержании, — последовал лаконичный ответ. — Пришлось убить в соответствии с указаниями. За телом уже выслали.