Семь долгих лет

      Люси как можно тише поставила кувшин с водой на прикроватную тумбочку, осторожно отодвинув пакет с яблоками. Джувия не проснулась бы от громкого звука, нет, но нарушать траурную тишину в палате было попросту неловко.       Грей даже не отреагировал на её появление, а вот Джерар благодарно кивнул, потянувшись к кувшину — ради него, в общем-то, Хартфилия и ходила в магазин за съестным, потому что Джувии на данный момент такая еда была не нужна, а Грей не обратил бы внимания даже на нападение Акнологии. Он сидел у роскошной кровати — насколько больничная койка может быть роскошной — и держал в ладонях безвольную руку Локсар, осторожно поглаживая её дрожащими пальцами. Может, это был обман зрения, а может и нет — но Люси казалось, будто она разглядела в его иссиня-чёрной шевелюре предательские седые пряди. Столько всего на него свалилось… столько смертей и горя. Хотя все в «Хвосте Феи» немало пережили за последние семь лет.       Джувия захрипела, выгнулась, хватая ртом воздух: мокрые от пота пряди облепили её изнеможённое лицо, обрамляя его траурной рамкой. Грей подскочил, словно ужаленный, спешно сменил разряженный лечебный кристалл в креплении над кроватью, и расслабившуюся женщину осветил мягкий зелёный луч. На полке осталось всего два кристалла: значит, скоро волшебнице окончательно полегчает. Лекари сказали, что пока энергия будет просто заполнять выжженный организм, а когда накопители закончатся, магия Джувии справится сама.       Но вначале всё было далеко не так радужно.       Сразу же после боя с Тотомару Локсар уложили в мини-медпункт в стенах арены, заявив, что мастер «Хвоста Феи» зря разводит панику и вообще — повреждения не существенны, незачем паниковать, мол, волшебница просто притворяется от недостатка внимания — «врач», видите ли, лично нащупал у неё пульс, так что всё пустяк. Лаки оставалось только повиснуть на руке Фуллбастера, чтобы тот не разбил лицо самодовольному стажёру, загораживающему вход в медпункт и выдавшему эту «изумительную» тираду. Он был не виноват: просто молоденький олух, который был приставлен помогать личным лекарям гильдий, не осознавал всего масштаба проблемы.       Так бы и закончился день: с гильдией фей у порога медицинского пункта, пытающегося удержать собственного мастера от преднамеренного убийства, как появилась Люси и, не обращая внимания на попытки остановить, на пару с Греем буквально вынесла двери в палату, походя впечатав стажёра в стену безо всякой магии. Через двадцать минут Джувия была переведена в крупнейшую столичную больницу под наблюдение маститых врачей, оснащённых самым лучшим оборудованием. Были приглашены опытные маги-теоретики, ликвидаторы заклятий и прочая научная братия. Совместными усилиями они сняли с Джувии заклинание Радужного Огня и сказали, что оно должно было просто уничтожить всю воду вокруг, но из-за того, что накладывающий его маг был в состоянии душевного разлада, перекинулось на саму Локсар. Теперь женщине оставалось только полежать недельку в больнице, восстанавливая силы.       После окончания последнего на сегодня боя в палату заявились представители «Синего Пегаса», Ичия и Хибики. Мастер рассыпался в извинениях за своего подопечного и, с помощью Хибики, который был у них кем-то вроде казначея, выписал феям чек на полтора миллиона драгоценных — «компенсация за причинённый ущерб». Грей сухо ответил что извинения гильдия «хвостатых» принимает, но теперь пегасам не стоит ожидать дружеского отношения к себе, что было прежде.       Вся гильдия собралась в коридоре у палаты Джувии. Через некоторое время Коннелов с детьми отправили в гостиницу, чтобы они не томились в больнице — Аска тихо плакала, уткнувшись в жилет матери, а Альзак с трудом сдерживал норовившего поговорить с Греем о том, как «отпинать того огненного дядьку», Зака. Вскоре за ними ушёл и «Теневой Механизм» в полном составе, прихватив с собой уставшего Макса и расстроенного Ридаса. Потом Фуллбастер, очнувшийся от своего странного оцепенения, приказал Лаки идти отдыхать — она должна будет занять место Джувии в команде на Играх.       И когда в палате остались только Джерар, Грей и Люси, а солнце окончательно спряталось за громаду королевского дворца, на пороге появилась Шерия — девочка-целитель из «Чешуи Ламии». Она под наблюдением врачей помогла восстановиться Джувии и погрузила её в глубокий лечебный сон. Локсар осталось только хорошенько выспаться под светом кристаллов и последствия сойдут на нет — так сказали лекари, а Люси была склонна им доверять.       Тишина. Ни тиканья часов, ни гулких шагов, отдающихся эхом в пустых коридорах; при всём желании не расслышать голоса дежурных лекарей на посту. Только почти не различимый звук дыхания и уверенное гудение кристалла разбавляли тишину. Иногда шелестели листья за окном, стучали мелкие веточки о стекло, доносились отголоски празднеств с улиц столицы. Хорошо, что это был второй этаж, да и сама больница была запрятана в объятья большого сада: не слышно в полной мере гуляющей по улицам толпы, для которой каждый день Игр — праздник, что негоже пропускать.       Джувия снова неровно задышала, только на этот раз не так страшно: просто сиплые попытки выхватить побольше холодного, приятного воздуха потрескавшимися губами. Грей подхватил предпоследний кристалл и заученными движениями сменил потускневший накопитель. Отложить использованное в контейнер на полу, сесть на скрипнувший стул, взять горячую ладонь спящей в свои ледяные руки — механические движения, ровные и осторожные. Но вот привычный цикл внезапно изменился: Грей обернулся, смерил Люси и Джерара удивлённым взглядом, и как-то растерянно спросил:       — Вы ещё здесь? — его тихий, с хрипотцой от долгого молчания голос прорезал тишину железным пером. — Люси… уже поздно. Тебе пора идти спать, да и Джерару… завтра Игры.       — Может, мы ещё немного посидим?       — Приказ мастера, Фернандес. Возвращайся в гостиницу. Завтра ты выступишь на турнире, и только попробуй мне облажаться — в сосульку превращу и на пекле оставлю. Ясно?       Вместо ответа Джерар встал на ноги, склонил голову, разминая хрустнувшую шею, и незаметно улыбнулся: мастер шутит, значит, всё не так плохо, как казалось. А вот Люси, напротив, лишь сложила руки на груди и, закинув ногу на ногу, приняла самый неприступный вид, поджав губы. Сразу было понятно, что поднять её со стула и выдворить из палаты будет не самой лёгкой задачей… наверное.       — Она тоже моя подруга, Грей. Я имею полное право оставаться здесь, сколько захочу.       — Тебе завтра выступать перед публикой. Иди. Пусть Джерар тебя проводит — мало ли кто сейчас бродит по городу.       Люси уже открыла рот, чтобы возразить, но вдруг зевнула, еле успев прикрыть лицо ладонью. Это было роковой ошибкой для неё.       — Ты же спишь на ходу. Не отнекивайся — я всё вижу. Иди. Всё будет в порядке, и со мной и с Джу.       Кое-как поднявшись, Хартфилия с трудом сделала несколько шагов на негнущихся ногах и потянулась, разминая затёкшее тело. Она с сомнением оглядела ссутуленного усталого Грея, но всё-таки подхватила висящую на спинке стула сумку и сделала пару шагов к двери.       — Перекуси хоть немного, там яблоки на столике и кувшин воды. В углу кушетка, на ней лучше поспи. Хочешь, передвинь ближе к кровати. И отправь мне вестника если что вдруг случится или поднадобится, — успела закончить инструктаж Люси, прежде чем Джерар за локоть выдернул её из палаты.       Опираясь на предоставленный локоть Фернандеса, Хартфилия пыталась нормально идти на шпильках по скользкой плитке. Учитывая общую усталость и темноту в коридоре, это была трудная задача, и женщина то и дело повисала на Джераре. В конце концов она стащила туфли и решила, что до выхода пройдёт так, иначе не ровен час полетит с лестницы вместе с сопровождающим.       На улице пахло чем-то тёплым и сухим. Словно не остыли ещё нагретые солнцем дорожки и листья на многочисленных деревьях-гигантах, окружающих белое здание больницы зелёным забором. Люси нехотя натянула надоевшие туфли и снова вцепилась в руку Джерара. Она хотела было сказать что-нибудь: пошутить над своей неловкостью или извиниться за предоставленные неудобства, но бархатная ночь давила на неё, усыпляя и успокаивая. В конце концов Фернандес просто стащил свой плащ, что не снимал ещё с Игр и, повесив его через локоть, свободной рукой приобнял спутницу за талию, потому что постоянные падения ему уже надоели.       — Ты железный, наверное, раз до сих пор бодрячком, — всё-таки выдавила из себя Люси.       — А ты непредусмотрительная, — спустя недолгую паузу ответил Джерар. — Разве можно такие туфли на целый день брать? Еле идёшь, если бы не я, упала бы на дорожку и, я так чувствую, до утра не поднялась бы.       — Красота требует жертв.       — Тебе не нужны туфли, чтобы быть красивой, — женщина споткнулась, но списала это на очередную неровность на дороге. — Зачем вообще мучить себя ненадёжными укладками и неудобными нарядами, если улыбка красит лучше любого украшения?       Люси не ответила. Она должна была подумать над этими словами, продолжить разговор, чтобы понять, что именно Джерар имел ввиду, но ночь была слишком спокойна, да и дремать на ходу оказалось очень удобным делом, так что терзать себя размышлениями Хартфилия не собиралась. Она подумает об этом завтра. Если не забудет о непонятном ночном разговоре, конечно. И вообще, вполне вероятно, что Джерар имел всех девушек в целом, а не конкретно её. Ведь не все слова, что произносят мужчины, призваны быть замаскированными (или не очень) комплиментами. Люси это очень хорошо поняла после своего становления мастером, когда куча незнакомых ей людей заваливали её льстивыми похвалами в надежде на собственную выгоду. Нет, конечно, Фернандесу от неё ничего не нужно, он просто поделился с Люси своим мнением… ну вот, сама себе обещала, что не будет заниматься всякими глупостями, но всё равно пытается что-то там себе доказать и объяснить.       За каменной оградой больницы неожиданный тандем поджидал небольшой сюрприз. Тотомару, в обычной одежде, без всяких там катан и кимоно, стоял, прислонившись к стене и закрыв глаза.       «Его же должны были арестовать за нарушение правил Игр? — мысли у Люси в голове ворочались медленно-медленно, потому что на бессмысленные попытки разложить по полочкам слова Джерара были потрачены последние силы. — Или… а, да. Дисквалификация, а не арест. А за непреднамеренное вообще не наказывают… или штраф? А, похер».       Единственным желанием Хартфилии сейчас было упасть в кровать и заснуть на весь остаток ночи. Так что на вопрос Тотомару и его резкие извинения — да, этот невозможный нахал извинялся так, будто они все тут ему сильно задолжали — она ответила кратко: «Жива, здорова», и из последних сил потянула Джерара к своему столичному пристанищу. Ругаться с этим типом не было не малейшего желания. Всё равно Грей ему потом все кости переломает и в задницу катану засунет… со стороны эфеса. Так зачем тратить и так маленький остаток сил на ругань?       С каждой минутой Люси всё сильнее и сильнее засыпала. В какой-то момент она осознала, что уже просто машинально переставляет ноги, повиснув на Джераре, который кое-как лавирует среди толпы… толпы? Людная улица, забитая наряженными горожанами, ларьками и приезжими волшебниками, которые показывали фокусы, давали автографы или просто сновали по улице, скупая сласти и сувениры, неожиданно выросла вокруг маленького островка сна.       — Давай там срежем, — Люси попыталась стряхнуть с себя сон, в чём не очень преуспела, и указала на тёмное ответвление от основной улицы. Людей там не было, зато дойти до гостиницы можно было гораздо быстрее. — Слушай, у меня такое… чу-у-увство… прости, зеваю постоянно… что я сейчас засну на ходу. Я не говорю, что ты должен меня до комнаты донести, но если что, я остановилась в «Янтарной Лилии». Когда выйдешь из переулка, то увидишь фасад.       — Спи давай, — насмешливо ответил Фернандес, перехватывая падающий плащ поудобнее. — Так уж и быть, донесу, если не будешь полностью на меня опираться.       Он уже почти зашёл в нужный проулок, как услышал злой оклик за спиной:       — Джерар!       «Кагура Миказучи. Сестра Симона!» — тут же промелькнуло в сознании.       — А ну стой, сука!       «Пьяная в стельку, с мечом наголо» — констатировал с печалью Фернандес.       — Я тебе сейчас кишки выпущу нахер!       Взвесив все за и против, а так же подумав, не разбудить ли окончательно заснувшую Хартфилию для моральной поддержки, Джерар малодушно решил: поквитаться за свои грехи — это, конечно, правильно, вот только Симона он лично не убивал, а значит, грех не его. В «Хвосте Феи» Джерар почувствовал вкус настоящей жизни. И прощаться с ней из-за того, что когда-то в его теле поехавший придурок изображал фанатика Зерефа, вырезая всех подряд, не собирался.       «И вообще. Задание мастера — сопроводить Хартфилию до гостиницы — приоритет, с остальным потом разберусь!» — окончательно успокоил себя Фернандес и шмыгнул в подворотню, затерявшись среди нескольких компаний молодых людей в ярких нарядах.       Ускользнуть от Кагуры удалось довольно легко. Джерар завёл Люси в её комнату, убедился, что магическая защита на двери и окнах активирована, и тенью скользнул обратно в проулок, подумав про себя, что некоторые специфичные тренировки Грея таки пригодились. Фуллбастер учил не только некоторым тактическим ходам, правильному использованию своей магии и выбору приоритетов — полным ходом шло обучение скрытому передвижению и отвлекающим манёврам. Впрочем, мастер сам был не очень в этом хорош, и потому учились маги все вместе.       Фернандес заметил слежку ещё на выходе из больницы, когда Люси отвлеклась на Тотомару. Потому и не сказал ничего — был занят. Следили именно за Хартфилией, потому что когда они зашли в гостиницу, хвост остался во дворе.       В проулке никого не было. Джерар уже подумал было, что следящий ушёл, как заметил низкого человека в плаще, что неспешно подкрадывался к окну Люси, комната которой была на первом этаже. Маг неслышно подошёл к незнакомцу со спины и, зажав ему рот ладонью, свободной рукой схватил его за запястья. Человек дёрнулся, вырываясь. Слетел с головы капюшон, открывая большие чёрные глаза и чёрную же встрёпанную шевелюру. Фернандес укутал волшебника в свой плащ с ног до головы, предварительно оглушив, и, перекинув его через плечо, быстро вскочил на крышу ближайшего здания, на секунду ослепив себя вспышкой «Метеора» — заклинания, позволяющего двигаться быстрее и легче.       Приглушив сияние колдовства, маг звёзд побежал к гостинице, где остановился «Хвост Феи». Так было быстрее, да и как добраться до «Горшка Лепрекона» дворами Джерар не имел ни малейшего понятия, потому и пытался незаметно скользить по крышам.       Дело в том, что он узнал этого человека. Это был Курохэби, волшебник из тёмной гильдии «Хвост Ворона». Пытать его было глупой идеей: из тёмной гильдии этот парень или нет, магам светлых гильдий разрешено убивать и калечить только с официальной бумажкой от Совета в зубах или в качестве самозащиты. Сдавать преследователя страже прежде чем с ним переговорит мастер тоже было не лучшей затеей — Фуллбастер, конечно, сейчас далеко не в том настроении, когда хочется заниматься подобными делами, но и за упущенную возможность разобраться в случившемся он по головке не погладит.       Ворвавшись в холл гостиницы, Джерар перевёл дух. Идти по крышам так, чтобы куча людей на улицах тебя не заметила и не услышала грохота черепицы — задачка не из лёгких. Отбросив тело на диван, Фернандес хотел было заглянуть в ближайшую комнату, чтобы разбудить хоть кого-нибудь, как Курохэби замычал и завозился, изгибаясь в отчаянной попытке освободиться от плаща.       Джерар не знал, какой именно магией обладал тёмный волшебник, а потому, не долго думая, высвободил его из плена ткани и резко хлопнул его по ушам. Курохэби вскрикнул, опал потерявшей нити марионеткой, и схватился за голову. Сквозь его ладони проступала кровь. Фернандес резким движением усадил оглушённого на диван, связал ему руки поясом, и, с сожалением подумав, что выспаться ему так и не удастся, крикнул что есть сил:       — Подъём! У нас проблемы!