Две правды

Дни тянулись, вот уже была середина осени, и в Хогвартсе заметно похолодало. С утра, разбирая письма, я так и не обнаружила письмо от мамы. Уже как полгода она мне не писала. Конечно, после смерти отца мы не очень с ней ладили, но все же я ее любила. «Должно быть, опять путешествует с очередным ухажером», — думала я. На конец ноября у меня планировалась практика с седьмым курсом. Обсудив с директором план практических занятий, я отослала отчет в Министерство. — Так что шалить разрешили! — заявила я седьмому курсу, и они рассмеялись. Приготовив все для практики, я собрала ребят у озера. Расхаживая по берегу озера, я громко обратилась к ним: — Итак, ученики! Кто-нибудь в курсе, как маглы перемещаются по воздуху на большие расстояния? — я посмотрела на учеников и не без удивления прокомментировала: — Ну просто лес рук! Мисс Грейнджер, может, вы в курсе? — Ну, есть самолеты, вертолеты, — ответила она. — Да, вы правы, но есть кое-что еще, не такое масштабное, — подсказала я. И опять тишина. Десятки пар глаз смотрят на меня, как на второе пришествие Тома Реддла. — Ладно, не буду вас долго мучить, — я пнула камушек, и он, тихо булькнув, упал в озеро. — Вы что-нибудь слышали о канатном спуске? Все зашептались. — Это вид транспорта для перемещения пассажиров и грузов, — ответила Гермиона. — Вы совершено правы, мисс Грейнджер, — похвалила я ученицу. — Десять баллов факультету Гриффиндор за подготовку к уроку. Итак, это приспособление предназначено не только для передвижения пассажиров и грузов, но также и для вагонов, кабин или кресел. Для перемещения служит тяговый или несуще-тяговый канат, протянутый между опорами таким образом, что вагоны или нечто подобное им не касаются земли, — закончила я. — Конечно, мы не можем с вами здесь соорудить такого масштаба канатный спуск, но… — в газах учеников хорошо читалось непонимание, к чему я клоню. — Мы протянули канат с вон той горы через озеро и закрепили другой конец на берегу, — я рукой указала протяжённость всего этого механизма. — Так что те, у кого есть сила воли, могут попробовать на себе все прелести путешествия по канатному спуску. Ученики переглянулись и пустились бежать в гору. Я быстро аппарировала, и через секунду уже стояла на каменистом склоне горы. Минут через десять ребята добрались до склона. — Сейчас я покажу вам все крепления и показательный спуск, а потом буду спускать вас на берег поочередно. Всем все ясно? — ученики кивнули в знак согласия. — Итак, кто первый? Мистер Уизли, не хотели бы попробовать? Он долго мялся, но всё же решился, подошел ко мне, надел трос, и я закрепила карабин. Затем отошла от него на метр и щелкнула пальцем. Механизм пришёл в движение, и мистер Уизли быстро стал подниматься над землей, а потом просто полетел по склону через озера прямо на берег. Он что-то выкрикивал по дороге, а ученики смотрели на его перемещения и смеялись. Теперь у троса выстроилась очередь желающих прокатиться. Мы провели целый час на склоне. Когда я уже всех спустила, со мной остался один Невилл. Я закрепила и его, наблюдая, как мальчик плавно двинулся вперёд. Я стояла на склоне в одиночестве. Сильный порыв ветра навеял воспоминания о полете на Пегасе, и я сорвалась. Прицепив на себя трос и закрепив карабины, я поднялась и устремилась к берегу. Полёт над озером, возможность коснуться водной глади, и ощущение полета просто восхитительны. Я попыталась представить себе, каково это — лететь по воздуху, сидя на шее Пегаса. Это так же, как стоять на вершине горы, только лучше: ты видишь под собой весь мир. Замечтавшись, я не увидела профессора Снейпа, который стоял на берегу как раз на пути канатной дороги и кого-то отчитывал. — Профессор, — я только и успела сказать, а он обернуться. Но я уже летела на него. Удар — и мы оба лежим на земле. Оказавшись на профессоре сверху, я не сразу сообразила, что случилось, и подняла голову. Мы оказались с ним лицом к лицу. Профессор Снейп был в бешенстве и, будь его воля, убил бы меня. Он очень часто дышал и буравил меня ненавидящим взглядом. Я поднялась и выпрямила спину. — Вот видите, профессор, я уже сверху, а мы даже не перешли на «ты», — радостно сообщила я ему. — Немедленно слезьте с меня! — прошипел Снейп. Я послушно слезла и отошла. Он встал и отряхнулся. Ученики закрывали рты руками, чтобы не засмеяться, и профессор, ядовито оглядев всех, пошел в сторону школы. Только он исчез из вида, как все разом захохотали. — О, профессор Персиваль, — начала Джинни. — Вы у профессора Снейпа не первая, на него Невилл до вас налетел, — и все захохотали, а я с ними. Вечером за ужином я решила извиниться за падение. Подойдя к Снейпу, жующему бифштекс, и усевшись рядом, я начала: — Профессор, вы так быстро ушли, что я даже не успела извиниться перед вами, — с легкой улыбкой посмотрела я на него. — Прошу у вас прошение за то, что налетела на вас и оказалась сверху. Я не хотела. Сказанная мной фраза получилась двусмысленной. Снейп изогнул бровь и, прищурившись, ехидно спросил: — А что вы хотели, мисс Персиваль? — Ну уж точно не сверху. Предпочитаю быть под мужчиной, знаете ли! — я аж сама опешила от того, что несла. Видать, и вправду башню сносит от его голоса. Снейп как-то сначала напрягся, затем встал из-за стола и направился к выходу. Видно было, что утреннее падение на нём все же сказалось. Уилки, как всегда, уже услышав наш разговор, добавил: — И когда ты успела так приложить нашу летучую мышь? А, Анри? — Отстань, Уилки! — рявкнула я. — Видать, недодал, — сказав это мне на ухо, он удалился из помещения. — Вот же черт! — ругалась я, идя в свою комнату. — Нет, дорогая, надо на зимних каникулах посетить пару старых знакомых. А то так ведь и сорваться нетрудно. С этими словами упала на кровать и заснула.

* * *

Через пару дней у меня начались «эти дни». Я с утра прошерстила все шкафы, но так и не нашла нужного зелья. Отправилась в больничное крыло, но Поппи только пожала плечами. — Вот тебе и наказание, — шипела я на себя. — Нет мужика — получай! Оставалось только попросить у профессора зельеварения или сварить самой. Ну, у него я точно не буду, но котел все же взять придется. Скорчившись от боли внизу живота, я собрала все ингредиенты и отправилась в подземелье. У профессора шел урок с седьмым курсом. Я остановилась, но так как терпеть боль больше не могла, решительно постучала в дверь. — Войдите. Я вошла. Ученики уже приступили к приготовлению зелья. Увидев меня, профессор Снейп слегка удивился. — Вы что-то хотели, мисс Персиваль? — Да, профессор, не могла бы я попросить у вас котел? — спросила я, закусывая губу от боли. — Зачем вам понадобился котел, мисс? — съехидничал он в ответ. Вот же скотина, еще и унижает! — Мне нужно сварить одно зелье. — Вы решили взорвать школу? — он изогнул бровь от удивления, но униматься и не думал. — Мне одного мистера Лонгботтома с его вечно взрывающимися котлами хватает! — Ничего я не сделаю с вашим котлом. Пожалуйста, профессор, — чуть ли не умоляюще произнесла я. Видать, профессор Снейп почувствовал, что мне и вправду не хорошо. Просто указав на свободный котел, опять спросил: — И какое именно зелье? Я подняла глаза на него и простонала: — Ну, от «этих дней». А он все не унимался, вот же старая скотина! — От каких дней? «Мерлин! За что мне это?» — крутилось у меня в голове. Я ругнулась про себя, но, проигнорировав его, заняла свободное место, зажгла горелку и поставила котел. Разложив ингредиенты, я приступила к приготовлению. Рядом оказалась Гермиона, которая так кружилась над своим котлом, что я поинтересовалась, какое зелье они готовят, хотя по запаху можно было понять, что это настойка бадьяна. Прошло больше получаса; мое зелье было почти готово, и я просто наблюдала, как проходит урок. Теперь стало понятно, почему ученики приходят ко мне на занятие все бледные и растерянные после профессора Снейпа: он очень требовательный, и любая оплошность грозит потерей баллов. Профессор изредка кружил вокруг учеников, заглядывая в котлы и, конечно же, фыркал и язвил. Видать, не всем давался его предмет, так как что-то то и дело выплывало, парило и даже взрывалось. Я посмотрела на своих гриффиндорцев. Гарри с Роном вообще не питали к этому зельеварению интереса и все делали по рецепту. Невилл держался за голову: видно, что он старался, но отчего-то сильно волновался. Я спросила тихо у Гермионы: — А мистер Лонгботтом всегда такой на этом уроке? — О да, профессор, — прошептала она. — Знаете, мисс Грейнджер, ему нужно петь, когда он готовит зелья, — еще тише прошептала я. — Вы так думаете? — спросила она. Я кивнуть даже не успела, как профессор Снейп разрезал тишину своим баритоном: — Время на приготовления зелья закончилось, прошу отойти от своих котлов. — Вот черт! Не успела, — фыркнула Гермиона. Я слегка заглянула в ее котел. Да, и правда, настойка была слегка не того цвета. Профессор уже кружился и проверял котел Гарри, потом и Рона. Пока он возмущался зельем Невилла, я капнула в котел Гермионы и еще пять капель сока бадьяна. Она это заметила и уставилась на меня, на что я только поднесла палец к губам, призывая её молчать. Когда профессор подошел к зелью Гермионы, оно уже приобрело нужный оттенок. Заглянув в котел, Снейп перевёл взгляд на саму Гермиону, а следом за ней и на меня. Конечно, он знал что зелье не могло быть окончательно приготовлено, так как он специально дал им мало времени. Ничего не сказав, он прошел мимо меня, задев своей рукой мою. — Профессор, а мое зелье вы не хотели бы проверить? — язвительно спросила я. — Нет, вы же травить себя будете, а не меня, мисс Персиваль, — ответил он на весь класс, даже не обернувшись. Прозвенел звонок, и все стали собираться. Я перелила зелье и уже хотела выходить, как услышала голос профессора: — Мисс Персиваль! — начал он. — То, что я ничего не сказал, не значит, что и не заметил! — Я не понимаю, о чем это вы, профессор, — и обернувшись, я вышла из класса. «Вот же ублюдок! — чертыхнулась я. — Ничего от тебя не скроешь».

* * *

Шли дни, а вместе с ними очередные собрания в кабинете директора, уроки и ночные дежурства по школе. Как-то вечером я вместе с Гермионой сидела в своём кабинете. Она часто помогала мне с проверкой домашнего задания младших курсов, но в этот раз мы засиделись допоздна. Подвигав из стороны в сторону голову, разминая затёкшую шею, и потянувшись, я перевела взгляд с работ на свои часы, а затем на Гермиону. — Мисс Грейнджер! Уже очень поздно! — воскликнула я. — Мы засиделись. — Профессор Персиваль, я никуда не тороплюсь. Все равно Гарри и Рон в подземелье, — оторвавшись на секунду от проверки работ, тяжело вздохнула она и посмотрела на меня. — Что они там делают? — удивлено спросила я. — Отрабатывают. Я пришла в недоумение. — Но уже слишком поздно, а завтра у них уроки! Грейнджер лишь пожала плечами. Я встала, поправила прическу, взяла палочку и направилась к выходу. — Профессор, куда вы? — девочка вдруг подскочила и преградила дорогу. — Выяснить, почему мои ученики занимаются отработкой, когда должны лежать в своих кроватях, — пылая от ярости, процедила я и, отодвинув Гермиону в сторону, направилась в подземелье. Конечно, она побежала за мной. Спустившись в подземелье, я сразу же почувствовала холодный, пропитанный зельями воздух. И это меня еще сильнее взбесило. Подойдя к кабинету профессора Снейпа, я хотела постучаться, но была в такой ярости, что без лишних формальностей резко открыла дверь в кабинет. Позади раздался жалобный писк Гермионы: «Может, не надо?» Однако было уже поздно. Профессор стоял, скрестив руки, наблюдая как Гарри и Рон драят котлы. Он перевел взгляд на открывшуюся дверь и уставился на меня с очень нехорошим взглядом. — Что здесь происходит? — рявкнула я. — Почему мои ученики еще не в своих комнатах, профессор? Снейп от такой наглости, похоже, проглотил язык, так как с полминуты просто смотрел на меня, но потом в своей колючей манере ответил: — Потому что они в очередной раз нарушили дисциплину в школе, мисс Персиваль. — Тогда вы должны были сообщить это мне, профессор Снейп, — процедила я. — И я как их декан назначила бы им отработки. От бешенства меня уже начинало трясти, и его спокойный наглый вид только подливал масла в огонь. — Я думаю, как декан их факультета вы бы смягчили наказания, — спокойно и мягко сообщил он. Вот мерзавец! — Что? Что вы имеете виду? Вы считаете, что я некомпетентна в этом отношении? — Ну что вы, я не это имел в виду, мисс Персиваль, — усмехаясь, ответил он. — Просто вам как девушке свойственно сострадание ученикам. «Ублюдок, вспомнил о жалости!» — ругалась я внутри себя. — Ну да, профессор, — начала я в его манере. — Вы же у нас олицетворение самой жестокости! Ученики все это время стояли и наблюдали за нашей перепалкой. Я повернулась к Гарри и Рону. — Мистер Поттер и мистер Уизли, ваша отработка на сегодня окончена. Вы можете быть свободными, — сказала я, указав на дверь, в которой стояла мисс Грейнджер. — Я никого не отпускал, мисс Персиваль, — ядовито прошипел профессор. — А вас, профессор, я предупреждаю, — отчеканила я, — если в следующий раз решите назначить взыскания факультету Гриффиндор, то осведомите об этом их декана. Если же ваша трусость не позволит вам это сделать лично, можете прислать сову. — Что моя… мисс Персиваль? — переспросил он. Видимо, я его ошарашила таким заявлением. — Трусость, профессор! И тут все так быстро случилось. Снейп просто вмиг выпихнул учеников, резко хлопнул дверью и припечатал меня к ней. Его рука крепко держала меня в районе талии, другая же нависала над головой. Склонившийся профессор вдавливал меня в дверь всем своим весом. Сердце бешено колотилось то ли от страха, то ли от того, что профессор был так близко и так сильно чувствовались его пряный запах и частое дыхание. У меня ушло несколько мгновений, чтобы понять, что это было. В первый раз я видела его без его вечной сдержанности и леденящего контроля. Он опустил свою голову и зло прошептал мне прямо в ухо: — Кто сказал вам, мисс, что я трус? Я молчала, а он был зол. Пожалуй, лучше сказать, разъярён. Я хотела высвободиться, но он только сильнее припечатал меня к двери. — Отвечайте, мисс, кто сказал вам, что я трус? — уже взревел он от злости. Открыв глаза и подняв голову, я встретилась испуганным взглядом с его черными злыми глазами. — Профессор… Я… Я не хотела вас обидеть, — из груди вырвался тихий стон. В голове крутилось, что нужно его успокоить, но я не знала, как это сделать. Сама того не понимая, я высвободила свою руку и скользнула пальцами по щеке профессора. Он напрягся еще сильнее, смотря мне прямо в глаза. Я провела еще раз вдоль его щеки, а потом палец скользнул по его нижней губе. Он слегка расправил плечи и в тот же миг страстно припал к моим губам. Буйство эмоций переполняло меня. Я ответила на его яростный поцелуй. Его губы просто терзали мои страстно, неистово и требовательно. Он на миг остановился, переведя дыхание, но вновь сильнее прижал меня к себе и опять припал к моим губам. В этот раз схватка стала нежнее, и мы все смелей и смелей ласкались, изредка покусывая друг друга за нижнюю губу. Я невольно всхлипнула, обняла профессора за шею и зарылась своими пальцами в его волосы, слегка помассировав его голову. Его мягкие губы вновь стали настойчивее. Он стал расстегивать мой жакет, за ним — рубашку. Оторвавшись от моих губ, он посмотрел вниз на мою полуобнаженную грудь. Сильнее наклонившись, он провёл языком от груди до левого уха, отчего я застонала, а он ухмыльнулся и, слегка прикусив мочку уха, начал яростно целовать мою шею и грудь. Когда его губы скользнули по задней части моей шеи, я захныкала. Его зубы сомкнулись, создавая на теле отпечаток маленького любовного укуса, и я чуть не закричала.  — О, прошу тебя, прекрати, это же невыносимо! — шептала я ему прямо в губы. Я была головокружительно возбуждёна, горяча, испытывала боль и нужду. Снейп не слышал меня. Он был возбужден не меньше, и я это почувствовала, когда он теснее прижал меня к себе. Пристально глядя мне в глаза, он опять припал к моим набухшим губам. Его рука уже расстегивала мои брюки, и через считанные секунды пальцы безжалостно исследовали мои беззащитные нежные складочки, распределяя влагу, плавно скользя и поглаживая. Он гладил, надавливал, обводил бугорок пальцем. В это время его затвердевшая мужественность толкалась меж моих ног. — Да, о да! Это то, в чём я так долго нуждалась! — слабые, прерывистые звуки слетали с моих губ. — Прошу, профессор, остановитесь! «Нет, нет, только не это», — крутилось у меня в голове. Снейп просто не реагировал на мои слова. Он нежно коснулся подушечкой большого пальца моего твёрдого бутона и задал всё более быстрый темп своим пальцам внутри меня. И я знала, что на грани, да и профессор чувствовал, что мне осталось недолго. Я сильнее сжала его волосы своими пальцами. Снейп издал рык. В голове крутилось «только не останавливайся», но если я его не остановлю, то потом будет поздно. Собрав все оставшиеся силы в кулак, я прошептала: — «Империо». Прошу, профессор, остановитесь. Снейп не останавливался, все также усыпывал мою шею и грудь страстными поцелуями. — «Империо». Прошу, профессор, остановитесь, — произнесла я опять, но настойчивее. И наконец профессор отстранился, тяжело дыша над моей головой. Он нежно убрал свою руку. — Да, лучше остановиться, пока не поздно, — сказал он с хрипотцой и зарылся носом в мои волосы. Я резко оттолкнула его от себя. Пытаясь успокоиться, я застегнула брюки, поправила задравшуюся рубашку и застегнула жакет. Приведя в порядок прическу, я открыла дверь и вышла. Ученики сидели на полу. Вот уж про кого я забыла... — Почему вы еще здесь? — вопрос получился немного странным из-за слегка хриплого голоса. — Все быстро в свои комнаты. Они поплелись в свои комнаты, и я проследила за этим. Потом направилась к себе. Открыв дверь в спальню, я рухнула на кровать в одежде, подобрав под себя подушку, и закрыла глаза. Думать о том, что случилась несколько минут назад, не хотелось. На губах еще остался пряный вкус его губ, а кожа ещё помнила его прикосновения. — О Мерлин, — простонала я в подушку. Я знала, что Снейп сейчас пойдет в душ и что будет делать для того, чтобы снять свою эрекцию. Я слишком хорошо разбиралась в психологии мужчин; то, что с ними творилось, когда я отказывала им, было слишком предсказуемым. Я знала свое проклятие, но ничего не могла с этим поделать. Это проклятие передавалось по маминой линии, и она в этой череде не была исключением. Так она заполучила отца, который до последнего своего вздоха ее любил, да и других мужчин, которые пребывали рядом с ней. Каждый прикоснувшийся ко мне мужчина связывался нитью истинного желания страстно любить меня. Он не мог насытиться, ему хотелось с каждым разом все сильнее и сильнее владеть мной. Это проклятие питало меня, мужская страсть давала мне новую силу и энергию. Нет, это проклятие не убивало никого. Но я не могла знать, истинно испытывают ко мне чувства или это все оно. Поэтому и пошла в Департамент узнать, как можно уничтожить это проклятие, но ничего так и не нашла. Мама говорила, что это не важно, но я видела, как на нее смотрят ее поклонники, и мне становилось страшно. Да, от прикосновений и простого поцелуя ничего, в принципе, не происходило, но если не остановиться, то мужчина попадал в эту цепь. Конечно, чувства зарождались сами и никто никого не подчинял. Но иногда мне было трудно прекращать отношения, так как у мужчин была своеобразная ломка. Поэтому за всё время я так и не завязала ни с кем долгих отношений. «Все, побуду здесь еще до лета и уеду», — решила я и, зарывшись под одеяло, постаралась заснуть.