Кисея

Робин не стала дожидаться прилива – оставила спящим еще Санджи и Зоро записку. Так будет лучше. Вещи оставила в каюте для гостей, вернется за ними, когда погостит у Нами. Единственная младшая сестренка – Робин из всех женщин на земле признавала только Нами и Соран. Нами была первой, любимой. Робин была обязана убедиться – у нее все хорошо, она жива и счастлива. - Счастлива и жива, - повторяла она про себя, как молитву. Морепоезд вез ее, элегантно одетую, в новый мир, к ее Нами. Теперь она звалась Намимур Винсмоук. Теперь она была матерью огромной семьи. Самой Робин такое и не снилось. Робин была увядающим цветком, кадящей лампадой, мироточащей картиной – конец недалек. Нами только расцвела – и хотела еще насладиться своим цветом, у Нами впереди был огромный мир и прекрасная чистая жизнь. Нами любила себя. Нами умела любить. Робин хотелось еще раз убедиться в этом. Из-за труб морепоезда виднелся большой красивый город на воде – не Вотер 7. Тут всюду ходили красивые женщины и мужчины бросали к их ногам целые охапки цветов. Робин поправила узкое платье и распушила боа – жаль будет, если Нами придется краснеть за стареющую подругу. Мужчины у входа успели рассмотреть Робин – один из них, в ливрее и шляпе, изящно поклонился. Мы, дескать, ждали вас, Нико Робин. Мы, дескать, проводим вас к Леди Намимур. К Намимур, так к Намимур – какая разница… Главное, чтобы близкий любимый человек был рядом. Робин кивнула и позволила усадить ее в узкую коляску. И посреди роскоши, сусального золота и покрытого лаком кедра, бархата и шелка она ощутила щемящую тоску по единственному в жизни мужчине. - Луффи, - вырвалось у нее. – Где ты?.. *** - Тут все мое, - рассказывала Нами. – Видишь? Эта мебель, это золото… Он готов сделать ради меня все, что угодно. Он сильный, красивый, рядом с ним дух захватывает, Робин! Ты должна обязательно остаться на ужин! Он тебе понравится, он так умен! - Отец Санджи? – уточнила Робин. Она хотела просто спросить, но получилось грубо – Нами посмотрела прохладно, и Робин стало не по себе. Рядом с этой, новой Нами, ей было неуютно. У новой Нами были длинные кудри, собранные в высокий хвост, на ногах туфли, стоимостью в годовой бюджет маленькой страны, пальцы ловко держали изящную серебряную трость. Такая красивая. Такая чужая. - Да, отец. И что? – пожала плечами девушка. – Ты же его знаешь… Санджи-кун любит всех, одна я ему не нужна. Ну или нужна… Уже не так важно. ЕМУ же нужна одна Я… Она закатывала глаза и вытягивала губки вперед – как для поцелуя. Робин оценила ее оптимизм и кивнула. Нами отошла назад – и оглядела Робин. - Где ты была весь этот год? – спросила она. – Выглядишь не очень… Вялая… Бледная и худая… Ты не должна так запускать себя… Она обняла Робин почти так же, как и раньше, прижала ее к своей пышной груди – в которой нет и не было никогда молока. - Я позабочусь о тебе, - сказала она. – Пока ОН отсутствует. У меня целый план, как нам провести вечер, сестрица Робин. Эти идиоты обойдутся и без тебя пока… Останься! - Останусь, - сказала Робин. Она слушала, как бьется маленькое искреннее сердце маленькой искренней Нами – и любила ее еще больше и больше. *** Ванна была шикарной – огромной, как Олл Блю. Робин впервые за долгое время позволила посторонним прикасаться к своему телу – скрытные девушки искупали ее, сделали массаж, процедуры, напоили самым лучшим кофе в ее жизни, надели на нее блестящий фиолетовый шелк и узкие темные лодочки, небрежно набросив ей на плечи черный мех неизвестного животного – пахло от него страхом, смертью… - Что это? – спросила Робин. Нами беззаботно вдевала в ее уши тяжелые кристаллики. - Настоящие, - хвастливо сказала Нами – как обычный ребенок. – Подарок от нашей семьи! Тебе, сестрица! - Они стоят больше, чем я сама в былые времена, - Робин рассмеялась. – Зачем, Нами? - Хочется сделать хоть что-нибудь, - сказала красавица, - Для тебя. - Для меня? – спросила Робин. Музыканты, которые по популярности уступали только Бруку, остановили свой концерт – Нами заплакала. - Для меня… - повторила Робин. – На прощание, да? Она вдруг поняла. Все поняла сразу. Положила мех неизвестного животного – оно погибло жестокой смертью, болезненной смертью, погладила его ладонью. И пошла, покачивая бедрами прочь из этого дома. Боль душила ее, боль и слезы – впервые и в последний раз за всю ее жизнь. Робин рыдала, краска потекла по ее лицу – а Нами в коротком алом с длинным шлейфом стояла и не могла заставить себя пойти за ней. - Леди Намимур, - вежливо заметил ее поверенный. – Ваша гостья уходит. Мне остановить ее? - Пошел к черту, - заорала Нами. – Пошел к черту, тупой ты ублюдок! Она оторвала подол от платья, скинула туфли и побежала за Робин – вниз, вниз, по крутым ступеням. Открыла, точнее, распахнула двери своего нового дома – и не увидела Робин. Нигде. Нигде. Нигде Робин теперь не было. - Робин, - сказала Нами отчетливо – и не услышала саму себя. – Робин… - Да тут я, - отозвалась та. Робин сидела у помятой клумбы, в которой цвели настоящие розы и потирала уставшие ноги. - Тут я, - сказала она. Нами подошла и молча села рядом. *** Они провели ночь вместе – на большой супружеской кровати господина Винсмоука. Робин слушала. Нами молчала. А потом Робин начинала свой плавный рассказ – и слушать приходилось уже Нами. Они были счастливы. Раньше они спали так вдвоем на пиратском корабле среди запахов соли, моря и рыбы. Теперь тут. Ничего не меняется. - Я люблю тебя, - говорила Нами. – И я все та же – я Нами. Давай украдем ЕГО деньги, соберем новую команду или просто будем плавать ты и я. Никого не надо, никого, сестрица. Мы, красивые, сильные, наша воля, мои карты и твои знания… Мы покорим целый мир. - Мы сможем, - не сомневалась Робин. – Мы с тобой сможем точно. Но разве ты хочешь этого? Мне стыдно признаться, но я всегда видела тебя в дорогом доме, как хозяйку и госпожу… Разве тебе так плохо с НИМ? Он отец Санджи. Значит, как минимум, красив и умеет готовить. - Он умеет любить, - закусила нижнюю губу Нами. – Я теперь тоже умею. Могу научить тебя. Она помолчала, глядя на Робин – и улыбнулась. - Да ладно, - покачала она головой. – Тебя уже научил Луффи, так?.. *** Робин вернулась на новый Барати через две недели – похорошевшая, сытая, счастливая. Муж Нами подарил ей золотой билет на все морепоезда и паромы в округе – она может плавать на них целую жизнь. Сама Нами расцеловала ее на прощание. В карман курточки Робин она тихонько положила маленький Вечный Лог Пос – ее последнее творение. - Я была его навигатором, - сказала Нами. – Я всегда найду к нему путь. И покажу тебе. Она была права, Нами. Робин помахала ей рукой – и осеклась. Она вдруг поняла, что больше никогда не встретится со своей любимой и единственной Нами. Санджи и Зоро встретили ее на палубе. Санджи курил. Зоро бранился. Робин сошла к ним – и утонула в объятьях первого, расцеловав руки второго. - Я уезжаю, - сказала она. – Я… А ты, - показала она на Зоро, - должен теперь остаться. - Должен, - кивнул Санджи. Он стал выше и сильнее за эту неделю. – Должен, Робин-чан. Он улыбнулся – широко и красиво – впервые со дня, когда потерял Нами, и не в последний раз со дня, когда обрел Зоро.