Обливиэйт

      В Подземелье было тихо. Утро только вступало в свои права после ночи, и ученики спали в своих теплых кроватях, досматривая сны. Не спали двое.       — Помнишь, — начал шепотом Забини, — на втором курсе наша мисс зубастик-всезнайка провела 2 недели в больничном крыле? Никто так и не узнал истинную причину ее пребывания там.       — Помню, — начал Малфой. Он нервно хрустел пальцами и смотрел на Блейза глазами, полными нетерпения, — хотя, знаешь, я слабо верил в эту чушь. Отец тоже.       — Ходили слухи, что она отходила после неудачной трансформации после приема оборотного зелья.       Малфой присвистнул. Кажется, он начал улавливать ход мыслей, к которому пытался привести его Забини.       — А в случае чего может произойти неудачная трансформация? — Драко прекрасно знал ответ на свой вопрос, отец лично демонстрировал приготовление этого зелья, однако зачем-то спросил.       — Я на досуге наведался в библиотеку. Это сложное зелье. 6 курс. Однако ответ оказался проще, чем я думал: побочный эффект возникает в двух случаях: во-первых, если была допущена ошибка во время приготовления, во-вторых, если была добавлена частица животного.       Малфой улыбнулся. Улыбка, освещенная тусклым светом свечей, казалось жуткой.       — Надо помочь грязнокровке принять обличье, достойное ее магловского происхождения.       — Все не так просто, Драко. Приготовление зелья занимает достаточно много времени. Плюс златоглазки должны настояться 21 день.       — Черт, — яростно шикнул Малфой. Идея Забини показалась ему просто блестящей, и он совершенно не хотел отказываться от такой уникальной возможности унизить ненавистную Грейнджер. И внезапно пришедшая мысль озарила Драко. — Я достану зелье. Для меня это не проблема.       — Тише, Малфой. У стен есть уши. — Шепнул Забини. Идея тоже ему нравилась, однако он не мог понять одного: почему Драко так зациклен на том, чтобы досадить какой-то глупой гриффиндорской заучке.       — Я все устрою. Гм, — Малфой хохотнул.       Он только повернулся спиной к Забини, как вдруг тот спросил:       — Почему ты так зациклился на этой затее, Малфой?       Драко нахмурил брови. Глаза, взгляд которых был обычно холоден, стали словно ледяными.       — Потому что я ненавижу ее. Чертова грязнокровка. Она просто омерзительна!       Малфой говорил, стоя к Блейзу спиной, но тот понимал, что лицо Драко бурлит полным отвращением.       — А еще на бал она идет с Крамом, — язвительно добавил Забини. Он увидел, как плечи Драко затряслись и потоки воздуха стали выходить из раздувающихся ноздрей Малфоя, имитируя смех.       — С Крамом? — Малфой резко обернулся к Блейзу. — Что за бред?       — Пэнси видела их вместе в библиотеке.       Малфой засмеялся. Лицо Блейза ничего не выражало. Он спокойно наблюдал на поведением своего друга.       — Черт побери тебя, Малфой, — наконец начал Забини, — скажи честно: тебе понравилась эта грязнокровка?       Улыбка сползла с лица Драко. Он резким движением длинных пальцев вытащил из кармана мантии волшебную палочку и, сделав быстрый шаг навстречу Забини, направил ее Блейзу в кадык.       — Еще слово, — начал Малфой, его глаза пылали бешенством, — и ты получишь Силенцио прямо в глотку.       Забини нахмурился. Оттолкнув Драко, он направился в сторону гостиной Слизерина.       — Ты сумасшедший, Малфой, — парень остановился у стены, являющейся тайным ходом в гостиную, — так какое животное тебе больше по вкусу?       — Лошадь. Человек снаружи должен быть таким же, какой он внутри, — Драко ехидно улыбнулся, намекая на лошадиную, по его мнению, улыбку Гермионы. — Хотя крыса, пожалуй, тоже сойдет.       Забини почувствовал его улыбку и довольный выбором Малфоя скрылся за стеной, ведущей в гостиную.       Близился конец обеда в Большом зале.       — Гарри! — крикнула Гермиона идущему впереди другу, — Гарри, ты как?       — Я? Я отлично, — ответил быстро тот.       Друзья отошли в сторону, давая возможность выходящей толпе студентов покинуть Большой зал.       — Ты разгадал загадку, которая заложена в яйце? — строго спросила Гермиона. Ее брови были слегка нахмурены, отчего глаза казались более темными, чем были на самом деле.       — Нет еще…       — Ты так беспечен, Гарри! — воскликнула Гермиона. — Ты должен был разгадать ее, испытание совсем скоро!       — А тебе-то что? — огрызнулся Гарри. Он собирался уходить. Несчастные попытки разгадать загадку просто выматывали его. Он злился, нервничал и порой срывался на окружающих.       Гермиона резко развернула его за плечо, чтобы он посмотрел на нее.       — Да то, что я переживаю за тебя, — тихим голосом произнесла Гермиона, — эти испытания опасны. Очень. Разве ты еще не понял?       Гарри приобнял подругу, постукивая ее по спине. Его голос смягчился:       — Не волнуйся за меня. Я справлюсь, правда.       — Я очень боюсь за тебя. И мне страшно, что с тобой может случиться что-то плохое…       Послышался свист и громкий хохот. Малфой приближался к Гарри и Гермионе.       — Оу, Поттер, — протянул Драко, — не нашли более уединенного местечка для объятий?       — Заткнись и проваливай, Малфой! — начал Гарри.       — Гарри, пойдем, — потянула за руку его Гермиона.       — А, это ты, грязнокровка? — фыркнул блондин. — Что ты там пытаешься сказать, ничтожная магловская дура, вешающаяся на шею знаменитого Гарри Поттера?       — Да как ты смеешь, Малфой? — Поттер, наверное, разбил бы нос заносчивому слизеринцу, если бы Гермиона не удержала друга за руки.       Обстановка накалялась. Гермиона заметила, как Малфой сунул руку в карман, чтобы в случае опасности атаковать с помощью волшебной палочки.       — Малфой, уходи отсюда, — позади Драко послышался сердитый голос Крама. Виктор решительно надвигался на слегка удивленного слизеринца, — я сказал, уходи быстро.       Малфой хотел ответить ему, хотел сказать какую-нибудь гадость и уже открыл было рот, однако авторитет болгарина сделал свое дело. Драко стиснул зубы и, сильно задев Крама плечом, стремительно скрылся за поворотом. Боялся ли Малфой лучшего из ловцов современности? Конечно же, нет! Никогда, будь даже это правдой, он, Драко Малфой, никогда бы не признался в этом никому. Даже себе. Ведь он лучше их всех, лучше этого жалкого отребья. Он — Малфой, наследник старейшего волшебного рода.       — Как ты? — улыбнулся Виктор, подходя к Гермионе.       — Спасибо, все хорошо.       Крам посмотрел на Гарри, видимо, стараясь мысленно оценить готовность Поттера к следующему испытанию Турнира, но быстро перевел взгляд на Гермиону.       — Я искал тебя, хотел заниматься в библиотеке с тобой.       — Я пойду, — скороговоркой проговорил Гарри и живо улизнул за поворот. Наверное, он понял, что между Виктором и Гермионой что-то есть, и решил не мешать им своим присутствием. К тому же Гермиона была права: до следующего испытания оставалось не так уж много времени, поэтому следовало бы напрячь все свои силы, весь свой ум, чтобы наконец понять смысл подсказки, оставленной в яйце.       — Я сегодня не буду заниматься, Виктор. Извини, пожалуйста, — опустила взгляд Гермиона, — я так устала, хотела отдохнуть.       Крам, задумавшись, покачал головой. Он понял, что она просто хочет побыть одна, но из вежливости не может сказать об этом ему напрямую.       — Ладно, можно проводить тебя до гостиной?       — Да, можно, — снисходительно улыбнулась Гермиона. Она знала, что ему это нужно, и решила не лишать его такой возможности.       В гостиной Слизерина было достаточно людно. Многочисленные студенты отдыхали, сидя у камина на диване. Кто-то играл в волшебные шахматы, явно жульничая. В дальнем углу гостиной Драко просто метал молнии во всех собравшихся.       — Да этого просто не может быть! — задыхался он от злости. — Виктор… он… Он — студент Дурмстранга, он не может просто так взять и пригласить эту поганую грязнокровку на бал! Нет!       — Малфой, это просто бал, — начала тихим голосом Пэнси.       — Это просто Крам! К черту бал!       Забини, стоявший несколько поодаль, скрестив руки на груди, переглянулся с Пэнси, которая безрезультатно пыталась успокоить взбешенного Малфоя.       — И что с того, что он позвал ее? Подумаешь! ..       Драко метнул на Пэнси яростный взгляд, отчего та, потеряв дар речи, замолчала. Когда Малфой был в таком состоянии, его взгляд действовал намного эффективнее, чем заклятие Остолбеней.       — Пэнси, мне кажется, тебя звал Гойл. Он в кабинете зельеварения, — соврал Забини, лишь бы Пэнси побыстрее ушла со своей поддержкой и дурацкими советами. В ситуациях, касающихся Малфоя, Пэнси теряла всю способность думать. И одной из причин нынешнего бешенства Малфоя была именно глупость его подруги.       — Да? — Паркинсон задумалась. — Точно! Увидимся.       Блейз проводил ее взглядом.       — Она полная идиотка.       — Кто, Драко? Я уже и запутался. Пэнси или Грейнджер?       — Обе, — облегченно вздохнул Малфой. Он приходил в норму. — Что там с главным гостем программы?       — Шерсть достать не проблема, — улыбнулся Забини, — мне удавалось доставать и более ценные вещи.       — Отлично, — улыбнулся Драко. Его серые глаза блестели от нетерпения. — Зелье тоже у меня. Отец прислал сегодня утром. Я почти придумал, каким образом мы преподнесем ей наш маленький святочный подарок. Ясно одно: это должно произойти на балу.       — На самом балу? Ты спятил! На глазах у директора и всего преподавательского состава? Ты сумасшедший, Драко, — он на секунду замолчал, — и именно это мне в тебе нравится, приятель.       Драко довольно хмыкнул. Похвала и осознание того, что он лучше других, отражались на его самолюбии. С детства отец твердил ему, что это и есть самое главное. Чистота крови и знатность рода ставила их, Малфоев, по мнению Люциуса, на ступень выше многих. Выше маглов, выше тех, кто подражал им. И Драко свято верил в правоту отца. Ведь отец никогда не ошибался. Ведь отец был одним из тех, кто пользовался доверием Темного Лорда, был больше всех приближен к нему. И Драко мечтал быть похожим на отца и яро желал, чтобы тот гордился им.       — Сегодняшняя стычка с Крамом — идеальный повод подойти к нему на балу и извиниться за оскорбление его грязнокровки, — начал Малфой, делая ударение на слове «извиниться». — А потом моя рука случайно дрогнет над бокалом Грейнджер.       Блейз скрестил руки на груди и, довольно улыбаясь, покачал головой.       — Ты настроен решительно, — заметил он с ноткой иронии в голосе.       — Естественно. Я постараюсь, чтобы этот бал она запомнила надолго, — улыбнулся Драко.       Гермиона яростно ходила вперед-назад по спальне для девочек. В воздухе как будто висело напряжение, и казалось, что вот-вот по ее волосам начнут бегать маленькие молнии.       — Какой же он! .. — злилась девочка. — Какой же он гадкий, Джинни!       Джинни сидела на кровати, поджав по себя ноги и оперевшись о стену. Она наткнулась на Гермиону в туалете для девочек. Та стояла с заплаканными глазами у умывальника и пыталась водой снять покраснение вокруг глаз, оставленное недавним рыданием.       — Гермиона, милая, это же Малфой, — Джинни грустно смотрела на Гермиону, — он неадекватный. Заносчивый, наглый. Да ты и сама это прекрасно знаешь.       Гермиона посмотрела на Джинни, и Джинни по ее взгляду поняла, что подругу сейчас нужно обнять покрепче, иначе та разрыдается вновь.       — Ну, ш-ш, Гермиона, — начала Джинни, — иди сюда.       Гермиона села на кровать, и подруга обняла ее. Джинни гладила отличницу по голове, пока та, уткнувшись ей в плечо, глухо плакала, сотрясаясь от рыданий.       — Мы не дадим в обиду нашу милую Гермиону, — тихим голосом говорила Джинни. — Ты у нас самая замечательная, утрешь еще рано или поздно этому самовлюбленному щенку нос, вот увидишь.       Джинни почувствовала, как Гермиона еще крепче сжала ее в объятиях, и поняла, что девочка действительно ей благодарна за поддержку, за то, что Джинни рядом с ней в такой трудный для нее момент.       — Спасибо тебе, моя малышка, — тихо проговорила, всхлипывая, Гермиона.