Обливиэйт

      Дверь в кабинет Северуса Снегга с шумом открылась, и Снегг толкнул Малфоя в дверной проем.       — Вы с ума сошли, Малфой? — медленно процедил профессор.       — Я ничего не делал! — закричал Драко.       — А Оборотное зелье, которое отец любезно прислал вам, само вылилось в бокал Грейнджер?       Оправдываться и отрицать было глупо: Снегг все видел. И, думается, слышал, раз знал, что именно было во флаконе. Однако Малфой молчал, смотря на профессора глазами загнанного в угол животного.       — Вы думали, — продолжал, растягивая слова, преподаватель, — я ничего не узнаю? Решать дела в Подземелье утром было поистине глупой затеей, мистер Малфой.       — Я только хотел пошутить! .. — всхлипнул Драко. Он выглядел жалко.       — Молчать! — рявкнул Снегг. Глаза холодным сверлящим взглядом глядели на Малфоя. — Вы хоть понимаете, что случилось бы, выпей Грейнджер из того бокала? Неудачная трансформация на глазах у Дамблдора! Да вы понимаете, что вас бы выгнали из школы?       — Никто бы не узнал…       — Вы поступили глупо, мистер Малфой! — повысил голос Снегг. — Ваш отец будет несколько рассержен тем, что вы планировали сделать.       — Мой отец гордился бы мной, если бы у меня все получилось!       Снегг схватил Драко за мантию и притянул к себе. Крючковатый длинный нос профессора едва не касался лица Малфоя. Длинные черные пряди волос угрожающе свисали над лицом.       — Ваш отец, — начал тихо Снегг, — сгорел бы от стыда, когда его бы отчитали в Министерстве. Разве вы не понимаете, какую бы огласку это все получило?       А ведь Снегг был прав. Драко не подумал, что произошло бы, если бы его план действительно удался, если бы каким-то образом директор узнал о том, кто именно это сделал. Отец был бы в ярости, и, наверное, наказания дома было бы не избежать. Очевидно, отцу бы устроили на работе разнос, если бы дело получило огласку и дошло до Министерства.       Малфой опустил глаза в пол и заскулил. Снегг отпустил его мантию и отошел к шкафу, заполненному тысячами склянок, от которых исходил зловонный запах.       — Отправляйтесь спать. И постарайтесь не попадаться на глаза Краму.       Малфой пулей вылетел из кабинета. По подземелью эхом отдавались его быстрые шаги. Вскоре они стихли.       Войдя в спальню для мальчиков, Драко пнул от злости чью-то тумбу, стоявшую у стены. Она с грохотом перевернулась, и все ее содержимое разлетелось по полу. Малфой рычал от злости и унижения. Он подбежал к стене и ударил по ней кулаком. Взвыв от боли, Драко сел на кровать. Он опустил руки на колени и начал тормошить волосы пальцами, подперев голову руками и смотря куда-то вниз, в пустоту. Почему? Почему? Почему? Почему именно сейчас он думал о Ней, вспоминал, как Она кружила в танце, как развевалась Ее небесно-голубая, словно незабудка, мантия? Почему в один момент ненависть в его груди словно закипела, обжигая внутренности, и он захотел втоптать Ее в грязь, как никогда в жизни? Почему он все время наблюдал за Ней на балу?       Быть может, он что-то чувствовал к Ней?       Голос отца прозвучал в голове неожиданно. Он звучал каждый раз, когда Драко думал о чем-то непозволительно гнусном, на его взгляд.       «Она — грязнокровка. В ее жилах течет магловская кровь. Ужасная кровь. Второй сорт».       Да, она грязнокровка. Отец прав. Отец прав всегда. Драко никогда не замарает даже мысли о ее мерзкий образ. Он выше. Он лучше. Он — Драко, Драко Малфой, представитель древнего волшебного рода.       Он приходил в себя. Сердце больше не билось в неистовом ритме, а дыхание возвращалось к привычному состоянию. Стало намного лучше физически, но на душе почему-то легче не стало.