Обливиэйт

      На второй день после Рождества замок был практически пуст. Малочисленные студенты, сидевшие за обеденными столами в Большом зале, тихо беседовали между собой. С потолка падали маленькие снежинки, исчезающие где-то на середине своего пути к полу.       А на улице, казалось, снегу стало еще больше! Маленькие окошки хижины Хагрида совсем потерялись из виду.       Надев поверх школьной мантии зимнюю, Драко в компании Забини и Паркинсон покинул уютное Подземелье. Сейчас по расписанию — Уход по защите за волшебными существами. В такой холод только и сидеть в теплой уютной гостиной, обсуждая какую-нибудь сплетню, гуляющую по замку после Святочного бала! А нужно тащиться в такой холод на урок! Ужас, как не хотелось никуда идти! Да еще и видеть эти довольные гриффиндорские рожи! ..       Компания вышла из замка. Огромные сугробы ослепляли своим блеском. Первые секунды смотреть вокруг было просто невозможно, потом глаза привыкли, и ребята зашагали в сторону хижины Хагрида. Снег хрустел под ногами, словно суставы древней старухи. Этот хруст успокаивал. Так бы идти, идти, вслушиваясь в приятный звук, куда-нибудь на край света.       Слизеринцы подходили к домику, когда Драко заметил, как Поттер что-то выясняет с новым преподавателем.       — Где Хагрид? — громко спрашивал он. — Я должен знать.       Позади Поттера злорадно загоготали.       — М-да, какой же он идиот, — прыснул Малфой, стоя в центре толпы собравшихся слизеринцев. — Эй, Поттер!       Гарри обернулся.       — Цел твой великан. Просто, наверное, прячется где-нибудь, сгорая от стыда.       — Чего? — спросил Гарри, хмуря брови. — Это еще почему?       Малфой блаженно вздохнул, прикрыв глаза, а затем бросил Гарри в лицо свернутую газету, которую достал из кармана мантии.       — Читай, Поттер, — засмеялся Малфой, изображая невинную гримасу.       Драко наблюдал за изменяющимся выражением лица Поттера, и дикая радость бурлила у него внутри. Какой же хорошей была идея поймать Скиттер и невзначай рассказать ей кое-что о тупоголовом Хагриде!       Урок закончился, и Малфой, окруженный преданной свитой, отправился в Большой зал, чтобы перекусить.       — Вы видели, как он кривился, когда читал эту статью? — хохоча, спрашивала у толпы Пэнси. Гойл глупо мотал головой, Крэбб издавал непонятные хрюкающие звуки, похожие на смех.       — Интересно, что скажет об этом грязнокровка? — полушепотом спросил у идущего рядом Забини Малфой.       — Думаю, попытается разобраться, как эта информация просочилась в прессу, — спокойно заключил Блейз, и Драко остался доволен его ответом.       Войдя в Большой зал, Малфой растолкал беседующих когтевранок, стоявших у него на пути к обеденному столу, отчего те чуть не упали на пол, потеряв равновесие.       — Чем займемся завтра в Хогсмиде? — поинтересовался у компании Блейз, листая «Ежедневный пророк».       — Я бы заскочила в «Сладкое королевство»! — отозвалась Пэнси.       Кажется, она стала пользоваться косметикой, отметил Драко. Курносый нос, казавшийся раньше огромным безобразным грибом на лице, теперь мило смотрел вверх. Глаза стали более выразительными, а лиловые губы кокетливо расплывались в улыбке.       — А я, пожалуй, зайду в «Три метлы» выпить сливочного пива, — ответил Малфой.       — Я с тобой, — щелкнул пальцами Блейз.       — Привет, Пэнс, — звонко раздался голос позади Паркинсон.       Это была Дафна Гринграсс.       — Дафна, — обернулась на звук ее голоса Пэнси. — Мальчики, извините, мне нужно идти.       Девчонки запищали, обнимая друг друга, и быстро удалились из Большого зала.       — М-да, — брезгливо протянул Малфой. Его рот выпрямился в тонкую линию.       О неудавшемся плане с Оборотным зельем никто из парней разговора не заводил. Теперь на этой теме явно лежал запрет, поэтому Забини, который, хотя и сгорал от любопытства, не пытался развести Малфоя на откровения.       Маленькие магазинчики Хогсмида кишели покупателями, что просто яблоку негде было упасть! Колокольчики над открывающимися дверями задорно позванивали, сообщая о приходе нового посетителя. Ученики Хогвартса, облаченные в теплые зимние мантии и укутавшиеся факультетскими шарфами, бегали, смеясь, от одного магазина к другому, всякий раз неся в руках очередное новое приобретение. Малфой и Забини молча направлялись в «Три метлы». Заказав у стойки вкуснейшее сливочное пиво мадам Розмерты, парни уселись в слабо освещенном дальнем углу паба. Щеки мальчиков, раскрасневшиеся от пребывания на холоде, постепенно принимали свой естественный цвет.       Колокольчик сообщил о приходе новых посетителей. Драко заметил, как в паб вошло гриффиндорское трио.       — Мерлин, — фыркнул он, — и они здесь!       Забини, сидевший спиной к двери, обернулся.       — Похоже, — злорадно усмехнулся он, — мы притягиваем эту убогую шайку!       Малфой скривился, как будто проглотил слизня, отчего Забини тихо хохотнул.       — Забей, — махнув рукой, сказал Блейз. — Мы слишком много внимания уделяем этим недоумкам.       — Хм, а ты прав, — отметил Драко и улыбнулся неприятной улыбкой.       Да, в последнее время и впрямь в компании слизеринцев много говорили о гриффиндорских друзьях. Много обсуждали, мусоля одну сплетню за другой. Это действительно постепенно приедалось: Забини все реже бросал колкие шутки в адрес Поттера, а Пэнси все чаще и вовсе не следила за нитью разговора, вместо этого перебирая пергаменты с рецептами разнообразных зелий. Крэбб и Гойл, конечно, раскрыв рты, слушали, словно завороженные, речи Малфоя. Однако Малфою такой публики было недостаточно.       — Пэнси как-то изменилась, ты заметил? — сверля глазами приятеля, начал Драко.       — Кажется, да.       — И что скажешь?       — Похорошела, — неохотно ответил Забини.       Малфой нервно тряс ногой под столом, ожидая продолжения разговора. Блейз заметил, с каким нетерпением смотрел на него Драко, и продолжил:       — Думаю, скоро она станет самой красивой девчонкой в школе. А что, хочешь приударить за ней?       Какое все-таки неописуемое удовольствие испытываешь, когда люди задают тебе те вопросы, на которые ты так сильно жаждешь ответить!       — Ну, — протянул хитро Малфой. Его глаза сверкнули. — Она недурна. Возможно.       — Она твоя, Малфой. Это так же очевидно, как и то, что Поттер, — Забини постучал пальцем по значку у себя на мантии, — смердяк!       Малфой ехидно улыбнулся и поднял кружку с пивом, призывая Забини к тосту:       — За Седрика Диггори — нашего настоящего чемпиона! — громко произнес Малфой, привлекая внимание посетителей всего паба.       Гарри, Рон и Гермиона, беседовавшие с кем-то у барной стойки, обернулись. Драко еще выше взвел кружку вверх, сверля поочередно взглядом каждого из трио и злорадно поднимая брови. Он заметил, как Гермиона фыркнула и раздраженно развернула Поттера и Уизли.       — Ха, — победно воскликнул он. — Дура набитая!       Забини покачал головой и терпимо улыбнулся. Инстинктивно он понимал, что Драко ведет себя, как 10-летний мальчишка, старающийся любыми способами привлечь к себе внимание нравящейся ему девчонки. Однако решиться еще раз сказать Малфою о своем предположении касательно грязнокровки, чтобы получить в лоб Авада Кедавра — нет уж, извольте.       Колокольчик зазвенел вновь. В дверях показались Пэнси и Дафна. Пэнси держала в руках бумажный пакет, доверху набитый яркими сладостями. Девочки осмотрели весь паб, ища глазами столик Драко и Блейза и обнаружив цель, направились к ней. Паркинсон села рядом с Драко, Гринграсс — рядом с подругой.       — Ну, что, как дела? — спросила Пэнси. Она действительно похорошела. Темные волосы были собраны в хвост, а взгляд болотно-зеленых глаз, умело подчеркнутый коричневыми тенями, кокетливо бегал по лицу Драко.       — Пэнс, не хочешь прогуляться со мной? — игнорируя вопрос, предложил Драко. Он знал: она не откажется. Девочка, явно не ожидавшая такого предложения, сладко скривилась в улыбке.       — Конечно, идем!       Драко бросил на Забини победный взгляд, и парочка покинула «Три метлы».       Бродя по Хогсмиду, они вслушивались в хруст снега под ногами.       — Я так рада, что ты позвал меня, Драко, — начала Пэнси. Она так давно этого ждала!       — Потому что я в последнее время часто думаю о тебе, — сухо отрезал Малфой и, заметив, как заблестели ее глаза, взял ее за руку. Девочка рефлекторно опустила голову вниз, чтобы убедиться, что Драко действительно взял ее за руку, что это происходит на самом деле, что это не очередной сон, который каждую ночь снится ей.       — Ты словно принц…       Драко прыснул. Это уж слишком, подумал он. Слишком слащаво. От такой сентиментальности тошнит почти так же, как на утро после нескольких бутылок выпитого огневиски. Пэнси заметила свою оплошность и попыталась реабилитироваться в глазах Малфоя.       — Я хотела сказать, что ты просто невероятный.       «Ну, — подумал Драко, — это звучит хотя бы не так мерзко».       Мерзко. Перед его глазами возникла Гермиона, кружащаяся с Крамом в вихре вальса. Он так четко запомнил Ее, запомнил, наверное, каждую улыбку, которой она одаривала Крама! Каждый поворот головы. Каждый взмах руки. Ее образ все чаще и чаще появлялся у него перед глазами. Паршивая грязнокровка!       Драко быстро сообразил, что немного завис в собственных мыслях и что необходимо что-то сказать, потому что по взгляду Паркинсон он понял: она ждет ответного шага.       — А ты такая красивая, — комплименты почему-то давались с трудом. — Хочу поцеловать тебя.       Пэнси не сразу поняла, что он сказал. Смысл сказанной Малфоем фразы дошел до нее только тогда, когда Драко подошел к ней совсем близко и рука, сильная и изящная, легла ей на талию. Она разглядела его лицо: высокие скулы, впалые щеки и нитевидные губы, сочетавшиеся с холодной платиной его серых глаз. Девочка закрыла глаза и слегка приоткрыла рот, как бы давая разрешение на поцелуй. Однако его не требовалось. Драко медленно коснулся своими губами пухлых губ Пэнси. «Так вот какие они на вкус», — заключил он.       После грубоватых покусываний нижней губы Паркинсон Драко сладко провел по ней теплым и влажным языком. Пэнси вздрогнула и открыла глаза, чтобы вновь убедиться, что он, Драко Малфой, все еще здесь, рядом с ней, что это точно не сон. Она провела тыльной стороной ладони по его щеке и услышала его довольное рычание. Нет, это точно был не сон.       Целуясь, они добрели до замка.