Обливиэйт

      Порой Гермиону Грейнджер очень огорчало, что в Хогвартсе привычные ей магловские штучки вроде магнитофона не работали. Решение она искала долго. И однажды, еще на третьем курсе, когда ей впервые удалось побывать в Хогсмиде, в витрине одного из магазинчиков винтажных вещей ее взгляд упал на старенький патефон, который стоял одиноко и уже, наверное, устал ждать своих покупателей. И мгновенно быстрый взгляд превратился в блестящую идею. В Хогвартс тогда Гермиона вернулась с маленьким заветным чемоданчиком, обтянутым дерматином шоколадного цвета. Странно, что такая ценность досталась ей почти даром! Однако девочка была очень довольна и собой, и новым приобретением. Рон тогда чуть не умер от восхищения, когда она продемонстрировала ему новую вещь. Он прожужжал уши всем студентам Гриффиндора о «раритете», который теперь был у Гермионы, и многие стали обходить его стороной, только завидя рыжеволосую копну волос и лицо, жаждущее поделиться со всеми своими впечатлениями касательно покупки подруги. Но истинную цель своего приобретения Гермиона не сказала даже Джинни. И все думали, что круглая отличница Гриффиндора просто слушает музыку после учебного дня, читая один за другим школьные учебники.       До поступления в Хогвартс наряду с огромным школьным ранцем, до отказала набитым учебниками и письменными принадлежностями, в школу она всегда приходила с темно-синей спортивной сумкой. Одноклассники знали, что в этой сумке лежит все необходимое для тренировки: мягкие балетные туфельки нежно-розового цвета, поношенный эластический бинт, пуанты, болоньевые штаны, кофта, вязаные гетры и целая стопка нот. Ее день был расписан строго по минутам: после школы — быстро на балет, после тренировки — домой, чтобы, перекусив и выучив все уроки на завтра, сесть повторить сонату на старом рояле. Ведь завтра ее ждет урок по игре на фортепиано. Как же она ненавидела эти уроки, однако не ходить было нельзя: балетная школа рекомендовала своим ученицам брать уроки музыки, потому что, по мнению преподавателей, юная балерина обязана не только изящно танцевать, но и уметь чувствовать музыку, уметь слышать кроткие нотки грусти в мажоре и радости — в миноре.       Но после получения письма о зачислении в школу Чародейства и Волшебства ей уже было не до уроков музыки и танцев. Хотя бесследно, как известно, ничто не проходит. И каждые каникулы она, заперев дверь своей комнаты на ключ, пыталась станцевать небольшие балетные партии, после чего сидела подолгу, держа в руках старенькие потрёпанные тренировками пуанты, и вспоминала о болезненных растяжках, об ужасных мозолях на пальцах ног и об эйфории, вспыхивающей в груди и растекающейся по всему телу всякий раз, когда она выходила на сцену. Теперь ей этого так не хватало, а просто забыть, стерев из памяти, она не могла. Потому что такие вещи не забываются. Они пропитывают каждую клеточку тела, становясь неотъемлемой частью нашей жизни. И мы уже не можем иначе. Мы — в плену, во власти приятных воспоминаний минувших дней.       Настал очередной выходной. Она знала, что большинство студентов, включая Гарри и Рона, отправится в Хогсмид, чтобы развеяться. Гермиона уже приняла приглашение забежать вместе с друзьями в «Три метлы». Однако шанс остаться практически одной в замке выпадает не каждый день.       Решение нашлось быстро. Это решение было надежно спрятано в глубине ее прикроватной тумбочки — песочные часы, посаженные на ось, которая крепилась к длинной золотой цепочке, — Маховик времени. Вот теперь она точно сможет быть в двух местах одновременно! Как же она могла забыть об этом чудесном подарке Макгонагалл!       В этом плане было идеально все. Трудность заключалась лишь в том, чтобы вовремя вернуться к друзьям, когда настоящее и прошлое сольются.       — Впрочем, — рассуждала она вслух сама с собой, стоя за книжными полками в библиотеке, — ничего страшного не случится, если я не успею.       И она ловкими пальцами сделала один оборот. Все вокруг вмиг поплыло, словно стирая границы пространства и времени.       Раз! — и теперь полдень.       Гермиона убрала маховик в карман школьной мантии и побежала в гостиную Гриффиндора.       «Так, — думала она, — я сейчас уже в Хогсмиде. Хорошо».       Пробравшись в спальню для девочек, Грейнджер быстро схватила заветный дерматиновый чемоданчик и огромную темно-синюю сумку, стоявшую под ее кроватью. «Сейчас те, кто остался в замке, потянутся в гостиные, — сказал ей внутренний голос. — Не попадись никому на глаза».       И, кивнув самой себе на ходу, студентка, смотря в пол, быстрыми шагами отправилась в туалет для девочек на первом этаже, в туалет Плаксы Миртл. Гермиона приоткрыла дверь, на которой красовалась табличка, сообщающая о том, что туалет не работает, и осмотрелась. Пусто. Отличница вошла в светлую комнату, шумно опустила чемодан и сумку рядом с огромным круговым умывальником и подошла к кабинке, в которой часто навзрыд рыдала бедная Миртл.       — Миртл? — тихо позвала Гермиона.       Но никто не откликнулся. Гермиона была совершенно одна.       — Есть! — улыбнулась девочка, и ее глаза сверкнули.       Быстро сняв школьную мантию, она облачилась в симпатичное трико персикового цвета, милый черный купальник и в привычные вязаные гетры. Стянув резинкой непослушные волосы, Гермиона раскрыла чемоданчик.       — Так, пластинка где-то здесь. — Она порылась в сумке.       Виниловая пластинка лежала в ярко-желтом конверте, цвет которого словно кричал, чтобы его содержимое поскорее прослушали.       Момент Х — и из патефона громко звучит музыка. Гермиона блаженно закрывает глаза и вслушивается. Это та самая музыка, под которую она разминалась на уроках балета с самого детства. Рука машинально взмывает в воздух, создавая пальцами грациозность и легкость.       — Рано! — хихикает Гермиона. — Сначала разминка!       Музыка звучит нежно и успокаивающее, создавая особую атмосферу, которая так близка и дорога Гермионе. 40 минут разминки — и ты готов для создания прекрасного.       — А теперь танцевать! — подпрыгнула маленькая волшебница.       Сменив пластинку, она приготовилась. Из патефона заиграла музыка. Сначала Гермиона скакала на месте, поднимая руки к потолку.       «In the real-time world no one sees her at all, they all say she's crazy», — пел голос из патефона.       Музыка пронизывала ее насквозь. Теперь для Гермионы не существовало ничего вокруг, не существовало самой себя. Была лишь музыка и вихрь быстрых и ловких движений: поворотов, прыжков и шпагатов. Как же давно она мечтала об этом! Как же давно она этого ждала! Словно она никогда и не бросала любимое занятие, словно она сейчас выступает на сцене и тысячи глаз устремлены на нее. Чувство знакомой эйфории проснулось в груди.

She's a maniac, maniac on the floor. And she's dancing like she's never danced before.

      Быстрые, но изящные повороты, грациозные выпады. Нет, это была не Гермиона Грейнджер. Это было пламя, страсть, эмоция. Это было вдохновение. Это был сам танец. Это было все что угодно, но никак не тихая студентка Гриффиндора.       Драко и Пэнси, только что вернувшиеся из Хогсмида, блуждали по первому этажу, порой останавливаясь, чтобы дерзко коснуться друг друга губами.       — Слышишь? — нахмурил брови Драко.       — Похоже, из закрытого туалета для девочек.       — Неужто Плакса Миртл решила устроить вечеринку? — ухмыльнулся Малфой, отчего на долю секунды стал похож на хорька.       Парень подошел к двери и толкнул ее ногой. Из открытого дверного проема на него, словно ведро воды, полилась громкая музыка.       — А это еще что такое? — Пэнси мялась, стоя за спиной у Драко, и пыталась, став на носки, выяснить, что происходит.       Драко оторопел. Перед ним, не замечая ничего вокруг себя, танцевала девушка. В его голове всплыли образы всех знакомых ему девчонок, однако такой он вспомнить не мог. Но где же он ее видел? ..       — Грязнокровка… — он стоял, не сводя глаз с ее блистательного танца. — Но она же… я видел ее в «Трех метлах»… Как она? ..       — Что? — скривилась Пэнси. Заметив увлеченный взгляд Малфоя, она схватила из кармана мантии волшебную палочку и, оттолкнув Драко плечом, встала впереди него. — Диффиндо!       Из палочки вылетел неровный зеленый луч, и патефон Гермионы разлетелся на кусочки. Музыка резко стихла. Гермиона испуганно обернулась. Драко стоял, скрестив руки на груди, кончики его губ изображали подобие улыбки. Однако взгляд был отсутствующий. Пэнси нервно ударяла волшебной палочкой о ладонь.       — Так, так — протянула она. — Мне кажется, здесь следует убраться. Уж слишком грязно.       Тишина. Паркинсон вопросительно посмотрела на Малфоя, а он словно и не заметил, что она одарила его недовольным взглядом.       — Уйди отсюда, — прошептал Драко, глядя на Гермиону. Она с недоумением смотрела на него, ожидая услышать очередную издевку.       Но он всего лишь сказал: «Ты слышишь? Убирайся отсюда!»       Девочка схватила раскрытую сумку и бегом покинула туалет.       — Что, черт возьми, происходит, Малфой? — воскликнула Пэнси. Во взгляде — раздражение, смешанное с болью.       — Что? — рыкнул Малфой.       — Ты смотрел на нее.       — Неужели? — съязвил Драко. Ухмылка засияла у него на лице.       Глаза Пэнси сверкнули. Рука, крепко сжимающая волшебную палочку, задрожала. Девушка попыталась принять боевую стойку, направив палочку в грудь Драко. Однако Малфой быстро перехватил ее руку и направил палочку ей в лицо.       — Не смей, — медленно и грубо протянул он, — направлять на меня палочку, Паркинсон…       Взгляд был холодный. Нельзя было и подумать, что несколько минут назад он целовал ее и говорил, как часто думает о ней.       — …иначе сама получишь в спину Круциатус.       Пэнси заскулила. Вид у нее стал отчужденный: глаза почти красные от надвигающейся бури рыданий, дрожащая руку и срывающийся голос. Она вот-вот разрыдается прямо перед ним!       — Ты чудовище, Малфой, — с дрожью в голосе произнесла Пэнси, вырывая руку из его уверенной хватки.       Он ничего ей на это не ответил. Быть может, потому, что отчасти сам был в этом уверен. Пэнси, толкнув Драко плечом, быстрым шагом вышла из туалета.       Оставшись один, Малфой осмотрел помещение. Да, здесь было достаточно светло. И видно, что давно сюда никто не захаживал. Он прошелся по каменному полу. Стук каблуков его туфель громким эхом отдавался от высоких стен. Он достал палочку из кармана мантии.       — Репаро, — тихо произнес Драко. Кусочки разрушенного заклятием Пэнси патефона стали собираться воедино. И теперь перед ним стоял новый чемоданчик.       Мальчик тихо вздохнул и, оставив патефон лежать на прежнем месте, удалился из жилища Плаксы Миртл.