Scrappy fragments

Проходит не так уж много времени, когда Стив решает скоропостижно закончить дела и вернуться в Башню. Он не может с уверенностью сказать, что именно им движет – страх перед непоправимыми разрушениями, искреннее любопытство или некстати проклюнувшаяся ревность. Скорее всего – опасения, все-таки Баки в отношении Старка больше склонен полагаться на грубую силу, и очень сомнительно, что его желания искать толерантный подход хватит надолго. В Башне Стив понимает, что ошибся. К самой странной, с его точки зрения, компании в какой-то момент присоединился Сэм (видимо, решил смело взять на себя роль человека, который сможет в случае чего предотвратить смертоубийство), и теперь все трое заседают вокруг чудовищной круглой конструкции, призванной служить столиком в стиле хай-тек, в компании коньяка, наверное, постарше Стива с Баки вместе взятых. – …И она мне говорит, что мы не можем тронуть этого дизайнера, потому что он делает красивые визитки, а я ей «Такие красивые, что прям отдавать жалко», – горячечный румянец Тони сменяется на хмельной, незамолкающий телефон, видимо, забыт где-то в соседей комнате. Он кладет руку на плечо Баки тем изящным дружеско-отеческим жестом, на который способны только пьяные. Со своего наблюдательного поста у входа в комнату Стив видит, как выражение лица Баки едва уловимо меняется, но руку он не скидывает и даже, сделав над собой усилие, не смотрит в ее сторону. – Я тебе вот что скажу, – Тони наклоняется к Баки и переходит на заговорческий шепот, – парень ты, конечно, хороший, но вот… – Но что? – ухмыляется Баки, кажется, даже с искренним интересом, готовый выслушать чистосердечную исповедь Тони по поводу самых страшных своих недостатков. Коих, наверное, наберется немало. – Но вот эта штука, – Тони отпускает его плечо и стучит куда-то в предплечье бионической руки, сокрушенно качая головой, – это уже такой прошлый век, подумать страшно! – его лицо приобретает выражение, по которому должно быть совершенно ясно, что в Башне он терпит уже достаточное количество реликтов прошлого века. – Я тебе ее переделаю. Полностью. Будет такая, что закачаешься! – И мне! – захмелевший Сэм машет руками в попытке то ли привлечь к себе внимание, то ли изобразить отсутствующие крылья. – Отличная идея! У нас наконец-то будет нормальная команда современных и продвинутых людей. Давайте начнем прямо вот сейчас, у меня как раз есть подходящие наброски, – на волне нахлынувшего энтузиазма Тони делает попытку подняться из кресла, но Баки твердой рукой удерживает его и качает головой. – Нет, сейчас тебе нужно будет проспаться, – он подмигивает Стиву, и Тони прослеживает его взгляд, только сейчас замечая застывшего в дверях Капитана. – О, Баки, и скажи ему вот, – Тони кивает в сторону Стива и тянется за новой порцией коньяка, – что у тебя будет такая рука, что закачаешься. А у тебя крылья! *** К вечеру на Башню опускается долгожданная тишина и даже некоторый призрак спокойствия. Баки со Стивом сидят на балконе, смотрят на огни никогда не спящего города. Голова Баки у Стива на плече, они дышат одним воздухом, Баки выдыхает пары алкоголя, и Стив тут же вдыхает. Можно закрыть глаза и представить себе на минутку, что в жизни их ничего не изменилось с самого-самого Бруклина. – Ты ведь совсем не пьян? – спрашивает тихо, боясь разрушить очарование момента. – Неа, – лениво тянет Баки. – Но это была хорошая выпивка. Расслабляет, – он сильнее прижимается к Стиву. На улице зябко, ветер становится все холоднее. Стив мысленно благодарит хорошую выпивку за расслабленного Баки, уже практически лежащего на нем, за наконец-то отрубившегося Тони (а если он еще и выспится, после чего чудесно исцелится, будет совсем замечательно), когда Баки вдруг напрягается, поднимает голову и вопросительно смотрит на Стива. – А тебе тоже не нравится? – он с раздражением кивает на металлическую руку, пластины которой захватывают блики городских огней. Стив возвращает голову Баки на свое плечо и переплетает их пальцы аккуратным и успокаивающим жестом, стараясь без слов дать понять, что все в Баки его вполне устраивает. – Зачем ты это делаешь? – спрашивает он через некоторое время, наполненное умиротворенным молчанием. Ответ он уже знает, но любопытство заставляет его уточнить у самого Баки. – Ну, нам же надо как-то уживаться. Да и навевает воспоминания о временах, когда приходилось заботиться о ком-то другом. Ничего не могу с собой поделать. Это уже просто на генетическом уровне. – Придурок, ну ты же понимаешь, что вовсе не обязан ничего такого делать? Ты всегда будешь мне нужен… Баки прижимается к нему еще сильнее, обнимает Стива, защищая, стараясь сохранить хрупкое тепло, которое они дарят друг другу в ясный летний вечер, когда начинает стремительно холодать, а ветер ерошит волосы Стива. – Знаю, конечно. Но это сильнее меня. Слишком… дорогие воспоминания.