Неполадки в системе

      Эдвард, мрачной тенью топая впереди, повёл меня в свою каюту, где я суток двое назад непонятным образом появилась. За это время тут совершенно ничего не изменилось и вряд ли могло бы, учитывая, что мы всё это время провели в открытом море. Буквально через минуту я закрыла за собой дверь и обернулась к Кенуэю, ожидая от него каких-нибудь действий. Он был раздражён или недоволен, я не могла точно сказать из-за полумрака, бросающего на лицо пирата мрачные тени, но на моё балабольство о видении мной будущего он повёлся. Только пусть попробует не поверить, я была крайне убедительна! Даже когда я случайно переломила напополам старый смеситель на кухне и пыталась убедить папу, что это сделал кот, я не была так убедительна! А мне тогда поверили!       - Как ты узнала? – наконец подал голос он, опираясь спиной на стол и скрещивая руки на груди. Видимо, всё прошло именно так, как должно было и это не могло не радовать. Значит, моё преимущество остаётся за мной.       - Я просто знаю, - как можно небрежнее пожала я плечами, изображая из себя великую предсказательницу, абсолютно честную и бескорыстную. – Я не могу это объяснить, но так оно и есть.       И мы снова смотрим друг на друга, прямо глаза в глаза, чтобы никто из нас не мог утаить ничего от другого. Со мной такое впервые. Я в жизни не встречала такого человека как Эдвард Кенуэй, и это захватывало меня с головой. Может, он и не так плох, как казался мне до этого момента? А может все пираты такие? Они, по идее, очень броский народец.       - Думаю, ты можешь остаться, но если ты обманула меня, и это всё было подстроено… - Его плечи под немного выцветшим камзолом разом напряглись, а спина вытянулась так, словно вместо позвоночника у него гитарная струна. Да и в целом Эдвард начал выглядеть так, словно сейчас кинется на меня и перережет глотку быстрее, чем я успею моргнуть. И от этого представления по спине побежали мурашки.       - Я не вру тебе, можешь не сомневаться. – Не хватало ещё, чтобы мне снова угрожали саблей, поэтому я сразу заняла оборонительную позицию. Не буквально, конечно. Мне требовалось вести себя уверенно и спокойно, как чёртовому буддисту.       - В любом случае, это тебе не развлекательный круиз. Здесь кто не работает, тот не ест. – Пират оторвался от стола и направился вглубь каюты, где в уголке стояли ящики и несколько бочек, такие же, как в трюме. Сейчас я отметила для себя, что с потолка свивают верёвки, которые, где-то опускаясь вниз, большими мотками валяются под столом с макетом корабля. Так же посередине каюты с двух сторон висели бордово-красные шторки, способные разделить помещение на две части. А ещё по углам было заныканно много барахла, вроде медного бюста какого-то мужика на одном из ящиков рядом с канделябром на высокой ножке. Когда я бывала здесь с Эдвардом из-за нужд поменять наряд, поторговать или заняться флотом, я совершенно не обращала внимания на мелочи.       - Это понятное дело. – Эдвард проверил наличие жидкости в бутылке со стола, лежащей рядом с большими деревянными кружками, но та, похоже, оказалась пуста, так что он небрежно откинул её в сторону и ушёл вглубь каюты, где отворил один из ящиков и, поковырявшись там, достал тёмную бутылку, заткнутую пробкой. Это ром? А мне попробовать можно? Я не алкоголичка, но со мной столько всего произошло, что не грех и выпить.       - Сколько добра за работу ты получишь, зависит от того, сколько прибыли принесёт твоя помощь на корабле и, возможно, вне его. – Он уселся на стул, закидывая ноги на письменный стол в самом конце каюты, и зубами откупорил бутылку. На подоконнике окна за его спиной валялись стопки старых книг и скрученные в рулоны карты. – Итак. – Эдвард сделал объёмный глоток, не прикасаясь губами к горлышку бутылки. – Что дальше?       Я пораскинула мозгами и поняла одну простую истину: до следующего воспоминания в игре ещё около года или даже больше. Сейчас 1716, если мы, то есть Эдвард, побывал на Тулуме. Март или апрель, а на Нассау известия нас ждут только в январе следующего года. И это реальная проблема! Это сколько же мне придётся здесь торчать!?       - Полагаю, нам в скором времени очень понадобятся мортиры и тяжёлые ядра. – Следующим делом мы должны будем захватить форт и накрыть Торреса с золотишком. Смутно помню, что там должно происходить, но, вроде, здравое мочилово.       - Они недёшево стоят, - оповестил меня Эдвард, делая ещё глоток. Главное, чтобы он не нализался раньше, чем мы договорим, и я выясню, где буду спать ближайшие пару лет. Вот чёрт… Перспективы совсем не радостные!       - Значит, нам надо раздобыть на них денег. Это же пиратский корабль? Разве это проблема? – Кенуэй смерил меня хмурым взглядом, хотя я бы на его месте себе врезала. Явилась тут какая-то непонятная девчонка с бухты-барахты и ещё говорит таким дерзким, неуважительным тоном! А у него на груди уже были кобуры с, вполне-себе, заряженными пистолетами. При желании, он может заставить меня сплясать. Или сразу же отправить на тот свет.       - Ладно, – бросил капитан, явно пересиливая желание метнуть в меня чем-нибудь тяжёлым. - Не подскажешь, может, есть предложения, куда держать курс?       В этот раз мне пришлось как следует задуматься над тем, что ответить. Я, вообще-то, понятия не имела! В игре это происходило быстро и совершенно просто: вот мы на Тулуме, а потом - хоп! – и в Нассау через год. Но одно я знала точно:       - На мысе Бонависта есть карта сокровищ. И стелы Майя, если меня не подводит память. А дальше посмотрим. – По-моему, иметь хоть какой-то план действий, это очень даже хорошо. Бессмысленное скитание то тут, то там может плохо кончиться. Эдвард, видимо, считал так же, поэтому кивнул мне в ответ и принялся объяснять, где я проведу ближайшее время. Очень долгое время…       - В кормовой части трюма есть несколько кубриков. Можешь занять один из них в своё личное пользование. Меньшая часть команды встаёт с рассветом, заменяя тех, кто нёс вахту ночью. Остальные просыпаются парой часов позже и сразу же принимаются за работу. Кто-нибудь из команды найдёт, чем тебе заняться. Добро пожаловать на Галку! И не путайся под ногами.       Я еле слышно фыркнула себе под нос и вышла из каюты. Прохладный вечерний бриз ударил меня в лицо, подкинув волосы вверх. Ох, сколько же баб хотели бы сейчас оказаться на моём месте! Они бы точно быстренько всё разрулили, придумали чего-нибудь. Если есть желание махнуться, я обеими руками «за»! Чудо, что я ещё жива!       Стараясь вести себя тише воды ниже травы, так как Адевале за штурвалом смерил меня очень тяжёлым взглядом, я спустилась в трюм, хоть сна не было ни в одном глазу. Уже вечер и большая часть пиратов преспокойно дрыхла на своих привычных местах, другая же часть только укладывалась спать, ловко запрыгивая в гамаки. У меня так никогда не получиться… Кто-то из тех, с кем я играла в карты, предложил помощь, но я тактично отказалась, решив, что я самостоятельная баба и к тому же весь день ничего не делала.       Как выяснилось через несколько минут, кубрики это, практически, деревянные ящики, размером едва три на три метра, с кучей барахла внутри и койками, набитыми сеном и обтянутые какой-то плотной тканью. В практических целях я выбрала самый чистый кубрик и принялась как можно тише разгребать завалы всякого разнообразного добра, вроде огромных мотков верёвок, какого-то тряпья, наконечников для гарпунов, стоящих на стойке прямо за стенкой. Импровизированная кровать была жёсткая и колола кожу сухими веточками, пробивающимися через ткань, от чего, не дай Бог, у меня может пойти сыпь по коже. Я так долго боролась с угрями на лице, что не потерплю больше никаких изменений!       Устраиваясь поудобнее и стараясь промять сено в матрасе под свои бока, я мечтала об увлажняющем креме. Если надо будет, я переверну к верху жопой все Карибы, но достану его, потому что кутикулы могут засохнуть и тогда со здоровыми ногтями можно будет распрощаться! А я лечила их лет с двенадцати, мечтая о красивых длинных ногтях!       Правда, спустя каких-то пару месяцев, я и думать забыла об ухоженном маникюре. Времени не было даже чтобы просто насладиться однообразными, но очень красивыми видами за бортом Галки, на палубу которой меня старались не особо выпускать. С парусами работать я не могла, так как там следовало приложить очень много сил, поэтому я была девочкой на побегушках, помогая всем и во всём, чем только могла. Разобрала другие кубрики, так что, после, со мной по соседству ночевали некоторые матросы, которых вечное пребывание среду кучи других мужиков начинало бесить. Они отсыпались парочку дней в уединении и им сразу же становилось лучше: они становились более весёлыми и спокойными. Удивительно, что с человеком может сделать толпа и как быстро немного одиночества может привести его в норму.       Ещё одно открытие, ждавшее меня буквально на следующий день – это отсутствие горячего. Та похлёбка странного вида, которую мне приносил Билли за решётку, была настоящей роскошью, так как готовить что-то в открытом море на корабле было довольно проблематично. И, когда я говорю «довольно проблематично», я имею в виду «пиздец как неудобно». Здесь просто не было кухни, столовой или чего-нибудь подобного. Сооружали специальную хрень, прямо на палубе и это было очень заморочено, так как мне однажды пришлось помогать с установкой. В основном, моряки ели сухари, вяленое мясо и бухлишко. Пьяного Билли за всё это небольшое время я видела чаще, чем преподаватели меня с перепоя, в обнимку с бутылкой минералки, за всю мою учёбу в универе. Я, как ни странно, не взяла в рот ни капли, так как всё переживала, что окажусь не в состоянии отбиться, если кто-нибудь начнёт приставать. Я шкерилась по углам, когда мимо проходили, весело распевая, пираты навеселе. А что? Идея о пробуждении от стягивания штанов ещё в силе!       Но, не смотря на то, что я была не в состоянии завязать даже самый простой узел так крепко, как требовалось, из-за явного недобора силушки, мне было очень интересно устройство паруса. Поэтому, однажды когда никому от меня ничего не требовалось, я уселась по-турецки между лесенками с капитанского мостика и наблюдала за тем, кто что делает. Это было довольно любопытно, так как наблюдать за движением передо мной, а самой ничего не делать – это моё любимое занятие во все времена.       - И чего ты тут расселась? – Я обернулась через плечо, прищуриваясь от солнца, чтобы рассмотреть лицо Эдварда, вышедшего из своей каюты и, похоже, только что побрившегося. Мы с ним всё ещё немного недолюбливали друг друга, так что я старалась не попадаться ему на глаза. Даже раздобыла у матросов такую же грязно-синего цвета футболку, как у них, только мне она была очень велика и всё норовила соскользнуть с плеча, ставшего немного острым за последнее время.       - Наблюдаю, - пожала я плечами в ответ, делая ладонью козырёк для глаз, так как бритый Эдвард не такое уж и частое зрелище. Он был похож на семнадцатилетнего паренька, учитывая, что был белобрысым как невинный младенец. И, чёрт возьми, от карибского солнца моя кожа собиралась сморщиться, как изюм и это было отвратительно. Только представьте! Фу, какая гадость! Похуже старушечьей жопы!       - И какой в этом смысл?       - Можешь присесть рядом, я объясню, - весело предложила я, похлопав ладонью по доскам рядом с собой, чтобы разрядить обстановку, но судя по тому, как Эдвард сложил руки на груди и облокотился плечом о перила лестницы, шутку он не оценил. Ну и не больно надо, вечно недовольный засранец! – Даже если я не знаю, как называется та или иная верёвка…       - Конец, - невозмутимо поправил меня Эдвард, но я сделала вид, что не заметила, даже заставляя себя не думать ни о каких грубых, пошлых шутках.       - …, я понимаю что надо сделать, чтобы убрать парус или его распустить...       - Подобрать или растравить.       - …если ты или Адевале скажут это сделать, - закончила я, преодолевая дикое желание дать самой себе пятюню. Капать на нервы капитану корабля, где я нахожусь только почти по его доброй воле – это чистой воды самоубийство, но мне чертовски нравилось припираться с Кенуэем, хоть и по мелочи. Эдвард слишком яркая личность, чтобы я оставила его в покое, к тому же, я никому не мешаю и помогаю, как мы и договорились. Внимательно на меня посмотрев, Эдвард почти наигранно вздохнул и направился на капитанский мостик, но в последний момент я разобрала под его капюшоном, как он закатил глаза. – Хэй! – возмущённо начала я, но так ничего не смогла придумать, что бы ещё сказать, а Кенуэй просто невозмутимо пошёл дальше. И чёрт с ним, с этим проклятущим пиратом! Тебе не хватает хороших, крепких объятий, вот что! А я, между-прочем, тоже уже давно ни с кем не обнималась!       Кстати о времени. С ним тут дела обстоят, просто чёрт ногу сломит, как сложно. По царапинкам на стене над моей кроватью я насчитала, что прошло около трёх, ужасно тяжёлых без унитаза, месяцев, но два дня назад Билли, удивлённо хлопая глазами, заявил, что с моего появления прошло не меньше полугода. До следующего воспоминания оставалось примерно столько же или даже меньше, и я стала на шаг ближе к бритью ног станком, а не ножичком. Это чертовски неудобно и отвратительно раздражает кожу! К тому же, я занимаюсь этим, как будто граблю банк, а не привожу себя в порядок, так как туда-сюда постоянно щеголяют любопытные и отвратительно заботливые матросы, спрашивающие всё ли у меня в порядке. И да, мать его, не всё было гладко! Ноги в том числе! Я случайно обрезалась, казалось, чаще, чем прикасалась лезвием к коже. И да, такое могло получиться только у меня.       Размышляя о пенной ванне, пахнущей чем-нибудь цитрусовым, я и не заметила, как на палубе все как-то очень быстро зашевелились, а вперёдсмотрящий, тот, который сидел наверху одной из мачт, громко заорал: «Поохотимся, ребята!». Матросы начали спускать на воду шлюпку, а ещё двое выносили из трюма гарпуны и мотки верёвок. Ужасная догадка подтвердилась, когда невдалеке от Галки какая-то огромная рыба описала дугу в воздухе и растворилась в фейерверке брызг. О, Боже, это же не?..       - Прикрой рот, иначе чайка залетит! – сострил Эдвард, спускаясь по лестнице и на ходу расстёгивая ремни своей брони. Он снимал их и сразу же отдавал Билли, который непринуждённо перекидывал ремни с пистолетами через плечо. Я вскочила на ноги с удивительной прытью и в два шага оказалась рядом с двумя мужчинами.       - Ты что, в самом деле, собираешься убить ни в чём не повинную рыбу? – Возможно, я была ветеринаром до мозга костей, но я не могла позволить такого. Как же так!? Это противоречило всему тому, во что я верила, когда подавала документы в университет!       - Это не рыба, а акула и, скорее всего, она тоже не безгрешна, - невозмутимо ответил мне Эдвард, расстёгивая пуговицы на камзоле. – Можешь помолиться за неё. – Он пихнул мне в лицо своей одеждой, так что я непроизвольно подхватила её и прижала к себе. От рубашки пахло потом, ромом и ещё чем-то едва неуловимым. Наверное, так пах сам Эдвард, но сейчас было важнее, что Кенуэй собирается кокнуть животинку, хоть и с зубами в два ряда и жутковатой из-за этого улыбкой.       - Эдвард! – Но он даже не обернулся, так что мне ничего не оставалось, кроме как возмущённо смотреть на симметричную россыпь татуировок на его накачанной спине и переводить взгляд на Билли, словно он должен был меня поддержать, но не сделал это.       - Брось, Викки! Чего ты завелась? – Я была так возмущена этим вопросом, что открыла рот и ничего не смогла сказать. Как эти мужланы не понимают, что нельзя просто так взять и прикончить акулу! У неё может быть есть детки и прекрасная жизнь без забот! Твари бесчувственные! И, в тот момент, я как-то совершенно не задумалась, что акула может убить Эдварда в равной степени, как и он её. Но, я была безоговорочно и слепо уверена в способностях пирата, так что даже не подумала о чём-то подобном.       Когда я снова обернулась к Эдварду, он скинул сапоги и, быстро и ловко, по верёвочной лестнице, спустился в шлюпку. Я так ни разу и не видела, как Кенуэй паркурит, ведь мы всё это время оставались в открытом море. Главная фишка Assassin’s Creed, на мой взгляд, это скрытый клинок и, вне всяких сомнений, паркур, а я ни того, ни другого не видела. Тут-то в моей голове что-то щёлкнуло, и я опустила глаза на руки Билли, который держал оба наруча пальцами. Скрытый клинок! Вот же он! И раньше, чем я успела понять, что делаю, я потянулась к нему.       - Эй! – отдёрнул меня Билли, отводя в сторону руку с наручами. – Кэп терпеть не может, когда трогают его оружие!       - Больно надо было! – обиженно огрызнулась в ответ я, горда вздёргивая подбородок и направляясь к капитанской каюте, чтобы бросить там вещи этого… этого… ирода! Чем угодно сейчас займусь, только не стану наблюдать, как они убивают бедную акулу. Лодочка уже казалась меньше моей ладошки, когда я вышла из капитанской каюты, и мне пришлось резко затормозить, чтобы не въехать носом в крепкое плечо Адевале. Этот парень был выше меня едва ли не на две головы и первым темнокожим, которого я видела так близко. И я знаю, как это звучит, но честно себе признавалась, что кому угодно на моём месте было бы так же любопытно. К тому же, Адевале был из того типа людей, которые предпочитают слушать, а не говорить и странно, что мы не спелись, ведь со мной дела обстояли совсем наоборот.       - Такой главный закон пиратской жизни: либо ты, либо тебя. И если ты этого не понимаешь, тебе придётся несладко. – Квартирмейстер не изменился в лице, когда это сказал и просто пошёл дальше, к перилам, на которые облокотился чтобы наблюдать, как Эдвард с матросами в лодке становятся всё меньше и меньше. Адевале – всё ещё загадочная для меня личность, хоть мне до сих пор упорно кажется, что такое на корабле в открытом море просто невозможно. Видимо, всё на этом свете возможно.       Ребята пошли смолить трюм, а я решила помочь помыть палубу. И да, палубу тоже надо мыть, даже не смотря на то, что мы посередине огромного количества воды. Когда основания ногтей горели огнём, а капитанский мостик можно было использовать вместо зеркала, матросы радостно загалдели, встречая своего капитана с добычей. Я поднялась на ноги и посмотрела на приближающуюся лодку, за которой на буксире плыла кверху пузом акула, размером с саму шлюпку и разбавляла голубизну чистой воды алыми разводами. Из уже мёртвого тела торчали обломки гарпунов, а один из грудных плавников и вовсе был наполовину оторван. От увиденной картины внутри всё похолодело. Когда лодка подобралась к Галке, все, кто сидел в ней, взобрались на борт и начали принимать поздравления с удачной добычей. И, конечно, королевой этого парада был Эдвард, улыбающийся во весь свой неправдоподобно-белозубый рот.       Матросы начали копошится на палубе и мачте, собираясь поднять мёртвое тело акулы на борт, а я как заворожённая смотрела на алые разводы на воде, словно кто-то окунул в море огромную кисточку в красной краске и провёл ею в направлении Галки. Это была кровь. Кровь, вытекающая из мёртвого тела.       Я пару раз присутствовала на операциях, проводимых в клинике при нашем университете, но тогда я точно осознавала, что врачи спасали тех собак, а не убивали. Они делали это, потому что захотели заниматься этим, потому что хотели лечить животных. Но эту акулу убили ради наживы и развлечения.       Я на корабле, полным пиратов, которые не станут колебаться, чтобы проткнуть чей-нибудь живот саблей или пустить пулю в голову. Это тебе не игра, а реальность, окружившая меня против моей воли.       - Всё ещё рада, что я не высадил тебя на том острове? – Я встрепенулась, отрывая взгляд от воды и обернулась через плечо, неожиданно натыкаясь на хмурый взгляд льдисто-серых глаз. Эдвард, наверное, собирался в свою каюту.       - Даже не мечтай, что я брошусь за борт, чтобы умереть, только из-за этого, - жёстко ответила я, скопировав взгляд капитана. Не на ту напал, белобрысый! В ответ меня одарили то ли насмешливой, то ли удовлетворённой усмешкой.       Когда акулу живодёрски подвесили за хвост между мачт, к моим ногам хлынула кровавая вода, от которой в первое мгновение похолодело в животе, но быстро отпустило, заменяясь разочарованием. Теперь придётся всё это вымыть, чёрт возьми!