Неполадки в системе

      Я прогуливалась между немногочисленными домиками на Инагуа и осматривалась по сторонам, улыбкой приветствуя знакомое лицо, вроде пусть и не очень симпатичной, но абсолютно счастливой девушки с глазастым малышом на руках. Мы забрали эту парочку с Нассау, когда делали ноги, и за то время, что успело пройти, карапуз подрос и обзавёлся небольшой тёмной волоснёй на макушке. Они гуляли недалеко от ребят, занятых в строительстве лавки смешанных товаров, которую начали сколачивать сразу после будки капитана порта, встретившую нас по прибытию. От этого было немного грустно, но Эдвард доверил присматривать за портом Инагуа Дену, так что его место в команде стало вакантным. Правда, ненадолго — на острове полно желающих. К тому же Тэтч в скором времени распустит свой экипаж, и кто знает сколько из них уйдут на покой вслед за своим капитаном.       Когда я развернулась, чтобы идти обратно к Поместью, где мне ребятки обещали намешать какой-то умопомрачительный «коктейль», который, по их словам, я запомню на всю жизнь, мой взгляд зацепился за знакомую светловолосую макушку, медленно проплывающую среди целой кучи ящиков с разным шмотьём и безделушками. Пока лавка не достроется, огромное множество разнообразных товаров валялось под широким навесом прямо на улице, так что вокруг этого беспорядка кругами нахаживал устрашающего вида чернокожий парень, следя за тем, чтобы никакие воришки не набили карманы. Он был выше меня, наверное, головы на три и очень сурово зыркал на всех из-под густых бровей, так что я не стала приближаться слишком сильно.       — Эдвард? — воскликнула я, чтобы привлечь внимание капитана Галки и смиренно ожидала, когда тот появится в поле моего зрения целиком. Он обошёл стопочку ящиков, кивнул суровому сторожу и направился ко мне, на ходу убирая с лица неаккуратно подстриженные пряди светлых волос, лезущие в глаза, свободной от какого-то свёртка рукой. Не смогу точно сказать, разочаровало ли меня возвращение к каноничной причёске, но она была неплоха. — Всё веселье у Поместья, что ты здесь делаешь? Когда я уходила, Тэтч был готов залезть на стол и начать танцевать.       — Твоя правда, будет обидно пропустить это зрелище. — И он медленно зашагал по дороге в сторону берега, откуда можно было подняться к дому. Мне не очень-то уж и хотелось возвращаться: Годфри нажрался и взбесил меня кучей историй о том, как он кому-то засаживал, но делать всё равно было нечего, а жаловаться на это Эдварду — последнее дело. — Почему же ты здесь, а не там?       — Мне просто захотелось прогуляться, — отозвалась я, про себя обзывая ирландца кучей нелицеприятных эпитетов. — Думала, конечно, купить себе что-нибудь, но кое-кто не платит своей команде, — съязвила я, медленно шагая рядом с Эдвардом. Он в самом деле ничего не платил нам, а точнее конкретно мне, в последнее время, пусть у нас был весьма скупой улов и Инагуа обустраивался не за спасибо.       — Мне кажется, тебя мало пороли в детстве, — отозвался пират, не утруждая себя в перечислении тысячи и одной причины, по которой я остаюсь достойной только виселицы, а не денег. Но я фыркнула себе под нос, потому что мне, может быть, не часто прилетало ремнём по жопе, но лещей всегда давали достаточно. Кто-то однажды пошутил, что это многое объясняет.       — А то тебе достаточно часто доставалось за всё хорошее, что ты воротил в тавернах Бристоля, что аж ты вырос примером для подражания, — фыркнула я.       Мне только с достаточным запозданием, после довольно длительной почти неловкой паузы подумалось, что я капнула немного не в своё дело, потому что была читером в этом вопросе: я знала про детство Эдварда не с его слов, и даже не со слов его близких, а просто была в курсе. И, возможно, мы не настолько дружны, чтобы поднимать тему его семьи, оставленной им в Англии. Но слово не воробей и льдистый взгляд, вроде, не попытался меня изничтожить. Разве что немного придушить.       — Как же ты предлагаешь продолжать наше доверительное сотрудничество, если знаешь обо мне всё, ничего не рассказывая о себе взамен? — Его белёсая бровь привычно изогнулась, когда он, наконец, повернул ко мне голову.       Не хотелось бы признавать это, но он был прав.       По сути, наши отношения строились исключительно на совании моего носа в чужие личные дела, совершенно меня не касающиеся. Никому бы не захотелось иметь знакомого, который знает о тебе больше, чем ты того бы хотел. Обычно у таких людей не самые добрые намерения, поэтому нет ничего удивительного в том, с какой насторожённостью и недоверием Эдвард ко мне относится.       В идеале мы должны были узнавать друг друга постепенно, а я даже не пыталась шагнуть ему навстречу, постоянно тыкая его носом в то, что мне известно непозволительно много. И мне стало немного из-за этого стыдно. Самую малость, честно!       — Однажды я неудачно пошутила о том, что папа брюнет, а я светленькая, как наш сосед, так что едва ли не довела своих родителей до грандиозного скандала, — призналась я в первом пришедшем на ум косяке, потому что именно такие истории я стараюсь никому не рассказывать. Даже превратить это в шутку и поржать с друзьями у меня никогда не получалось, потому что я всегда вспоминаю те крики за стеной, от которых ушам хотелось завернуться в трубочку, а самой выстрелить себя из пушки куда-нибудь в Африку.       И да, мой папа в самом деле очень ревнивый и говорить что-то вроде: «мне кажется или я в самом деле всё больше похожу на дядю Мишу?» — было худшей идеей, пришедшей мне в голову когда-либо.       Не считая предложение хряпнуть по стаканчику пива после полулитра текилы на совершеннолетии моей подруги. Не совершайте моих ошибок.       — Я и до этого знал, что ты не следишь за своим языком, — с усмешкой отозвался Кенуэй, вызывая во мне ворох возмущения.       — Эй, мне ужасно неловко за это! Я вообще не люблю говорить никому о подобных своих неудачах, прояви уважение! Я пытаюсь тебе открыться!       — Лучше расскажи мне о своих родителях, раз уж о моих тебе всё известно наперёд. — Тон его голоса был таким серьёзным, что мне даже не захотелось перевести всё в шутку.       Я не знала с чего лучше начать и как всё это обыграть, поэтому два дерущихся пирата, которых нам пришло огибать с двух разных стороной, выиграли мне немного времени на подумать.       — Моя мама швея и всегда возмущается, если находит дырки на моей одежде, которые я ленюсь или забываю зашить. — Именно мама сшила моё выпускное платье, и я блистала в нём до самого рассвета как голливудская звезда. — А папа… плотник? Или строитель? Не уверена, как правильнее будет сказать, чтобы ты понял. — Лично я бы назвала его «профессиональным разнорабочим», который и кирпичную стену уложит, и потолок побелит. — Он занимался этим всю жизнь и него на руке есть красивый шрам. — Я подняла левую руку, проводя по её коже пальцем правой изогнутую линию от костяшки указательного пальца, через выступающую косточку большого пальца, до внутренней стороны запястья. И я в самом деле считаю, что папин шрам смотрится очень круто. — Сколько себя помню, мы всегда жили в среднем достатке, не голодали и не задирали нос. — Мой компьютер, в своё время, мне пришлось у папы очень долго выклянчивать, прибегая к миллиону разных тактик от серьёзных докладов о полезности интернета в учёбе, до банальных слёзных истерик. — А ещё, между прочим, я знаю только, что твой отец фермер и ничего более.       По правде говоря, я и имён то их сейчас не припомню — прошло очень много времени и произошло слишком много событий. Несущие проблемы всегда вытесняли из моей головы другие, менее важные, знания, чтобы на моей черепушке память не забивалась. И это было хорошо с одной стороны, но и плохо с другой: перед тем как попасть в игру, я учила тест по анатомии, а сейчас с уверенностью его завалю.       — Тогда в этом вопросе мы остаёмся квиты. — Мы остановились у каменных ступенек, ведущих прямо к веранде перед Поместьем, где под открытым небом за столиками расположились Адевале и выборочная часть из команд трёх кораблей. Основной же состав, я имею в виду капитанов и приближенных к ним, разместились в доме, откуда слышался громкий смех и неприличные пиратские песни.       — Ну, и раз уж мы начали, чтобы наверняка сгладить несколько особо острых углов в… назовём это… неудачном начале, нам надо кое-что переиграть. — Я встряхнула головой, разворачиваясь к Эдварду строго анфас, чтобы открыто посмотреть в льдистые глаза напротив, и растянула губы в лёгкой улыбке. — Меня зовут Виктория, я знаю некоторые любопытные вещи, которые могут быть тебе полезны, так что, надеюсь, мы сможем помочь друг другу.       Эдвард оценивающе окинул меня взглядом, приподнимая брови то ли в вопросительном, то ли в удивлённом жесте, а потом усмехнулся уголком рта, протягивая мне свою руку. Я не стала раздумывать, сразу же пожимая её и легонько встряхивая. Даже несмотря на то, что я обзавелась просто умопомрачительным карибским загаром, кожа Эдварда была темнее моей, окутанная паутинками белёсых шрамов и его грубоватая ладонь немного царапала мою. Но это было не так важно, как наши сцепленные между собой руки, официально заключающие наш устный договор. И, возможно, наш первый добровольный с обеих сторон тактильный контакт.       — Что ж, неплохо для начала, — добавил Эдвард, отпуская мою руку.       — Я очень стараюсь, как видишь, — буркнула я, уже собираясь состроить гримасу и снова перейти к саркастичному тону, но Эдвард неожиданно передал мне в руки свёрток, который до этого зажимал подмышкой, так что мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы удержать его. — Что это? — поинтересовалась я, вопросительно поднимая брови и осматривая свёрток сверху, пытаясь догадаться. Он был продолговатый и довольно тяжёлый, но не тяжелее того, как выглядел.       — Благодарность, — пояснил Эдвард, кивая мне подбородком, и я сразу же принялась распутывать потрёпанную ткань. — Жизнь Тэтча определённо стоит дороже, но я больше не могу смотреть на непонятное убожество, что ты носишь вместо обуви.       Откинув последний край ткани, скрывающий от меня «благодарность», я немного сконфуженно застыла, но потом всё же осмелилась провести по гладкой коже новеньких сапог ладонью. В общем-то, они ничем не отличались от тех, что были обуты на Эдварде, только немного поменьше, но, кажется, всё равно на парочку размеров больше моего тридцать седьмого. Прямые, до колен, на простом венском каблуке и просто потрясные!       Мне стоило огромных усилий, чтобы не начать пищать от радости.       — Очень даже неплохо, — передразнила я пирата на свой манер, не в состоянии хотя бы попытаться скрыть своего восторга, даже когда снова подняла на Эдварда глаза. Возможно, в ту самую секунду я была согласна простить пирату все его грехи.       Мы поднялись по лестнице, расходясь в разные стороны: я завернула к Адевале и компании, а Эдвард направился в Поместье к Тэтчу.       — Наш капитан-жадина подарил мне сапоги! — похвалилась я перед ребятами, поднимая подарок повыше и встряхивая им в воздухе, так что каблуки звонко цокнули друг об друга.       Где-то у меня за спиной Эдвард громко фыркнул, а ребята только после его окончательного ухода засыпали меня поздравлениями и помогли разорвать ткань, в которую сапоги были завёрнуты, чтобы я могла обмотать лоскутами свои стопы, прежде чем засовывать ноги в обновку.

***

      Веселье длилось ещё недолго, хотя я вошла во вкус и уже научилась цокать каблуками в ритм импровизированной матросами музыке. В воздухе повисло неприятное напряжение, но я не спала всю ночь и всё ещё была немного на кураже, так что не разделяла общего настроя.       — Мы решили разделиться, — вещал нам с Адевале Эдвард, скрестив руки на груди и нахмурив белёсые брови, — чтобы узнать о Принцессе как можно больше. А через два месяца снова встретиться в условленном месте, поделиться тем, что выяснили и действовать дальше уже вместе.       Сапоги, подаренные мне Эдвардом, в самом деле оказались великоваты, но, слава Богу, не спадали с ног. Единственная реальная проблема — топот. Даже не представляю, как в таких же сапогах у Эдварда получается шагать практически бесшумно, даже не крадясь в стелс режиме. Именно поэтому, пока капитаны придумывали всё это за закрытыми дверями кабинете Эдварда в Поместье, я даже не попыталась приблизиться, чтобы подслушать, потому что выдала бы себя по щелчку пальцев.       — Но мы ведь знаем, где искать Робертса, верно? — Адевале обернулся на меня, что за ним повторил Эдвард, в глазах которого я видела явное неодобрение. Мы уже обсудили некоторые нюансы, но я не стала слишком углубляться. Не забывайте: Тэтч жив и теперь может произойти всё, что угодно.       — Не надо на меня так смотреть, — сразу же начала защищаться я, смотря поочерёдно то на одного пирата, то на другого. — Мне тоже хочется поскорее со всем этим разобраться, но я не смогу объяснить Тэтчу, откуда так много знаю, не вызвав подозрений. А повисеть в петле или поджариться на костре не входит в мои планы.       — Причём здесь костёр? — спросил Адевале, непонимающе прищуриваясь.       — В смысле «причём»? Охота на ведьм! — Эти слова вызвали у Адевале ещё больше непонимания, да и Эдвард, похоже, тоже не врубался о чём речь. Я закатила глаза, покачав головой. Меня окружают одни дилетанты. — Всех, кого подозревали в колдовстве, кто был слишком симпатичным, мешался или просто казался странным обычным недалёким крестьянам, привязывали к столбу и сжигали заживо на потеху всего честного народа! — История, с обильным количеством моего собственного мнения, не вызвала у пиратов ничего, кроме раздражения от очередной бессмысленной болтовни, что было прекрасно видно по их недовольным рожам. Я снова чуть не закатила глаза. — Короче говоря, мы не будем никому ничего говорить сейчас, а расскажем, когда встретимся в следующий раз, обыграв всё так, словно мы узнали это в плавание.       — И что ты предлагаешь нам делать до того? — спросил у меня Эдвард, как будто это не было самой очевидной вещью на всём белом свете.       — Грабануть кого-нибудь. — Я развела руками, смотря на Эдварда и Адевале как на идиотов. — Вы же пираты, почему вы вообще задаёте мне такие глупые вопросы?       Они переглянулись между собой, перекидываясь нечитаемыми взглядами, но так ничего и не ответили.       Мы сразу же отправились укомплектовывать Галку к дороге, чем уже во всю занимались двое других капитанов, которые очень отходчиво выдерживали компанию друг друга, как если бы у них вообще никогда никаких разногласий не было и вообще они сиамские близнецы, разделённые хирургическим вмешательством.       Первым, с хорошей форой, отчалил Вэйн, так что я даже не успела помахать ему рукой, а затем вышли и мы с Тэтчем, от которого я предпочла прятаться в трюме. По идеи, он уже знал, что я девушка и что Эдвард тоже в курсе этого, но мне всё равно было не по себе, а одеваться в парнишку — выглядело бы довольно глупо. Так что я всё ещё не решила, как будет правильнее себя вести в компании Чёрной бороды.       — Ты не перестаёшь меня удивлять, — начал разговор Эдвард, когда мы окончательно потеряли из вида Месть королевы Анны и направлялись прямиком на Тортугу, которая, разумеется, ещё в игре стала для меня настоящим разочарованием, потому что даже ни на секунду не соответствовала тому, что показали в Пиратах Карибского моря. Предвзятое мнение, да.       Уже вечерело, Адевале и часть команды сладко спали в своих кроватках, так что на капитанском мостике были только я, Эдвард и периодически заглядывающий Барри, который быстро обходил карму по краю, проверяя тросы, и сразу же исчезал на небольшой лесенке на борт.       — О чём это ты? — спросила я, не оборачиваясь, чтобы приятный как никогда морской бриз продолжал ласково гладить мои щеки.       Я была в странно приподнятом настроении и, думаю, тут дело не только в новых сапогах, которые с каждым днём нравились мне всё больше, не смотря на внушительную мозоль на правой ноге и противную сырость от жары между пальцев. С моих плеч будто бы упала целая скала после того, как Тэтч оказался живее всех живых и отправился в море, продолжая вселять ужас в сердца моряков, тем самым обливая моё собственное сладким мёдом. Как бы мне не было не по себе в его непосредственной близости.       — Я про твоё предложение. Мне казалось, тебе претит пиратская жизнь и ты никогда не одобришь это. Стоит только вспомнить, как ты начинаешь верещать всякий раз, когда мы устраиваем охоту на кита.       Алек, стоящий на перилах с левого борта, негромко затянул какую-то песню, которые все остальные немногочисленные матросы на борту постепенно подхватили, устраивая тихий корабельный хор Турецкого; ветер медленно развевал мои волосы, откидывая их за спину, и трепал полы ассасинской робы Эдварда, создавая звуки, похожие на взмахи крыльев птиц.       — Во-первых, убивать беспомощных животных ради наживы — отвратительно, — спокойно произнесла я, потому что мне нравилась эта песня настолько, чтобы пропустить колкость мимо ушей, — а, во-вторых, я решила попробовать пойти тебе навстречу. Почему бы нет?       Мы встретились глазами, когда я обернулась к нему через плечо с лёгкой улыбкой на губах, получая такую же в ответ, и этот зрительный контакт длился всего на секунду дольше, чем было нужно.       — Кажется, это твоё первое мудрое решение с тех пор, как ты тайком пробралась на Галку.       — Я не… — начала было я, но сразу же захлопнула рот, потому что у меня в рукаве не было подходящего козыря. Я, если уж совсем на чистоту, даже не утруждала себя придумыванием достойной легенды того, как и по какой на самом деле причине оказалась в капитанской каюте в тот роковой день. — Ладно, допустим, у меня не всегда всё хорошо получается, но я изо всех сил стараюсь! Видишь, Тэтча же нам удалось спасти. Глядишь и Обсерваторию найдём без лишних приключений и проблем.       — Очень на это надеюсь, — проговорил Эдвард, усмехаясь уголком губ, а потом снова повернулся ко мне: — Как много денег можно будет выручить за знание того, где она находиться?       Сердце пропустило удар, противно сжимаясь от разочарования, но я попыталась быстро взять себя в руки и как можно небрежнее пожать плечами. Пусть Эдвард и жаден до наживы, но он всё осознает со временем. Это случиться, рано или поздно.       Но лучше уж пораньше. И не через тюрьму и смерти.       — Кто знает, но ассасины будут безмерно благодарны, если ты поможешь им.       — Одной благодарностью сыт не будешь. — Я не смогла удержаться от укоризненного взгляда. — И не нужно пытаться убедить меня в том, что это не достойная цель.       — Я не собиралась устраивать тебе дискуссию, — одёрнула его я примирительным тоном, — но лично я не знаю человека, который был бы счастлив в погоне за богатством. Деньги придут со временем, и ты даже не заметишь как, если будешь заниматься любимым делом.       — Галка — вот моё любимое дело.       Я сразу же замолчала, чувствуя, как мои глаза стремятся посмотреть на мой затылок изнутри. Волшебный вечерок был испорчен.

***

      Мы обчистили склад на Тортуге, после чего я ещё несколько дней прибывала в состоянии близком к депрессии, потому что захотела пересмотреть знаменитые фильмы про Джека Воро… В смысле, Капитана Джека Воробья, а потом вдруг резко соскучилась по телевизору, компьютеру и интернету. Вслед за этим я соскучилась по родителям и девчонкам, а там уже и по универу, берёзам, снегу, так что даже отвратительные анекдоты Джона про пиратов-неудачников и бордельных девках не спасали ситуацию.       Я взяла себя в руки, когда мы ограбили несколько торговых корабликов по дороге в Птит-Каверн где мы приобрели парочку носовых пушек и поменяли свои фальконеты на более мощные. Это заняло довольно много времени, так что мы почти неделю маялись от безделья. Я даже научила ребят играть в Крокодила, неожиданно обнаруживая у Ника просто умопомрачительные актёрские способности, которые он, похоже, пытался спрятать от нас под лысиной.       А затем я не заметила, как мы оказались в Кингстоне.       — Какого чёрта, Эдвард? — прорычала я, едва успевая за его широкими шагами. Я решила всё-таки рассказать Эдварду о том, что Принцесса появляется здесь, но Мудреца там мы можем не застать, если будет уже поздно, и, как по мне, я сделала всё грамотно: теперь Кенуэй не рванёт в Африку сломя голову, потому что просто не успеет.       Но я никак не думала, что он решит попытать удачу и постараться застать Мудреца раньше, чем того свистнут пираты. И пусть он попытался оправдаться тем, что не это было в его планах, я знала какой он хитрожопый на самом деле и была крайне недовольна. А вдруг Хорниголд и Роджерс уже здесь? Что, если мы столкнёмся с кем-нибудь из них?       — Только не надо начинать истерики, — отозвался Эдвард в ответ, не сбавляя скорость хотя бы для приличия, — мы здесь только чтобы продать добытое на Тортуге и разжиться золотишком.       — Так я тебе сразу и поверила, — продолжала бушевать я, лавируя между целой кучи народу, снующих в порте туда-сюда с ящиками или просто размахивающего руками в опасной близости от моего лица. — Скажи ещё, что, если мы случайно столкнёмся с Мудрецом нос к носу, ты просто отпустишь его восвояси.       — Это было бы удручающее упущение с моей стороны. — Он обернулся на меня через плечо, одаривая насмешливой улыбкой.       Вот же хренов засранец.       Он затормозил у небольшой будки торговца оружием, как я поняла, слушая только краем уха, покупая себе пистолеты получше тех, что у него есть. Меня больше интересовал народ кругом, в лица которого я напряжённо всматривалась, готовая заприметить отвратительные татарские усики, дурацкие бакенбарды или шрам на половину лица в любую секунду. Я даже не была уверена что буду предпринимать, если увижу кого-нибудь из них. И уж тем более я ещё не была готова к встрече с Робертсом, которому, вообще-то, обещала следить за правильностью событий, чтобы попасть домой.       Пока Эдвард с девичьей брезгливостью рассматривал предлагаемый ему товар, я увидела неподалёку от нас капитана порта и, не раздумывая не секунды, двинулась к нему.       — Эм, добрый день! — неловко начала я, обращаясь к смуглому мужчине с обратной стороны прилавка, который наградил меня хмурым взглядом. Я понимаю, что яркое карибское солнце и никаких тебе солнцезащитных очков, но не обязательно каждому второму делать такое лицо! — Я…       — Yo soy el capitán del puerto y el puerto no está ayudando a las chicas. Si necesita un burdel, mirarlo a la ciudad, — быстро протарабанил он, кивая головой куда-то в сторону домов и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что не собирается больше со мной общаться.       Я удивлённо захлопала глазами, совершенно не понимая, как это могло произойти и что он мне сказал, так что непроизвольно потрясла головой, пытаясь прийти в себя. Я хлопнула губёшками, так и не найдя что можно сказать в такой ситуации, так что так и осталась стоять с открытым ртом как дурочка.       — Hey, amigo! — неожиданно раздалось прямо рядом со мной, а только после в поле моего зрения появился Эдвард. — Estamos en busca de un barco llamado Princesa o un hombre llamado Roberts, que camina sobre ella, — продолжил говорить он, облокачиваясь на стойку и, будто бы это не его рука вовсе делала это, положил на неё звенящий мешочек, перетянутый кожаным ремешком. — Estaríamos muy agradecidos si nos ayudas.       Мужик одним движением смел мешочек со стойки, пряча его куда-то и недоверчиво взглянул на меня, снова отворачиваясь к Эдварду.       — Princess es aquí de vez en cuando, la última vez que la vio hace un mes.*       — Gracias, — отозвался Эдвард, кивнув мужчине подбородком, а после отлип от стойки и, встретившись со мной взглядом, пошёл обратно к Галке. Я немного сконфужено моргнула и, замявшись на мгновение, рванула за ним, всё ещё чувствуя на затылке пристальный взгляд капитана порта, от которого становилось не по себе.       — Что это было? — сразу же начала я, дёргая пирата за рукав, чтобы тот, наконец, сбавил шаг и я могла идти рядом с ним, а не бежать, догоняя. — Это был испанский? Ты говоришь на испанском?       — Немного, — улыбнулся он, через секунду меняя улыбку на усмешку, — но достаточно, чтобы прельстить внимание нескольких прелестных легкомысленных дам.       — Ты отвратителен, — скривилась я, помотав головой. — Мне показалось или он правда сказал «Принцесса»?       Мне было любопытно спросить ещё про то, что он сказал лично мне, но шестое чувство подсказывало, что на самом деле я не хочу этого знать.       — Он рассказал, что корабль с названием «Принцесса» постоянно появляется здесь и последний раз он видел его месяц назад, — пояснил Эдвард, останавливаясь у Галки, с которой ребята перетаскивали мешки, ящики и бочонки с разным добром, которое мы раздобыли. Они складывали всё это в кучу, рядом с которой стоял какой-то пузатый мужичок, составляя, видимо, список, царапая что-то на листе бумаги облезлым пером. У него на длинной ленте, перекинутой через шею, висела дощечка с небольшими резными бортами, как раз по размеру обычного листа, которую он использовал в качестве переносного письменного стола, упирающегося нижним краем ему в живот. Выглядело довольно прикольно и казалось весьма практичным.       — Ты же, надеюсь, понимаешь, что уже нет смысла пытаться её догнать? — поинтересовалась я, любопытно заглядывая Эдварду в лицо, хоть он всеми силами показывал, как его это раздражает.       — Угомонись, наконец, и избавь меня от своей болтовни хоть на пятнадцать минут.       Он продолжил демонстративно следить за тем, чем наши ребята заняты, преувеличенно игнорируя меня прямо перед ним. Я фыркнула, обиженно отворачиваясь от противного, вредного и, очевидно, злого пирата, расстроенного, что его план провалился. Будет знать!       Продолжая дуться, я наблюдала за тем мужичком со столиком на шее, брезгливо отходящего от то и дело приближающихся к нему ребят, которые, не утруждая себя аккуратностью или особым уважением, просто кидали груз в кучу, не заботясь, если мешки вдруг соскальзывали с вершины на начищенные до блеска сапоги мужичка. Видимо, это торговец, скупщик или чёрт знает, но, надеюсь, он нормально наваривается, имея дела с пиратами, раз ничего не говорит, а молча терпит, только кидаясь презрительными взглядами пухлых маленьких глаз из-под тонких бровей. Выглядели они, слава Богу, не как неудачный татуаж бровей, как у нашей преподавательницы по морфологии животных, но, тем не менее, очень похоже.       По всему порту тут и там можно было заметить похожих на этого кадра мужчин, типажа скорее Стида Боннета. Они либо так же молча записывали что-то, либо раздавали указания на право и налево, а один раскраснелся как помидор, показывая содержимое самого большого из сундуков перед ним то ли своей дочери, то ли безбожно молодой жене. Она, впрочем, кем бы не была, находилась в абсолютном восторге, почти нырнув под открытую крышку сундука, выпрямляясь обратно уже с пышным куском ткани в руках.       — На что это ты так уставилась? — поинтересовался у меня Эдвард, отвлекая на секунду, но я сразу же, даже не удосужившись отмахнуться, вернула все сто двадцать процентов своего внимания к платью в руках девушки. Ткань под солнцем переливалась винно-красным и гранатовым, когда счастливица прижала платье к груди, прикидывая, насколько пышная у платья юбка и рукава-фонари, приделанные к почти полностью открытым плечам.       — Ты только взгляни на него! — восторженно воскликнула я, захлёбываясь чёрной завистью.       — О чём ты? — не понял Эдвард, пытаясь проследить за моим взглядом и натыкаясь на ту парочку глазами. — О платье?       — Это не просто платье! — перебила его я, горестно вздыхая, когда девушка спрятала его обратно в сундук, припечатывая на пухлой красной щеке своего, надеюсь, отца смачный поцелуй. — Это настоящее произведение искусства! Просто чудо!       Эдвард покачал головой, ожидая, видимо, увидеть как минимум связанного красной подарочной лентой с бантиком на шее Робертсона, но я большой любитель рушить ожидания. И, как по мне, это шикарное платье было куда лучше того усатого придурка с разноцветными глазами и стрёмными зрачками. Но я, вообще-то, трезво смотрела на вещи — это платье не поместить в мой кубрик, не говоря уже о том, что на борту пиратского корабля будет совсем не к месту.       Но как же, чёрт возьми, давно я не надевала юбок или просто принаряжалась во что-нибудь женственное! И у зеркала не прихорашивалась! И не устраивала себе домашний спа-салон с освежающей маской из огурчиков и получасовым свиданием с пемзой!       — Ничего ты не понимаешь, Кенуэй! — заключила я, гордо вздёргивая подбородок и, отодвинув пирата со своего пути толчком ладони в грудь, удалилась в прохладный трюм, чтобы в одиночестве погрустить о прекрасном, перебирая одинаковые белые рубашки, втихаря свистнутые у Эдварда из сундука в Поместье на Большом Инагуа.       Они чистые! Даже ни разу не ношенные! Не делайте из меня извращенку!

***

      — Где мы? — поинтересовалась я, наклоняясь над картой и узнавая смутно-знакомые очертания игровой карты в той, что лежала перед нами и была нарисована на плотном куске, скорее всего, какой-нибудь шкуры. Я уже давно проглотила все те обвинения по поводу совершенно бесчеловечной эксплуатации животных, что подстерегала меня на каждом углу в этим мире и времени.       — Рядом с островом Кайман, — Эдвард ткнул в карту пальцам, а я наклонила голову на бок, убирая его руку, чтобы видеть всю карту целиком. Если как следует сосредоточиться, напрячь мозги и представить пару меток тут и там, то всё сразу же становилось понятным. Почти. — Что-то не так?       — Нет, ничего. — Я отрицательно покачала головой и выпрямилась, встречаясь с Эдвардом глазами, чтобы убедить его наверняка. Как я успела понять из нашего уплотнившегося в последнее время общения: так ему было проще чувствовать собеседника. Подозреваю, Эдвард привык доверять своим глазам, хоть с Мэри подобный опыт обернулся для него удивительным открытием.       В целом всё и взаправду было нормально, просто мы были примерно в том месте, где должна была быть та миссия с Вэйном, которая следующая, после смерти Тэтча. В ней Бродяга пошёл ко дну, вынуждая его уцелевшую команду перепрыгивать прямо посреди боя на борт Галки, которую после Джек забрал себе, оставляя на неуправляемом куске дерева, бывшим когда-то кораблём, Эдварда и, обречённого вскоре свихнуться, Чарльза.       Я, конечно, здесь и не позволю случиться чему-то подобному или вообще чему-либо из всей этой заварухи, но в животе всё равно было какое-то неприятное леденящее чувство беспокойства, которое тяжело игнорировать.       — Вижу Бродягу! — воскликнул голос Тайа сверху, из гнезда на матче, в котором он теперь проводит почти всё время. Мы с Эдвардом были у круглого стола в капитанской каюте, так что хорошо его расслышали, и, хоть никак не могли увидеть ни его, ни товарищеский корабль, всё равно обернулись к открытым двустворчатым дверям, через которые на нас дул приятный прохладный морской бриз. — По правому борту!       Капитан Галки вышел на палубу, прямо на солнце, которое заиграло в его волосах золотыми нитями, а я нехотя побрела за ним, прикладывая ладошку ко лбу, делая козырёк. Это никак не спасло меня от тысячи солнечных зайчиков от воды, которые слепили похуже прожекторов, но вдалеке в самом деле можно было разглядеть корабль и, как следует прищурившись, я смогла разобрать на его носу торчащие вверх острые кости. Что Вэйн, что Тэтч, надо признать, умеют произвести нужное впечатление.       — Джек ведь всё ещё плавает с Вэйном? — спросила я скорее бездумно, нежели нарочно, потому что и так прекрасно знала ответ, но глубоко в душе надеялась, что он будет другим.       — «Ходит», но да. Куда ему ещё деваться.       Я подняла на Эдварда глаза, в который раз пропуская мимо ушей весь этот морской жаргон и неожиданно снова встретилась с Эдвардом глазами. И, знаете что, я вдруг почувствовала себя более уверенно. Возможно, он засранец, хитрожопый до невозможности, упрямый как баран и вообще невоспитанный чурбан, которого время от времени хочется придушить голыми руками, но он неплохо управляется с саблями и пистолетами, к тому же, благодаря мне, теперь ещё и во всеоружии относительно знаний о некоторых грядущих событиях, так что эффект неожиданности не сработает. Разве сможет какой-то там пропитый пират без собственного корабля стать для Эдварда проблемой?       — Помнишь, что за ним нужно присматривать, чтобы тот не наделал глупостей? — спросила я с преувеличенной серьёзностью, но потом заставила себя насмешливо выгнуть бровь, как будто бы повторяла это уже в сотый раз, чтобы разрядить обстановку.       — Не беспокойся об этом, я способен постоять за себя и свою команду, — с усмешкой ответил мне Эдвард, складывая руки на груди.       Я же говорила: засранец. Но вполне способный.       Я думала мы причалим к Бухте Кайман, потому что поблизости больше не было других островов и это было бы намного практичнее, но пираты решили сделать всё по-своему, поэтому Бродяга просто максимально приблизился к нам, перебросил верёвки и мы привязали их левый борт к нашему правому борту. Галка была немного подлиннее, чем Бродяга, хотя, по-моему, это два брига, но я вовремя вспомнила слова Дена про то, что Галка размером с фрегат и прочую непонятную чушь, до которой не смогла бы допетрить, так что и перестала пытаться.       Между кораблями перекинули трап, и Вэйн поднялся на борт Галки прямо посреди открытой воды без каких-либо усилий. Пираты — чёртовы психи.       — Судя по твоей довольной физиономии ты преуспел, — с ходу начал Чарльз, не утруждая себя приветствием, а потом перевёл взгляд на меня. — И ты всё ещё жива.       — От меня так просто не избавиться, — самодовольно отозвалась я, утыкая руку в бок и выгибаясь, оттопыривая в сторону бедро.       — Это уж точно, — вставил свои пять копеек Эдвард и не будь перед нами Чарльза, я бы треснула его кулаком по плечу.       У Вэйна за спиной с Бродяги на Галку начали переходить матросы, радостно приветствуя нашу команду, так как мы были знакомы в связи с несколькими совместными пьянками. Я даже знала некоторых из тех ребят по именам, хоть и половина из них, чаще всего без всякого смущения, по началу предлагали мне где-нибудь уединиться или хотя бы посидеть у них на коленках. Я ни у кого на коленках уже давно не сидела, но всё равно грубо в этом отказывала, чтобы наверняка отвадить. К моему величайшему расстройству, я уже привыкла к подобному отношению от местных парней и к ещё большему ужасу — даже не могла осуждать.       Их можно было понять в каком-то смысле: если бы я целыми днями проводила в компании своих девчонок, в определённый момент мне бы это осточертело. Да, возможно, только через полгода или год, потому что я их люблю, но мне бы элементарно захотелось простой мужской компании. Как сейчас самой хочется женской.       Эх, как там Энн?..       — Надо потолковать, — обратился к Эдварду Чарльз, кивая головой, и, не дожидаясь от него каких-либо действий, стремительно зашагал в капитанскую каюту, из которой мы с Эдвардом совсем недавно вышли. Я до последнего сомневалась, будут ли мне тоже рады, но передумала и осталась стоять на месте, перехватывая напоследок голубоглазый взгляд. Если капитаны хотят пошушукаться наедине, не буду становиться третьим колесом.       Эдвард закрыл за ними двери, и я на пару мгновений растерялась, потому что не знала, чем себя занять и, честно сказать, чувствовала себя немного неловко. Я тусовалась с ребятами из команды Вэйна на суше, но, думаю, никто из них даже не мог предположить, что встретит меня на корабле Эдварда. Некоторые из дружественной команды удивлённо останавливали на мне взгляды, выпучивая глаза и почти как совы поворачивали голову через плечо. Подобное внимание мне, честно говоря, польстило, так что я довольная собой развернулась, собираясь спуститься в свой кубрик. И да, разумеется я делала вид что не слышала тихие вопросы наподобие «что она здесь делает?», а только преувеличенно уверенно вздёрнула вверх подбородок.       Я медленно спускалась по лестнице, чтобы не оступиться и не сломать весь наигранный образ царицы мореплавания перед незнакомыми людьми, и улыбнулась, услышав, как Чарли очень восторженно лепечет что-то в глубине трюма. В команде Вэйна тоже был пацанёнок, немного старше нашего Чарли, но они сдружились и нашли общий язык, так что я решила, что они встретились и делятся впечатлениями о прошедшем плавании. Я не услышала, чтобы парень что-нибудь ответил ему, когда Чарли резко замолчал, но не предала этому значения, поднимая взгляд от носов своих сапог, сразу же натыкаясь на направленное прямо в мой лоб широкое дуло.       — Только попробуй заорать и твои мозги попрощаются с черепушкой, — отрывисто предупредил меня Годфри, смотря на меня злым взглядом поверх пистолета в его руке. Я замерла, не осознано задерживая дыхание, и, не решаясь повернуть головы, медленно отвела глаза в сторону. Ребята Вэйна, которые носили коричневые рубашки, держали на прицелах или угрожали острыми саблями нашим ребятам в синих футболках.       Мы, блять, только что же говорили с Эдвардом об этом! Как это могло произойти?!       — Шагай наверх, — махнул пистолетом Годфри мне за спину, после снова направляя его на меня.       Я хотела высказать этому предательскому куску ирландского говна всё, что думаю по поводу его приказов, но горло заледенело от страха и единственное, что я сделала, это медленно задвигала ногами обратно вверх по ступенькам. Наверху ситуация была похожей, только к бунтующим из другой команды присоединились несколько наших ребят. Среди них не было никого из друзей, а только новенькие, которых взяли в команду в наш последний отдых на Инагуа, и двое из них окружили Адевале у подножья одной из лестниц на капитанский мостик. Наш квартирмейстер с явным отвращением смотрел на предателей из нашей команды, на секунду пересекаясь со мной глазами, потом переводя взгляд на Годфри. Думаю, Адевале, точно так же, как и я, совершенно не удивлён происходящим, не учитывая готовность к подобному эпизоду. Я бы скорее удивилась, если бы оказалось, что ирландец наоборот остался на нашей стороне.       — Стой и не рыпайся, — снова подал он голос, оставляя меня рядом с грот-мачтой, той, что ближе к корме. Я снова застыла, чувствуя, как ноги прирастают к доскам.       — Отлично сработано, парни, — воскликнул с борта Бродяги Джек, становясь на перекинутый между кораблями трап. Он был явно пьян и пошатывался, так что я мысленно пожелала ему свалиться за борт и встретить голодную на самку и свежее мясо акулу, но, к сожалению, он добрался до Галки и, довольно усмехаясь, огляделся по сторонам. — Пол дела сделано, остались только наши «славные капитаны». Чарльз! Эдвард! Вы пропустите всё веселье!       Джек покачнулся на месте, хоть Галка не кренилась в этот момент на волнах, неловко вернул себе равновесие и довольно засмеялся себе под нос, издавая какие-то пьяные булькающие звуки. Я скривилась от отвращения, а Годфри передо мной рявкнул на меня, чтобы отдёрнуть. Мерзкий уёбок, вдруг почувствовавший власть. Конечно, угрожать девчонке оружием он горазд!       — Ну, где вы там, ублюдки?! — повысил голос Джек, когда понял, что его намеренно игнорируют. И, честно говоря, топни он ногой, выглядел бы точь-в-точь как надоедливый ребёнок, требующий к себе внимание.       — Что ты разорался, чёртов!.. — Вэйн замолчал на полуслове, резко распахивая дверь и почти упираясь носом в наставленный на него пистолет одного из его матросов. Эдвард через мгновение показался рядом, тоже замирая под дулом, только с другой стороны и уже от нашего новенького. — Какого хрена?..       — Ну, мы с парнями потолковали, — начал он, складывая руки как послушный первоклассник, поднимая одну и театрально покручивая запястьем в воздухе, — на Инагуа, пока вы там решали, как потерять больше времени, ну, и… — он расхаживал перед ними туда-сюда, пошатываясь через шаг, — они решили, что из меня выйдет капитан получше, чем из вас.       — Я тебя в клочья разорву, предатель! — хрипло заревел Вэйн, стремительно шагая вперёд, но парень, который держал его на прицеле, шагнул следом, хватая за плечо и приставляя дуло к самому горлу. Чарльз выглядел озверевшим от ярости, но всё равно остановился, скаля зубы, когда Джек обезоружено развёл руками и заулюлюкал. Но я прекрасно видела, что он отшатнулся назад, потому что тоже почувствовал, что Вэйн достаточно зол, чтобы кинуться на него и собственными зубами разорвать пьяную глотку.       — Этого можно продать за десятку в Кингстоне. — Парень в синей футболку толкнул Адевале в спину, так что тот рухнул на колени на доски и поднял суровый взгляд на ткнувшего его в бритую голову Джека, но тот сразу же отдёрнул руку, потому что наш Адевале даже на коленях выглядел ещё более угрожающе, чем разъярённый Вэйн. — А девчонку там же сдать в бордель. Я знаю человека, который по дешёвке берёт всех сук без разбора.       Он обернулся на меня, отвратно ухмыляясь. От вдруг разом и с головой наполнивший меня злости я забыла о Годфри с заряженным пистолетом в руке, который был направлен на меня, и стремительно шагнула вперёд, собираясь врезать Джеку такую затрещину, которую он никогда не забудет. Но в следующее же мгновение щёку резко обожгло ледяным огнём, и моя голова метнулась в сторону, так что я отшатнулась обратно. Я прижала свою неожиданно холодную ладонь к засаднившей щеке, но сразу же отняла её, почувствовав на нижнем крае ладони горячую вязкую жидкость. На коже были разводы чего-то красного и, как только я поняла, что это кровь, рот наполнился металлическим привкусом.       Я вытерла струйку крови из разбитой губы с подбородка белым рукавом рубашки, поднимая голову на самодовольное лицо Годфри и, как только встретилась с его насмешливыми глазами, не раздумывая занесла руку. Я с силой метнула кулак вперёд, ударяя ирландского ублюдка так, как учил папа: точно промеж глаз и со всей дури. Через кисть в локоть прокатилась волна неприятной боли и я сразу же отдернула руку назад, прижимая её к своей груди.       Ирландец громко выругался, отшатываясь от меня и накрывая ладонь к так и не сросшемуся до конца носу, из которого, через его пальцы, хлынула кровь, пачкая губы и подбородок. Он шипел от боли и, кажется, кидал оскорбления, но у меня в ушах стоял громким звон, за которым невозможно было разобрать конкретные звуки.       Дальше события развивались со скоростью молнии.       Откуда-то вдруг прогремел выстрел и парень, что стоял рядом с Эдвардом, рухнул перед Адевале без сил.       Квартирмейстер соединил свои здоровенные ладони, крепко переплетая между собой пальцы, чтобы с максимальной силой ударить локтем в пах того, кто стоял позади него. Парень согнулся пополам, упал, выронив пистолет, который Адевале ловко подхватил и с ходу выстрелил в кого-то из бунтующих.       Вокруг меня вдруг образовался комок громких и резких звуков, в который то тут, то там угадывались выстрелы, звон сабель и воинственные крики. Борт Галки кружился у меня перед глазами, так что я отступила назад, наваливаясь на мачту спиной, чтобы хоть как-то остаться стоять на ногах. Я успела выхватить, как Вэйн ударяет по хребту Джека рукояткой пистолета, так что тот падает на доски лицом и, надеюсь, отхватывает пару щепок в глаза.       Звон в ушах отступил и на его место пришло жжение на ударенной щеке, которое заставило меня поморщиться. Звуков вокруг становилось меньше, а моё зрение стремительно фокусировалось и удивлённо уставилась на снова оказавшегося передо мной Годфри, который разгневанно замахнулся на меня саблей, вдруг оказавшейся в его руке взамен пистолета. Я закрыла голову руками, хоть в этом не было никакого смысла, и резко съехала по мачте вниз, съёживаясь в комочек. Весь мой организм обратился в слух и осязание, судорожно прислушиваясь к тому, что происходит передо мной, но, к моему удивлению, вместо звона метала или боли, послышался болезненный стон, а после что-то тяжёлое грузно рухнуло к моим ногам.       Я боязливо подняла голову, первым замечая лежащего передо мной навзничь Годфри, а затем поднимая взгляд на стоящего над ним Эдварда с окровавленными саблями в руках. Он пристально посмотрел на меня пронзительно-голубыми глазами, после быстро осматриваясь по сторонам, пока привычным движением возвращал сабли на свой пояс. Я тоже оглянулась, замечая, что, похоже, бунт подавлен. Наши ребята уже связывали стоящих на коленях матросов в коричневых рубашках, Вэйн громко выругался и раздражённо пнул под рёбра Джека, застонавшего и беспомощно зашевелившегося на полу, а Адевале ходил между трупов, проверяя те на признаки жизни.       — Ты в порядке? — неожиданно спросил у меня над головой голос Эдварда и тот, перешагнув Годфри, протянул мне руку.       — Да, я в норме, — сконфуженно отозвалась я, протягивая руку в ответ и слабо цепляясь пальцами за загорелое запястье. Эдвард поднял меня на ноги резким рывком, так что перед глазами заплясали чёрные мошки, но, стоило мне пошатнуться, пират перехватился с моего запястья не предплечье, а я, для большей верности, схватила его за руку ещё и второй рукой. Через несколько секунд я пришла в норму и зачем-то кивнула головой. Только тогда Эдвард помог мне перешагнуть ирландское тело и отпустил, ещё некоторое время после наблюдая за мной, чтобы я не грохнулась.       — Хорошая работа, Тай! — крикнул Эдвард, задирая голову, и я тоже перевела наверх взгляд, где из корзины виднелась довольная физиономия матроса.       — Без проблем, кеп, — отозвался Тай, махнув одним из пистолетов, что держал в обеих руках. Мне потребовалось напрячь все возможные силы, чтобы догадаться, что именно он стрелял первым и что, возможно, только благодаря ему удалось подавить этот бунт. — Кстати, Викки, отличный удар.       Я слабо улыбнулась ему в ответ, но моя улыбка мгновенно потухла, когда Чаки пронёс мимо меня обездвиженное тело, в котором я сразу же узнала Чарли.       И сердце у меня в груди сжалось до размеров гнилого ореха.

***

      Джека и выживших бунтовщиков мы распределили между клетками в трюмах Галки и Бродяги, так же отправив некоторую часть команды во главе с Вардом и Алеком в помощь Вэйну, так как теперь на его корабле не хватало рабочих рук. Мы высадились на берег, только на Большом Кайман, где похоронили погибших и обосновались дожидаться Тэтча, разбавляя времяпрепровождение набором желающих местных жителей в команду Бродяги.       И, честно сказать, не смотря на оживлённые беседы вокруг и смакование самых эпичных моментов недавней неожиданной потасовки, настроение у меня было ни к чёрту.       Я могла предотвратить всё это: бунт и кучу ненужных смертей. Но не смогла. И чувствовала себя из-за этого куском бесполезного говна.       Нам пришлось ночевать две ночи на месте, в ожидании последнего из пиратского трио, и я сама не заметила, как не притрагивалась всё это время к еде. Хотелось бы думать, что это из-за боли в выбитом об нос Годфри и вправленном на место Эдвардом пальце, но, стоило честно признаться, это был простой приступ депрессии, вставший поперёк моего горла комом. Если бы мне хватило ума и хитрости, я бы несомненно придумала, как уберечь Чарли от той участи, которую он не заслужил. Рядом то и дело вились Боб с Барри, как заботливые курицы-наседки пытаясь меня расшевелить и убедить, что мне не за чем убиваться, но я упрямо от них отмахивалась, продолжая строить страдания.       Кажется, моё уныние начало передаваться всем вокруг, кроме, разве что, всё ещё взбешённого Вэйна, когда мы увидели корабль Чёрной бороды на горизонте, драматичной чёрной тенью плывущей по золотому от лучей рассветного солнца водной глади. Я почти подорвалась с насиженного места в сторону причаленной Галки, но осталась сидеть на месте, отбрасывая в сторону желание снова переодеться в парнишку. Хоть Тэтч уже знал правду и даже видел меня без «маскировки», никто не отменял кучу возможных неприятных исходов подобной встречи. Возможно, действительно не стоило лишний раз мозолить суровому пирату глаза, но мне уже было плевать, так что даже Эдвард удивился моему спокойствию, вскидывая брови, смотря на то, как я просто пожимаю в ответ плечами.       Месть причалила возле крошечной по сравнению с ней Галкой, и Тэтч как сгусток чёрных теней спустился на хлипкий пирс, направляясь прямиком к нам. Я всё же решила пересесть с капитанского столика, который ребята сообразили из подручных средств, к матросам на пляжном песке, потому что не была самоубийцей и не хотела лишний раз попадать под немилость такого человека как Эдвард Тэтч, и ни разу не прогадала в своём решении. Разговор между ними не затянулся на долго: они мельком обсудили предательство Джека и, обложив его отборными ругательствами, приступили к главному — Мудрецу. Как выяснилось, Тэтч не смог ничего узнать, а Вэйн выяснил лишь, что Принцесса бывает иногда в Кингстоне. И я не нашла ничего удивительного в том, что Чёрная борода взбесился, когда Эдвард сказал, что нам нужно двигаться за Принцессой в Африку. Тэтч перевернул стол, взревев от бешенства, напугав парочку матросов, но, слава богу, я смогла усидеть на месте и даже не подпрыгнуть от испуга.       Тэтч не на шутку разозлился.       — Он просто озверел, — прокомментировал коротко его состояние Эдвард, когда мы в экстренном режиме собирались в дорогу. Тэтч бросался проклятьями с борта Мести, так что его было слышно даже на берегу. И орал он так громко, что я разбирала каждое слово: о бесполезной трате времени; проклятых Мудреце и Эдварде, пытающегося его найти; о своей бессмысленной добродетели и так далее по списку. Ещё даже не наступил обед, когда мы снова вышли на открытую воду и попытались не отставать от Мести. Она шла вперёд на всех парусах, оставляя нас позади и заставляя Эдварда скрипеть от злости зубами. — Нужно было сразу идти в Африку, а не устраивать это бессмысленное представление!       Это был камень в мой огород.       Я уже открыла рот, чтобы напомнить белобрысому пирату что я думаю о нём в перерывах между сносными беседами и неожиданными перемириями, но меня отвлёк звук выстрела пушек, прилетевший к Галке по поверхности воды. Месть королевы Анны окутала дымка порохового облака, которая даже не успела развеяться, как появилась следующая.       — Что этот безумец делает?! — спросил скорее у самого себя Эдвард, но Адевале всё равно ему ответил.       — Он атакует патруль форта!       — Вот же вспыльчивый глупец!       Нам ничего не оставалось, кроме как продолжить двигаться за Тэтчем, чтобы помочь справиться с той кашей, что он прямо сейчас заваривает. Одним бортовым залпом мы потопили две спешащие на помощь своим канонерки, а затем, вместе с подоспевшим Вэйном, помогли добить вражеский фрегат, что Тэтч атаковал. Команда радостно ликовала, и я тоже заулыбалась тому, как быстро мы справились, но не тут-то было. С борта Бродяги кто-то крикнул «Берегись!» и с неба на нас посыпались мортирные ядра, громко бухаясь о поверхность воды и заливая борт поднятыми брызгами. Зазвенел колокол форта и нас начали атаковать со всех сторон. Откуда не возьмись появились ещё три фрегата, вооружённых до зубов, начиная сразу же обстреливать самого маленького из нас Бродягу, которого до этого как следует зацепило мортирами, так что бриг не выдержал натиска. Часть команды мы успели выловить и поднять на борт Галки, все остальные же, включая капитана, быстро и очень резво для контуженных забрались на Месть.       Тэтч отстреливался по врагам как пулемёт, не знаю, как команда вообще успевала заряжать пушки, но за непрекращающимися залпами мне, кажется, удалось услышать, как на Чёрную бороду орёт Чарльз. Впрочем, было некогда высматривать, как Вэйн пытается отобрать у Тэтч штурвал и как тот угрожает ему пистолетом, чтобы отвалил, потому что Галка, под удивительно чутким руководством Эдварда пыталась увернуться от пушек форта, одновременно избегая вражеского залпа и отстреливаясь в ответ.       Мне даже показалось, что мы справимся, но потом, когда мы, маневрируя, отдалились от товарищей на достаточно большое расстояние, один из фрегатов подошёл к Мести в притык и выстрелил прямо в пузатый борт. Тэтч в ответ боднул вражеское судно, отправляя тот на морское дно, но потом не успел развернуться, чтобы избежать дождя из ядер.       — Тэтч! — Эдвард резко выкрутил руль, так что я едва не упала на пирата, разворачиваясь к стремительно тонущей галере, борт которой тут и там полыхал алым пламенем. С борта прыгали матросы, спасаясь бегством и бросая на произвол судьбы своих горящих заживо и вопящих от боли товарищей. Средняя мачта, самая крупная из трёх, ужасающе заскрипела, медленно падая на людей в воде, разрывая натянутые между мачтами верёвки, которые защёлкали как кнут Индианы Джонса, змеям извиваясь высоко в воздухе. — Тэтч! Вэйн!

***

      Я чувствовала себя выжатой как лимон. Как оказалось, вылавливать трупы из воды — весьма изматывающее занятие.       Вэйна и Тэтча мы так и не нашли, проверив каждое тело, которое всплыло, а не ушло ко дну. Среди них был уже посиневший и холодный Алек, а также Барри, лежащий сейчас в соседнем моему кубрике, в коконе одеял и тряпья. Он дышит с хрипами и стонами, и я подозреваю, что у него сломано несколько рёбер, но на самом деле это может быть что угодно и я даже не представляю, чем ему помочь. Я в очередной раз оказалась отвратительно бессильна.       А самое несправедливое, что Джек остался целым и невредимым в трюме Галки, разве что просто сходя с ума от ломки без алкоголя. Но даже это лучше забвения смерти.       Дверь в капитанскую каюту скрипнула, открывшись и снова закрывшись за спиной ссутулившейся фигуры. Эдвард поднял на меня свои светлые глаза, отрезвляя от гнетущих мыслей, и я сразу же опустила руки вдоль тела, переставая неистово чесать ногтями левой руки правое запястья. Когда я думала, что завалила математику на ЕГЭ в одиннадцатом классе, тем самым перечёркивая поступление в вуз, о котором мечтала с начальной школы, я растёрла запястье до крови, почти вскрываясь голыми руками, так что мама заставила меня почти целую неделю носить тонкие варежки из Макдональдса, словно младенца, у которого только начали расти ногти. Сейчас всё было по-другому.       Мы молчали, но в воздухе чувствовалось напряжение, требующее прервать эту тишину. Полагаю, нам было о чём поговорить, и, думаю, начать следовало мне, но слова застревали ещё где-то в желудке, вместе с рвущейся наружу желчью.       — Наверное, ты был прав, — выдавила я, снова возвращая ногти к покрасневшему запястью. — Стоило сразу же сказать, где чёртова Принцесса с Робертсом. Нужно было придумать что-нибудь стоящее и, глядишь, они все были бы живы.       — Если их судьбой было сгинуть в море, значит мы не смогли бы этого изменить, как бы того не хотели, — отозвался Эдвард в ответ, поправляя кожаные наручи со скрытыми клинками, что выглядело, честно говоря, как неловкость.       — Получается, все мои знания, которые были единственным козырем у меня в рукаве, на самом деле и гроша ломанного не стоят? Всё было бессмысленно с самого начала? — Я ненавидела то, что перед глазами всё расплывалось от набежавших слёз. Вот ещё чего не хватало — реветь перед Эдвардом. Но я всё равно отвратительно громко всхлипнула носом, сразу же промокая глаза рукавом и начиная нахаживать перед Эдвардом туда-сюда, снова возвращаясь к нервной чесотке. — И что мне теперь делать, если ничего не получиться исправить? Просто сложить руки и наблюдать? Какого вообще чёрта Вэйн тоже погиб?! Его должны были повесить в тюрьме намного позже! Получается, если бы я не вмешалась, было бы лучше?       - Сейчас уже нет смысла говорить об этом. - Эдвард крепко перехватил моё левое запястье, заставляя остановиться перед ним и прекращая чесание не только языком, но и ногтями. – Это будет уроком нам обоим, лучше думать над тем, что делаем, как и для чего.       Я поджала губы, совсем без радости смаргивая с ресниц слёзы, прямо смотря в ответ на такие же, как и мои глаза, полные чувств, похожих на мои. И вы не можете винить меня в том, что я разрыдалась как ребёнок, тем самым вынуждая Эдварда меня успокаивать. Наверное, все плачущие женщины действуют подобным образом на мужчин: Эдвард, обхватив мой затылок ладонью, прижал меня к своему плечу, так что я почувствовала запах его кожи от шеи, в которую уткнулась носом, когда мы вместе осели на пол.       Но, возможно, дело было в том, что я выплакивалась за нас обоих.