Неполадки в системе

      - Ты должна понять, почему я так поступил, и не держать на меня за это зла, Викки. Уйти, не дожидаясь Эдварда, было не только моим решением, - объяснялся мне Адевале, когда Ник на шлюпке доставил его на берег Тулума и я взялась проводить квартирмейстера к местному начальнику, чтобы представить их друг другу. – Люди Чёрного Барта попытались обстрелять Галку с Королевской удачи, так что нам чудом удалось унести оттуда ноги.       - Не волнуйся слишком сильно, я и так всё понимаю. – У меня внутри словно бы открылась чёрная дыра и засосала все эмоции и органы, оставляя мне только одно рациональное ядро, пустое и холодное, но, стоит заметить, справедливое. Сложно сказать, чья жизнь стоит корабля с целым экипажем в придачу, и Эдвард – не тот случай. В конце концов, с ним всё будет в порядке. Через какое-то время, после осмысления своей жизни и поведения он возьмётся за голову и разберёт дрова, которые успел наколоть. - Всё равно, это должно было случиться.       Не хотелось бы признавать, но пока я придавалась ассасинской рутине, я успела смириться, что ничего не могу изменить. Мы с Эдвардом уже пытались и в конечном счёте остались не у дел, сделав даже хуже. Бездействие и опущенные руки – не дело, но что я могу? Запрыгнуть на Галку и помчатся в сторону Порт-Ройал? Я даже ни разу не держалась за штурвал, хоть и пыталась уговорить Эдварда дать мне немного порулить под его внимательным присмотром. Да и приди я туда каким-то чудом без знаний морской навигации, какой от меня будет толк? Я так и не научилась защищать саму себя, не то, что вырубать вооружённую до зубов охрану и освобождать пленников из самой известной и защищённой тюрьмы на всём Карибском море!       Я отвратительно бессильна, хоть знания должны быть сильнейшим оружием из всех возможных.       Всё это пиздёж чистой воды!       - В конечном счёте, с ним всё будет хорошо? – Адевале никогда не спрашивал у меня о будущем, своём или чужом, и не вдавался в подробности моих «способностей» как таковых даже с научной точки зрения. В связи с этим я начинаю думать, что, возможно, Адевале был самым разумным из всех, кого мне довелось встретить не только здесь, но и в своём мире. Потому что, окажись я рядом с человеком, который знает, как сложится моя дальнейшая судьба, мне было бы любопытно, да так, что зазудело в заду. Сейчас, правда, я всё чаще начала сомневаться в том, что знание грядущего – к лучшему. Кому-нибудь мои знания здесь принесли пользу? А? Лес рук!       - Мы же говорим об Эдварде, - отозвалась я с улыбкой, от которой у меня свело мышцы на щеках, а в горле запершило. Я старалась не думать о чёртовом белобрысом пирате, а если и вспоминала о нём, то только самое плохое: как он хотел выбросить меня за борт в день нашего знакомства; как отлупил шпагой, когда я попросила его научить меня ей управляться; как грубил и не доверял; как язвил всякий раз, когда у него выпадала такая возможность. Почвы, для попыток настроить себя против него, у меня было предостаточно. Но как только я вспоминала, почему нахожусь сейчас здесь, убираю, стираю, слежу за детьми и каждый день ловлю на себе взгляды из-под капюшонов со всех сторон – я переставала злиться. Мне было обидно.       Тяжёлая рука Адевале, ощутимо хлопнувшая меня по плечу, мгновенно вырвала меня из очередного потока преддепрессивных мыслей. Я подняла на него глаза и заметила на пухлых влажных губах утешающую улыбку. Ох, Аде, где же ты был всю мою жизнь? Можно я тебя обниму?       - Виктория, - окликнул меня самый прекрасный на свете голос, и я обернулась на него, чтобы заметить, что А-Табай, к которому мы направлялись, сам идёт нам навстречу. – Мне сообщили, что к берегу причалил корабль.       - Да, это Галка. – Я неопределённо махнула рукой куда-то за спину. - Только без своего славного капитана. – Я поджала губы, перебарывая сжавшееся на секунду сердце. – Это Адевале, лучший на свете квартирмейстер. – А-Табай представился в ответ на приветственный кивок, и они крепко пожали друг другу руки в честь знакомства. – Я думаю, вам следует объяснить ему основы вашего кредо и то, за что вы боретесь и с кем, и вы найдёте в его лице сильного и преданного союзника.       А-Табай задержал на мне длинный пронзительный взгляд, который я с уверенностью выдержала, а затем задумчиво кивнул подбородком, разворачиваясь к Адевале. Не сказала бы, что не вызывала у него подозрения, но он словно бы принимал мои странности как нечто нормальное, как такого небольшого своеобразного таракана в голове, который может быть у каждого.       - Что же, - о, Наставник, говорите почаще, я готова слушать в вашем исполнении даже чёртову Войну и Мир, - сейчас мы как никогда нуждаемся в сторонниках и будем рады предоставить любую помощь людям, разделяющим наши убеждения.       Они оставили меня одну, направляясь к тому крошечному спрятанному домику, где мне тоже пришлось побывать сразу же по прибытию сюда, чтобы обсудить всё один на один. Напоследок Адевале бросил на меня взгляд, и я ответила на него одобрительной улыбкой, потому что настала моя очередь его поддержать: пусть мне известно, что он и без меня станет грозой тамплиеров и будет разносить их здоровенной пушкой, пока что для него самого это туманное будущее. Хотя, если подумать, что я могу сделать для огромного мускулистого чернокожего парня с мешком ненависти за спиной и конкретными целями на жизнь?       Пока мальчики секретничали вдалеке от любопытных глаз, мне нашли занятие, чтобы не расслаблялась: я помогла снять высохшее бельё и собрала в кучку деревянные шпаги, которыми дети тренировались до того, как им доверят настоящее оружие. К тому моменту как я закончила, нужно было подавать на стол, и я побежала в нашу столовую под открытым небом, потому что первыми ели ассасины с оружием, и они не любили ждать и вообще иногда вели себя через-чур высокомерно. После них ели занятые другими делами люди, нашедшие здесь приют и приносящие пользу своими руками, потом женщины с детьми, а уже за ними сами повара и дежурные по кухне. Местные конечно же оставили для А-Табая порцию, а вот для Адевале я приберегла свою, решив полакомиться сегодня здешними сочными фруктами и самостоятельно выращенными овощами. Можно сказать, в последнее время я и так жила в шоколаде и, кажется, прибавила немного лишнего пониже поясницы.       Квартирмейстер Галки очутился в «столовой» в компании Наставника и совершенно не потерянно осмотрелся по сторонам, как будто бы это он, а не я тусуется здесь уже некоторое время. Я помахала ему рукой и приглашающе похлопала по скамейке рядом с собой ладошкой. А-Табай одобрительно кивнул квартирмейстеру Галки, мне, и ушёл в другую сторону, а Адевале направился ко мне, вежливо поблагодарив за еду и взяв в руку деревянную ложку.       Мы ели молча, сидя напротив и наслаждаясь едой в звуках природы и деятельности людей вокруг. На Тулуме было славно и отрицать эту очевидную правду – глупо. Здесь почти что тропический курорт с белым песком на пляже, что находиться в двух шагах от твоей койки. Вопрос только в том, что у тебя совершенно нет времени валяться на солнышке или собирать ракушки в приятно-прохладной кристально-чистой водичке.       - Я останусь здесь на какое-то время, - после того, как опустошил тарелку, произнёс Адевале. – Наставник обучит меня некоторым приёмам, а уже после мы решим что стоит делать дальше.       - Хорошей план, мне нравится, - кивнула я, дожёвывая банан. Я была несказанно рада, что Аде задержится здесь, потому что приятно знать, что поблизости есть кто-то знакомый и с кем можно разговаривать за ужином. И мои ноги чуть не пустились в бешеный пляс, когда команда Галки, с разрешения А-Табая, разумеется, тоже задержалась здесь и для разговоров у меня снова появилась огромная шумная компания из кучи дружелюбно настроенных ко мне людей. И как же упустить из внимания храп в ночной тишине, по которому я практически скучала.       Разумеется, тогда я не знала, что у А-Табая и на меня есть некоторые планы.       Следующим утром меня встретило известие, что теперь я тоже участвую в ежедневных тренировках, частично, но не полностью освобождаясь от рутинных дел.       - Я вижу в вас потенциал, Виктория. Но даже если бы его не было, вам следует научиться защищать себя. Тамплиеры не пожалеют вас, когда узнают, что вы имеете отношение к нашему братству. Поэтому я не могу позволить вам оставаться безоружной, даже если вам так и не выдастся случая применить полученные навыки, - весьма логично объяснил свой поступок Наставник, наградив меня серьёзным взглядом. И как бы сладок не был его голос, перспективы новой проблемы, свалившиеся мне на голову, отдавали ведёрком дёгтя.       А-Табай лично провёл нам с Адевале небольшое ассасинское ГТО, чтобы проверить наши возможности и понять, с чего стоит начать наше обучение. В своё оправдание скажу, что я старалась изо всех сил, но всё равно чувствовала себя ущербным куском собачьего дерьма, когда вещи, которые давались Адевале с практически поражающей лёгкостью, напрягали в моём теле каждую мышцу. Мы немного побегали на расслабоне кругами вокруг тренировочной площадке, затем на скорость зигзагами; взобрались на невысокие развалины майя, в подножье которых располагался лагерь; пошвыряли ножи в тренировочные мишени, похожие на тряпичные куклы, набитые соломой и насаженные на колья, словно бы тут побывал Влад Цепеш; и в конце концов пофехтовали в паре с Наставником.       Бегать медленно и долго – не проблема для меня, на скорость – увы. Об камни я стесала ладони, колени и локти. В мишень ни разу не попала, даже ни один нож не воткнулся в какую-либо поверхность, кроме утоптанной земли. Отхватила по запястью и животу деревянной саблей, не такой хлёсткой как настоящей железной, но куда более твёрдой. Короче говоря, дело дрянь. А-Табай конечно только кивнул каким-то своим мыслям по этому поводу, но подозреваю что он пожалел о своей затее. Стало понятно, что дальше мы с Адевале не сможем продолжать тренировки, потому что уровни подготовки у нас совершенно разные, и я немного расстроилась этому факту, но совершенно не удивилась. Уже к вечеру нас представили тем, к кому нас подкинут как кукушкины яйца, потому что индивидуальные занятия в этом месте большая роскошь, непозволительная в то время, как ассасины терпят бедствия от недостатка рук.       И, разумеется, моей компанией стали местные детишки.       Это ударило по моему достоинству сильнее, чем я могла ожидать, а улюлюкающие надо мной бездельники с Галки, развлекающиеся мелкой помощью в лагере и стёбом надо мной, делали ситуацию только хуже. Я шикнула на них, скорчив недовольную рожу и нервно затопала ногой по земле, пока девушка-ассасин, что можно сказать курировала самые младшие группы будущих орлов, представляла меня новым товарищам. В этом не было смысла, я присматривала за ними, когда их родители были заняты, так что совершенно довольные детские улыбки только подливали масло в огонь, хотя и должны были меня скорее подбодрить.       - Славная у тебя компания, Викки, - сострил Тай, вытирая подбородок от сока манго, когда мы с моими новыми лучшими друзьями на все времена направились на разминку.       - Прямо тебе по размеру! – добавил Майк, поддевая локтем и без того хохочущего Джона.       - Заткнитесь, - огрызнулась я в полголоса на главных шутников, закатывающихся со смеху со своих глупых шуток, и позволила ручкам самой маленькой, прилипчивой девочки утащить меня вслед за остальными.       Наши тренировки особо не отличались от физвоса в универе, которые в свою очередь, не особенно отличались от физры в школе. Мы, разве что, не становились в кружочек или две шеренги в шахматном порядке во время разминки, тратя время на имитацию дисциплины, а просто хаотично распределились по небольшой площадке, разогревая мышцы перед чем-то новеньким для меня. Главная разница никому ненужных пар и уроков с местными тренировками состояла в том, что мы реально тренировались каждую минуту, которая была выделена для этого. На сегодня в наших планах, помимо обязательного бега, оказалась, неожиданно, стрельба из лука, в которой, ещё более неожиданно, я сделала небольшие успехи в виде способности действительно выпустить стрелу в сторону мишени так, чтобы она не шлёпнулась на землю в полуметре от моих ног.       Я даже не заметила, как прошла тренировка, а от новых ощущений находилась в приподнятом настроении, так что даже раздала пару шлепков невоспитанным матросам и разогнала их заняться чем-нибудь полезным. Адевале же напротив, за ужином не выглядел таким весёлым, как я. Он заявился в столовую запыхавшимся и мокрым от морской воды, которой смыл испарину с лица. Как выяснилось, помимо тренировки с ассасинами, ему досталась ещё небольшая заминка с А-Табайем, которая оказалась по-мужски жёсткой. Но даже не смотря на то, какой окрылённой я была, когда засыпала вечером, предварительно пожелав всем спокойной ночи и рассказав сказку о Золотой рыбке детям и Чаки, даже ни краешком своего мозга не вспомнив об одном белобрысом субъекте, с утра я едва смогла выбраться из кровати, потому что мои мышцы словно бы задеревенели. Я как хренов Буратино, изображающий из себя робота, отправилась выполнять свои повседневные обязанности, давшиеся мне с немыслимым трудом.

***

      Я хочу сказать вам, что быть ассасином – занятие не из лёгких и уж точно придумано не для того, чтобы занять себя чем-нибудь от скуки. Не прошло и двух недель тренировок с младшей возрастной группой братства, как повыше колена у меня появилась мышца, не очень эстетично смотрящаяся на моих ногах, но выбирать не приходиться. На подушечках пальцев и ладонях тут и там уже начали появляться профессиональные мозоли, делающие руки совсем не по девичьи нежными. Но в целом мне очень нравилось тренироваться и становиться сильнее. Хотя, в какой-то момент у меня возникло подозрение, что я просто физически не смогу лазать по стенам так, как это делают заядлые ассасины, потому что просто на просто не принадлежу миру игры. Сами подумайте: персонажи в играх вон как резво скачут по крышам и деревьям, а будь это на самом деле так просто, и у нас бы в двадцать первом веке в России находились бы дурочки, экономящие на проезде.       Впрочем, хватит оправданий, мне действительно не на что жаловаться, особенно с тех пор, как милашка Гарольд, двенадцати годов отроду, на всех серьёзных щах заявил, что намерен взять меня в жёны, как только ему исполниться шестнадцать и он станет достойным ассасином.       Придётся ждать, куда деваться. Сколько угодно ради его прекрасных зелёных глаз…       Но если на чистоту, я металась в истерике последнюю неделю, потому что упорно не могла вспомнить через какой промежуток времени Энн с Мэри, а следом за ними и Эдвард, попадут в тюрьму. Моя информированность в любом случае будет выглядеть странно и примется в штыки, но я хотя бы могу попытаться в этот раз сделать всё правильно. Возможно, у меня даже получиться спасти Мэри или ребёнка Энн! А то и обоих! Пребывание на Тулуме и ежедневные тренировки, признаться, прибавляли мне уверенности не только в себе и своих собственных силах, но ещё в том, что у меня может получиться хоть разочек изменить судьбу одного персонажа этой чёртовой игры в лучшую сторону.       В один момент, когда я до мяса сгрызла и без того короткие ногти на своих руках, я так устала переживать, что просто встала и пошла к А-Табаю. У меня не было подготовлено ни слов, ни аргументов, я просто подошла к нему и не обращая внимание на то, что он вёл беседу с кем-то из братства, как на духу выдала:       - Мэри и Энн Бонни сейчас в Порт-Ройал. – Наставник удивлённо взглянул на меня из-под капюшона и выдержал небольшую паузу перед тем, как жестом попросить ассасина удалиться и совершенно спокойно спросить у меня в ответ:       - Откуда у вас эта информация, Виктория? – Он не говорил подозрительно, без какой-либо насмешки или скепсиса. А-Табай действительно просто уточнил, как будто бы допускал такой вариант, что я говорю правду. И это обогрело мне сердце и придало ещё большей уверенности.       - Вы ни за что не поверите, если я скажу, что знаю очень много из того, что должно случиться дальше, просто потому что однажды оказалась в нужном месте в нужное время. – В гостях у друга, у которого был нелицензионный диск со вторым ассасином для компьютера, взятый на прокат у кого-то из одноклассников. Именно в той общаге на скрипучей табуретке и началось моё знакомство со вселенной, которая стала моей любимой. - Но дело в том, что это моё главное проклятье: знать всё и не быть способной что-либо изменить. Поэтому я прошу вас, именно вас, а никого бы то ни было ещё, отправиться в Порт-Ройал и попытаться освободить этих девушек раньше, чем случиться непоправимое. – Мой голос и взгляд были как никогда твёрдыми. - А если вы вдруг хотите спросить меня о моих мотивах или выгодах, то я честно отвечу, что помимо этих двоих, там заключён Эдвард.       Просто рассказать обо всём, что меня гложет и впервые за долгое время произнести имя белобрысого пирата оказалось достаточно, чтобы все нервные окончания в моем теле расслабились. У меня словно скала с плеч упала, даже несмотря на то, что ровным счётом ничего не изменилось и трое (в перспективе четверо, а то и пятеро) людей по-прежнему находятся в тюрьме. Меня даже совершенно не волновало, как это всё выглядит со стороны, потому что А-Табай в любом случае отправится девчонкам на выручку, сейчас или позже, но это случиться, а какая уже разница, что он обо мне подумает и как среагирует.       А он среагировал совершенно неожиданным для меня образом.       - Возможно, я поверю вам и отправлюсь на Ямайку немедленно, - после затянувшегося молчания проговорил Наставник, не отрывая от меня пронзительный взгляд, - но в таком случае, вы отправитесь туда вместе со мной.       Сперва я застыла от неожиданности, типо смотря в ответ без какого-либо выражения, пытаясь переварить сказанное, но мне потребовалось буквально несколько мгновений, чтобы взять себя в руки и решительно кивнуть подбородком.       - Отлично. - Я тут не в потолок плевала столько времени, оставляя целиковые ногти в скалах, на которые вопреки всем законам физики, логики и здравого смысла забиралась голыми руками, пересиливая себя и выкладывая все силы, которые только были у меня в теле. Я тут в поте лица делала себя сильнее и теперь не согласна сидеть на жопе ровно, пока кто-то там, где-то там делает то, на что у меня не хватило духу. – Тогда не станем терять времени?

***

      Мы с удивительной скоростью собрались и уже следующим утром в предрассветный час отправились в путь на крошечном судёнышке кого-то из братьев, прихватив с собой за компанию добровольцев в лице Боба и Ника. Они утверждали, что уже соскучились по завыванию морского бриза в ушах, но я подозреваю что дело в спартанском режиме, который им приходилось выполнять волей-неволей. Впрочем, я не стала ничего им говорить, потому что была рада знакомым лицам на незнакомом корабле: это официально первый раз, когда я вышла в море без Эдварда и не на Галке, так что испытывала что-то сродни волнению первоклашки, вынужденного посреди учебного года поменять школу и прийти в незнакомый коллектив в непривычном месте. И вроде бы всё было понятно и даже знакомо в каком-то смысле, пусть это и была простая шхуна, значительно уступающая Галке в размерах, было сложно свыкнуться с мыслью, что всё в порядке. Боб распевал время от времени знакомые песни, а Ник постоянно держал меня на виду как через-чур заботливый старший братишка с комплексом папочки, но всё казалось не так. К этому чувству пришлось привыкнуть.       Мы много разговаривали с А-Табайем о то, о сём. Он давал мне некоторые теоретические знания ассасинского дела и научил пользоваться духовой трубкой, спрашивал не слишком неудобные вопросы об Эдварде и наших взаимоотношениях, интересовался по поводу истории Братства и, в целом, мы нашли общий язык. Я старалась отвечать честно и не лукавить, с неописуемым удовольствием рассказывая об Альтаире и Эцио, упоминая своего любимчика Юсуфа, которого мне было категорически недостаточно в игре. А-Табай, разумеется, спросил меня, откуда мне столько известно, если я не имею к Братству никакого отношения, но я лишь ответила, что на практике знания ничего не значат и мне просто не выдался шанс. Неоднозначно, непонятно – как раз то, что нужно в такой ситуации.       Когда мы высадились на берег Кингстона, внутри меня ничего не дрогнуло и уверенность никак не пошатнулась. Мы разведали обстановку (что, признаться, было максимально увлекательно, практически как в игре, только без Орлиного зрения), решили, как будем действовать и составили небольшой план. Естественно, мы учитывали всё то, что я смогла вспомнить: что Эдвард будет в клетке на улице, что он поможет отвлечь солдафонов и подсобит после. Где именно камеры Энн и Мэри я уже не могла вспомнить, но А-Табай всё равно приказал мне стеречь лодку на берегу и следить за тем, чтобы никто не заметил нашего отбытия, другими словами я стояла на стрёме и кричала «шухер!». Дело с первого взгляда не ответственное, но это не так.       Не надо переубеждать меня в обратном!       Как только на Вест-Индию опустились сумерки, А-Табай оставил меня на берегу одну. Первые полчаса я была настроена максимально серьёзно и чувствовала себя едва ли не круче Жан-Клода Ван Дамма, пафосно осматриваясь по сторонам, чеканным шагом расхаживая вперёд-назад по песчаному берегу, но на деле оказалось, что я скорее чихуахуа, которую оставили в машине, чтобы не мешалась под ногами, пока хозяева делают важные дела. Через ещё десять минут я уже нетерпеливо постукивала пальцем по своему локтю, сложив руки на груди и надувшись как рыба-шар.       Возможно, вы были правы и караулить – такое себе удовольствие.       Спустя ещё какое-то время я уже просто присела на край лодки и ловила ворон, бездумно ворочая глазами по остаткам когда-то каменных домов, которые служили нашей лодочке надёжным укрытием от любопытных глаз. Хотя, поблизости людей не наблюдалось, чего уже говорить о каких-нибудь интересных событиях, в которых я могла бы быть полезна. И я уже собиралась начать насвистывать песенку из Убить Билла, которая выходила у меня довольно сносно, как из-за одной развалиной стены появились две фигуры. Я моргнула, узнавая А-Табая и едва переставляющую ноги Энн, и сразу же подскочила к ним, подхватывая девушку под другой локоть и обхватывая её талию рукой, чтобы поддержать. Её волосы были сырыми от пота и прилипли к лицу, а мешковатая хрень, что-то среднее между ночнушкой и чадрой, почти не обтягивала округлый живот, так что его можно было и не заметить вовсе, если бы девушка не накрыла его ладонью той руки, со стороны которой стоял А-Табай.       Энн сразу же вцепилась в моё предплечье пальцами, впиваясь в кожу обломанными ногтями, а только после подняла глаза на моё лицо.       - Викки?.. – на выдохе произнесла она и сразу же зажмурилась, громко простонав от боли. Девушка непроизвольно замерла и наклонилась вперёд, собираясь, видимо, свернуться в калачик, но мы с А-Табайем смогли удержать её на ногах и не позволить ей упасть.       - Крошка, тебе нужно залезть в лодку, – решительно произнесла я, оглядываясь назад, чтобы проверить не идёт ли кто следом: солдаты или Эдвард. Но там никого не было.       Руки у Энн были ужасно худыми и холодными, а запястье и вовсе без проблем обхватывалось двумя пальцами, как будто её морили голодом не меньше нескольких месяцев к ряду. Через секунду мне на голову обрушилось осознание, что так оно и было, и мне пришлось стиснуть зубы от неприятного чувства, сдавившего сердце – я опять опоздала.       Облажалась. Просчиталась. Проебалась. И ещё тысяча и один синоним к тому, каким бесполезным куском дерьма я на самом деле являюсь.       Мы с Наставником усадили Энн в лодку, и я залезла следом, копошась, чтобы устроить девушку поудобнее и минимизировать её дискомфорт и хоть как-то облегчить боль, хоть это было мало возможным на мой взгляд. Она держалась молодцом, честно, яйца у девушки были действительно стальными. Не то, что у меня.       - Постарайся расслабиться, напряжённые мышцы сделают только хуже, - говорила я, пытаясь сделать хоть что-нибудь.       - Я не понимаю… - простонала Энн через зубы, схватив меня за запястье с такой силой, что тому впору было рассыпаться, как песочному печенью. Я с сочувствием от собственной беспомощности посмотрела девушке в глаза и совершенно неожиданно увидела там самую настоящую панику. – Ещё слишком рано…       - Тише… Сейчас самое главное для тебя: оставаться сильной. Слышишь меня? – Она кивнула мне, делая несколько вдохов-выдохов через рот и мышцы на её шее и ключицах расслабились. Дыхательная терапия помогла ей немного прийти в себя.       - Наконец-то… - произнесла через какое-то время Энн, с облегчением, смотря куда-то поверх моего плеча. Я так увлекалась наблюдением за ней, что немного выпала из реальности, так что непонимающе оглянулась, сразу же встречаясь взглядом с льдистыми глазами, будто летающими в черноте огромных мешков под глазами на осунувшимся лице. – Что случилось с Мэри? О, нет… Эдвард с бездвижным телом на руках медленно приближался к лодке.       - Умерла? – поражённо спросил А-Табай, и пират одарил его хмурым взглядом.       Я, Энн и Наставник как три болванчика с поражёнными лицами наблюдали за тем, как Эдвард укладывает тело Мэри в лодку. Она была бледной, совсем бездвижной. Не спящая, а словно кукла.       Энн замотала головой из стороны в сторону, словно упрямый ребёнок, не желающий признавать правду, а затем пробубнила отрицания себе под нос. Они с Мэри стали близкими подругами за то время, что плавали вместе, стояли друг за друга горой, попали в тюрьму и собирались вместе из неё выбраться, но… я не успела.       - Боже! – Она запрокинула голову и застонала от боли напополам с хрипотой от всхлипов, так и не вырвавшихся из неё. А-Табай сочувственно сжал худое плечо, ненадолго опуская голову вниз и закрывая глаза, словно бы для маленькой молитвы. А затем снова поднял подбородок и обернулся на Эдварда, смотрящего на свои босые ноги спиной к нам.       - Каков ваш план? – спросил Наставник. Я взглянула на него, а затем перевела взгляд на обросший светловолосый затылок. Патлы, торчащие из-под банданы, местами украшались колтунами и висели сосульками, плечи топорщились под футболкой острыми углами, на руках посинели вены. Эдвард изменился с нашей последней встречи. И его последующие слова, без былой самоуверенности были тому подтверждением:       - У меня его нет.       Мне хотелось столько всего сказать: куча обвинений, облегчение от того, что он жив. Я хотела сказать ему, чтобы перестал валять дурака и шёл с нами, но… Всё что я смогла сделать, это открыть рот.       Тем временем Наставник достал из какого-то мешка, который, видимо, принёс с собой, форму Дункана Уолпа, со всеми ремнями и прочей отсебятиной, которую пират успел наворотить.       - Вы не заслужили, но… это ваше. – Эдвард удивлённо рассмотрел протянутый ему свёрток и, подумав, забрал его из рук А-Табая. – Желаю удачи, Эдвард Кенуэй.       Ассасин кивнул пирату и развернулся, направляясь к лодке, чтобы оттолкнуть нас от берега и двинуться в сторону шхуны, чтобы уже на ней отправиться на Тулум, можно сказать, домой. Эдвард без выражения посмотрел на его спину, а затем поднял глаза на меня. Наши взгляды привычно пересеклись, столкнувшись, будто и не было всего того, что произошло с нашей последней встречи, разве что в его взгляде мне почудилась целая буря эмоций, скомканная в один небрежный ком. Наверное, у меня во взгляде было тоже самое, так как в этот раз именно Эдвард первым отвёл глаза.       А-Табай запрыгнул в лодку, с удивительной грацией огибая нас с Энн и налёг на вёсла, увозя нас всех дальше от берега и уходящего в противоположную сторону Эдварда.

***

      Стоило нам только взобраться на борт, как Энн рухнула на пол и громко, уже совсем не сдерживаясь, не застонала, а закричала от боли, обеими руками ухватившись за свой живот. Не знаю, что именно взыграло во мне в тот момент, но рядом с ней я оказалась первая, замечая, что вся юбка её тюремного платья уже мокрая от околоплодных вод.       - Она рожает! – заорала я не своим голосом, хватая Энн за плечи и оборачиваясь на застывших неподалёку мужчин, в непонятках и почти натуральном ужасе хлопающих глазами. – Нам бы чистой воды, желательно тёплой и как можно больше чистых тряпок! – Встряхнувшись, моряки бросились в рассыпную, может искать что я попросила, а может просто куда подальше. По крайней мере, никто не прыгнул за борт, что уже радует.       - Вы принимали роды раньше? – спокойно и серьёзно спросил очутившийся рядом А-Табай, помогая мне устроить Энн у мачты в полусидящем, полулежащем положении. Она начала часто и хрипло дышать через рот, по-прежнему обнимая живот руками, но всё равно помогала нам по мере своих возможностей между схватками, от которых кричала так, что у меня по сердцу скреблись кошки.       - Никогда, - честно ответила я, принимая из рук кого-то из ассасинов целый ворох непонятного, но с виду чистого шмотья. Я сразу же сообразила для девушки подушку под поясницу и голову, а остатки плюхнула между её согнутых, разведённых колен.       - Я тоже, - ровным невозмутимым тоном ответил мне Наставник, ободряюще сжимая плечо Энн своей огромной ладонью. Мы встретились с ним взглядами, но ни я, ни он не позволили себе паники или растерянности.       Мы оба были настроены решительно.       - Я принимал все роды своей жены, - неожиданно раздалось над нашими головами, а затем прямо перед Энн на колени плюхнулся Ник, с немного потерянным, но всё же решительным выражением закатывая рукава своей рубашки. – Вы не будете против, Мисс, если я?..       - Сделайте уже что-нибудь, чёрт возьми! – проревела Энн через зубы, а после сразу же запрокинула голову назад в приступе боли от очередной схватки.       - Отлично, вперёд, - кивнула я, похлопав Ника по плечу и перебралась к девушке под бок, смахивая с её лица мокрые волосы и промокнув влажный лоб рукавом своей рубашки.       Если среди вас есть кто-то, кто до сих пор уверен, что роды - это как поездка к бабушке за блинами и пирожками, спешу вас разочаровать – это дело не для слабонервных. Родить ребёнка – это в прямом смысле тяжкий труд, через пот, кровь и боль. Энн держалась молодцом: выполняла всё, что говорил ей Ник, показывала поражающую силу воли и в какой-то момент я даже не сомневалась, что всё будет в порядке просто потому, что рыжеволосая девушка в моих руках готова зубами протирать дорогу в жизнь своему ребёнку.       Но ничего не было в порядке.       Ребёнок родился мёртвым.       Не знаю, сколько времени прошло, для меня эта была целая вечность, пролетевшая мимо как стрела. Энн продолжала тяжело дышать, устало уронив голову мне на плечо, когда Ник держал в своих руках крохотное тельце, сморщенное и перепачканное, аккуратно вытирая его влажной тряпкой. Он низко опустил голову над ребёнком, а затем помотал головой, поднимая на нас сочувствующий взгляд. Всё было понятно без слов. После нескольких звонких шлепков над палубой не раздалось ни звука.       Энн шевельнулась, утыкаясь носом мне в ключицу и громко, со всей болью в своём сердце, всхлипнула, заливаясь слезами. В эту ночь она потеряла подругу и единственное, что осталось ей от любви к Джеку. Я быстро заморгала, смаргивая с ресниц слёзы, и крепко обняла хрупкую девушку, в один момент оставшуюся ни с чем, когда у неё было так много. Она продолжала плакать до тех пор, пока без сил не провалилась в состояние, граничащее между сном и обмороком, а я так и продолжала её обнимать и убаюкивать, гладя по мокрым рыжим волосам и стирая солёную влагу с красных щёк.

***

      Мэри и крошку Джека, названного в честь папы, похоронили на Тулуме со всеми почестями, которые они заслужили. Ассасины с распростёртыми объятьями приняли у себя Энн, которая всё ещё казалась бледной тенью прошлой себя, но, стоит заметить, она справлялась. Девушка часто смотрела в даль грустными глазами, по ночам пуская в подушку слёзы, но всегда доедала свою еду и помогала другим женщинам с их обязанностями. Она продолжала бороться за свою жизнь, и я искренне гордилась ей.       Всё снова шло своим чередом и только мне не давала покоя мысль, что стоило позвать Эдварда с собой. Было бы лучше, поступи я так? Или я бы сделала глупость? Ворох этих мыслей буквально выедал меня изнутри.       Пока Адевале рывком не вырвал меня из этих раздумий.       - Викки, - позвал он, а я вздрогнула от неожиданности, поворачиваясь к нему, потому что задумалась о своём, пока плела косичку одной большеглазой девочке. – Я отправляюсь в Кингстон. Вернуть Галку законному владельцу.       Он сказал мне это, просто чтобы я была в курсе, и сразу же ушёл, подарив девочке дружелюбную улыбку. Я осталась сидеть там, где и сидела, просто переваривая его слова и стараясь не задохнуться от вдруг переполнивших меня чувств. Но на долго это не затянулось – у меня было предостаточно забот и без решения сердечных вопросов. Например, с тех пор, как я нашла общий язык со своими товарищами поменьше, в мои постоянные обязанности вошло присматривать за детьми во время нападения на Тулум. При мне их случилось только два и всё, что от меня требовалось, это собрать всех и спрятать в надёжном месте среди развалин майя, где нас было бы сложно найти. В саму деревню захватчики никогда не заходили – им просто не давали такой возможности – но всё же следовало исключить вероятность того, что кто-нибудь из мелких решит кинуться в бой, уверенный, что его помощь будет неоценимой. Мой славный рыцарь Гарольд был одним из таких кадров.       Адевале забрал Галку вместе с теми, кто не проникся ассасинским духом и не решил остаться здесь, и они отчалили от берега. Через некоторое время Адевале вернулся уже на знакомой мне шхуне и по приезду только молча кивнул подбородком на мой вопросительный взгляд.       Что же, всё идёт так, как и должно.       Из-за разницы в восприятии времени и элементарного незнания, я понятия не имела, когда Эдвард соберёт яйца в кулак и придёт сюда с повинной, открытый к новым начинаниям во исправление своих грехов. Я просто постаралась делать то, что от меня требовалось и не оборачиваться на тропинку с берега каждые двадцать минут. И я действительно так сильно убедила себя в том, что всё это не важно, что, когда увидела знакомую белобрысую макушку рядом с А-Табайем на тренировочной площадке, где спарринговали несколько ассасинов, я просто не придала ей должного значения. Дозорный подал сигнал о нападении, и я бегала по округе, собирая своих подопечных. Большинство из них я смогла убедить самим прятаться в безопасном месте, но, как и говорила, некоторые не были согласны со мной.       - Куда это ты собрался, радость моя? – Я схватила Гарольда за воротник футболки и выдернула из кустов, где он пытался от меня скрыться, не удосуживавшись нырнуть в листву с самой макушкой, что его и выдало. Дилетант. Я потащила мальчишку в сторону укрытия, проходя мимо тренировочной площадки, где всё ещё оставались некоторые подростки и стратегический запас сил. А-Табай и Эдварда как раз направились на поле боя, так что мы столкнулись на пересечении наших противоположных маршрутов. Наши с Эдвардом взгляды на секунду пересеклись, но потом сразу же разошлись в разные стороны.       Будто бы мы и не знакомы вовсе.       Внеочередное нападение ассасинам удалось отбить, насколько я слышала, не без помощи Эдварда, но раненых и убитых было предостаточно. Я помогала в импровизированных медицинских бараках, ничего особенного не делая, когда нам принесли немного поесть. Тогда я с удивлением заметила, что небо уже окрашивается в оранжевый цвет. Близился закат, а значит ужин уже прошёл. А значит Энн воспользовалась моей занятостью и скрылась куда-то подальше от столовой. Она в самом деле послушно ела всё до последней крошки, но стоило только спустить с неё глаз, как она начинала самокопания где-нибудь в одиночестве. Я вышла на улицу, закончив с ещё одним «пациентом», и отправилась её искать, вытирая по ходу дела руки от чужой крови.       Девушка быстро нашлась: она сидела на пригорке под деревом, немного в стороне от общей суеты. В рыжих волосах были вплетены цветы, которыми она позволила заняться маленьким девочкам, впервые увидевшим рыжую шевелюру и пришедшим от неё в настоящий щенячий восторг. Рядом с Энн сидел Эдвард и они точно как в игре держались за руки. Мне пришлось проглотить непонятный горький ком и прочистить горло, чтобы достаточно громко и твёрдо воскликнуть:       - Энн! Тебе нужно поесть! – Парочка сразу же обернулась на меня, и я выгнула бровь, всем своим видом показывая, что никуда не уйду просто так. Мне хотелось верить, что это не выглядит как приступ глупой ревности, потом что это было неуместно и потому что я и до этого так же настойчиво боролась с голодовкой. – Сейчас же!       - Хорошо, - я прекрасно видела, как девушка закатывает глаза, - матушка!       Она особенно выделила последнее слово голосом, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны. Энн лениво брела в мою сторону, в то время как Эдвард остался сидеть на месте. И прожигал во мне дыру взглядом. Я приложила все свои силы, чтобы это игнорировать.       - Надеюсь, ты вымыла руки, юная леди. – Я театрально уткнула один кулак в бок, выпячивая бедро с той же стороны. На это Энн слабо рассмеялась, словно бы через силу, но её лицо разгладилось, и я могла наверняка сказать, что эта улыбка была искренней. Собственно, именно этого я и добивалась, так что была довольна собой. Выслушав слабые и неубедительные возмущения по поводу моей идеи фикс накормить пиратку при любом удобном случае, я оправилась обратно в «лазарет», где было ещё предостаточно работы.       Мы закончили только за полночь. Разложив всех по койкам и убедившись, что больше никому не нужна помощь, я поплелась в сторону берега, чтобы как следует умыться и смыть с себя свежую и уже успевшую подсохнуть кровь. Я никогда не брезговала, поэтому не задумываясь поступила на ветеринара, собираясь работать на ферме, с крупным рогатым скотом, но также не была лишена чистоплотности. Вода была спокойной и приятно прохладной, а почти весь лагерь улёгся спать, так что я спокойно сбросила с себя перепачканную рубашку, сапоги и штаны из тонкой, выделанной кожи, возможно, оленя, оставаясь в одном белье из трусиков и бинтов взамен бюстгальтера. Зайдя по колено в воду, я как следует умылась, промыла пальцами волосы и стёрла с кожи все красные разводы, которая смогла заметить при свете луны.       Было удивительно тихо, так, как никогда не бывает в городе, даже если выбраться в деревню. Птицы и люди уже давно спали, так что было слышно только далёкий треск костров и тихий плеск воды, который я разводила. Недалеко от берега стояла Галка и скрипела тросами, держащими паруса. Так же, прислушавшись, я смогла разобрать чей-то храп – команда осталась сегодня борту. А затем в этой тишине раздались чёткие, но лёгкие шаги по песку прямо у меня за спиной. Обернувшись, я обнаружила рядом с кучкой моих вещей человеческую фигуру, в одних штанах и распахнутой до самого живота рубашке, но это совершенно точно был Эдвард. Он смотрел прямо на меня, а у меня не хватило сил засмущаться, так что я спокойно направилась к нему, точно, как он сам от меня, не отрывая от него взгляд. Его гладковыбритые щёки подчёркивали насколько заострились скулы после пребывания в тюрьме, так что даже свежо-подстриженные волосы, избавленные от колтунов, не освежали картину в целом.       Он выглядел, честно говоря, потасканным.       Как только я приблизилась и вышла из воды, он снял с себя свежую рубашку и без слов накинул её на мои влажные плечи. Ткань была тёплой от тепла его тела, но ещё не успела пропахнуть им самим. Я молча сунула руки в свободные рукава и застегнула несколько пуговиц у живота, воссоздавая иллюзию хоть какого-то приличия. Немая сцена продолжалась, когда я снова подняла на него глаза и наши взгляды в который раз пересеклись. Я не могла понять, о чём он думает и даже не представляла, что он хочет сказать, но в один момент я потянулась вперёд, он потянулся ко мне в ответ и мы просто столкнулись губами в каком-то совершенно сумбурном, но чувственном поцелуе. Его горячие руки крепко прижали меня к его груди, я обняла его за шею, зарываясь пальцами в удивительно мягкие светлые волосы у него на затылке, и просто позволила всему этому происходить.       Кто из нас потянулся вперёд первым? Почему мы не прекращали целоваться, даже стукаясь зубами? Был ли во всём этом хоть какой-то здравый смысл? У меня не было ответов. Я просто была рада, что он жив и цел, что мы снова встретились спустя столько времени и событий, которые нам пришлось пройти.       Через какое-то время, когда мои лёгкие уже начинали болеть, я отстранилась, не выпутываясь при этом из крепких объятий и посмотрела в живые и уже от чего-то не такие холодные голубые глаза напротив, и выдала из себя единственное, что нашлось у меня в голове:       - Придурок.       - Я знаю, - покорно отозвался он в ответ, а потом наклонился вперёд и поцеловал меня ещё раз, только уже не так непонятно и безалаберно, как в первый раз.