Эпицентр

POV Каролина Да уж, погода даже для Прибалтики с её несносными погодными переменами, для конца марта была на редкость отвратительной. Мой рейс задержали на несколько часов, потому что в Латвии весь день лил нереально сильный дождь, сопровождающийся сильным ветром. А к ночи ещё и гроза началась. Вообще кайф. Я сидела в библиотеке у камина, грея замёрзшие ножки и секретничая с дочкой. Были у нас от папы, который если найдёт, то обязательно заобнимает и зацелует нас обеих, маленькие девчачьи тайны. Обсудив всё с малышкой, я отвела её в её комнатку и уложила спать, рассказав на ночь сказку, а затем вернулась в библиотеку. Свернувшись уютным клубочком в кресле, уткнулась в книгу Згоржа «Один против судьбы», думая о том, что стыдно в 34 года бояться грозы чуть ли не до истерики. Даже Каролька не боится. Хотя, её Бизя охраняет. И её любимый плюшевый жираф Лео. Мне бы такого Лео. Из мыслей меня вытащил голос Лазарева: — Малышка, поздно уже. Пойдём спать. — Да, Серёж, неплохая мысль, — я отложила так и нечитанную книгу на столик и, поднявшись с кресла, поравнялась с мужчиной. — Действительно, поздно уже, а я с этими задержками устала очень. Хотела выйти из библиотеки, но была остановлена за талию и прижата спиной к крепкому мужскому прессу. — Пойдёшь со мной спать? — скорее даже не вопрос, а утверждение, правда, с вопросительной интонацией произнесённое. — Нет, я к себе, — сопротивляться, если честно, не очень хотелось. — Ты грозы боишься и в любом случае не уснёшь. Я же знаю. Рта, чтобы ответить, мне открыть не дали, а подхватили на руки и отнесли к себе в спальню. Давненько меня никто не брал на ручки. Ну, танцоры, которые поднимают во время номеров, не в счёт. Про мужа я вообще молчу. Вот Серёжа — мужик. Сказал — ответить не дал — взял — сделал по-своему. А Мурат уговаривать пытается, что-то мямлит… Иногда мне кажется, что в нашей семье я больше мужик, чем он. Хотя, какая к чёрту семья? О чём я вообще? Вот она моя семья. Тут, в Юрмале. А я что творю? А чёрт меня знает… Поставив Каролину на пол в своей спальне, Сергей посмотрел на неё и невольно улыбнулся. Такая родная, в его футболке, стоит перед ним, смотрит снизу вверх, словно маленький ребёнок, огромными доверчивыми глазами. — Тебя опять дома недообнимали? — ставший привычным за эти годы вопрос. — Да, — как обычно, обняла его за талию, сунув тёплые ладошки под футболку и уткнувшись носиком в грудь. — И недолюбили? — проведя ладонью по волосам Каро, спросил Серёжа. — Всё по стандартной схеме, — тяжело вздохнула девушка, затем вскрикнув от того, что мужчина чуть крепче прижал её к себе. — Что такое, маленькая? — Нет, ничего, просто прижал неудобно, — соврала Каролина, пряча глаза. — Всегда так обнимаемся. Случилось что-то? — Нет, говорю же. Просто грудь прижал, больно. — Каролиш… — испуганно протянул Серёжа. — Что, Серёж? — подняла на него взгляд Каро. — А ты случаем не? .. Только не от меня теперь? — Нет, Серёж. Это исключено. — А что такое тогда? — Говорю же, всё в порядке, — снова соврала девушка. Лазарев ей, конечно же, не поверил, затем осторожно потянув за край её майки. — Ну, всё ясно. Он что, тебя избивает? — мужчина разозлился, увидев на бёдрах и рёбрах девушки синяки. — Нет, просто ему нравится жёсткий секс. И все эти «сувениры» на мне именно после наших с ним ночей остаются. — А… — открыл было рот Сергей, чтобы что-то сказать. — А моё мнение его не интересует. Всё должно быть так, как хочет он. И неважно, что я чувствую. — Моя девочка, — выдохнул Серёжа, крепче прижимая Каролину к себе, — прости. Я не знал, что всё так… Не должен был тогда, 4 года назад, дать тебе уйти… — Дело не в тебе, Серёж, — дрогнувшим голосом произнесла девушка, —, а во мне. Спрячь меня, пожалуйста. Не отдавай ему. Для него я — всего лишь красивая игрушка. Эдакая большая Барби, знаешь, — глаза Каро наполнились слезами. — И от этого всего так больно… — одинокая солёная капелька покатилась по щеке. — Я могу забрать тебя, маська. Но ты же не вещь, а живой человек. Да и нужно ли это тебе? Ты ведь 4 года от меня бегаешь… — Нужно, — кивнула Каролина. — Очень нужно. Я не могу, я устала, Серёж! — Малышка, — тёплые мужские губы поймали очередную солёную капельку, которая почти доползла до подбородка девушки. — Ты знаешь, что я очень люблю тебя и всегда готов тебя принять. Ради тебя. Ради нас. Чтобы мы смогли наконец-то быть нормальной семьёй. И чтобы Каролька каждое утро будила нас с тобой и крепко-крепко обнимала. Я люблю тебя, — искренне, без пафоса. Самые нужные сейчас. — И я тебя люблю, — тихим шёпотом прямо в губы. Нежный, осторожный поцелуй. У Каролины губы дрожат и чуть солёные от слёз. — Я так соскучилась, — снова этот шёпот, от которого мурашки вдоль позвоночника. И эти нереально зелёные, как свежая трава, покрытая росой, которые, кажется, смотрят прямо в душу. Утыкается носиком в его грудь. Обнимает, что есть сил. И он в ответ обнимает точно так же. А её волосы, так же, как и 4 года назад, пахнут её любимыми яблоками-ранетками. И он понимает, что уже никогда её от себя не отпустит. Тишину, царящую в комнате, нарушил скрип двери. — Маленькая моя, что случилось? — не отпуская от себя Каро, спросил Сергей у дочки. — Мамочка, папочка, мне плохой сон приснился, — захныкала малышка, просясь на руки, —, а ещё гроза страшная и Бизя от меня убежал. — Иди ко мне, солнышко, — Каролина подхватила дочку на руки и поцеловала в щёчку. — Всё хорошо. Я с тобой. Расправив кровать, Лазарев дождался, пока его девочки удобно устроятся, накрыл их одеялом, выловил в коридоре испугавшегося грозы Бизю, устроив его в ногах у дочки, а затем и сам улёгся в кровать, тут же погрузившись в сон.