История спасения

Когда утром Стефан проснулся, Маркуса уже не было. Очевидно, парень ушел сразу, как только офицер уснул. Вся кровать оказалась чудовищно переворошена, а его собственная одежда валялась на полу в разных частях комнаты. Нестерпимо хотелось пить. Морщась от омерзительных ощущений во рту, он потянулся к графину. Пусто. Значит, хочешь-не хочешь, а придется встать. Тупо глядя в потолок, он с мучительным стыдом вспоминал подробности прошедшей ночи. Итак, он нажрался, как свинья, а потом секретарь тащил его домой, и он вел себя непристойно, и даже, кажется, что-то орал. Хорошо, что хоть не стал петь «Катюшу». Он успел пристраститься к этой песне, которую часто слышал в России, когда воевал, и мог воспроизвести ее почти дословно, правда, с чудовищным акцентом. Вот был бы номер, загорлань он по пьяни на весь лагерь легендарную русскую песню, ставшую народной, чуть ли не гимном этой страны! Гансу донос об этом точно добавил бы седых волос на голове и рубцов на сердце. А потом… Какой кошмар! Сейчас ему казалось, что он трахал Маркуса всю ночь, без остановки. Наверно, тот еле ноги унес. Да, не ожидал он от своего секретаря такой невероятной прыти. Парень оказался расторопным и находчивым. Надо же. Кто бы мог подумать? И что же теперь? Как в глаза-то ему смотреть, ведь они вместе работают! Придется как-то это пережить и объяснить Маркусу, что все произошедшее — случайное недоразумение. Да уж. Стефан вспомнил, как они сосались и лизались, и как он бесконечно проникал парню в зад, крутя его в постели, словно куклу. От этих мыслей член его шевельнулся и стал тяжелеть, вновь обретая силу. С бодунища, как обычно, ему невыносимо захотелось трахаться. Похоже, на полном серьезе пора было браться за Равиля. А еще Стефан вспомнил, как он стонал этой ночью, совершенно не сдерживаясь. Разумеется, эти дикие звуки, которые самопроизвольно вырывались из его горла, слышали все, кто находился в доме. Какой позор! Хотя, с другой стороны, с Равилем он был намерен поступать также, а может быть, даже еще жестче, и вряд ли они в эти моменты будут молчать, как партизаны. Рано или поздно его домочадцы все равно узнали бы, что из себя представлял их хозяин. Так стоило ли тогда переживать за свою репутацию? Стефан решил, что слуги должны будут научиться принимать его таким, какой он есть, без прикрас. В конце концов, они все обязаны ему своим благополучием. Постанывая, офицер слез с кровати и стал натягивать на себя трусы. Проклятая эрекция! Вот куда ее девать? Принять холодный душ? Этого делать совершенно не хотелось. Стефан решил не мыться, а только почистить зубы. Ему нравился запах секса, который исходил от его собственного тела. Мужчина вошел в ванную, жадно напился воды из-под крана, а потом взглянул на себя в зеркало. На лице его застыла именно та глуповатая улыбка, которая бывала у всех мужчин мира, если им неожиданно перепадала ночь бесплатного и бурного секса. Да-а, в последний раз он отжигал так лет пять назад, когда еще бегал из казармы в общежитие к своему любовнику, студенту, кстати, отличному парню. Все остальные сексуальные эпизоды, которые происходили с ним в военные годы, были откровенно убогими, за исключением одного, случившегося еще в России. Тогда ему посчастливилось оттрахать совсем молоденького парнишку, военнопленного, приговоренного к расстрелу. Стефан пообещал, что устроит ему побег, если тот даст. Смысл этого состоял не в изнасиловании, что для Стефана было слишком примитивно, а именно в том, чтобы пленный ради спасения своей жизни поступился жизненными принципами и сам сознательно согласился на противоестественный и позорный для него секс. Юноша ломал свою гордость, плакал, скрипел зубами от злости и ненависти, но в итоге подставил немцу свою задницу, и офицер тогда его не пожалел, укатал по полной программе. Правда, происходило все это не в постели, а в хлеву, на куче соломы, где воняло отнюдь не французскими духами, а натуральным говном. Он выполнил тогда свое обещание, той же ночью вывел солдатика на окраину села и отпустил. Позже, когда после разгрома их штаба Стефан оказался в госпитале, один из молодых санитаров, тоже, кстати, русский, но носивший немецкую фамилию и перешедший на сторону гитлеровцев, несколько раз делал ему минет, причем по собственной инициативе, что очень поднимало офицеру настроение. В общем, Стефану всю жизнь везло с любовниками, уж на это он никак не мог пожаловаться. Он влез в свои домашние штаны, какую-то майку и, шаркая ногами, нетвердой походкой двинулся в сторону кухни. — Кофе, пожалуйста, с сахаром, — слабым голосом он обратился к Эльзе, появляясь в дверном проеме. Эльза вежливо поздоровалась с ним и тут же поставила на плиту турку с водой. В ожидании кофе Стефан присел за стол. Напротив, на табуретке, сидел его цыганенок. Немец узнал от Эльзы, что мальчика звали Данко. Лицо его было зареванным, глазки покраснели, видимо, он плакал и ночью, и днем, тоскуя по своим родителям. Однако это совершенно не повлияло на его аппетит. Пацанчик бодро молотил ложкой, уничтожая овощной суп, жадно набивая рот хлебом, а потом последним кусочком вытер дно тарелки, и она заблестела так, что и мыть не надо. Съев свою порцию, он не спешил благодарить и выходить из-за стола. Вдруг еще что-нибудь перепадет? Глазами, полными надежды, он следил за каждым движением Эльзы, уже разобравшись, что вся еда в доме находилась в ее руках. Женщина поставила перед ним чашку чая и положила пару галет. Тот жадно вцепился в них ручонками и стал торопливо дуть на поверхность кружки, остужая чай. Стефан смотрел на него печально и озадаченно. Да, малец, видать, любил покушать. И куда столько помещалось! Как же ему теперь прокормить всю эту ораву, которую он собрал под крышей своего дома? Стефан вспомнил, что в курилке офицеры говорили о том, что при Освенциме есть фермерское хозяйство*. Он решил в ближайший день съездить туда на разведку и посмотреть: вдруг получится добыть мяса, яиц или молока. Да что угодно бы сгодилось! Проблема в том, что у офицеров водились деньги, а вот тратить их было не на что! В ближайших польских городках царили полная разруха и нищета, продуктовые магазины не работали, кафе тоже, и любую еду раздобыть было практически невозможно. — Молодец! — одобрил он мальчика и пошутил: — Правильно, кушай. Война войной, а обед по расписанию! — Он очень изголодавшийся, — заметила Эльза, подавая офицеру кофе. — Я ведь кормила его утром кашей! Вам приготовить что-нибудь к кофе, господин офицер? Бутерброд или печенье? — Нет-нет, — замотал головой Стефан. — Ничего не надо. Позже я схожу в столовую. — Я хочу к маме! — объявил Данко, покончив с едой, и опять скуксился. Эльза шикнула на него, успокаивая. — Присматривай за ним лучше, — говорил Стефан. — Он шустрый, смотри чтобы не выбежал за ограду дома. Дальше двора — никуда, но все равно при этом нужно, чтобы с ним постоянно находился кто-то из вас. Также я не разрешаю ему заходить в мою спальню, кабинет и гостиную. Пусть играет в ваших комнатах или же здесь, на кухне. А тебе, Данко, вечером я сделаю из бумаги настоящую лягушку, которая умеет прыгать*! Личико у мальчика изумленно вытянулось, и он перестал плакать, соображая, как же лягушка из бумаги сможет прыгать, и не шутка ли это. Закончив со своим кофе, Стефан подошел к окну. Вообще-то, его очень интересовало, где же все остальные. Похоже, кроме Эльзы и Данко, в доме никого не было. Во дворе он увидел Карла. Уже наступила зима, и ночью выпал снег, поэтому мужчина расчищал дорожку от ворот к крыльцу. В это время из дровника вышли Равиль и Сара. Парень и девушка оживленно переговаривались. В большой корзине, взяв ее за ручки с двух сторон, они несли поленья, чтобы растопить камин. Стефан невольно нахмурился. Разумеется, евреи уже сдружились! Да и чем они занимались в том сарае? Дровами? Или же хихикали и обжимались? Секретничали, рассказывая друг другу о своей судьбе? Обсуждали события минувшей ночи и смеялись над ним? Невольно Стефан стиснул зубы от злости. Увиденное ему совершенно не понравилось. Молодые люди тем временем вошли в коридор и стали разуваться. Офицер вышел им навстречу. — Иди за мной, — резко приказал он Равилю. Тот безропотно проследовал за мужчиной в спальню. В комнате было душно, пахло перегаром, и Стефан приоткрыл окно, чтобы проветрить, а потом обернулся к парню. Приблизившись, он слегка ударил парня пальцами по щеке, привлекая к себе его внимание. — А теперь слушай меня и запоминай. Во-первых, я не разрешаю тебе работать. Дрова мог и Карл принести, а ты будешь делать исключительно то, что я тебе прикажу. Понятно? Далее. Я запрещаю тебе общаться с Сарой, а тем более, находиться с ней наедине. Если я узнаю, что ты ослушался, и вы по-прежнему болтаете, я убью ее на твоих глазах. Ясно? Равиль машинально кивал в ответ и стоял перед ним, напряженный, словно струна, уперев взгляд в пол. — Давай, снимай постельное белье с кровати! Нужно будет застелить свежее. Вот, держи. Стефан раскрыл шкаф и бросил на койку комплект чистого белья. Сам он принялся собирать с пола свою форму, встряхивать ее и развешивать на плечики, проклиная себя за неряшливость. Краем глаза он следил за Равилем, который, наклонившись, бережно разглаживал своими тонкими пальцами каждую морщинку на белоснежной простыне. Немцу вдруг невыносимо захотелось ощутить прикосновение этих ласкающих рук на своем теле. Да и сколько уже можно было сдерживаться! Все формальности были давно соблюдены, и парень прекрасно понимал, зачем он здесь находился. Мужчина сделал шаг к кровати и, застав юношу врасплох, навалился на него всем своим телом, вдавливая Равиля в матрас и прижимаясь своими бедрами к его упругой и такой желанной заднице. От неожиданности Равиль вскрикнул, рванулся, но быстро затих, пытаясь совладать с возникшей дрожью в теле. — Попался? — насмешливо спросил Стефан, без особого труда удерживая его в железных тисках своих объятий. — Скажи мне, дорогой, как поживает твоя попка? Болит? Равиль тяжело дышал и не знал, что сказать на это, но нужно было что-то отвечать. — Болит, — крайне неохотно отозвался он. Стефан, тихо постанывая от удовольствия, стал тереться бедрами о его ягодицы, не переставая приставать с вопросами: — А тебе понравилась на вкус моя сперма? Понравилась? Она же попала тебе тогда в ротик. Равиль слегка повернул к нему голову и выразительно произнес: — Иди к черту! Стефан едва не расхохотался. Парень ему безумно нравился, с ним не было скучно, хотя бы потому, что он знал, как нужно себя вести, когда и что говорить. Все было верно. В данной ситуации, когда они оказались в постели, именно эти слова заводили офицера больше всего. Как же это прекрасно, когда жертва сопротивляется и бунтует! Стефан в очередной раз пожалел, что парня обрили. Он просто обожал придерживать своего партнера за волосы, а тут, кроме ушей, и зацепиться было не за что. В игривом припадке он куснул Равиля за ухо. Тот пронзительно вскрикнул. — Тихо, — прошипел Стефан. — Не забывай, что в доме появился ребенок. — Сегодня ночью вы сами, похоже, об этом забыли! — ехидно парировал Равиль. — Бедный мальчик все время плакал и спрашивал, когда же тот дяденька, который так страшно кричит и стонет, наконец умрет! На Стефана опять накатил приступ смеха. Он представил, как все это выглядело со стороны, и эмоции невинного ребенка. — Ладно, — он одобрительно хлопнул парня по бедру. — Отставить шуточки. Я вижу, ты стал очень смелый. Думаешь, если я решил тебя трахнуть, это помешает мне тебя убить? Снимай штаны и становись на четвереньки. Быстро и без фокусов. Он скатился с юноши, предоставляя ему свободу и с удовольствием разглядывая Равиля. Лицо парня раскраснелось, огромные глаза вспыхнули мрачным огнем. Он понимал неизбежность того, что должно было произойти, но все равно тянул время в надежде найти какой-нибудь выход из сложившегося печального положения. — Такие большие уши, а слышишь плохо, — в голосе Стефана появились жесткие интонации. — Быстрее, я сказал! Равиль приподнялся на локтях и перевернулся на бок. Он беспомощно взглянул на дверь, словно в надежде на чудо, и облизал пересохшие от волнения губы. Стефан наслаждался, наблюдая его смятение, одновременно опасаясь, чтобы дружочек еще чего не учудил в своей манере. — У меня никогда этого не было, — выдохнул наконец Равиль. Стефан кивнул ему, показывая, что его это совершенно не удивило и не растрогало. Гордость не позволяла Равилю просить пощады, он понимал, что это абсолютно бесполезно, и любой лепет его только еще больше унизит, а немец все равно трахнет его, рано или поздно. Он потянулся было к тесемкам своих брюк, но рука его упала. — Я не могу, — обреченно выдавил он из себя. — Давай же! — сквозь зубы пробормотал Стефан, уже начиная злиться. В это время в дверь вдруг постучали. — Господин офицер! — это был голос Карла. — К вам пришел господин Отто Штерн. — Черт! — взъярился Стефан, соскакивая с кровати. — Вот же черт! Урод. От его внимания не укрылась победоносная улыбка Равиля, хотя тот и постарался быстро отвернуться. — Рано радуешься! — дрожащим от злости голосом высказал ему офицер. — Еще пожалеешь, что на белый свет родился. Сиди здесь и жди меня. Он выскочил из спальни и вышел в гостиную, где перед камином стоял улыбающийся Отто. Стефан тут же состряпал любезную мину. Мужчины поприветствовали друг друга. — Краузе, — произнес Штерн, нетерпеливо притоптывая. — Я попрошу вас меня выручить! Одолжите пару бутылок хорошего вина! У меня сегодня свидание, знаете ли. Очень хочется произвести впечатление на одну хорошенькую девушку и угостить ее как следует. — А у меня нет вина, — растерялся Стефан. — Вернее, есть, из пайка, но его нельзя назвать хорошим, бормотуха какая-то. Могу дать бутылку шампанского. — Так вы не знаете?! — округлил глаза Отто. — Про подвал? У вас же есть вино в подвале! Предыдущий заместитель коменданта, тот, который жил здесь до вас, коллекционировал вина и держал их внизу. Пойдемте, посмотрим, они должны быть на месте. — А что с ним, кстати, случилось? — спросил Стефан. — Куда он делся? — Он застрелился, — с наигранной печалью в голосе ответил ему Отто. — И правильно сделал. Пренеприятнейший был тип. Все время ко мне цеплялся. — Какая же причина самоубийства, есть предположения? — Скорее всего, совесть замучила, или же человек стал противен сам себе! — беззаботно хохотнул Штерн. Они прошли к подвальной двери. Стефан и ранее замечал ее, все собирался посмотреть, что за ней, да было некогда. Рядом с дверью на гвоздике висел ключ. Замок не сразу, но поддался, и они ступили на лестницу. Их тут же обдало прохладой, но сырости в воздухе не было, так как некоторое тепло все же поступало сюда по трубе из дома. Стефан нашел на стене клавишу и включил свет. Помещение подвала оказалось большим, площадью во весь дом. Здесь лежали какие-то коробки, складировалось кое-что лишнее из мебели, и в самом деле у стены стоял шкаф с ячейками для хранения спиртного. Примерно половина из них была заполнена бутылками. — Ух ты! — восхитился Стефан. — Я не разбираюсь в винах, но здесь, кажется, целое состояние! — Наглеть не буду, — заверил его Отто. — Возьму, с вашего позволения, пару не очень дорогого. Спасибо, Краузе, я ваш должник. В наше время ни нормальных продуктов, ни вина не достать. Пока Отто рассматривал бутылки, Стефан прошелся по подвалу. В одном углу он вдруг увидел то, что потрясло его до глубины души. Стояла железная, пружинная койка, на ней лежал свернутый в рулон матрас. Но самое интересное было не это. Рядом с кроватью на полу валялись какие-то железки. Стефан приблизился и присел на корточки. Да это же оковы! Настоящие, для рук и для ног, соединенные попарно цепями! Офицер чуть не издал ликующий вскрик, но вовремя сдержался. Не хотелось привлекать внимание коллеги к своей находке. Взглянув на стену рядом с койкой он поразился еще больше. В нее была вмонтирована надежная и толстая цепь с прикрепленным к ней железным ошейником. Стефан осторожно взял его в руки, он оказался тяжелым и слегка ржавым. Неожиданно офицер вспомнил, что разбирая вещи, он нашел у себя в письменном столе странную связку ключей. Так вот для чего они! Хорошо, что он их не выбросил! По телу мужчины пробежал озноб предвкушения. Вот это подарок судьбы! Видимо, его предшественник был еще тот извращенец, раз устроил такой чудесный уголок. Интересно, кого он здесь воспитывал? Мужчин или женщин? — Краузе, я выбрал! — окликнул его Штерн. Стефан резко очнулся от своих грез и поспешно вернулся к нему. Они поднялись наверх. — Если хотите, пойдемте со мной, — предложил Отто. — У медсестрички, на которую я положил глаз, наверняка найдется симпатичная подружка. — В другой раз, — сказал Стефан, мечтая, чтобы Отто, наконец, ушел. — Я сегодня не в форме. — Да, вчера вы хорошо напились. Да и я тоже, даже не помню, как добрался до своей квартиры. Еще раз большое спасибо! С меня причитается. Стефан подумал, что лучшей благодарностью с его стороны было бы перестать строчить доносы Гансу. Он проводил Отто недобрым взглядом. Парень был ему отчасти симпатичен, но офицер понимал, что это совсем не тот человек, которому можно доверять. Хотя общаться и приятельствовать им придется, ведь всем известно, что врага своего следует держать как можно ближе к себе. Он встрепенулся и поспешно прошел в кабинет, разыскал в одном из ящиков стола ту самую загадочную связку ключей, а потом вернулся в спальню. Равиль стоял у окна и листал одну из книг, которую он взял с прикроватной тумбочки. — Ну, что, дружок?! — зловеще сверкнув глазами, произнес Стефан. — Ты готов? Возьми одеяло и следуй за мной. С этого дня у тебя начинается новая жизнь!