История спасения

Тяжелая дверь с лязгом распахнулась, и Стефан включил свет на лестницу, ведущую вглубь темного подвала. Зрачки Равиля расширились от ужаса, и он крепко прижал к себе одеяло, словно оно могло его спасти. Офицер неожиданно подумал, что подвал этот, скорее всего, звуконепроницаемый, так как располагался он не в цокольной части дома, а ниже, в самой земле. Потолок был здесь бетонный, равно как и стены, и вообще, данное местечко смахивало на бункер. Стефан подтолкнул парня в плечо, чтобы тот шел впереди него, и они спустились вниз по крутой лестнице. Немец насчитал пятнадцать ступенек. Сама обстановка здесь была мрачной, а от единственной горящей лампочки на стенах маячили зловещие тени. Мужчина нарочно включил не все освещение, чтобы запугать свою невинную жертву еще сильнее. Равиль робко спускался вниз и опасливо озирался, словно в ожидании появления кровожадных чудовищ. На самом деле, Стефан считал, что здесь есть только одно чудовище — он сам. Они приблизились к кровати. — Убери матрас на пол, — скомандовал парню Стефан, — и накрой кровать одеялом. В голосе его звучало торжество. Наконец-то! Дорвался! Уж сейчас он был не намерен упустить свое. Вся обстановка была на его стороне — подвал, оковы, ужас жертвы и его впечатляющих размеров восставший и неутомимый член. К сожалению, пришлось убрать матрас. Стефан подумал об этом, еще когда они спускались. Бог знает, сколько на нем умерло людей! Он был весь в каких-то подозрительных пятнах. Естественно, никто не стирал его с хлоркой и даже не проветривал. Поэтому офицер решил довольствоваться подстилкой из одеяла. Не важно. Лишь бы наконец проникнуть красивому еврейчику в тесное отверстие, которое находилось между его твердыми, как камень, булочками. У Стефана чуть слюни не потекли от этих мыслей, и он машинально сглотнул. Равиль дрожащими руками безропотно скинул матрас с койки и принялся расправлять одеяло по поверхности кровати, состоящей из железных пружин, соединенных между собой. Неожиданно он вскрикнул и в панике отпрянул в сторону, попав прямо в объятия офицера. — Куда?! — вскричал Стефан, удерживая его силой мышц своих рук и прижимая к себе. — Честное слово, Равиль, хватит уже! Ты вредишь сам себе! Успокойся и смирись, иначе я сейчас принесу ремень, и ты уже сам знаешь, чем это для тебя может закончиться! — Там, под кроватью, что-то есть, — заикаясь бормотал Равиль, кулаками отталкивая от себя немца. Но Стефан был не намерен более шутить. Он грубо обхватил парня руками, швырнул на кровать и схватил за горло. — Конечно! — произнес он голосом, полным сарказма. — Рассказывай мне сказки! — Клянусь вам, я видел, — прохрипел Равиль, пытаясь вывернуться из тисков железной руки, которая перекрыла ему дыхание. — Посмотрите сами! — Да! Сейчас! Стефан неимоверно разозлился и еще сильнее сжал пальцы на его горле. Да, он помнил, как один раз наклонился, когда рядом стоял узник с лопатой, и его тогда чуть не пришибли насмерть! Дураков больше нет! Одной рукой он продолжал цепко удерживать еврея за горло, а другой ухватился за цепь с ошейником, вмонтированную в стену. Одно мгновение, и замок обхватил шею Равиля. Раздался звонкий, словно выстрел, щелчок. Парень тут же ухватился обеими руками за сковавшее его железо и одновременно забился в самый дальний от Стефана угол койки, напряженно там замерев. — Там труп! — вдруг выкрикнул он, выставив свои руки и ноги так, чтобы в случае чего защищаться от Стефана. — Да, конечно! — горласто завопил в ответ Стефан. — Труп! Еще что придумаешь, бесстыжий врун?! Всякому терпению немца пришел конец. Понятно, что, если бы в подвале находился труп, то здесь стояла бы такая вонь, что невозможно было бы войти. Однако воздух вокруг был чистым. Сотрясаясь от злости и вожделения, Стефан залепил Равилю для усмирения основательную затрещину и тут же принялся срывать с него одежду. Удивительно, но тот находил в себе силы отчаянно сопротивляться. — Если ты немедленно не успокоишься, — пригрозил Стефан голосом, срывающимся от накопившейся ярости, — здесь действительно окажется труп! Труп твоей сестры, неблагодарный ты гаденыш! А тебе придется поселиться тут навсегда! — Не надо, не надо, я сам, — сразу же отреагировал присмиревший Равиль. — Давай! Стефан сделал царский жест, которым позволял его рабу снять покровы и предстать перед своим господином полностью обнаженным. Сам же он, тяжело дыша, присел было на край кровати в ожидании дальнейшего красивейшего действа. И вдруг он почувствовал адскую боль, которая пронзила его бедро близ ягодицы. В него вонзилось что-то острое, словно лезвие ножа! Стефан вскочил с кровати, с дикими стонами закрутился волчком, ощупывая рукой пораненное место. Прокол, судя по всему, был достаточно глубоким, да и кровь из него потекла. Было жуткое впечатление, что некто, спрятавшийся под кроватью, вонзил немцу в задницу острый предмет. Стефан с огромным трудом успокоился и стал обследовать руками поверхность кровати, понимая, что все его домыслы — мистический бред. Должно быть реальное объяснение произошедшему! В данный момент в подвале наступила гробовая тишина. Равиль сдерживал дыхание, Стефан тоже. Офицер искал то, что нанесло ему рану. Вот оно! Просто виток железной пружины из кровати неожиданно раскрутился, и острый конец проволоки случайно порвал одеяло. Стефану стало реально страшно. Было ощущение, будто кто-то все это подстроил специально. Он с опаской, остерегаясь близости Равиля, наклонился вниз и заглянул под кровать. Немой крик сковал ему рот. Парень не обманул. Под кроватью, на полу, действительно находились человеческие останки. Очевидно, Равиль, благодаря своему острому зрению, заметил их сквозь пружины, когда стелил одеяло. Это было усохшее тело, тощее и отвратительное. На черепе его торчали пучки волос, а оскаленный рот застыл в ужасающей усмешке. Стефан невольно отшатнулся. На самом деле, он не боялся ни трупов, ни скелетов. Но вот мумию он еще никогда не видел! — Вот же черт! — гортанно вскричал Стефан. Он снова опасливо обследовал поверхность койки, не отрывая взгляд от усохшего трупа. Вот он, тот острый конец железа, который его поранил! Немец коснулся его, а потом вышел на свет, разглядывая свои пальцы. На подушечках оказалась кровь и еще какая-то рыжая субстанция. — Черт! — еще раз провозгласил Стефан, внутренне содрогнувшись, в ужасе понимая, что это ржавчина. Впрочем, тон его сник. Он перевел свой налившийся яростью взгляд на Равиля. Тот ошарашенно хлопал глазами, совершенно не понимая, что же произошло, и почему офицер вдруг схватился за зад и стал с воплями крутиться на одном месте. — Ты же, скотина, стелил одеяло! — вдруг набросился на него Стефан. — Скажи еще, что не заметил торчащую железку? В безудержной ярости он принялся лупить Равиля ладонями по всему телу. Тот, прикованный за горло, было рванулся, но спастись не получилось. Пришлось скулить и корчиться, мотаясь на короткой привязи в попытках укрыть от метких и хлестких ударов руками лицо и голову. — Господин офицер, я же не виноват! — жалобно вскрикивал он. — В постели ничего не было! Клянусь вам! А труп был, я вам сразу сказал! — При чем здесь труп? — гремел Стефан. — Ты просто хочешь, чтобы я сдох. А с вами что потом будет без меня, ты подумал? В заключение он от души хлопнул Равиля по пояснице. Нужно было срочно что-то предпринять. Мысли лихорадочно работали. Стефан огляделся в поисках подходящего инструмента. Ему повезло. На одной из стен располагались полки, забитые разнообразным хламом. Там ему посчастливилось обнаружить пассатижи. С помощью них он ухватил острый конец проволоки и загнул его внутрь. Больше он сейчас ничего не мог сделать. Офицер выпрямился и посмотрел на своего узника. Равиль сидел, прижав колени к подбородку и обхватив их руками. Цепь железного ошейника позволяла ему отступить от стены не более, чем на полтора метра. — Все! — выдохнул Стефан, задыхаясь от охвативших его яростных эмоций. — Будешь теперь вечно сидеть здесь, на этой цепи, пока сам не превратишься в труп! Прощай! Топая ногами, словно слон, он быстро поднялся на верх лестницы, выключил свет в подвале и захлопнул за собой дверь, оставив Равиля в полной темноте и наедине с трупом. Оказавшись в коридоре, Стефан бросился в свою спальню. Там он приспустил штаны и, повернувшись спиной к зеркалу, какое-то время разглядывал свою рану. Выглядело не очень страшно. Всего-то окровавленное пятнышко, а вокруг него небольшой синяк. Но по своему опыту он знал, что именно такие царапины и ссадины очень опасны. А тут — целый прокол сантиметров на пять в глубину! Всем известно, что ржавчина и грязь, попав в организм, могли вызвать воспаление, заражение крови и даже смерть. Если оставить все это дело без внимания, скорее всего, так оно и будет! Стефан понял, что, как ни печально, нужно срочно ехать в больницу. Менее всего он хотел бы в данный момент встретиться с Менгеле, но иной альтернативы не было. Никакой другой врач в этом лагере не имел права осматривать или лечить офицеров столь высокого ранга. Рейх доверял их в исключительно гениальные руки доктора Менгеле, и ничего тут не поделаешь. Стефан облачился в свою форму. Хмурый и злющий, прихрамывая на одну ногу, он прибыл в клинику главного врача концлагеря Освенцим. Менгеле, словно поджидая его, находился в холле и кокетничал с симпатичной молоденькой медсестрой. Заметив Стефана, он тут же заулыбался и пригласил его в кабинет. — Как поживаете? — поддельно доброжелательным тоном поинтересовался он. — Вы все же решили мне позволить полечить ваши ужасные гематомы на голове? Или же появились, чтобы стырить у меня очередную партию медикаментов? Да-да! Думаете, я не заметил, что после вашего ухода у меня пропали тюбики с вазелиновой мазью? Кстати, она абсолютно бесполезна. Просто немного смягчает и растягивает кожу. Если вам нужно было средство, к примеру, от сухости рук, то я мог бы порекомендовать замечательную мазь с маслом эвкалипта, которая… — Меня не интересуют ваши мази! — свирепо рявкнул Стефан, сверкнув бешенными глазами. — Я был в подвале своего дома, разбирал коллекцию вина и случайно присел на ящик, из которого торчал ржавый гвоздь. Если вы доктор, а не демагог, сделайте что-нибудь! Лицо Менгеле резко помрачнело и приняло озабоченное выражение. — Конечно же, сейчас, — пробормотал он. — Вы позволите мне осмотреть рану? Стефан расстегнул ремень, опоясывающий его узкие бедра и приспустил штаны. — Пожалуйста! Смотрите. После беглого осмотра и обработки перекисью доктор еще сильнее обеспокоился и сказал, что все это очень опасно. Он объяснил, что от неминуемой смерти офицера спасут только уколы антибиотиков. Менгеле назначил по две инъекции в день в течение недели. Первый он всадил сразу, и Стефан взвыл еще сильнее, чем от укола толстой и ржавой проволокой. — Если хотите, — угодливо бормотал доктор, — то я буду присылать медсестру прямо домой или же в комендатуру. Таким образом, вам не придется отрываться от важных дел! — Посмотрим, — сдержанно отозвался Стефан, с хмурым видом потирая вторую половину своего израненного зада. Да будь оно все проклято вместе с этим Равилем, его сестрой и еврейской расой в целом! Стефан понял, что до задницы парня ему никогда в этой жизни не добраться, а сам Равиль, очевидно, заговорен особой святой молитвой, надежно оберегающей его от сексуального насилия. Немец ни на миг бы не удивился, если бы в следующий раз, когда он навалится на этого парня, именно в этот момент в лагерь неожиданно ворвались бы советские войска, повесили всех гитлеровцев, а узников освободили бы! И все это во имя того, чтобы Равиль до конца своих дней оставался несокрушимым девственником! А что еще можно было предположить? Что в другой раз, когда он решит ему присунуть, Краузе на голову обрушится крыша дома, или его уложит пулемет? С мрачным выражением лица Стефан курил на крыльце больницы, потирая место укола, которое болело в десять раз сильнее, чем сама рана. Да, доктор Менгеле, будь он проклят, не отличался легкой рукой! — Господин офицер! Стефан поднял глаза. Перед ним стоял его секретарь, Маркус Ротманс. — Прошел слух, что вы ранены? — спокойно спросил Маркус. — Могу я вам чем-то помочь?