История спасения

Стефан даже рад был увидеть Маркуса, так как задумал на сегодня одно дельце, которое без него было не провернуть. Он спокойно улыбнулся ему и ответил: — Ерунда, ничего смертельного, я случайно поранился, так что не стоит беспокоиться. Секретарь стоял с самым невозмутимым выражением лица, будто и не было между ними ничего сегодня ночью. В принципе, Стефан был им доволен. Пока от парня было гораздо больше пользы, чем вреда. Он значительно облегчал жизнь офицера в лагере, умел быть полезным и, что самое главное, вовремя. Как и сейчас, внезапно оказавшись рядом. Дал в ту ночь, как полагается, без всяких капризов, а теперь всем своим видом показывал, что обсуждать и вспоминать им нечего. Было и было, ничего особенного. Стефан решил придерживаться такой же позиции, не считая нужным начинать разговор на эту щекотливую тему первым. Секретаря он менять не собирался. Глядишь, дадут какого-нибудь сопливого мальчишку с тремя классами образования или же тупого старика! А откуда взяться другим? Все молодые и здоровые на фронте! На почве этих мыслей у него созрел вопрос, но он решил задать его позже. Офицер приблизился к нему и предложил вместе пообедать в столовой. Маркус даже покраснел от смущения и благодарности. Известно, что меню там шикарное, на уровне ресторанного, тогда как питание офицеров более низкого ранга почти ничем не отличалось от солдатского — подавались сытные и простые блюда без всяких изысков. Несмотря на обеденное время, в столовой почти никого не было. Стефан знал почему. Почти все в свой выходной день разъехались: кто в дом отдыха, кто в ближайшие городки к любовницам или проституткам, кто к своим семьям, живущим на съемных квартирах. Они сели за столик, и офицер приказал накрыть стол самым шикарным образом — салаты, жаркое, сладости и фрукты. Он радовался, что была хоть какая-то возможность отблагодарить парня за те приятные моменты, имевшие место быть ночью, и полагал, что Маркусу это вполне понятно. — Почему ты не на фронте? — как бы между делом поинтересовался он у парня. — Я болен, — откровенно признался Маркус. — У меня сердечная недостаточность, а еще бывают обмороки, поэтому я не курю и не пью. — Ничего себе! — воскликнул Стефан. — Ты давай-ка береги себя. Избегай всяких экстремальных приключений и физических нагрузок. — Я избегаю, господин офицер, — улыбнулся тот в ответ. Сейчас они, отлично понимая друг друга, говорили об одном и том же, а именно — о том, что переспали. Стефан подумал, что сегодня ночью было не похоже, что парень чем-то болен, да и в обморок ни разу не упал, но не стал вдаваться в подробности. Это считалось неприличным. Каждый взрослый человек был вправе сообщать о себе только то, что считал нужным. Он решил перевести тему и заговорил о делах: — Маркус, мне неловко тебя напрягать в выходной день, но, может, ты составишь мне компанию и проводишь в блок «Канада»? Мне нужны хоть какие-нибудь вещи для цыганенка. Я слышал, что и другие офицеры иногда берут там одежду для своих слуг. — С удовольствием, — ни секунды не раздумывая согласился парень. — Вы можете располагать мной в любое время дня и ночи, как захотите, и в моей преданности не сомневайтесь. У Стефана даже рот приоткрылся. Вот так! Это прозвучало как признание в любви. Он поспешно отвел взгляд от своего секретаря и уставился в тарелку. Что же, пока парень не был навязчив, можно было и потерпеть все его выходки, но, если тот и дальше будет делать любовные авансы, неминуемо придется поставить его на место. Повторять их ночное рандеву мужчина больше не собирался. Это было слишком опасно для них обоих. Когда они закончили обед, на столе осталось яблоко и несколько бутербродов с маслом и сыром. Стефан завернул все это в салфетку и положил в карман, пояснив: — Отнесу Ребекке. Надеюсь, я найду ее там. Хотелось бы убедиться, что с ней все в порядке. — Найдем! — оптимистично ободрил его Маркус. Офицер Стефан Краузе отлично знал, что такое голод. Те месяцы, что он находился под Сталинградом, были самыми кошмарными в его жизни. Полевую кашу, которую варили для солдат, он не ел, потому как ее на всех не хватало, а отбирать еду у рядовых считалось постыдным. Хлеба не было. Перебои с питанием, даже для офицеров, стали тогда нормой. Весь дневной паек Стефана составляли пачка безвкусных галет, таких твердых, что об них можно было обломать зубы; банка сардин в уксусной заливке, невероятно острых и соленых до такой степени, что болел язык; да тюбик плавленного сыра, по вкусу напоминающего пластилин. Если бы не личный запас рафинада и кофе, Стефан бы просто сдох от голода. Тогда он окончательно испортил себе желудок и потерял в весе килограммов пятнадцать. Лишь позже, в госпитале, ему удалось несколько поправиться. Стефан не сомневался, что нажил себе язву, поэтому у него периодически болел живот и тошнило до рвоты. Если учесть обмороженные пальцы на ногах, седые волосы на голове, осколочное ранение в правое легкое и контузию, то в свои неполные тридцать лет он представлял ходячую развалину. Они вышли из столовой. Стефан решил заехать домой. В душе нарастало беспокойство за Равиля. Он оставил парня в полной темноте, наедине с трупом, без воды. В случае чего тому негде было справить нужду! Так поступать нельзя. Раз завел раба, то необходимо как следует заботиться о его телесном, физическом и душевном здоровье, поэтому он спешил вернуться и вызволить своего узника из мрачных застенков. Приказав Маркусу ждать его в машине возле дома, Стефан первым делом поспешил в подвал и включил там свет. Равиль лежал на кровати, свернувшись калачиком и с головой накрывшись одеялом. Несомненно, он слышал приближающиеся шаги офицера, но даже не шевельнулся, притворяясь мертвым. Стефан заглянул под кровать. Мумия была на месте и зловеще скалилась. — Равиль! — мужчина потряс юношу за плечо. — Подымайся. Все, достаточно, пойдем наверх. Он стянул с парня одеяло. Тот сел, болезненно моргая от яркого света. Лицо его было зареванным, левая скула припухла от затрещины, которую он получил от офицера, на шее постепенно расцветали яркие синяки. Стефан вздохнул, почувствовав досаду и поняв, что впредь придется остерегаться бить парня по лицу. Он не любил, когда его партнер обезображен. Одно дело - задница в синяках и совсем другое, когда испорчен внешний вид. Стефан разыскал ключи и снял с Равиля ошейник. Тот был заторможен и напряжен, не понимая, чего же еще ждать от этого ужасного человека в форме, который только и делал, что над ним издевался! Однако когда до Равиля дошло, что его заточение закончилось, и он мог идти наверх, парень рванул так шустро, словно испарился. Стефан, поднявшись следом, не удивился, что парень первым делом укрылся в туалете. — Эльза! — крикнул офицер. — Собери мне Данко. Надень на него куртку и ботинки. И быстрее, машина ждет. Вскоре Равиль вышел из туалета, и офицер приказал ему идти за ним. В спальне он открыл отделение в шкафу, служившее баром, налил в бокал граммов семьдесят коньяка и приказал ему выпить. — Извините, господин офицер, но я не пью, моя религия призывает к умеренности… — забормотал было юноша, но резко осекся под свирепым взглядом офицера. Со вздохом он принял из рук Стефана стакан, залпом выпил и закашлялся так, что согнулся. Какое-то время мужчина стучал ему по спине, а потом дал запить водой. Доза должна была вернуть парня к жизни, уж слишком большой тот получил сегодня стресс. Подождав минут пять, Стефан плеснул еще немного на дно стакана и предложил Равилю. История повторилась, правда, кашлял тот уже меньше, но сморщился так, будто хлебнул яда, и даже вытер слезы. — Отлично! — одобрил Стефан. — Вот тебе листок и ручка, напиши Ребекке записку, я собираюсь навестить ее сегодня и привезу тебе ответ. В этом случае уговоры не потребовались, Равиль схватил ручку и начал быстро строчить мелким почерком. Тем временем Эльза сообщила, что ребенок собран. Она стояла в прихожей, бережно держа малыша на руках и прижимая к своей груди. — Господин офицер, — прошептала она, — куда вы его повезете? Вы же не решили его… — Нет! — резко крикнул Стефан. — Эльза! За кого ты меня принимаешь?! Мальчику нужно срочно набить номер на руку, только и всего! Меньше, чем через час, он будет дома. Эльза вроде поверила ему и вздохнула с облегчением, передавая напуганного малыша адъютанту. Перед уходом Стефан оставил распоряжения Карлу и Саре. Старик должен был вытащить труп из-под кровати, завернуть его в полотно и положить в укромный уголок в подвале таким образом, чтобы никто ничего не заметил. После этого нужно было вымыть пол, стены и мебель в подвале с хлоркой, выбросить матрас и прибраться, разобрать весь хлам и разместить его более компактно, но ничего не выбрасывать. Карл кивал. Он был ответственным мужчиной, в чем Стефан не сомневался. Он вернулся в спальню, принял от Равиля листок и пробежал по нему глазами. Великолепно! Было написано на языке идиш, а что именно — абсолютно не понятно. — Кретин, — пробормотал Стефан. — А по-немецки не мог написать? — Я не особо силен в грамматике, — печально покачал головой Равиль. — Разговорный язык освоил, а письмо не успел. Извините, господин офицер… Нахмурившись, мужчина сложил листок и прибрал в карман. Оставалось надеяться, что в письме не было ничего такого, что могло бы расстроить девушку. — Так! — гаркнул Стефан, и Равиль тут же испуганно замер. — Ты ждешь меня здесь! Искупаешься в моей ванной, да так хорошо, чтоб кожа скрипела. Обрати внимание, чтобы задница твоя была тоже абсолютно чистой. На полочке найдешь спринцовку и тщательно промоешься. Тебе ясно, о чем я? — Равиль кивнул. — Отлично. Когда я вернусь, ты обязан ждать меня голым в постели. Смотри, Равиль, это твой последний шанс! Честное слово, я не желаю тебе зла, так что не губи себя и свою сестру раньше времени. Понял меня? — Да, господин офицер, — чуть слышно прошептал Равиль. Набить ребенку татуировку оказалось минутным делом. Состава с узниками сегодня не было, и единственный татуировщик сидел без работы. Все произошло очень быстро, но мальчуган все равно безутешно разревелся. Правда, враждебно он смотрел не на Стефана, а на адъютанта, которого посчитал источником своих бед, ведь именно этот злой дядька тащил его на руках туда и обратно. Стефана это вполне устраивало, он не хотел стать малышу врагом. Они завезли ребенка домой и взяли курс на блок «Канада». — Лучше всего сразу пойти в блок первичной обработки вещей, — монотонно инструктировал Маркус, — потому что в других бараках вещи хоть и рассортированы, но лежат огромными кучами, и все раздельно: пиджаки — с пиджаками, брюки — с брюками. Чтобы перерыть все и собрать один комплект нужного размера нам и суток не хватит. — Как скажешь, — коротко бросил ему Стефан. Барак первичной обработки представлял из себя большой ангар, в центре которого располагалась гора различной одежды, утвари и всевозможного скарба, а по периметру стояли длинные столы. Здесь работали очень молоденькие узницы. Самой старшей было на вид не более двадцати лет. Стефан насчитал их десять. За работой девушек следила капо — омерзительная баба со зверской рожей, вооруженная дубинкой, а также еще одна женщина, охранница в форме СС, идеальный образец бездушной стервы, хотя и более миловидная. При виде офицера и отдавая ему честь, она успела блядски блеснуть глазами, показывая, что всегда готова. Стефан с отвращением от нее отвернулся. Если ему и нравились девушки, то совсем молоденькие, худенькие и нежные, типа Сары, но никак не дамы за тридцать с могучим бюстом и жирными бедрами. Среди узниц он приметил Ребекку. Она, точно пчелка, трудилась вместе со всеми остальными. Суть работы состояла в том, чтобы постепенно разбирать все эти вещи и раскладывать: ботинки на один стол, пальто на другой, головные уборы на третий и так до бесконечности. Действовать надо было четко, не бродить в поисках места для каждой вещи. Движения других девушек были доведены до автоматизма, но Ребекка еще терялась, ведь она находилась здесь совсем мало дней. — Внимание, все подойдите ко мне! — крикнул Стефан. Узницы тут же бросили свою работу и выстроились в ряд. Офицер старался казаться хмурым, но глаза его улыбались. Зрелище было приятное. Девушки не были истощены и почти все оказались хорошенькими, пожалуй, кроме Ребекки. Она, самая неказистая и низкорослая, пристроилась в конце ряда. — Ваша задача, — стал объяснять Стефан, — найти мне приличные детские вещи на мальчика лет семи. Не пропускайте также игрушки и книжки. Стефан решил взять одежду на вырост. Не будет же он бегать сюда каждый месяц в поисках вещей бо́льшего роста, ведь малыши, как известно, при хорошем уходе и питании быстро вытягиваются. Он хлопнул в ладоши, давая команду приступить к выполнению задания, а Ребекку отвел в сторону, туда, где их было не видно. Она была счастлива получить письмо от брата, вся раскраснелась и едва не заплакала, с трудом сдерживая эмоции. Стефан дал ей ручку, листок и велел написать ответ, также вручил сверток с продуктами. — Постарайся съесть сама, — шепнул ей он. — Я буду раз в неделю передавать тебе дополнительное питание через своего адъютанта или же приносить сам. Тем временем работа закипела. Девушки оживились и даже заулыбались. Одно дело разбирать вещи убитых людей, и совсем другое — находить что-то для мальчика, которому посчастливилось выжить. Они азартно извлекали из огромного навала детские вещи и подносили по одной на суд Стефана и Маркуса, которые выбирали самые приличные на вид. Постепенно их сумка заполнилась. Пальтишко, костюмчик, кепочка, пара сорочек, кое-что из белья, ботинки. Из игрушек попались несколько машинок, деревянный солдатик, плюшевый мишка и тряпичный заяц с оторванным ухом. Чьи-то маленькие ручонки сжимали каждую из этих игрушек до самого последнего момента, когда у ребенка отбирали все, в том числе и жизнь; Стефан старался об этом не думать. У него есть живой и здоровый мальчик, которому нужно расти, играть и развиваться. А вот с книжками оказалась проблема. В большом количестве находились портативные библии, но не более того. Стефан дал наказ Ребекке отложить детские книги, если вдруг потом попадутся, и передать их с адъютантом, а сам обещал зайти на днях. Девушка с готовностью кивнула. Эта была несомненно неглупая и благодарная особа, в отличие от ее пусть смазливого, но совершенно несговорчивого брата. При воспоминании о Равиле, который должен был в этот момент ожидать его голеньким в постели, у мужчины, как обычно, сладко свело низ живота. На этот раз он был уверен, что все пройдет гладко, иначе ничего не оставалось, как вышвырнуть неблагодарного щенка из дома в ближайший барак и предоставить злосчастной судьбе. Наконец, они управились с делами, и Стефан вежливо поблагодарил девушек. Охранница продолжала призывно ему улыбаться. Вообще-то, он всю жизнь пользовался успехом у женщин. Они находили притягательными его мощную шею, широкие плечи, сильные руки, стройный стан, да и лицо у офицера было приятным, а речь остроумной. Иногда он крутил романы с дамами, но ничем серьезным они не оканчивались. Это были лишь разовые случаи. Стефан хоть и редко, но вступал в связи с женщинами исключительно для того, чтобы приятели не посчитали его «каким-то не таким», и всякий раз безнадежно убеждался, что парни почему-то ему гораздо милее. — Что у нас завтра по плану? — спросил он у Ротманса, когда они сели в машину. — Вместо утреннего совещания — посещение химического завода, господин офицер, а совещание перенесено на послеобеденное время. Вы на нем должны будете выступить с докладом, внести ваши предложения по поводу использования рабочей силы узников в развитии нашей химической промышленности. — Вот как? — встрепенулся Стефан, который не умел писать доклады, так как ему никогда не приходилось это делать. — Да, но не беспокойтесь, я его уже написал, осталось лишь внести мелкие дополнения, что я сделаю завтра. Во время обеда вы его пролистаете, а на совещании зачитаете. Ничего сложного. — Хорошо, раз так, — с облегчением вздохнул Стефан. — Надо, Маркус, тебе быть заместителем коменданта лагеря, а не мне. Тот польщенно улыбнулся и тактично промолчал. Офицер завез своего секретаря в общежитие и поспешил домой. Войдя в прихожую, Стефан в полной степени почувствовал, что он действительно оказался дома. В гостиной, в камине, весело потрескивали поленья, с кухни шли вкусные запахи выпечки, был слышен лепет малыша и спокойные, ровные ответы Эльзы. Мужчина отдал ей детские вещи, которые ему удалось сегодня добыть, и приказал их перестирать, отгладить, а игрушки вымыть с хлоркой. Эльза предложила ему чай с булочками, но он отказался. Карл доложил, что сделал все, как и было велено: мумию он спрятал, порядок навел, а Сара вымыла весь подвал самым тщательным образом. Стефан не знал еще, для чего могла сгодиться эта мумия, но выбрасывать было жаль, ведь он понимал, что это исключительное и редкое явление. — Как ты думаешь, почему он усох? — поинтересовался он у Карла. — Я полагаю, что в подвале создан особый микроклимат, чтобы продукты не портились, — предположил Карл. — Можно попробовать оставить там кусок свежего мяса и посмотреть, что с ним будет. По идее, он должен не протухнуть, а начать вялиться. — Хорошая мысль, да только где бы взять его, этот кусок свежего мяса? Не от себя же отрезать! — с досадой сказал Стефан. — Ладно, попробую договориться на кухне. Спасибо, Карл. Покончив со всеми делами, он вошел в свою спальню. Равиль, умница, как и было приказано, лежал под одеялом, натянув его до самых глаз. Однако книга на тумбочке лежала не так, как Стефан ее оставил, значит, парень снова брал ее и читал. Улыбаясь, мужчина присел на край кровати, протянул руку и погладил Равиля по бритой голове. — Ты опять брал мою книжку? — ласково спросил он. — Извините, господин офицер, я только посмотрел, — ответил тот, испуганно сжавшись под одеялом. — Посмотрел? — дружелюбно усмехнулся Стефан. — А кто тебе разрешал? Будешь за это наказан. Сегодня мне лень, но завтра я тебя выпорю. И знаешь, что я тебе скажу? Если ты будешь снова сопротивляться, драться или орать, я отправлю тебя назад, в подвал. Раз тебе не нравится спать со мной, будешь делать это с нашим новым милым другом, с тем, что живет там, под кроватью. Ты меня понял? Понял или нет?! Равиль судорожно кивнул, вцепившись в одеяло так, что пальцы побелели. — Надеюсь, ты полностью голенький, как я и приказал? — Да, — тихо отозвался юноша. — Господин офицер, можно всего лишь один вопрос? — Давай, — благодушно махнул рукой Стефан. Он раздевался и вешал свою форму в шкаф, постепенно обнажаясь на глазах у парня, пока не остался полностью голым. Глядя на него, Равиль совсем забыл, о чем желал спросить. — Что хотел-то? — напомнил Стефан. — Ребекка! Она мне ответила? Вы принесли письмо? — Да, она ответила. Но письмо ее ты прочитаешь только завтра и при условии, что будешь хорошо себя вести, и мне с тобой понравится. Если же что-то пойдет не так, я его сожгу, и никакой переписки больше никогда не будет! Стефан занавесил шторы и выключил свет, создавая интимное затемнение. Как всегда, к вечеру он уже устал и неважно себя чувствовал. Где те былые дни, когда он, в возрасте Равиля, летал, словно на крыльях, не спал, не ел, но был неутомим, и у него никогда ничего не болело? Все так быстро и неожиданно прошло. Откинув край одеяла, Стефан лег в нагретую парнем постель. Тот резко отодвинулся как можно дальше от него, вжавшись в стену. — Куда?! — прикрикнул на него мужчина. — Ляг ближе. И вот его руки скользнули по худой спине юноши, он прижал его к себе всего, а потом перевернул на спину, навалившись сверху всей тяжестью своего тела. Равиль был словно деревянный, он больно уперся мужчине кулаками в плечи, как бы не отталкивая, но придерживаясь на некотором расстоянии. Впрочем, Стефан не сомневался, что без труда сломит это слабое сопротивление. Немец просунул ногу между бедрами юноши и, приподнявшись, накрыл рукой промежность парня, сильно сжав ладонью его член и мошонку. Яички парня оказались твердыми и налитыми спермой. Еще бы — в последние дни юноша хорошо питался и ровным счетом ничего не делал. Равиль слабо вскрикнул и поспешно сжал зубы. Крик его постепенно перешел в глухой стон. Он старался не шуметь, чтобы лишний раз не рассердить немца. Стефан довольно мурлыкнул и стал грубо растирать промежность парня, теребить его вялый орган, играя и причиняя боль. Тот тихо стонал, терпел, как мог, отвернув лицо в сторону. Мужчина достал из-под подушки заветный тюбик с вазелином, смазал пару пальцев и бесцеремонно вкрутил их парню в зад. Тело Равиля напряглось, как струна, он вздрогнул так, что чуть не сбросил мужчину с себя, но Стефан вновь вдавил его в матрас, подчиняя и ломая его волю. — Ничего, мой маленький, потерпи, — прошептал он. Работая пальцами в дырке у парня, Стефан легко покусывал его лицо, шею и плечи. Вообще, он обожал кусаться, конечно, не до крови, но так, чтобы было ощутимо. Сейчас же он опасался кусать сильнее, боясь, что парень не выдержит и заорет, перепугав всех слуг. Ему и так причиняла значительную боль рука, которая его жестоко насиловала, и он вертел головой, стараясь уклониться от губ мужчины, крутил своей попкой, чтобы избавиться от пальцев, постепенно и настырно проникавших все глубже и глубже. Неожиданно Стефан вытащил пальцы из задницы юноши, но лишь затем, чтобы добавить еще немного вазелина и вставить сразу три. Равиль охнул и разошелся, стал бить ногами по кровати и выгибаться в надежде вырваться. — Ах, не надо, хватит! — простонал он. — Очень больно! — Хватит? — изумился Стефан. — Так я еще и не начинал, миленький! Ты бы расслабил свою дырку, тогда бы сразу стало легче! Равиль пренебрег этим советом. Он был просто не в состоянии расслабиться в мощных руках, которые мяли его тело и безжалостно орудовали в анусе. Стефан то толкался пальцами в самую глубину, то шевелил ими в кишке, растягивая ее во всех направлениях. Равиль под ним ритмично бился, а получалось, что даже подмахивал, и немца это забавляло. Вдруг мужчина вновь вытащил руку и даже сел на постели, а Равиль получил возможность отдышаться. Неужели это все?.. — Ложись на живот! — приказал офицер. — Будь ты проклят! — неожиданно выкрикнул Равиль через плечо дрожащим голосом, а в его глазах закипали слезы. — Я, может, и буду проклят, но и ты вместе со мной, — сквозь зубы процедил Стефан. — Пожалеешь потом, что так сказал! — Ты меня не запугаешь! — продолжал Равиль. — Я лег с тобой, чтобы была жива моя сестра! — Заткнись, а то по зубам получишь, — беззлобно ответил Стефан. Сейчас ему совершенно не хотелось вести никакие разговоры. Он понимал, к чему вел Равиль. Парень стал нарочно злить его, полагая, что избитым лучше быть, чем изнасилованным. Стефан решил не вестись на подобные провокации, а завтра же хорошенько отлупить ремнем этого юного и наглого негодяя. Он расположился позади парня, приподнял его бедра, и еще немного промассировал пальцами вход в его попку. Тот тихонько завывал, уткнувшись лицом в подушку, бедра его ритмично вздрагивали в такт толчкам. — Будешь вырываться — начну душить, — предупредил офицер, взяв его за шею. Равиль тут же несколько обмяк. Он отлично помнил железные пальцы, сдавившие ему горло, когда они были в подвале, поэтому обреченно приготовился принять неизбежное зло, которое собирался причинить ему этот гад. Стефан слегка надавил ему на кадык и одновременно с одного мощного толчка вбил ему свой член в анус примерно на треть всей длины. Чего и стоило ожидать — парень взвыл. — Тихо! — Стефан яростно ударил его ладонью по голове и сжал пальцы на шее юноши еще сильнее. Стон перешел в хрип, а когда Стефан несколько ослабил руку, то в жалобные всхлипывания. Пристроившись более удобно, мужчина стал осторожно и медленно двигаться, с каждым разом проникая глубже и глубже. До боли в зубах хотелось вбить в него весь свой член под самый корень, однако приходилось сдерживаться. Стефан не хотел, чтобы мальчишка его всерьез разболелся. — Тебе нравится ощущать мой член у себя в попке? — спрашивал он, продолжая насиловать парня. — Ты чувствуешь, как ее распирает? Отвечай, собака! — Нет… Только на этот ответ его и хватило. Он уже не мог ни дышать, ни говорить, ни думать от адской боли, которая терзала его в самом нежном и интимном месте. Стефан задыхался в титанических попытках сдержать ритм. Медленный толчок, еще, еще, еще, еще, сейчас, вот уже скоро, да!.. Он вцепился парню в тугую ягодицу, а тот опять рванулся, вцепившись зубами в подушку. И все. Мужчина издал протяжный и низкий стон, полный болезненного наслаждения. Он успел вытащить и кончил парню на ягодицы. Размазав рукой свою сперму по бедрам юноши, он вытер руку насухо об его лицо и одобрительно хлопнул Равиля по спине. Все вроде обошлось. Сперма оказалась вперемешку с чем-то розовым, очевидно, слизью, но без фонтана крови, чего более всего он опасался. Равиль тихо поскуливал, судорожно сминая подушку руками. — Встань и подай мне с комода спички и сигарету! — приказал ему Стефан.