История спасения

— Вас в доме четыре взрослых человека! — злобно рычал Стефан, прохаживаясь по кухне перед выстроенными в ряд слугами. — Как так могло получиться, что ребенок оказался без присмотра и выбежал за ограду?! Чем вы тут занимаетесь?! Разве так трудно было присмотреть за малышом?! Они стояли, все безмерно печальные, не поднимая на него глаз. Эльза всхлипывала в полотенце. — Ребенка искусала собака! — продолжал орать Стефан. — Конвойные могли его убить просто ради забавы! Эльза, говори, как это все случилось! — Я как раз постирала, собралась на улицу развешивать белье и одела мальчика, чтобы он побегал по двору. Он вышел первый, а я немного замешкалась и… — Я даже знаю, почему ты замешкалась, — яростно перебил ее Стефан. — Ты вот с ней заболталась! Он ткнул пальцем в Сару и закашлялся. Чертов бронхит никак не хотел проходить. Стефан уже неплохо себя чувствовал, но Менгеле его все равно пока не выписывал; приходилось работать на дому. Каждый день Маркус приносил из комендатуры кипу документов, и они разбирали их в кабинете. Но только сегодня Стефан, наконец, собрался с силами закатить своим домашним скандал. — Карл! Учти, больше ты не ходишь в столовую. Еду для меня и ваш хлеб будет приносить адъютант. Тебе придется чаще бывать дома и постоянно следить за этими двумя клушами, а также за одним молодым идиотом! Пожилой слуга кивнул, всем своим видом выражая глубокое сожаление о произошедшем. — Теперь ты, рассказывай! — гаркнул Стефан на Равиля. — Я был на кухне и услышал лай и детский крик. Через окно увидел, что около наших ворот какая-то суета. И Альма лаяла, рвалась с цепи. Калитка была приоткрыта, и я догадался, что что-то случилось с Данко. Тогда я выбежал во двор и спустил нашу собаку. Она отогнала того пса от Данко, а мне удалось затащить мальчика во двор. Но двое автоматчиков велели мне встать в общую колонну и увели, хотя я им и говорил, что прислуживаю вам. Стефан прикрыл глаза и глубоко вздохнул. — Ты понимаешь, что если бы я опоздал хотя бы на минуту, то тебя сейчас уже не было бы в живых? Даже на полминуты, и газ бы уже подали! — Да, я понимаю, — пробормотал Равиль, — но я сделал все, что смог! Нужно было спасти Данко! — Нужно было лучше смотреть за ним! — заорал Стефан так, что во дворе взвыла Альма, решив, очевидно, что хозяина убивают. — Хорошо, что хоть собака умная, она понимает, что ребенок — это моя собственность, которую нужно охранять. Всех вас к чертовой матери разгоню по баракам, оставлю только Альму и Данко. Он замер перед Сарой и посмотрел на нее с пристальной неприязнью. Настала ее очередь получать выволочку. — Ну, а что с тобой, красавица ты наша? Сколько уже можно каждый раз бледнеть и падать в обморок, когда я к тебе обращаюсь?! Не надоело? Объясни мне, Сара, почему ты нормально не питаешься? С момента, как я взял тебя в дом, ты ни на грамм не поправилась, все такая же тощая и синюшная. Думаешь, так приятно смотреть на ходячий скелет? Может быть, прикажешь кормить тебя с ложки? Или же мне сплясать перед тобой с бубном, чтобы ты соизволила поесть?! — Я ем, господин офицер, — прошептала Сара, покачнувшись, как обычно, готовая упасть. — Она ест?! — резко спросил он у Эльзы. — Да, да, конечно, господин офицер, — поспешно произнесла женщина. — Давайте, прикрывайте друг друга от бешеного и злого нациста, неблагодарные вы твари! Я создал вам нормальные условия, чтобы спокойно жить и работать. А вы что делаете? Все, чтобы меня убили или разжаловали! Раз хорошего к себе отношения вы не понимаете, то будет по-плохому. Еще один прокол и я разом избавлюсь от всех вас! Стефан обвел их победоносным взглядом, который остановился на Равиле. — А ты — пошли со мной, будешь получать за всех, еврейский заморыш. Все тебе сейчас выскажу. — Прощайте! — шепнул Равиль слугам и поспешил за немцем. Слава Богу, они пришли в кабинет, а не в спальню или в подвал - это несколько обнадеживало. Хотя от долбанутого на голову фашиста можно было ожидать чего угодно. В кабинете, например, он хранил свой пистолет, что невольно наводило на очень грустные мысли. Стефан опустился на диван и хлопнул рукой по кожаной обивке, приглашая Равиля сесть рядом. Юноша немного помедлил, но выполнил приказ, присев на почтительном расстоянии от разъяренного хозяина. В кабинете на пару минут воцарило тягостное молчание. Равиль вдруг ощутил в груди крайне неприятный холодок. Складывалось впечатление, как будто именно сейчас решалась его печальная участь. Стефан сверлил его яростным взглядом, а потом придвинулся и обнял за плечи. Равиль вздрогнул, весь напрягся, но не посмел отстраниться. — На второй день нашего знакомства ты два раза ударил меня по голове железной лампой, — как можно более тихо и спокойно начал Стефан, хотя голос его продолжал дрожать от негодования. — Я потерял сознание, а еще ты унизил меня тем, что приковал к кровати наручниками и заткнул мне рот, а сам попытался сбежать. Ты помнишь это? Равиль машинально кивнул. Он весь обратился в оголенный сгусток нервов и напряженно слушал, а немец продолжал: — Днем позже из-за тебя меня едва не убил лопатой заключенный, и я попал под обстрел автоматчиков. Одна шальная пуля, и меня бы уже не было! Таким образом, я мог погибнуть уже три раза. Далее, в подвале, ты ничего мне не сказал про торчащий из кровати острый конец проволоки, и я на него сел. Это могло бы закончиться для меня заражением крови и смертью. И вот, последний случай. Вы все проявили безалаберность, не усмотрели за маленьким ребенком, а в результате мне пришлось угнать мотоцикл, нарушить многие другие пункты лагерного устава и схлопотать воспаление легких. Кроме того, у меня теперь могут быть служебные неприятности, а именно: понижение в должности. Тогда я перееду из этого дома в общую казарму, вас распределят по баракам, а Данко отправят в крематорий. Ты этого добивался? Равиль тяжело дышал, он закрыл глаза, едва сдерживая слезы. Немец обвинял его несправедливо и в своих же промахах. Кто виноват, что так сложились обстоятельства? Но доказать ему это было невозможно. — За короткий срок ты подверг мою жизнь опасности пять раз, Равиль. И это за то, что я уже не раз спас тебя, да и о Ребекке позаботился. Что ты мне скажешь? А что Равиль мог сказать? С позиции немца все было верно. Каким-то непостижимым образом получалось так, что именно из-за него господин офицер все время попадал в неприятности. — Я задал вопрос, — Стефан встряхнул его за плечо. — Я глубоко сожалею, господин офицер, и клянусь вам, что впредь буду бдительнее и аккуратнее. — Вот! — Стефан назидательно поднял указательный палец. — Молодец. А еще, наверно, ты хотел сказать, что впредь будешь с гораздо большим рвением относиться к выполнению своих прямых обязанностей. Верно? — Да… — прошептал Равиль. — Да. А ты знаешь, какие твои прямые обязанности? Можешь их назвать? — Прислуживать вам в качестве лакея, — неожиданно бойко ответил Равиль, ни на миг не растерявшись, будто ответ этот у него был приготовлен заранее. Стефан издал нервный смешок. Полный идиотизм! — Не совсем верно, — терпеливо отозвался он и напомнил: — Ты же мне проиграл в шахматы. О чем мы тогда с тобой договорились? Равиль стал непроизвольно покусывать губы, что тут же вызвало у Стефана прилив желания. Он потянулся, чтобы поцеловать парня, но тот машинально отвернул голову в сторону. — Так, — сказал офицер, убирая руку с его плеча. — Тогда я повторю. Мы говорили о минете и о том, что ты будешь мне подчиняться, ложиться со мной сам, без драк и сцен. Ты знаешь, надеюсь, что такое минет? Равиль на миг вскинул ресницы. О, если бы он мог убивать взглядом, он бы сейчас сделал это - настолько внутри него все вознегодовало; даже зрачки потемнели от гнева. — Равиль, — медленно продолжал Стефан. — Давай закончим нашу бессмысленную войну. У тебя было достаточно времени подумать, все осознать и настроиться. Мне не хочется верить в то, что я ошибся. В конце концов, ты не малолетний мальчик. Ты — вполне уже взрослый парень, здоровый жеребец, на тебе можно сутки скакать. К тому же, у нас, в общем-то, уже все было. Ты брал у меня в рот и подставлял зад. Сам знаешь, чем может закончиться, если ты будешь и дальше от меня отворачиваться. Скажи что-нибудь! — Я готов подчиняться вашим конкретным приказам, — с трудом, запинаясь, проговорил Равиль. Стефан едва сдержал сияющую улыбку. Ну наконец-то! Стоило пять раз чуть не сдохнуть, чтоб услышать, что паренек созрел! Тяжело иметь дело с сырым материалом, но как же привлекательно! — Большое тебе спасибо за то, что пошел мне навстречу, — не скрывая иронии в голосе, процедил Стефан. — А теперь садись на пол и расстегивай мне брюки. Быстро. Пора приучаться. Равиль обернулся на него и страдальчески вздохнул, глаза его были полны слез, ресницы мокрые. Понятно, что сейчас начнет давить на жалость, но парень выдал совершенно другое: — Господин офицер, можно мне сказать? — Нет, нельзя, ты получил приказ — так выполняй. — Господин офицер, но я не могу! Моя религия запрещает мне вступать в связи с мужчинами. Стефан пораженно уставился на него, хлопая ртом, словно рыба, попавшая из воды на воздух. — Что? — выдохнул он. — Религия? Какая, к черту, религия?! Ты где находишься?! В синагоге? Или забыл, кто тебя вытащил из крематория?! Что же ты тогда вернулся со мной в лагерь? Может быть, не знал, что я от тебя хочу?! Мог бы там остаться и вместе со всеми вылететь в трубу! Делай то, что тебе говорят, а то я уже теряю терпение! — Я боюсь, что не справлюсь, — печально сказал юноша. По его бледному лицу было видно, что он уже еле сдерживал подкатившую к горлу тошноту, которая возникала при одной лишь мысли о том, что ему предстояло сделать. Отчасти Стефан его понимал. Настроиться на это впервые было очень сложно. Но ко всему можно было заиметь привычку, достаточно перебороть себя пару раз, а дальше пошло бы, как по маслу. — Ничего, — ободрил он, — сегодня я не буду слишком строгим. Сделаешь, как получится. Поспеши, скоро должен прийти мой секретарь. Равиль понял, что все отговорки и нытье бессмысленны. Он не осмелился больше возражать офицеру. С видом великого мученика юноша опустился на колени между ног хозяина и стал уныло и медленно расстегивать пуговицы на его ширинке. Чтобы немного поднять настроение и настроить на позитив, Стефан решил пошутить: — Я знал одного мужчину. Так представляешь, он был такой гибкий, что мог отсасывать сам у себя. Серьезно, своими глазами видел! — Кстати, это очень ценный навык, — вдруг отозвался Равиль, окатив его враждебным взглядом. — Может, и у вас бы получилось? Не пытались? — Что?! — ошалел от такого наглого заявления Стефан. Одновременно на него накатил хохот, который почти сразу перешел в сильнейший приступ кашля, и он с минуту корчился на диване, пытаясь усмирить свой разбушевавшийся организм. Равиль отполз в сторону и в ужасе взирал на хозяина, осознавая, что брякнул непростительную дерзость. И кто его, спрашивается, за язык тянул? — Ну ты и нахал, — произнес офицер восхищенно. — Давно я тебя не бил. Завтра нужно будет тебя хорошенько выдрать, что я и сделаю. Так, давай, ком цу мир, продолжай. Равиль мельком бросил взгляд на настенные часы. Секретарь еще не появился, так что никто не думал спасать его от неминуемого унижения и позора. Стефану надоела вся эта ленивая и бесполезная возня в штанах. Бить парня и лишний раз ругаться с ним сейчас не хотелось. Набухший член и каменные яйца просто разрывались от желания немедленно облегчиться, и немец мечтал скорее засадить еврейчику во влажный рот. Поэтому он сам расстегнул свои брюки и, взяв юношу за шею, настойчиво приблизил его лицо к своему до предела напряженному органу. — Ствол возьми рукой, сожми и скользи по нему, а головку просто лижи и ласкай губами, глубоко пока не бери, — подсказал он, откидываясь на спинку дивана и расслабляясь. Конечно, Стефану хотелось бы глубже, но он опасался, что парня действительно вырвет. Хотя, в его понимании, это был вовсе не повод останавливать приятный процесс. Если вдруг и вырвет, самому же потом будет хуже сосать. Равиль взялся за выполнение своих прямых обязанностей. Конечно, он вполне представлял, как это все делалось. Стефан сразу понял, что действия вероломного юноши направлены на то, чтобы довести его до оргазма как можно скорее. Рука парня скользила быстро и нежно, ласкающий головку язык был твердым, а губы приятно теплыми и настойчивыми. «Отсасывает, словно шлюха! — невольно восхитился Стефан. — Неужели у парня раньше было что-то подобное?» Сперма стала подходить до обидного быстро, почти сразу, ощущения были настолько острыми и приятными, что приходилось сдерживать невольные стоны. Мужчина стал слегка подмахивать бедрами навстречу Равилю, ухватив парня за шею, чтобы проникнуть несколько глубже, но наткнулся на стойкое сопротивление его языка. «Ну, гаденыш, за все мне ответишь! — подумал Стефан. — Завтра шкуру с тебя сдеру!» Он нажал ему на затылок, преодолев все преграды, вдавил свой член парню в рот почти под корень и кончил как можно более глубоко в самое горло. Равиль захрипел от неожиданности, всхлипнул, задохнулся, и в тот же миг вырвался и выбежал из кабинета. Понятное дело, рванул в туалет блевать. Стефан остался сидеть на диване с довольным лицом, раскинувшись, поглаживая ладонью свое хозяйство и осмысливая произошедшее. В общем, ему понравилось, для их первого раза очень даже неплохо, однако его невероятно раздражала непокорность парня. Через несколько минут Равиль медленно, с опаской вернулся в кабинет и стал перед Стефаном. Офицер, глядя на него, включил одну из своих самых обаятельных и ласковых улыбок, а потом медленно проговорил: — Отлично. Мне очень понравилось. А теперь закрой дверь на задвижку, и мы приступим к сеансу номер два. Позиция прежняя, только на этот раз ты выполнишь все более глубоко и медленно. Равиль поднял на него потрясенный взгляд. Он-то, наивный, думал, что хотя бы на сегодня его мучения закончились! — Но ведь… — растерянно пролепетал он. — Но ведь сейчас должен прийти ваш секретарь! — Ничего, — мстительно прищурился Стефан и безмятежно добавил: — Мой секретарь подождет!