История спасения

Стефан сидел в ванной на унитазе с опущенной крышкой в самой расслабленной позе в одних трусах. В одной руке он держал большую рюмку шнапса, в другой - сигарету. Он, блаженно прикрыв глаза, медленно потягивал спиртное, одновременно затягиваясь табачным дымом, с наслаждением наблюдая, как Равиль, стоя перед ним в ванне, мылся под душем. Зрелище было в высшей степени великолепное. От узких, небольших ступней высокие и стройные лодыжки юноши плавно переходили в худощавые бедра, которые венчали твердые и поджарые ягодицы. Талия парня была тонкой и изящной, спина его гармонично расширялась вдоль гибкой линии позвоночника к плечам. Равиль не спеша водил мочалкой по своему телу, ласкающими движениями потирая его, вспенивая мыло на своих кучерявых волосах. Стефану безумно нравилось, что во всем внешнем виде юноши сохранялась целомудренность. Он представал перед ним в эротичной позе в пол-оборота, словно античное божество, которое он видел на картинках, не теряя при этом своего достоинства. Пристально прищурившись, чуть ли не мурлыча себе под нос, Стефан смотрел, как Равиль несколькими движениями прошелся мочалкой по своей промежности, между ягодиц, потирая яички и член. Офицер сжал ладонью себя между ног и глухо застонал. — Красавчик… — Извращенец! — шутливо бросил ему юноша через плечо. Однако он находил это развлечение хозяина вполне безобидным, поэтому и шел на поводу, приспособившись делать все так, как нравилось немцу. — Я бы, — произнес Стефан, — с огромным удовольствием выпорол тебя, всего такого чистенького и голенького. — Ой, не надо! — тут же подыграл ему Равиль. — Умоляю вас, господин офицер, не бейте меня! Пощадите! — А что будет взамен? — похотливо усмехнулся Стефан, вновь прикладываясь к рюмке. — Ты же подставишь мне свою сладкую дырочку? Равиль промолчал, метнув в него гневный взгляд. Подобное развлечение Стефан придумал совсем недавно, около месяца назад, и они занимались теперь этим примерно раз в неделю. И у него было несомненное преимущество — немец перестал его избивать. Поэтому Равиль шел навстречу офицеру в данной, в общем-то невинной страсти и был готов подыгрывать. — Никогда! — все же ответил парень, памятуя, что Стефана заводило его гордое сопротивление. Юноша, закончив мыться, ступил босой ногой на тряпичный коврик, который связала для них Сара. Стефан тут же поднялся со стульчака, набросил на плечи юноши полотенце, бережно обтирая его стан, и возбужденно зашептал ему на ухо: — Тогда, мерзавец, я тебя изнасилую прямо здесь! На колени! Своими сильными пальцами офицер вцепился в ягодицы парня и безжалостно мял их, словно тугое тесто, оставляя красноватые пятна на белоснежной коже. — Я никогда не встану на колени! — отозвался Равиль, отворачивая от него свое лицо. — Убери руки! Далее следовала подножка, и Равиль упал на скользкий пол, ловко ухватившись руками за край ванны. Он зажмурился, стараясь отключить свои мысли и не думать о том, что будет происходить дальше. Стефан бесцеремонно влез ему пальцами в задницу, жестко и беспощадно ее разминая. Это было самое неприятное, поэтому из горла Равиля вырывались жалобные стоны, больше, надо сказать, наигранные, чтобы хозяин быстрее возбудился. — Я тебе все равно не дамся! — торжественно оповестил его Равиль, одновременно пытаясь расслабиться, чтобы снизить неприятные от грубого проникновения ощущения. В ответ он почувствовал толчок внутрь, это Стефан начал таранить его своим членом. Равиль сразу же предельно сжался и принялся крутить бедрами, отстраняясь. — Не шути со мной, — прошипел ему разъяренный Стефан, ухватив парня за волосы. — Дай свою задницу. — Лучше я умру! — вскрикнул Равиль и в подтверждение своих слов ощутимо лягнул немца ступней по бедру. Колени того сразу же заскользили по полу, и он на время сдал позиции, зато пальцы Стефана еще сильнее сжали волосы юноши, и тот понял, что если и далее продолжать сопротивляться, то немец неминуемо его ударит. — Пожалуйста, осторожнее, господин офицер, — взмолился парень, до предела напрягая мускулы своих рук, которыми держался за ванну. — Пожалейте. — Давай сюда свой зад! — прорычал ему Стефан, награждая пинком. — Быстро. — Я тебя ненавижу, — приговаривал Равиль все то время, пока Стефан его трахал. — Будь ты проклят. Это последний раз, когда я с тобой. Убью тебя сегодня же ночью, когда ты будешь спать. Слово даю. А-а-ах… Еще… Стефан медленно и грамотно орудовал своим членом в анусе у юноши, одной рукой вцепившись в копну его густых и темных волос, а второй осторожно и нежно подрачивал ему член. Постепенно Равиль начал таять, постанывая от накатывающего удовольствия и неги. Он прогнулся в пояснице, подставляя немцу свой зад и подмахивая так, чтобы обоим было еще приятнее. Массивная головка члена Стефана постоянно проходилась по нужному месту, и Равиль, окончательно потерявший разум, тихо вскрикивал, извиваясь в опытных руках партнера. Казалось, что трахающий его немец доставал своим проникновением ему до самого горла, из которого уже рвались наружу неприличные слова и крики. — Ах, Стефан, — стонал Равиль, — еще, давай, быстрее. Да, вот так… Он, размашисто двигаясь, задыхаясь от страсти, кончил мужчине в руку, все тело его сотряслось в упоительно сладких судорогах оргазма, и вскоре его внутренности ополоснула сперма, которую излил в него Стефан. Они, полностью обессиленные, упали на пол и некоторое время лежали, в ленивой неге поглаживая тела друг друга, а потом офицер шутливо подтолкнул Равиля под бок. — Угодил так угодил. Спасибо! — довольно мурлыкнул он. — Всегда бы так. — Я когда-нибудь тебя тоже накажу, — мстительно пообещал ему Равиль. — Да? — не на шутку заинтересовался офицер. — Серьезно? И как же ты это сделаешь? — А, когда ты будешь спать, привяжу тебя к кровати, выпорю и трахну чем-нибудь большим и твердым! — запальчиво пообещал парень, гордо вскинув голову. — Так не годится, — сердито мотнул головой Стефан. — Предложение, конечно, заманчивое, но на эмоциях такие вещи не делаются. Что значит — «чем-нибудь твердым»? Партнера нельзя калечить, необходимо подобрать подходящий предмет. Но в остальном, на самом деле, я не против. Можно будет попробовать. Он прикоснулся губами к высокому лбу Равиля. Всем своим видом Стефан показывал, что очень доволен. Он одним глотком допил свой шнапс, они накинули на себя халаты и вышли из ванной. Равиль нарочно прихрамывал, так как знал, что хозяину нравится думать, будто бы он навредил своему рабу. — Все, ложись, отдыхай! — скомандовал Стефан. — Я сам принесу чай. Мне нужно переговорить с Карлом. — Насчет Ребекки? — тут же встрепенулся Равиль, посмотрев на него с большой надеждой. — Да, но ты пока не вмешивайся. Я пытаюсь найти выход. На самом деле Карл был очень опытным заключенным. Он находился в лагере уже три года и относился к касте привилегированных узников — политический, но при этом немец по национальности и не коммунист — а таким сохраняли жизнь. Карл имел большие связи в лагере и ведал обо всех входах и выходах, а также о различных мыслимых и немыслимых способах выживания. Он должен был знать, как можно спасти Ребекку, и сегодня Стефан решил поделиться с ним возникшей проблемой и попросить совета, который не мог бы дать ему никто другой. Весь сегодняшний день у офицера был перенасыщен переговорами. Во-первых, он, разумеется, обратил внимание, что его брат, Ганс Краузе, на утреннем совещании был просто невменяем. Руки коменданта тряслись, он путался в словах и в полной прострации читал отрывки текста, подготовленные ему его секретарем, без связующих слов. Стефан сам остался у него в кабинете во время короткого перерыва, впервые в жизни поглядывая на брата с некоторым сочувствием. Итак, настала очередь Ганса Краузе проявить себя на войне. Это было вполне предсказуемо. Он ведь так и не нюхал пороха, с тридцать девятого года надежно пригревшись в тылу, но при этом обладая несокрушимым здоровьем, отличной репутацией и зрелым возрастом. — Что, Ганс? — насмешливо спросил у него Стефан. — Пришла пора подпалить волосы на заднице? Если ты мне отдашь Ребекку Вальд живой и невредимой, я дам тебе несколько советов, которые позволят выжить там, где практически невозможно сохранить свою шкуру целой. Могу прямо сейчас сказать один. Зимой в свои носки засыпай порошок горчицы, иначе обморозишь ноги так, как это случилось со мной. — Сейчас лето! — с деланной гордостью ответил ему Ганс и демонстративно отвернулся. — Имей также в виду, — насмешливо, нараспев продолжал Стефан, — что вряд ли тебе посчастливится погибнуть героем. Тебя возьмут в плен. Плен у русских — это хуже ада. Если наши хоть как-то кормят пленных, повинуясь уставу, то в России нет таких понятий. Они просто звери. Будут сдирать с тебя кожу каждый день по кусочку, и ты не получишь даже глотка воды. — Убирайся! — проскрипел Ганс, яростно играя желваками. Стефан замолчал. Он пристально вглядывался в лицо своего брата, чем-то похожее на его собственное. На него накатило ощущение, что это последние дни, когда они видятся. Сожаления не было, одно лишь чувство разочарования и утраченных надежд. — Ганс… — тихо сказал Стефан. — Отдай мне Ребекку. Хоть напоследок сделай доброе дело. Быть может… оно тебе зачтется, когда придет пора умирать. Прошу тебя! Комендант окинул Стефана злобным и непроницаемым взглядом. — С чего это? — брюзгливо пробормотал он. — Служанка меня вполне устраивает. А когда я буду уезжать, то поступлю согласно традициям, как и полагается. Я пристрелю своих слуг, вот и все. Ты свободен, офицер Стефан Краузе. — Хайль! Стефан вышел от брата. Да, говорить с ним было бесполезно. Его братец оказался полностью зашоренный гитлеровскими идеями. Стефан давным-давно потерял с ним родственную, да и всякую психологическую связь. Ужинал он сегодня в компании Анхен. Был будний день, но Стефан пригласил ее специально, ведь нужно было расставить все точки в их отношениях. — Спасибо, что дала мне время подумать, — галантно поблагодарил девушку Стефан. — Можно мне быть с тобой откровенным? — Да, конечно, я только об этом и мечтала! — заявила она, придвигаясь к нему как можно ближе и ухватив своей цепкой лапкой за запястье. — Сегодня на совещании я узнал, что меня переводят в другое подразделение. Я назначен комендантом Биркенау. Для меня это значительное повышение и при всем этом, я намерен объявить о нашей помолвке. Свадьба состоится несмотря ни на что. Конечно, есть препятствия. Например: я стремлюсь в брак, но, как закоренелый холостяк, одновременно боюсь его, хотя понимаю, что именно супружеские отношения меня могли бы спасти… И потом… Я не могу жениться без разрешения моих родителей. Пойми. Мы — состоятельная семья. Мой отец — офицер высокого ранга. Получится так, что тебя будут проверять, возможно, даже не один месяц. — Я знаю, что меня ждет, и вполне готова, — объявила Анхен и с достоинством выпрямилась. — Могу я задать вопрос? — Конечно, — махнул рукой Стефан, уже заранее догадываясь, о чем она желала спросить. — Эта еврейка… Ваша служанка… Из тактичности Анхен не произнесла слова до конца. — Нет, — категорически отрезал Стефан. — К ее проблеме я не имею отношения. Это просто спортивный интерес. Таким порочным образом я развлекаюсь. — Но тогда… — она ловила его взгляд, — может быть, я помогу? Осмотрю ее, а когда наступит срок, приму роды? — Это неплохая мысль, — отозвался Стефан. — Посмотрим. — И еще, я хотела спросить… Стефан. Неужели я вам совсем безразлична? — сдержанно произнесла она. В ее голосе прозвучало такое отчаяние, что офицер невольно подался к ней ближе и обнял за хрупкий, да и что уж сказать, желанный стан. — Не безразлична, — твердо ответил он. — Но нам придется соблюсти некоторые условности. О помолвке я объявлю, однако брак возможен лишь с разрешения моего отца. И ты мне поможешь с моей служанкой, как и обещала, осмотришь ее, примешь роды, когда придет срок. Также нам придется пока проживать раздельно, во всяком случае пока я не обоснуюсь в Биркенау. Что-то еще? — Да, — живо кивнула она. — Ребенок. Я хочу ребенка. Стефан, обнимающий ее в этот момент, отстранился, пристально посмотрел ей в лицо, а потом кивнул и осторожно поцеловал девушку в губы. Итак, соглашение было достигнуто. На некоторое время его отпустили тягостные мысли. Стефан несколько смирился с мыслью о женитьбе. Во всяком случае, выделываться далее не было смысла. По сути, Анхен была воплощением мечты любого мужчины. Он был готов дать ей определенный шанс прижиться в своей семье. А дальше… Дальше он планов не строил, не видя в них смысла. Он давно ожидал смерти в любой момент. Стефан вышел на кухню и поставил на плиту чайник, а затем вызвал Карла. Тот еще не ложился, копошился в подвале, разбирая какую-то домашнюю утварь. — Хочешь выпить? — коротко предложил офицер своему слуге. Тот ответил ему настороженным взглядом, но потом, вспомнив, что Стефан в общем-то нормальный мужчина, согласно кивнул. Офицер принес бутылку шнапса из бара, находящегося у него в кабинете. Они наполнили рюмки. Закуской послужил хлеб, намазанный плавленым сыром. Стефан в десяти словах очень эмоционально, хоть и лаконично изложил Карлу суть проблемы. Сестра-близнец Равиля оказалась в служанках у коменданта лагеря, его брата. И тот мог убить ее в любой момент. Карл удрученно кивал, он был в курсе ситуации (знал уже от Равиля). — Ты должен знать! — напирал на него Стефан. — Что мне делать? Я не могу позволить, чтобы Ганс ее расстрелял! У меня остался месяц, после этого он отбудет на восточный фронт и разделается со всеми своими слугами, а с Ребеккой, я уверен, в первую очередь, да еще вполне сможет устроить так, чтобы это произошло на глазах у её братца. Уж я-то знаю его подлую натуру. Как я оправдаюсь потом перед моим Равилем? Карл, пожалуйста, придумай, хоть что-нибудь! Ведь не бывает безвыходных ситуаций. Карл, помрачнев, ненадолго напряженно задумался. Словно ведя сам с собой мысленный диалог, немолодой мужчина сперва отрицательно качал головой, потом кряхтя тер подбородок, хмуря брови, пока не придя к какому-то решению, поднял глаза на Стефана. — Способ есть, только он достаточно рискованный, господин Краузе. Но это все же лучше, чем оставлять ее в доме господина коменданта. Мы сделаем следующее: заразим Ребекку тифом — тогда ее сразу же переведут в больничный барак, и девушка перестанет быть служанкой вашего брата.