История спасения

Каждый раз, провожая Равиля, Стефан был уверен, что тот больше не приедет. Должно же было ему когда-то надоесть все это! Каждый раз немец прощался с парнем, как в последний, и, стоя возле ворот клиники, подолгу смотрел ему вслед, а потом, ссутулившись и приволакивая ногу, опустошенный возвращался к себе в сторожку, которая сразу становилась такой же осиротевшей, как и его душа. Всю неделю он потом проживал относительно спокойно, в повседневных хлопотах, и старался о нем не думать. Но в пятницу, в послеобеденную пору, его вдруг охватывала неистовая тревога, сердце начинало так колотиться, словно пыталось проломить грудную клетку. И он понимал, что был готов на все, лишь бы еще раз в своей жизни увидеть Равиля. Просто увидеть, не говоря уже ни о чем ином! По субботам он буквально не находил себе места, находясь в глубочайшем смятении. Понятно, что необходимо было немедленно поставить точку в их отношениях. Раз и навсегда. Бедный парень, очевидно, совсем запутался, поэтому и принимал свое повышенное чувство долга за любовь. Стефан чувствовал себя обязанным освободить юношу от тех призрачных и непосильных обязательств, которые тот на себя возложил. Иными словами, им необходимо было немедля разорвать их порочную связь. И немец, бормоча себе под нос проклятия и оправдания, придумывал эффектную прощальную речь, при этом раз в десятый яростно прочесывая граблями газон в парке, находящемся при клинике. А потом наступало воскресенье. У Стефана в этот день был выходной, и он, свободный от работ в клинике, с самого утра, метался, раненым зверем, пытаясь сдержать себя и не ринуться встречать его на вокзал. — К черту все! — сердито бормотал он сам себе под нос, нервно наматывая круги у своей сторожки. — Не приедет, и отлично. Не конец света! Жил я без него целых шесть лет и еще столько же проживу! Да и вообще, давно мне пора подохнуть! Всеми силами он старался удержатся и не смотреть на тропу, ведущую от его домика к воротам, но взгляд его все равно неминуемо устремлялся именно в ту сторону. Основанием для завершения отношений также было то, что Стефан находился в абсолютной уверенности в том, что Равиль давно имел любовника. При первом возобновлении их близости, спустя столько лет после разлуки, опытный мужчина сразу же распознал, что парень до повторной встречи с ним жил активной сексуальной жизнью с другим. Другим!!! Еще тогда спазмы, вызванные ревностью, наглухо перекрыли кислород в его горле, но он, сдержался, ничего не сказав. Продолжал молчать и сейчас. В общем, Стефан, пребывая в полной уверенности, что пора заканчивать данный фарс и игру в любовь, решил выгнать своего любовника, когда тот объявится, ко всем чертям. И при этом, он вновь и вновь озирался на дорожку, откуда должен был пожаловать Равиль. И вот он появился, идущий быстрой походкой и все ускоряющий шаг, а потом побежал к нему, раскинув руки. И в этот миг у Стефана из головы исчезли все сомнения в их взаимном чувстве. Бежать он не мог, но все же сделал навстречу своему любимому несколько шагов. Равиль, добравшись до него, от счастья, по-юношески, озорно, подпрыгнул, и страстно сжал его в объятиях. — Я так скучал! — горячо шептал он мужчине в ухо, обнимая его за шею. — Так скучал! Не объяснить тебе никакими словами. А ты? Ну, что мог сказать ему на это Стефан? В один миг все обиды и подозрения отступили, и он расплылся в глупейшей, полной обожания, улыбке. — И я… — тихо прошептал он, с наслаждением вдыхая запах его волос. — А ты… Так рано сегодня. Я ждал тебя только через час. — Я приехал на машине! Стефан удивленно приподнял брови, так как знал, что платить за бензин гораздо дороже, чем покупать билет на поезд. И внезапная смена обстоятельств глубоко его взволновала. — А, в связи с чем, можно спросить? — осторожно поинтересовался он, уворачиваясь от его пылких и беспорядочных поцелуев. — У меня есть радостная для тебя новость! Пойдем же, скорее, я привез шампанское, надо только забрать его из багажника. — Обойдемся без шампанского, — твердым тоном оборвал Равиля Стефан. — Я и так способен перенести радостную для тебя новость. Пошли. Взгляд Равиля несколько потух, и он с беспокойством взглянул на Стефана, переживая за то, не изменилось ли вдруг что в их отношениях, но немец, собрав всю свою волю в кулак и, придав лицу абсолютно невозмутимое выражение, повел его к дому. Они вошли в сторожку, где присели у стола. И у обоих, словно по волшебству, на глазах навернулись слезы. Краузе понимал, что начинать разговор придется ему, а Равиль, до крайности взволнованный столь холодным приемом, уже, похоже, был готов впасть в истерику. — Кто твой мужчина, с которым ты встречаешься, помимо меня? — как можно более спокойнее, спросил у него Стефан. — Мужчина? — тут же, ни секунды не медля, негодующе воскликнул Равиль. — Я и полагал, что ты когда-нибудь про это спросишь! Нет никаких других, Стефан! Я не стану врать, у меня одно время был близкий друг, но, как только мы с тобой сошлись, я сразу же дал ему отставку. Хочешь верь, хочешь нет, это твое дело, но я говорю тебе правду. Никогда бы я не стал изменять тебе!!! И глядя в его глаза, полные упрека и боли, Стефан понимал, что парень говорил ему чистую правду. Да он и ранее знал это. Равиль приезжал к нему настолько голодным и всегда набрасывался с такой неудержимой страстью, что ни о каких изменах или даже иных фантазиях не могло быть и речи. Однако немец был абсолютно тверд в своем решении, поэтому шел до конца. — Я советую сойтись вам назад, — сказал он, твердым тоном, — либо подыскать кого-то иного, потому, что мы с тобой расстаемся. Больше никогда не приезжай ко мне. Между нами все кончено. — Но! — Равиль даже задохнулся, в тщетных попытках подобрать нужные слова. — Что, тебе не так, Стеф? В чем я провинился? Он выглядел настолько сраженным его словами, и стало совершенно очевидно, что заявление Стефана настигло его в самый счастливый, по его мнению, момент их отношений. — Я скажу тебе, — тихо продолжил Стефан. — Слушай внимательно. Я больше не могу быть горбом на твоей спине и тяжестью на твоей совести. Я и так испоганил всю твою жизнь во время войны, будь она проклята. Но сейчас, когда все это в прошлом, ты отказываешься принять правду. Нам необходимо расстаться, и таково мое последнее слово. Я… Устал. Устал ждать тебя, надеяться, и зависеть от тех благ, которые ты мне приносишь, в ущерб своему времени, реальным интересам, в том числе, и материальным. Ты приезжаешь ко мне каждую неделю в течение года. Сколько денег ты истратил за свои поездки? Ты считал? Нет? А я вот подсчитал. И дело не только в деньгах. Пойми, я — больной человек, имеющий лишь один выходной в неделю, мне отдых нужен. Но, вместо того, чтобы отдыхать, я весь на нервах, тебя жду, а потом пашу на тебе в постели. Мне это совершенно не нужно. Я абсолютно уверен в том, что тот парень, который у тебя был до меня, подходит тебе гораздо лучше и по возрасту, и по физической форме. И еще, если тебе этого мало. Мне не нравятся твои подношения. Я, на самом деле, совсем ни в чем не нуждаюсь, и не нужно подавать мне милостыню. Этого хватит, или же добавить еще? — Еще! — побледнев, словно смерть ответил Равиль. — Говори уж сразу все, раз решил меня окончательно убить. Сцепив перед собой пальцы рук, до такой степени, что они побелели, Стефан, как можно более спокойно и холодно продолжил: — Теперь, наконец, поговорим о твоем спасении из лагеря. Вернее, скорее о твоей навязчивой идее, что я тебя спас. Ну, так, вот, узнай правду. Ты думаешь, что я такой добренький фашист, который по уши влюбился и решил вытащить с того света еврея? Так, вот, ты, к сожалению, глубоко ошибаешься. С самого начала того, что ты называешь нашими отношениями, которые на самом деле, являлось чудовищным преступлением над личностью, диктовались лишь моей похотью. Мне нравилась то, что твоя жизнь, и жизнь твоей сестры зависели от моей прихоти, я безумно наслаждался этим. Я чувствовал себя богом, способным вертеть вашими судьбами, и это меня дико возбуждало. Хоть, на первый взгляд, я вроде и проявлял милосердие, на самом деле, каждую ночь, я в своем воображении рисовал сцены, как я вас убью. Пойми, что я — бессердечная и похотливая скотина. Я долгое время топтал твои душу и тело, черпая наслаждение в своей вседозволенности. Сейчас, когда данный момент из наших отношений исчез, они полностью потеряли для меня интерес. — Я тебе не верю! — только и мог вымолвить пораженный Равиль. — Стеф! Что с тобой? Я не верю ни одному твоему слову! — Вернись уж с небес на землю, — зажмурившись так крепко, чтобы не видеть на лице его отчаяния и не выдать своего, выпалил Стефан. — Так все и есть. Я ни дня тебя не любил, это была лишь игра моего нездорового воображения. И теперь, когда я, наконец, обрел относительный покой в этом месте, появился ты со своей заботой и подарками. Уже год ты навещаешь меня, привозишь мне книги, одежду, еду, что мне абсолютно не нужно. Все, чего я хочу на самом деле, это поскорее, тихо и незаметно сдохнуть, чтобы избавить мир от своего существования. И все… — Но, погоди, — горячо зашептал Равиль. — Я понимаю, что ты в депрессии, поэтому и протестуешь, но я как раз приехал, чтобы предложить тебе выход. Ведь посмотри сам! Ты еще совсем нестарый мужчина, имеющий образование, а уже живешь жизнью пенсионера. Да, пусть тебе сейчас кажется, что я тебе не нужен! Но в мире вполне востребованы твои знания, например, как дипломированного инженера-строителя. Выслушай меня, умоляю! Стефан, стараясь не встретиться с ним взглядом, отстранился, как только Равиль подсел рядом и попытался обнять его, но выслушать парня согласился. — Так, вот, — продолжал он. — В последнее время я подумывал над тем, чтобы расширить свое предприятие. А в это время, знаешь ли, удача подворачивается крайне редко — ведь все ниши в моем деле давно заняты. И тут мне, внезапно, по знакомству, предложили очень дешево, в самом центре города, значительный кусок земли. Я решил построить гостиницу, совмещенную с рестораном. Но, для того, чтобы продвигать этот проект, мне понадобилась помощь специалиста. Ведь нужно составить смету расходов, план строительства, нанять бригаду, да так, чтобы они меня не обворовали. И обратился я по даному вопросу в одну местную фирму. Так вот… Они за свои услуги выставили мне такую цену, которую я просто не потяну! И тут я подумал, что у меня же есть ты — инженер-строитель, который может мне помочь во всех вопросах! Стефан, дорогой, поэтому я и приехал на машине, чтобы увести тебя в город. Ты ведь мне поможешь? Не сомневайся, что я назначу тебе зарплату! Хочешь — поселю в гостинице, недалеко от своего участка, а хочешь прямо на нем, во времянке! Как скажешь! А на счет всего остального, что ты наговорил, это полнейший бред. Так и знай, что мне все равно какие фантазии сидят в твоей голове. Можно до бесконечности перетирать причины и истоки наших отношений, драться и ругаться по этому поводу, но факт остается неизменным. Я верю в то, что ты меня любишь. И, в свою очередь, не представляю без тебя своей жизни! — То есть, — слегка оживившись, поинтересовался Стефан, — ты назначишь мне зарплату за то, что я помогу тебе возвести гостиницу с рестораном? — Ну, да, — с энтузиазмом закивал Равиль, с надеждой ловя его взгляд и ухватив за руку. — Не можешь же ты работать за так! И жильем обеспечу, и назначу питание! — Так ты, мне, арийцу, предлагаешь кусок хлеба и матрас, за то, что я буду работать на тебя, жида??? — спросил Стефан и начал медленно приподниматься со стула, сжав кулаки. — Ты, хоть, понимаешь, что говоришь? Кто — ты, и кто — я, чтобы ты мог посметь нанимать меня??? Последние слова он едва не прорычал, задыхаясь от затмившей глаза ярости. Равиль, в свою очередь, вскочил на ноги и отпрянул к стене. — Так, значит, чтобы трахать меня, мой статус тебе не мешает? — сдавленно пробормотал он. — А деньги брать за работу, чтобы мне помочь, это — позор? А то, что ты брал у меня бесплатно целый год, это тоже, как бы, не считается? Журналы, одежду, еду, постельное белье, и все остальное? Раньше ты ведь не отказывался? — Не нормально, — яростно напирая, прорычал Стефан, болезненно поморщившись, и прикладывая руку с к внезапно защемившему сердцу. — И я рад, что набрался сил сказать тебе это. А теперь — убирайся отсюда, раз и навсегда, со своими подачками, и забудь сюда дорогу, жидовский ты щенок. Мало, что я тебя насиловал, избивал, топтал твои тело и душу? Еще хочешь? Вон!!! И чтобы я никогда впредь не видел больше тебя у своего порога! — Ну ты и скотина редкостная! — поразился Равиль, тоже схватившись рукой за грудь. — Да будь ты проклят, в самом деле! Действительно, видно мозги основательно потекли. Но, имей в виду! Я никогда этого тебе не прощу! Ты предал самое святое, что между нами было. Никогда не прощу! Будь ты проклят сто раз!!! — Ничего не было! — в отчаянии, чувствуя, что от горя окончательно сходит с ума, срывая горло, выкрикнул Стефан. — Ничего! Забудь ты все, наконец! Пошел вон, жидовская собака! Равиль, дожидаться, пока он набросится на него с кулаками, не стал и опрометью, выбежав из сторожки, бросился в направлении ворот. Какое-то время проковылявший за ним немец, стоял на крыльце и отчаянно смотрел ему вслед. Слезы застилали ему глаза, а горло сковали спазмы рыданий. Но, он получил именно то, что хотел. Все. Равиль теперь свободен. Жизнь долгая, парень, без сомнения, переживет и вскоре забудет этот печальный период своей жизни. Зато у него появится будущее, а не мертвая петля, олицетворяющая их гиблую во всех отношениях любовь. Примерно через минуту Стефан присел на ступеньки крыльца сторожки, закрыл лицо руками и разрыдался, безутешно оплакивая свою последнюю любовь. Как же горько это было! Он полагал, что больно терять лишь в первый раз, а оказалось — хуже всего именно в последний! Когда фигура любимого и единственного скрылась за крутым поворотом тропы, он тяжело поднялся и, едва передвигая ногами, с трудом вернулся в свою сторожку. Как же тихо и пусто теперь здесь было… Но, раз дело решилось и во благо Равиля, то нужно было его уже окончательно завершить. Стефан уверенным движением выдвинул внутренний ящик одного из убогих столиков и бережно вынул из него кобуру со своим револьвером. Ни секунды не медля, свято уверенный в том, что в нем должен был оставаться последний патрон, Стефан приложил дуло к виску и нажал курок… Произошел выстрел вхолостую! Переполошившись, немец проверил обойму. Патрона не было! Так как он не мог вспомнить, где точно и при каких именно обстоятельствах его лишился, мужчина в нервном смятении отложил в сторону бесполезное оружие. Да, и ладно. У него имелись в запасе иные, не менее верные варианты. Он распахнул дверки узкого шкафа, наполненными вещами, которые привез ему Равиль. В самом уголке, у стены, уютно, на отдельных плечиках, притаился его парадный офицерский мундир, в лацкане которого была надежно зашита та самая ампула со смертельным ядом. Торжествующе усмехнувшись, он схватил самый острый нож и принялся осторожно вспарывать ткань. Но ампула, словно назло, неожиданно рассыпаясь в стеклянную крошку, очевидно, оказавшись давно раздавленной или разбитой, и распадаясь на пальцах в мелкую пыль, без всякого следа содержавшейся в ней ядовитой субстанции. Злобно чертыхнувшись, Стефан упал на свою жесткую койку, подумав о том, что парень так и не привез ему удобный матрас, хоть не один раз и обещал! И тут же со стоном зажмурился, глотая скупые слезы. Где-то, вдалеке, он услышал прощальный гудок паровоза, того самого, который не раз привозил ему его счастье. Еще некоторое время Стефан лежал, рассматривал балки, поддерживающие потолок его сторожки, и прикидывая, какая же из них точно выдержит его вес, когда он повесится.