Братья

       — Кричер, антипохмельное где, сволочь ты лопоухая?       Вместо привычного ворчания зануды Кричера, слишком ревностно относящегося к вопросам воспитания своего бестолкового хозяина, Гарри расслышал щебет птиц, глухой звук мотора от проехавшего совсем близко автомобиля и далекий собачий лай. Странно, магия особняка не должна пропускать посторонние звуки в спальню.       Все тело болело, словно его изрядно поваляли на тренировке в аврорате. Но Гарри вот уже несколько дней там нагло не появлялся — праздновал преддверие Рождества в пабах магловской части Лондона. А вот само Рождество — уже в Большом зале Хогвартса. Со Снейпом, надо же! И пил всего ничего, не дрался ни с кем, под проклятья вроде не попадал, что ж так болит все?       Гарри прекрасно помнил, как чинно и вдумчиво наслаждался отличным глинтвейном, сидя на полу в какой-то подозрительной арке — благодаря чьей-то дурацкой шутке, не позволяющей им со Снейпом уйти. Упс…       Черт, он всю ночь так и пил со Снейпом! К тому же, они с ним довольно мирно разговаривали при этом! Вот оно, настоящее рождественское чудо! Оказывается, по большим праздникам профессор Снейп превращается в нормального человека и становится довольно приятным собеседником. Попытаться его этим шантажировать, что ли?       — Кричер!       Гарри протянул руку и попытался сам нашарить на прикроватном столике флакон с антипохмельным зельем, привычно спасавшим его все чаще в последнее время. Да уж, кто бы поверил, что герой магической Британии потихоньку спивается в одиночестве?       Хотя нет, случались и собутыльники — если он выходил из дома под оборотным.       Рука вместо гладкой поверхности столика наткнулась на что-то теплое и пушистое.       Живое.       Воняющее книзлом.       Мерлин, если Гермиона все же выполнила свою угрозу и притащила ему животное… «Тебе нужен кто-то, о ком бы ты заботился, Гарри! Можешь начать с хомячка или котенка, я знаю, о чем говорю, не спорь! Когда у тебя появится маленькое существо, искренне любящее тебя… Гарри, не перебивай! Кричер не то же самое! Он не существо, он маленький злой ублюдок, прости за выражение! Нет, он любит не тебя, Гарри, он заботится о тебе как о племенном жеребце для возрождения рода Блэк! Как это тебе достаточно и этого? Мы твои друзья, мы тоже заботимся о тебе, и вполне искренне, в отличие от старого, выжившего из ума, домового эльфа!»       Вспомнив недавний разговор с Гермионой, Гарри поморщился. Ну почему все по-прежнему пытаются вмешиваться в его жизнь и диктовать свои правила? Достали! Интересно, кому бы скормить нового питомца?       Ну... Наверное, как всегда, оставит разбираться с проблемой старичка Кричера, пусть делает, что хочет… Или нет, лучше подкинуть кому-нибудь, подальше от своего дома, а затем уйти в несознанку — не знал, не видел, не встречал. Если Гермиона и после этого не отстанет — тогда можно будет свалить всю ответственность за пропавшую тварюшку на Кричера. Тому врать не впервой, настолько успешно прикидывается старым сумасшедшим эльфом, что ему вообще можно поставить в вину все, что угодно — отмажется. Ну, разве что магическую войну, первую и вторую, на него не спишешь — такое уж точно не прокатит. Гм, а ведь если проявить чуть-чуть фантазии — Кричер с Волдемортом лично встречался, кто знает, что там между ними было… Да где же он, наконец?       Гарри попытался-таки сбросить с себя остатки сна и уже открыл было рот, чтобы вновь позвать несносного эльфа, как рядом раздался тихий детский голос:       — Нет здесь твоего Кричера, Поттер. И тебе сейчас больше молоко бы пригодилось, чем антипохмельное…       Гарри повернул голову, пытаясь рассмотреть непонятно откуда взявшегося в его доме ребенка. Без очков все расплывалось перед глазами, да еще нечто пушистое пыталось потереться о него, преграждая обзор. Гарри бесцеремонно оттолкнул его, но оно увернулось и принялось вылизывать ему лицо.       — Фу, гадость лохматая! Иди вон, животное! Да уберешься ты, наконец, от меня прочь? Гребаный мешок с шерстью… — в сердцах выкрикнул Гарри. Каким-то странным визгливым голосом. Простудился, что ли? За одну ночь-то? Глинтвейн же пили, а не ледяные магловские коктейли!       Животное казалось довольно крупным. Гарри бы даже сказал — слишком крупным как для книззла. Но и не собака, это точно. Впрочем, без очков Гарри не решился бы утверждать что-либо наверняка. А еще…       Проверяя одно свое сумасшедшее предположение, Гарри смачно выругался. Потом еще раз — уже не для проверки, а со злости и от души, поняв, что ему не показалось: голос был не его. Чертов Снейп, напоил и проклял-таки.       Нет, слова, которые Гарри произносил, определенно формировались именно в его мозгу. Но вот писклявый детский голосок не мог принадлежать двадцатилетнему парню. Это явно был голос совсем маленького ребенка, немного шепелявящего к тому же. Может, очередная дурацкая шутка коллег-авроров? Не мог же Снейп опуститься до такой детской выходки!       Нет, что-то во всем этом не вяжется. Нужно прежде всего найти очки и тогда уж он разберется, где находится, кто во всем виноват и что за животное ему подсунули. И виновникам мало не покажется.       — Очки… Эм, где мои очки? — пропищал он все тем же тоненьким детским голосочком. Нда, если он начнет свои разборки с сослуживцами этим голосом, станет посмешищем на все Министерство. А, плевать, достаточно безо всяких изысков применить к шутникам-кретинам парочку Круцио, тогда им будет плевать, каким голосом их произнесли. А героя магического мира оправдает любой суд. И смягчающие обстоятельства учтут. Наверное.       Кто-то не особо бережно водрузил ему на нос очки — чужие, правда. Потому как пришлось придержать их на носу — дужки были слишком широко расположены и диоптрии не подходили. Но осмотреться вокруг позволили.       Лавка с проломленной доской на спинке почему-то казалась очень знакомой, хотя этого просто не могло быть — столько лет прошло! Правда, она должна бы быть поменьше. Как и забор — слишком новый и слишком высокий. И когда успели обновить?       Но и сам Гарри, даже учитывая его склонность к зелью Сна-без-сновидений и убойным дозам огневиски, и в бреду не мог бы оказаться рядом с домиком миссис Фигг.       Стоп. Последнее, что он помнит — Рождественский бал в Хогвардсе, старый добрый Снейп и глинтвейн Кричера.       Ключевое слово — Рождественский бал.       Рождество.       Зима.       Тогда почему сейчас лето?       Почему он в Литл Уингинге? И почему все вокруг такое большое? Что за грибы решил добавить Кричер в дракклову мочу, из которой сделал праздничный глинтвейн, который они с профессором распивали всю ночь?       — Кричер!       — Поттер, попытайтесь взять себя в руки и прекратите звать свою мерзкую ушастую няньку. Нам нужно обсудить случившееся, — откуда-то сбоку снова прозвучал дрожащий детский голос. Гарри повернул голову на звук и с недоумением уставился на худенького черноволосого мальчика, кутающегося в безразмерную черную мантию, явно принадлежащую взрослому волшебнику.       — Мелкий, а ты что здесь делаешь? — удивился Гарри.       Мальчик в ответ посмотрел на него с таким презрением, что Гарри невольно восхитился: похожим взглядом обладал Снейп. Но тот оттачивал свое мастерство долгие годы, имея в распоряжении толпу бестолковых и ленивых студентов. А у этого паршивца должен быть природный дар к запугиванию, не иначе.       Незнакомый мальчик тем временем гордо вздернул нос и заявил:       — Я ваш бывший профессор зельеварения, мистер Поттер. Северус Снейп. Слегка… гм… изменившийся. Как и вы, впрочем. Надеюсь, вы попытаетесь принять этот факт без истерик. Как и ваш собственный… теперешний внешний вид. В противном случае, в кармане моей мантии должно быть успокаивающее зелье. Хотя я бы не советовал: неизвестно, сколько нам придется красоваться в этом виде и когда я смогу вновь пополнить свои запасы.       Гарри неверяще рассмотрел мальчика: бледное худое лицо, глубоко посаженные глаза, обычный прямой нос… Ничего особенного. Разве что волосы — привычно выглядят немытыми. И взгляд, полный презрения ко всему миру. Да, это личная особенность Снейпа, ее ни под какой личиной не спрячешь. Гарри весело рассмеялся.       — Простите, профессор. Не узнал под маскировкой. Решили тряхнуть стариной и опять поработать шпионом? Оригинальный образ, никто не догадается. Качественное оборотное, кстати. Ваша новая разработка? А почему одеждой подходящей не озаботились?       Мальчик-назвавшийся-Снейпом страдальчески закатил глаза.       — Мерлин, за что мне это? Ваша попытка шутить, Поттер, вызывает лишь сомнения в наличии у вас не только чувства юмора, но и признаков наличия высшей нервной деятельности в целом. Вы пришли в себя не меньше, чем четверть часа назад. Неужели до сих пор не проанализировали ситуацию, мистер почетный аврор? Не заметили изменений, произошедших в вас? Что время года — разгар лета, хотя когда мы с вами дегустировали глинтвейн — отлично приготовленный, смею заметить — была зима? И что с нами нет ни палочек, ни подходящей одежды? И место незнакомое, при том явно не магический мир?       — Ну нет, место как раз знакомое, — вяло возразил Гарри. — Мне кажется, вы тоже когда-то здесь бывали. Литтл Уингинг, сэр. Дом миссис Фигг. Помните старушку-кошатницу, что приглядывала за мной у Дурслей? И ее чертовы полукнизлы по-прежнему здесь! Почему их не отловили до сих пор? Вопиющее нарушение Статута Секретности!       Полукнизл, до этого настойчиво отиравшийся возле Гарри, злобно зашипел — словно понял, что речь идет о нем. С забора поблизости спрыгнули еще двое и настороженно уставились на двух детей, которые прятались в кустах позади дома.       Мальчик-Снейп тем временем осмотрелся.       — Нда… Верно, теперь узнал. Странно. Почему именно это место? — недоуменно пробормотал он. — Кто знает? Часть шутки? А вы не испытывали случайно какое-нибудь новое проклятие собственного изобретения, когда мы застряли в той арке?       — Увы, Поттер. Я ни при чем. Смею предположить, что являюсь такой же жертвой неизвестного проклятья, как и вы, — мальчик недовольно поморщился и продолжил с явным раздражением в голосе. — Узнаю, кто тот шутник, что умудрился трансфигурировать меня в ребенка, выбросить в этой дыре, в компании героя-недоучки, в свою очередь трансфигурированного в младенца… В моем доме очень удобный подвал, вот там этот смертник и поселится. До конца жизни. Станет вечным подопытным для экспериментов с новыми заклятиями. Первым испытателем для худших пыток столетия и неудачных зелий. Тренажером для отрабатывания боевых навыков. Поймаю — обязательно придумаю много новых пыток… хм, придумаю, с какой пользой и для чего еще буду использовать ублюдка.       Гарри искоса посмотрел на мальчишку. Вот теперь и последние сомнения в том, что перед ним именно профессор Снейп, исчезли. Бывший Пожиратель Смерти и в теле сопливого пацана останется Пожирателем. Пусть даже он сражался на стороне добра — щепетильный в вопросах морали и милосердия маг столько времени не продержался бы в Ближнем Кругу Вольдеморта. В некоторых акциях ему все же приходилось участвовать, пусть против воли и неохотно, однако… Нет, что было, то было. И не ему, Гарри, осуждать человека, отдавшего для победы значительно больше, чем он сам.       Тем временем к калитке дома подошла пожилая женщина. Очень знакомая женщина.       — Миссис Фигг? — удивленно пробормотал Гарри, уставившись на старую кошатницу. Если он не ошибался, старушка вроде находилась в Мунго. Или сведения устарели? Старческий маразм научились лечить, а он и не в курсе?       Миссис Фигг возвращалась из магазина — она прижимала к груди пакеты с молоком, на сгибе локтя висела небольшая сумка. И выглядела значительно лучше и моложе, чем помнил Гарри. Хотя удивляться особо нечему: в волшебном мире происходят иногда чудеса и похлеще. Ну, вылечили старуху. Ну, трансфигурировали их со Снейпом в детей — и что в этом такого? Магия ведь, пора бы уже привыкнуть.       Гарри еще раз посмотрел на свои руки — сейчас непривычно маленькие детские ладошки. Дурацкая шутка, да. В этом он со Снейпом был полностью солидарен: идиота-шутника действительно стоило подвесить за яйца где-нибудь в людном месте и оставить так подольше. Или трансфигурировать во что-то мелкое и противное — паука, например. Или крысу. Нда, можно понять столь искреннее пристрастие Вольдеморта к пыточному заклятию.       — Приходите же в себя, Поттер, — нетерпеливый голос вырвал его из раздумий, — пора попытаться найти выход из этой отвратительной ситуации! Нам нужны волшебные палочки, одежда и деньги. И информация! Оставаться в полном неведении относительно нашего ближайшего будущего я не желаю!       Бросив взгляд на товарища по несчастью, Гарри не удержался от смешка: теперешний Снейп, привычно сложив руки на груди, сейчас вместо угрожающе-пафосного вида самого грозного и непримиримого преподавателя производил впечатление кривляющегося ребенка. Лет шести или семи на вид, не больше. Маленький профессор, надо же! Нужно будет обязательно достать колдокамеру и запечатлеть это чудо! Да, и обязательно в окружении пушистых полукнизлов.       Снейп, не получив ответа на свое заявление, недовольно скривился, но продолжать не стал: видимо, решил дать ему еще немного времени, чтобы прийти в себя. Попытался зло пнуть отиравшегося возле него кошака — но только потерял равновесие, чуть не упав. Вздохнув, сел на землю, подтянув под себя ноги и плотнее закутался в мантию. Гарри вдруг стало его жалко — это же какой удар по гордости! С опытом и знаниями профессора — и так запросто попасть под неприятное заклинание! Еще неизвестно, чем эта шутка закончится — разгромной статьей о безответственности героя и босоногими детскими колдофото в «Пророке» или чем-то противнее? Чего хотел добиться неизвестный шутник, превратив их в маленьких детей и оставив среди магглов? Голыми и беспомощными! Кто же их так ненавидит? Ну со Снейпом, предположительно, все обстоит более понятно: его терпеть не может значительная часть населения магической Британии, имевшая счастье обучаться в Хогвартсе, а остальная часть остерегается, как бывшего приспешника Темного Лорда. Но он-то, Гарри Поттер, по какой причине попал под раздачу? Считается, что героя-победителя должны любить и восхищаться им. Видимо, не все… Испортили праздник, сволочи.       Стоп. Они праздновали Рождество. Почему же сейчас лето? Эта мысль уже приходила в голову, но как-то сразу отошла на задний план.       — Профессор, а почему лето? — поинтересовался Гарри.       — О! — последовал недовольный ответ. — Вы наконец-то смогли заметить некоторую странность ситуации? Великолепно, Поттер! Пять баллов гриффиндору за сообразительность. Я уже полчаса пытаюсь донести до вас серьезность нашего положения, но вы стойко игнорируете все мои попытки достучаться до той малости серого вещества, именуемого у вас мозгами. И эта малость катастрофически уменьшилась еще и благодаря чьей-то злой шутке, превратившей вас почти в младенца. Боюсь, теперь ваш интеллект равен интеллекту книзла!       Гарри закатил глаза — да, ничто не меняется в этом мире! А ведь совсем недавно пили вместе — и хорошо пили, душевно! В подпитии Снейп неожиданно оказался вполне терпимым собеседником. Даже приятным временами. Похоже, он не ошибся в своих предположениях: вся человечность в профессоре запрятана настолько глубоко, что всплывает на поверхность лишь по большим праздникам, и Гарри повезло наткнуться на него в благоприятное время. По будним же дням профессор Снейп натягивает оболочку ядовитого слизеринского гада и бывшего Пожирателя — что поделать, издержки профессии.       — Дались вам эти несчастные животные, профессор, — тихо пробормотал Гарри, пытаясь подняться. Почему-то это оказалось непросто — ах да, центр тяжести в детском теле находится чуть ниже, чем у взрослого. Это ж еще привыкать держаться на ногах надо! Причем собственные ноги, выглядящие не толще прутиков, доверия не вызывали. — Я очнулся пять минут назад, и что вы там полчаса втирали о ситуации — боюсь, слушали как раз книзлы. И я им искренне сочувствую.       — Вы… — неизвестно, что хотел сказать Снейп — скорее всего, еще раз по привычке пройтись по умственным способностям Гарри Поттера. Но ему помешал визгливый старушечьий голос, раздавшийся из раскрытого окна.       — Мистер Лапка! Мистер Тибблс! Снежок! Хохолок! Где вы, мои хорошие? Время кушать!       Книзлы немедленно рванули с места и скрылись за гостеприимно распахнувшейся дверью. Гарри осторожно выглянул из кустов и осмотрел знакомый с детства дворик, мало чем отличающийся от десятка таких же поблизости. Ну, разве что газон неухоженный, да кусты рядом с оградой слишком разрослись — и сейчас неплохо укрывали их со Снейпом от посторонних глаз.       Миссис Фигг тем временем вышла из дома и с деловым видом принялась развешивать белье на шнурке под окнами, совсем близко от них.       — Я был уверен, что старая сквибка уже давно не разводит своих мерзких полукнизлов, — громким шепотом сказал Снейп.       — Ну да, однажды она сломала ногу по вине одного из них, и с тех пор бросила это занятие, — с недоумением ответил Гарри. — А еще — насколько мне известно, миссис Фигг уже год как находится на лечении в Мунго. В том же отделении, что и Лонгботтомы. И даже если предположить, что ее вдруг вылечили, выпустили из больницы — и почему-то поселили среди магглов… То кто мог разрешить ей заняться разведением полукнизлов? В маггловском мире это запрещено всем без исключения. И нарушения отслеживаются почти сразу…       — Это единственная странность, которую вы заметили, Поттер? — высокомерно поинтересовался Снейп.       — Ну да, профессор. Неужели забыли, что у меня всего лишь одна извилина, да и та на лбу? — с сарказмом парировал Гарри, отходя к своей одежде, валяющейся чуть дальше в кустах. — Хотя даже то немногое, что осталось от моих мозгов после двух Авад, позволило мне заметить, что уснули мы в Хогвартсе зимой, а проснулись в Литтл Уингинге летом. А значит, предположение о дурацкой шутке скорее всего ошибочно. Обливиэйт, способный стереть без следа около полугода жизни из памяти двух неслабых магов, удалось бы наложить, только собрав для этого группу Мастеров-менталистов числом не менее десяти. А в Британии их и трех не наберется. Так что подобное исключено. Хроноворот, способный забросить волшебника на полгода назад — нет, двух волшебников, да еще без сознания, принудительно трансфигурированных в детей, с измененным магическим полем после превращения живого в живое… Ммм, хроноворот такой мощности должен быть с небольшой шкаф размером. Кроме того, путешествия во времени дальше, чем на пять часов назад, строжайше воспрещены, а на полгода назад — караются Азкабаном. Как-то все это слишком сложно и рискованно для обычной шутки, верно? Не смотрите так на меня, профессор, я недоучка, но не идиот, сколько бы вы ни утверждали обратное. И за те несколько лет, что я проработал агитафишей в аврорате и туповатым украшением интерьера в министерстве, мне удавалось время от времени заглядывать в Отдел Тайн. Кое-что там иногда получалось увидеть, кое с кем поговорить, кое о чем догадаться… И даже — вы не поверите! — запомнить. А еще я научился делать выводы — нечасто, правда, и процесс этот, как вы догадываетесь, довольно мучительный…       Пока высказывал донельзя изумленному Снейпу свои соображения, Гарри не сидел сложа руки: попытался уменьшить рубашку, убедился в невозможности использовать беспалочковую магию, обшарил карманы своей мантии, вытащив несколько склянок с зельями, швейцарский складной нож, моток проволоки, спички, коробочку с иголками, нитками и рыболовными крючками, бинт и пластырь. Сосредоточенно нахмурился, приложил рубашку к себе, оценил длину и принялся неумело отрезать лишнее.       — Паранойя, — терпеливо объяснил он Снейпу, который со все возрастающим удивлением наблюдал за его манипуляциями. — Я с детства привык, что в любой момент могу неожиданно попасть в неприятности, поэтому стараюсь быть готовым ко всему, следуя сложившейся привычке. Как видите, иметь при себе набор для выживания бывает кстати. Помочь вам обрезать и ушить рубашку вручную или сами справитесь? Ну, как хотите. Конечно, выглядеть мы будем хуже уличных бродяг, но все же лучше, чем голыми. За несколько кварталов отсюда находится церковь, там можно незаметно приодеться: местные жители относят туда ставшие ненужными вещи в пользу нуждающихся, я знаю где находится этот контейнер. Но проберемся туда, когда стемнеет, в городке все друг друга знают, и нам лучше не попадаться никому на глаза в таком виде, не то заметут в полицию… А, нет, в тепершнем нашем виде скорее отправят в приют. О, вот и готово. Ну, как я вам? Эх, теперь пожрать бы чего… Интересно, кошачья еда съедобна и для человека? В детстве всегда мечтал попробовать. Обворуем миссис Фигг, профессор? Детям нужно регулярно питаться.       Снейп поморщился.       — Вряд ли мы найдем у миссис Фигг приемлемую для нас еду. Лучше я попытаюсь применить беспалочковую легилименцию чуть позже, когда встретим магглов: тех крох детской магии, что осталась во мне, должно хватить, чтобы убедить кого-нибудь из них нас покормить. Знания и опыт многое значат, чтоб вы знали.       — О, мне нравится эта идея. Так и сделаем. А еще нужно будет достать газеты, чтобы разобраться, где именно мы оказались — в прошлом или в будущем, — с энтузиазмом поддержал Гарри, натягивая укороченную рубашку и обрезанные штаны.       Снейп задумчиво посмотрел на него, поджал губы и присел рядом, неохотно признав:       — Поттер, вы меня приятно удивили. Честно говоря, я ждал истерики и обвинений. Вы… Вы изменились.       Пока Снейп сосредоточенно переделывал рядом с ним свою рубашку, Гарри, наблюдая за ним, представил, как тот будет выглядеть во всем черном сейчас: болезненно худой мальчик лет шести или семи на вид, тощий как палка, с нездоровой бледной кожей, с тенями под глазами… Нда, получится настоящий вампиреныш. Дитя подземелий. Только клыков не хватает.       — Мы же вместе пили всю ночь, профессор! — ответил он с жаром. — Неужели вы не заметили, что я несколько повзрослел? А впрочем… гм… — Гарри еще раз осмотрел собственные руки и ноги. — Нет, это утверждение больше не актуально. Мерлин, я похож на дистрофика! Ручки-ножки — словно спички! Все остальное у меня такое же тощее, профессор?       — Такое же, Поттер. Вы напоминаете привидение в этой белой хламиде.       Гарри засмеялся — звонкий детский смех прозвучал немного громче, чем он хотел — и мальчик тут же зажал сам себе рот, продолжая хихикать уже в кулак.       — А я только что подумал, как вы похожи на вампира, профессор, — доверчиво признался он Снейпу. — Ладно. Ближе к делу. Так на чем мы остановились? Озвучить остальные мои выводы, или у вас тоже имеются кой-какие соображения? Вроде бы в нашей паре умный вы. Ну, по вашему мнению.       Снейп молчал, задумчиво вертя в руках складной нож.       — Лучше оставим пока пустые предположения. Ясно одно — замешан либо Отдел Тайн, либо… очень могущественный волшебник. А так как оба сильнейших мага столетия, способные на подобное… — Снейп многозначительно замолчал.       — А так как одного из этих магов, — подхватил его мысль Гарри, — укокошили вы, а второй убился об меня, то выводы неутешительны. Либо кто-то из них добрался до нас из-за грани, либо оба. Или Отдел Тайн попытался отправить за грань нас с вами. Очень экзотический способ устранения потенциально сильных волшебников, кстати.       — Это вы — потенциально сильный волшебник, Поттер? Кто сказал вам подобную чушь? Да, у вас неплохой потенциал, но без знаний и опыта ваша сила пригодится разве что в быту или для показательных фокусов, — пренебрежительно хмыкнул Снейп.       Да, он знал, что бьет по больному. Но рядом не было никого другого, на ком он смог бы сорвать свою злость, а Поттер был слишком привычным объектом для этих целей… Снейп прикусил верхнюю губу, закрыл глаза и попытался успокоиться. Он обязан взять ситуацию под контроль. Он старше, опытнее и мудрее. Пусть даже магии в нем практически не чувствуется — возможно, это явление временное? И это не дракклов Кингсли, нашедший все-таки способ от него избавиться… И не некто более опасный и могущественный… Мерлин, ситуация, в которой они оказались на пару с этим несносным мальчишкой, слишком сильно выбила из колеи именно его, опытного волшебника. Он слишком давно не был в мире магглов, и последний раз он чувствовал себя настолько беспомощным целую вечность назад — в далеком детстве…       — Вы меня слушаете, профессор? — звонкий детский голосок вырвал Снейпа из тяжелых размышлений. Вздохнув, он подумал, что это его личное проклятье: постоянно вытаскивать из передряг поттеровского щенка. Или сына Лили?       — Продолжайте, Поттер. Я слушаю, — кивнул он.       — Так вот. Я вам даже больше скажу, профессор: для невыразимцев я — потенциальный Темный Лорд. А вы — неблагонадежный элемент. И не спрашивайте, откуда у меня такие сведения — свои источники выдавать не буду. Разве что добавлю собственные выводы: вам запретили варить зелья не просто так, а из опасений, что можете придумать какое-нибудь слишком крутое темное варево, а так как ваша лояльность существующей власти под очень большим сомнением…       — Ну, я давно об этом догадывался. Меня больше удивляет, что ваша преданность Шеклботу не столь глубока, как казалось. Неужели последняя Авада все же вставила парочку шестеренок на полагающееся им место в ваших сомнительной ценности мозгах, Поттер? Вы меня приятно удивили. Возможно, для магического мира еще не все потеряно.       Гарри беззаботно рассмеялся в ответ.       — Ваше брюзжание, профессор, придает мне уверенности в завтрашнем дне. Как нечто стабильное, неизменное и вечное. Я рад, что вы опять рядом со мной. Ваша привычка вытаскивать меня из передряг может оказаться очень полезной.       — Кто знает, мистер Поттер? Нам обоим в этот раз будет нелегко. Заметьте, мы в детских телах, без палочек, без магии и без доступа к магическому миру.       — Почему без доступа? Найдем одежду, доберемся до «Дырявого котла» и…       — И не успеете пройти кирпичную стену, как вас аппарируют прямиком в Азкабан. Или в Отдел Тайн, как материал для экспериментов. Нет, в магический мир нам пока нельзя, поверьте моему опыту, Поттер. Лучше попытаемся спрятаться на какое-то время у магглов. Они предпочтительнее дементоров и живодеров-невыразимцев.       — Да за что нас в Азкабан, Снейп? Тем более, — Гарри приподнял подол рубашки, приподнял ногу и пошевелил маленькими розовыми пальчиками, — в тюрьме детям не место.       — Забираю назад свои слова о шансе для магического мира, Поттер. Наше будущее по-прежнему под угрозой. Причина — неизлечимый идиотизм Героя.       — Опять оскорбляете? Эх, а так хорошо все начиналось! — вздохнул Гарри. — Я уж было подумал — мы подружились. Оказалось, нет, разговаривать с вами невозможно. На трезвую голову во всяком случае. Сюда бы опять Кричера с его волшебным глинтвейном! Он помогает найти общий язык, верно, профессор?       Снейп не ответил, отстраненно о чем-то размышляя. Затем встал, потуже затянул ремень на огромных для его теперешнего роста, пусть и обрезанных, штанах, и решительно протянул руку Гарри.       — Вставайте, Поттер. Нам действительно лучше спрятаться, причем желательно подальше от этого места. Кем бы ни был таинственный недоброжелатель, трансфигурировавший и отправивший нас сюда — пока нам ничего не известно о его планах, будем предельно осторожны. Где эта ваша церковь с одеждой? Идемте же!       — Колется, — жалобно простонал Гарри, семеня за старшим мальчиком маленькими шажками и неловко выворачивая ступни. Мелкие камушки асфальтового покрытия тротуара больно кололи нежную кожу детских ножек.       Снейп недовольно нахмурился, посмотрел на мелкое недоразумение, с виноватым видом ковыляющее следом за ним, и вздохнул. Подошел к нему, повернулся и присел, подставляя спину. — Крепче держитесь за мою шею, мистер Поттер. И воздержитесь на время от своих идиотских комментариев или предположений. Сначала — нормальная одежда, все остальное потом.       Гарри послушно вскарабкался Снейпу на закорки и затих. Только время от времени указывал, куда нужно сворачивать.       А Снейп вспоминал двух братьев, живших когда-то на одной улице с ним. С ним они не особо дружили, но очень бережно относились друг к другу. Маленький Северус часто наблюдал, как старший носил младшего таким способом. В те времена он сам был мелким и глупым, и отчаянно им завидовал: ему тоже хотелось иметь младшего братика. Как давно это было…       Гарри сидел на закорках у маленького Снейпа, свесив ноги и цепко держась за шею. И изо всех сил старался не заплакать. Некстати вспомнилась давняя детская мечта — иметь настоящего старшего брата. Который в тех мечтах именно так его и таскал, заботясь и опекая…