Братья

      — Подобная одежда неприемлема, — заявил Снейп, с явным отвращением разглядывая ярко-розовые детские босоножки с бабочками на застежках. И такую же розовую маечку. — Мне страшно представить, насколько страшен и извращен должен быть внутренний мир человека, создающего подобную одежду для несчастных доверчивых детей. Заавадить бы этого маньяка-портного… Мерлин великий, все эти рюши, блестки и прочий ужас — как магглы могут одевать детей в подобное непотребство? Это возмутительно!       Гарри, уже подобравший себе более-менее подходящие детские вещи и терпеливо дожидающийся, когда преувеличенно-гневное негодование профессора Снейпа пойдет на убыль, задался вопросом — почему тот вообще обратил внимание на эту дурацкую одежду для девочек? Аллергия на розовый цвет? Замаскированное любопытство или пытается выместить злость хоть на чем-нибудь? Ладно, пусть и вправду срывается на тряпках — хорошо хоть не на нем.       Он тихонько фыркнул, усаживаясь поудобнее на жухлой траве и стараясь не привлекать к себе внимание профессора.       Ну, розовое, ну, блестящее. Ерунда какая. Девочки любят, ну так что? Не черное же им на себя напяливать? Можно подумать, волшебники в розовое не одеваются! Вспомнить хотя бы Амбридж…       Сам Гарри сразу отбросил в сторону то, что показалось ему неподходящим, но натянул только штаны и майку, не торопясь с рубашкой: развлекал себя зрелищем разгневанного Снейпа в его детской версии — привычная мимика того, призванная устрашать бестолковых тупоголовых студентов, сейчас работала с точностью до наоборот. Капризничающий мальчик-Снейп, размахивающий яркими тряпками… да, и без одного переднего зуба — до чего же трогательная картина! Нет, если вдруг случится чудо и они вернутся в свое время и к нормальному физическому состоянию, это воспоминание стоит слить в думосбор и беречь, как величайшую ценность! Гм, интересно, а получилось бы использовать его в целях шантажа? Мало ли… Собутыльник из профессора оказался неплохой. Да и собеседник тоже. А добровольно он вряд ли согласится снова вот так вот поболтать обо всем, как накануне, в Рождественскую ночь…       Предательскую мысль о том, что шансов вернуть все на круги своя почти нет, Гарри постарался отогнать.       — Поттер, не спите! Нам придется снова лезть в этот мерзкий сундук, воняющий отвратительной незнакомой мерзостью! Может, получится все же выудить из него что-нибудь достойное мужчины?       Нет, хорошим собеседником Снейп может быть далеко не всегда.       Гарри бросил еще один взгляд на товарища по несчастью — тощие коленки, выпирающие ребра… синие трусики с зелеными слониками. Ну, судя по тому, что Снейп все же нашел, чем прикрыть попу, эти трусики он посчитал достойными мужчины. Гарри хихикнул, не в силах удержаться.       — Ну, предположим, лезть в контейнер будете вы, а не я. И вообще, чего вы прицепились к розовому цвету? Всего-то парочка таких шмоток попалась! Лучше поторопитесь с выбором, нам еще многое предстоит сделать сегодня! О, вон те желтые шорты вполне ничего. Примерьте, а?       Нет, ну невозможно же удержаться от смеха! Достаточно лишь представить Снейпа в желтых шортах, пусть он сейчас и в уменьшенном виде. Но ведь характер и привычки все те же! Вон, сложил руки на груди и пытается придавить к земле тяжелым взглядом. Взгляд, предположим, не получается даже грозным, а капризно изогнутые губы портят впечатление еще больше, придавая ему вид довольно… хм, трогательный?       — Вы видите в сложившейся ситуации нечто веселое, Поттер? Ах да, о чем я спрашиваю! Чтобы осознать всю ее серьезность, мозги нужно иметь хотя бы в зародыше! Вам же неожиданно повезло обрести полную гармонию с самим собой — ваш внешний вид, вид трехлетнего сопляка, сейчас полностью соответствует уровню вашего умственного развития! Надеюсь, что хотя бы умеете уже проситься на горшок — потому что, учитывая обстоятельства, это внушает мне некоторые опасения! Водить вас за ручку в кустики и подтирать задницу здесь некому!       Гарри рассмеялся от души. Мерлин, что с ним стало? Почему оскорбительные выпады Снейпа больше умиляют, чем оскорбляют? Только потому, что грозный профессор выглядит сейчас потерянным мальчиком, несмотря на ядовитый язык? И ему попросту сейчас так же страшно, как и самому Гарри — но показывать свои слабости не привык? Или чувствуются благотворные последствия их совместного празднования в компании с отличным глинтвейном и вываливанием друг на друга собственных проблем? Или… превратившись в ребенка, Гарри вдруг резко повзрослел, перешагнув через остатки детских обид?       — Простите, профессор, — он попытался придать себе более серьезный вид, — думаю, это нервное. Ну, и еще удивился немного, это да. Обычные девчоночьи тряпки вызвали у вас такой бурный интерес! Кстати, похожие розовые штучки с бантиками и оборками, — или как оно там у них называется, — магглорожденные старшекурсницы часто носили под мантиями. Только размером побольше и… Хм. Симпатичные были вещички, и не скажу, чтобы детские… Должен вам признаться, неплохо смотрелось. Вы бы видели! А, нет, хорошо, что не видели. Профессор, вы должны благодарить Мерлина и Основателей за то, что девочкам в Хогвартсе предписано носить строгие школьные мантии. Это спасало вас от непоправимой моральной травмы все эти годы! У некоторых такая фантазия, вы бы знали! Финниган однажды подсматривал за девочками, когда те переодевались — весь день потом ходил, как мешком прибитый, и чуть слюни не пускал, когда их белье описывал в подробностях. Ну, и мы тоже балдели, лишь представляя подобное.       — Избавьте меня, Поттер, от своих непристойных воспоминаний, приправленных необузданными всплесками гормонов. Я не собираюсь опускаться до уровня озабоченного подростка, — Снейп отбросил в сторону еще что-то цветастое. — Но при взгляде на эту дрянь мне вспоминается Амбридж в ее мантиях нежно-розового поросячьего цвета. Да свежевозродившийся Темный Лорд выглядел приятнее!       — Не знал, что вы предпочитаете бледно-зеленый цвет… Может, и у вас есть свои секреты под мантией? Эй, а драться не надо! Я просто спросил!       — С вами было гораздо приятнее общаться на уроках зельеварения, Поттер. Я скучаю по тем временам, когда вы мычали, как новорожденный теленок, не зная ответов на простейшие вопросы. Уж лучше бы вы продолжали мычать и сейчас.       Гарри широко улыбнулся.       — Не поверите, профессор — я тоже скучаю по тем временам. Пожалуй, вы были единственным, кто за все годы учебы ни разу не поменял свое ко мне отношение. Этакий островок постоянства и уверенности в завтрашнем дне, — он снял свои очки, тщательно их протер и водрузил обратно на переносицу. Во взгляде зеленых глаз уже не проглядывало ни грамма веселья. — Бывало всякое — меня превозносили как героя, потом вдруг начинали считать зарвавшимся говнюком, жаждущим славы и преклонения, затем сумасшедшим, психом, убийцей… И лишь вы всегда видели во мне только сына ненавистного вам Джеймса Поттера, вне зависимости от обстоятельств и отношения окружающих. Смешно признаться, но я очень рад, что именно вы оказались рядом со мной в этой непонятной ситуации. Ну, в смысле, я не рад самой ситуации, хотя стать снова детьми — это прикольно. Круто, что со мной именно вы. Спокойнее как-то, знаете.       Гарри показалось, что Снейп смутился. Снейп? Смутился? Снейп и смущение? Бред какой, надо же.       — Вы не просто безмозглый идиот, Поттер — подумать только, найти положительные стороны в нашем с вами абсурдном положении! Когда неизвестно, что нас ждет и останемся ли мы в живых! Вы еще и косноязычный идиот с искаженным восприятием реальности. Прекратите молоть ерунду и оденьтесь же, наконец. А я попытаюсь подыскать в этой куче, достойной украсить лишь рыхлые жабьи ягодицы небезызвестной вам мисс Амбридж, что-нибудь приемлемое. Или хотя бы вызывающее отвращение по минимуму.       — О! Знаете, о чем я сейчас подумал, профессор? — оживился Поттер. — Думаю, мы раскрыли секрет неадекватности Амбридж. Может, над ней в детстве провели темнейший ритуал, с головой погрузив в контейнер с розовыми тряпками, затем промыли мозги ядовитой субстанцией розового цвета и растили в маггловском мире, напялив на нее специальные очки с розовыми стеклами. Оттого она возненавидела всех и вся. И превратилась в розовую жабу. Бедная женщина! Она заслуживала жалости и снисхождения, а мы так ее ненавидели! Мир несправедлив и жесток, я всегда знал это.       — Поттер, пожалейте человечество — постарайтесь не втягивать свою единственную извилину в то, что вы подразумеваете под словом «думать». Поверьте, этот сложный процесс не для ваших, разбалансированных из-за квиддича мозгов. Боюсь, принудительная трансфигурация повредила то немногое, что могло еще называться ими, превратив их жалкие остатки в нечто еще более жидкое и текучее. Я так понимаю, только что вы попытлись шутить? Бросьте это гиблое дело, совершенно не над чем смеяться, — высокомерно произнес Снейп. Ему удалось найти в небольшой кучке одежды черный жилет с ромбовидным рисунком. Правда, для летней погоды не очень подходящий — шерстяной. И сильно побитый молью. Но зато почти черный!       — О, а вы умеете смеяться, профессор? Было бы здорово, если бы вы попытались. Я непривередлив, можете хотя бы улыбнуться для начала, сэр, — великодушно разрешил Гарри. — С этим выпавшим зубиком ваша первая в жизни улыбка должна выглядеть довольно мило. Эх, жаль, что вас превратили в ребенка и вы сейчас ничем не напоминаете знаменитый Ужас Подземелий — воспоминание с улыбающимся профессором Снейпом я смог бы продать кому-нибудь из бывших выпускников Хогвартса за большие день… Ай, отпустите мое ухо! Я сейчас маленький ребенок! Это жестокое обращение с детьми! Я буду жаловаться!       — Можете подать на меня в суд за это, — буркнул Снейп, злобно сверля глазами Гарри. — Как только мы вернемся к прежнему облику. И еще обязательно добавьте воспоминания, как вы голышом бегали по Литтл Уингингу, пусть и под личиной ребенка — ваши фанаты будут в восторге. Отличная сенсация для «Ежедневного Пророка»!       — Обязательно, профессор! Я ни за что не забуду об этом рассказать! И о том, что вы тащили меня на своей спине через весь город — тоже упомяну, не волнуйтесь! «Пророк» и этому обрадуется, не сомневайтесь!       Снейп посмотрел на Гарри с негодованием.       — Несносный мальчишка! Вы такой же невоспитанный безголовый кретин, каким был ваш…       — Каким был мой отец. Знаю, слышал. А вы в курсе, что у меня была еще и мать?       Снейп не ответил.       Он отпустил ухо Гарри, дал легкий подзатыльник и принялся натягивать на себя выуженные наконец-то из груды барахла штаны — великоватые по размеру и с оторванным карманом. И делал он это с гордым и независимым видом. Правда, учитывая обстоятельства, выглядел скорее кривляющимся мальчишкой с капризно поджатыми губами.       Гарри потер непривычно маленькое ушко. Больно не было. Вряд ли Снейп действительно намеревался причинить ему боль. Мальчик напротив все меньше ассоциировался с грозным профессором зельеварения, как бы угрожающе не хмурил брови и не пытался выглядеть внушительно. Хотелось его подразнить и заставить хоть немного расслабиться. Они же сейчас почти дети! И Снейп такой мелкий, смешной и неуклюжий. В старом жилете на голое тело, в несоразмерно больших штанах, подвернутых чуть ли не до колен… Настоящий Гаврош. Как только смог оторваться от розовых маечек, подобрал себе все черное, кто бы сомневался! Гарри захихикал.       — Профессор, боюсь, когда-то и над вами провели такой же ритуал. Только вместо розового цвета использовали черный. Потом вас растили, заматывая в черные пеленки, подсовывали черные подгузники, кормили из черной посуды… Пусть вам и удалось сохранить относительно здоровый рассудок, но неосознанная любовь к черному цвету осталась, вы не заметили? А вот Дамблдору не повезло — его подвергли нечеловеческому эксперименту, привив страсть к попугайским ярким цветам, сдобренным золотыми и серебрянными блестками! О! Как вы думаете, ритуал с каким цветом пытались провести над Вольдемортом, превратив его в буйнопомешанного террориста? Кстати, должен вас предупредить, профессор — вы будете слишком привлекать внимание в этой одежде. В ней даже милостыню не попросите — тут же загребут бобби и отправят в приют. Наденьте что-нибудь цветное, но более соответствующее вашему возрасту и размеру. В смысле, тому возрасту, в который вас трансфигурировали. Попытайтесь сопротивляться последствиям страшного ритуала. Боритесь. Я в вас верю, сэр. О, как вам эта зеленая рубашка? Заметьте, пуговицы на ней черные — они смогут примирить вас с жестокой реальностью. Ну же, хотя бы попытайтесь. Примерьте ее, профессор, это не больно.       — Поттер, вы кретин.       — Нет, просто шучу я так, сэр. Заметьте, это не злая ирония, присущая вам, а невинные детские шутки. Тело младенца обязывает. Ух ты, какая юбочка! И курточка подходящая. Может, вас в девочку переодеть? Здесь больше одежды для девочек, вы заметили? Волосы у вас длинные, можем бантик прицепить, никто и не догадается… Ай! Ну чего вы деретесь-то все время? Вы совсем шуток не понимаете!       — О да, шуток уровня вашего недалекого дружка Уизли я действительно не понимаю. И меня вовсе не огорчает этот факт. Молчите, Поттер, не выводите меня из себя.       — Ладно, молчу. Но к той курточке с Микки Маусом все же присмотритесь, она бы вам… Ай! Все, молчу, молчу, ухожу!       Отвлечь Снейпа от тяжелых мыслей все же получилось. Но к уху тот начал проявлять нездоровый интерес, да.       Надолго выдержки Гарри не хватило.       — Как вы думаете, профессор, Дамблдор покупал свои знаменитые мантии вырвиглазных расцветок у магглов? Или, возможно, он был подосланным в магический мир шпионом-диверсантом, и его мантии подбирали по специально разработанной системе, в специальном отделе по борьбе с магами, с целью зомбирования и промывки наших мозгов? И дурной вкус Амбридж, да и Фаджа — это результат его работы?       — О, что я слышу! Вы позволяете себе шутить над священной памятью Дамблдора? Неужели осмелились сместить нашего Великого светлого с высочайшего пьедестала, на котором тот восседает в умах верных последователей, наравне с Мерлином? Браво, Поттер, не ожидал! Растете!       Гарри посмотрел на Снейпа исподлобья.       — Он был, в принципе, неплохим человеком, хоть и слишком самоуверенным. Людям свойственно ошибаться, и Дамблдор — не исключение, — буркнул он. — Я подшучиваю не над его памятью, а над его странностями, и отлично понимаю, что он конкретно мной манипулировал. Но ведь это привело к победе? Хотя да, признаю, Дамблдор был все же немного засранцем, ослепленным манией собственной значимости. Я не идиот, чтоб вы знали!       — Нет, конечно же, не идиот. Вы лишь недалекий и узколобый кретин, во время учебы не желающий знать ничего, кроме квиддича, своих капризов и тесного кружка таких же кретинов, как и вы сами, при этом еще и изолирующих вас от остального мира. Признайтесь, магическим миром и его законами вы никогда и не интересовались особо, верно? Сколько лет прошло после победы, прежде чем у вас начало формироваться нечто наподобие собственного мнения? Кстати, поздновато и не вовремя оно у вас появилось, верите? Власть успела укорениться, и герой, сомневающийся в справедливости нынешних устоев, этой власти определенно мешает. Поэтому надеюсь, вы сидели тихо в своем аврорате и благоразумно помалкивали, Поттер. И не вступили случайно в ряды жалкой существующей оппозиции. Потому что в вас могли и нового Темного лорда увидеть, с министерских станется… Или вы все же додумались ляпнуть что-нибудь подобное? Или еще кому пытались выразить недовольство своей геройской участью? Случайно не с Кингсли делились наболевшим? Который весь Отдел Тайн в кулаке держит. А уж возможностей и секретов у них для устранения недовольных героев… Не по вашей ли милости мы оказались в этой ситуации — голые, проклятые неизвестно чем, без магии и палочек?       — Не ваше дело, — огрызнулся Гарри и отвернулся. Желание шутить резко исчезло.       — Ошибаетесь, мистер Поттер. В данных обстоятельствах как раз-таки мое. Я здесь с вами, и тоже пострадавший, вы не заметили?       — Никому я ничего не говорил! Можете и дальше считать меня кретином, но вы первый, кому я захотел пожаловаться! Тогда, в той нише с кустиками… Сам не знаю, что на меня нашло! Думал, кто еще, если не вы, смог бы меня понять? Вы ведь тоже чудом выживший смертник, как и я! — крикнул Гарри, выходя из себя. Снейпу все же удалось задеть его за живое.       Снейп пожал плечами с деланным равнодушием, снял с себя и отбросил в сторону жилет, немилосердно воняющий нафталином. Постарался совладать с бушующими внутри эмоциями. Поттеру всегда отлично удавалось вывести его из себя, но сейчас не стоит позволять мальчишке это заметить. В конце концов, Снейп старше, опытнее и хмм… мудрее? Ладно, последнее, возможно, под вопросом. Однако лучше не показывать, насколько их положение безвыходно. Поттерово отродье и так уже довольно в этой жизни хлебнуло горя, пусть хоть последние свои дни проведет как можно более беззаботно. Вот только как удержать в узде собственный темперамент, чтобы обеспечить мальчишке хотя бы мнимый душевный комфорт? Мерлин, будет трудно…       Снейп попытался отвлечься на что-нибудь другое и еще раз с тоской посмотрел на контейнер во дворе церкви, из которого им с Поттером удалось натаскать одежды. Или, скорее, обносков и ни к чему не пригодных ярких тряпок, от которых даже уличные попрошайки в ужасе бы отшатнулись. По словам Поттера, добропорядочные жители городка сваливали в этот контейнер пожертвования для малоимущих: одежду и обувь, из которых выросли их дети, поношенные вещи, всякий мелкий хлам, ставший ненужным в доме, и старые потрепанные книги.       Снейп представил, как будет забираться внутрь снова, и тяжело вздохнул. Ничего не поделаешь, придется — вдруг все же получится выбрать что-либо более подходящее? Не то чтобы ему был так важен внешний вид, тем более, что это ненадолго. Но напялить на себя тряпье, от расцветок которого просто выворачивало наизнанку и глаза норовили вытечь или взорваться одним из Непростительных, было выше его сил! Уж лучше просидит в кустах, закутавшись в собственную взрослую мантию, все время, оставшееся до… И маггловские книги почитает. Вот, как раз есть подходящие — учебники по химии и биологии. Вроде бы эти науки — аналоги зельеварения и гербологии? Интересно, а в истории магглов можно найти какие-либо намеки о существовании магического мира? О, астрология… Хм, а что такое физика? А геометрия? Стоит просмотреть, раз уж выпала такая возможность…       — Профессор, не отвлекайтесь. У вас выражение лица сейчас точь-в-точь как у Гермионы, когда ей попадается новая информация. Не надо так, сэр, — вы меня пугаете.       — Вы навязчивое насекомое, Поттер. Прекратите жужжать над ухом и займитесь наконец чем-нибудь полезным, — буркнул Снейп в ответ, но от книг заставил себя оторваться.       Похоже, это его рок — постоянно приглядывать за этим недоразумением, по чистой случайности умудрившемся выжить в младенчестве и прикончить сильнейшего мага современности в ранней молодости. Чтобы закончить свою короткую жизнь… Нет, не думать об этом — все равно ведь не в их силах что-либо изменить. Ничего не поделаешь, остается только смириться.       После того, как они с Поттером очнулись под домом у миссис Фигг, кое-как удалось прийти в себя и принять случившееся с определенной долей юмора. Им удалось добраться до городской церкви, не привлекая внимания — что было достаточно странно, учитывая присущее магглам чрезмерное любопытство и неистребимую страсть совать свой нос куда не следует. Зайти внутрь пристройки во дворе церкви, где бедным можно было получить помощь от монахинь, они все же не решились — но Поттер, во времена своего детства побывавший здесь не однажды, знал, что и где искать.       Контейнер с вещами находился чуть позади церкви и был в полтора метра высотой, с тяжелой крышкой. Чтобы забраться внутрь, Снейпу в его теперешнем худосочном теле пришлось нелегко. Наощупь он набрал побольше вещей из тех, что подвернулись под руку, не сумев удержаться, чтобы не загрести парочку книг — и сейчас два незадачливых волшебника, превратившиеся в детей, сидели в кустах ухоженного церковного сада, рассматривая добычу и откладывая в сторону то, что могло оказаться более-менее пригодным к употреблению. Приемлемой одежды было мало, и Снейп снова вздохнул — придется все же забираться в этот дракклов маггловский сундук снова. Или все же переступить через себя и напялить жуткие цветные вещи?       — Вы успеете еще почитать эти книги — сейчас важнее одеться, найти чего-нибудь поесть и позаботиться о ночлеге, — Поттер явно не умел долго обижаться. Как и помалкивать. Хотя рациональное зерно в его словах иногда проскальзывало. Вырос мальчик. А поумнел ли?       — А вы, мистер Поттер, если бы заглядывали в книги почаще, возможно, не сидели бы в аврорате в должности украшения отдела, — огрызнулся Снейп. Деликатничать и щадить чью-то нежную психику не умел уже он.       — Если бы я в свое время сидел в библиотеке, а не воевал, магический мир сейчас лизал бы пятки Вольдеморту, — буркнул Поттер.       — Ох уж этот комплекс героя, — поморщился Снейп, — если бы вы не взвалили все на себя, нашлись бы и другие на эту роль, уж поверьте. Или придумали бы иной выход из ситуации. Воскресший Лорд был невменяем и вовсе не так могуществен, как пытался показать. Даже при помощи меток не мог управлять своими вассалами в полной мере. И если бы Дамблдор прекратил ущемлять права чистокровных, договорившись сотрудничать с ними; если бы не придерживал информацию, а вовремя поделился ею с Отделом Тайн — все могло бы пойти по другому сценарию, не настолько кровавому. Чтобы понять это, вам достаточно лишь вытащить глаза из того места, которым вы обычно думаете — и нет, я имею в виду не голову. Герои не рождаются в единственном экземпляре для спасения обывателей, они формируются под влиянием обстоятельств. Вы — не уникум. Мир полон достойных людей. Хороших людей, Поттер. Просто их не толкали к ритуальному самоубийству, как получилось с вами.       — Эммм… Ну, с этим я, пожалуй, согласен, профессор. Хоть и не могу поверить, что слышу подобное от вас — особым человеколюбием вы никогда не отличались. Но как бы там ни было — один на один с Вольдемортом встал я! Потому что мне было предназначено самой судьбой в пророчестве! Я родился для этого!       Снейп вздохнул и страдальчески посмотрел на ребенка, который стоял перед ним, гневно сжимая кулаки. Худенький заморыш, с торчащими во все стороны лохматыми волосами и в несуразных круглых очках не по размеру, еле держащихся на переносице. Герой-освободитель. Бывший смертник, выживший только чудом. Как и он сам, впрочем. В этом Поттер не ошибся. Стоит ли говорить ему правду? Пожалуй, да. Мальчишку всю жизнь использовали вслепую, хватит.       — Мистер Поттер, — непривычно мягким тоном начал он, — вы родились исключительно для того, чтобы портить мне жизнь. А еще — чтобы собрать на свое мягкое место все неприятности, которые только можно себе представить. И которые представить нельзя — тоже. Самое явное тому подтверждение — последние события, участниками, — или, скорее, жертвами, я предпочитаю подготовить себя к худшему, если дело касается вас, — мы стали. И исходя из того, что мне подсказывает опыт более чем десятилетнего знакомства с вами, наименее возможный вариант развития событий окажется самым вероятным.       — Да? Может, еще чего предскажете? — буркнул Гарри и уселся на землю рядом со Снейпом. Вот же умеет бить по больному, сальноволосый мерзавец. Гарри посмотрел на привычно сложившего руки на груди и пафосно закатившего глаза мальчишку. Ладно, до мерзавца ему в этом виде еще расти и расти, да и волосы пока ничем примечательным не отличаются…       Снейп тем временем, кривляясь и закатывая глаза, взялся вещать:       — Грядет время неприятностей для двоих, что победили Темного Лорда… Двое испьют вина из одной чаши, и станут равными по силе и по возрасту, но не по уму. И окажутся они в полной заднице, и в попытках из этой задницы выкарабкаться, окажутся они в заднице еще более глубокой… И один из них должен получать подзатыльники от руки другого, пока не встанут у него мозги на место, ибо ни один из них не сможет жить спокойно, пока ищет неприятности на мягкое место другой… Грядут неприятности не хуже борьбы с Темным Лордом, и веселой будет жизнь этих двоих до самой их смерти… — Снейп прекратил дурачиться и серьезно посмотрел на Гарри. — Как вам, Поттер, очередное пророчество? Видите, как просто? Несколько мутных фраз, немного логики, чуть больше пафоса и знания текущей ситуации, минимум воображения — даже обошлось без лошадиной дозы хереса для вдохновения, кстати. И я готов напялить на себя этот розовый кошмар, и даже панамку с ромашками вдобавок, сплясав в этом непотребстве перед входом в гоблинский банк, если мое пророчество не сбудется! А вы представляете, сколько подобного бреда каждый день произносится в магическом мире?       Гарри весело рассмеялся, вспомнив уроки прорицания в Хогвартсе.       — Умеете вы щелкнуть по носу, когда я начинаю зарываться. Вот чего мне не хватало после победы!       — Вам не хватало мозгов, Поттер, и я уже устал это повторять.       — Да ладно вам, профессор! На то, чтобы выжить, моих мозгов обычно хватает. А большего мне и не нужно. И вам выжить помогу, не сомневайтесь. Выберемся. А я обязательно припрячу это розовое платье и шапочку — потому что ваше пророчество ни за что не сбудется! Дней через десять вы уже  не сможете с такой легкостью отвешивать мне подзатыльники, как сейчас. Вы еще спляшете перед гоблинами!       — Не обольщайтесь, мистер Поттер. Мне ничего не стоит произнести еще с сотню вот таких пафосных утверждений — хоть одно из них, да исполнится. А если я выберу из них самое идиотское и, по примеру Дамблдора, сделаю из него план для собственных интриг — кентавры сожрут собственные хвосты от зависти! Я войду в века, как истинный Прорицатель, Пророк, Мудрец и что-то там еще, что пишут на идиотских вкладышах к шоколадным лягушкам. И все благодаря уму и хорошей фантазии. Вы еще верите в свое пророчество, Поттер?       — Я верю, что вы — самый скромный волшебник нашей эпохи, профессор.       — Я — самый сильный волшебник нашей эпохи, которому удалось выжить на данное время, Поттер. Двое других бездарно скончались, позволив безумию своего гения взять верх над здравым смыслом.       — Нет, точно, скромнее вас не найдешь, — засмеялся Гарри, тщетно пытаясь застегнуть на себе милую рубашечку с множеством пуговиц. Пальцы, непривычно маленькие, делали привычные манипуляции неловкими, и этот процесс оказался намного сложнее, чем он привык. — Надеюсь, что одежда вашего размера найдется только девчачья, розовая, с блестками и со всякими дурацкими бантиками. И еще блестящие туфельки. Чтобы внешний вид соответствовал вашему самомнению — будете выглядеть принцессой. Розовой. Я хорошенько запомню все подробности, а по возвращении сброшу воспоминание в думосбор и буду тихо злорадствовать. Ну, может еще попытаюсь вас шантажировать… Черт, ну кто так шьет, кто так шьет? Мне понадобится весь день на то, чтобы застегнуть эту черт… эмм, дракклову тряпку из арсенала палача! Ну зачем на детских вещах столько мелких пуговиц? Да еще и кружавчики на воротнике… Это подлая диверсия вашего Малфоя, не иначе! Он запустил сюда отряд своих портных и те нашили тысячи этих рубашек, чтобы бедные дети оставались как можно дольше в затхлой темноте своих домов, тратя долгие часы на застегивание рубашек!       Снейп слушал стоны Гарри молча, какое-то время смотрел на его неуклюжие попытки одеться, затем мученически возвел глаза к небу и подсел ближе, помогая застегнуть непослушные пуговицы. Не забыв придать лицу выражение глубокого презрения ко всему миру и к бестолковым героям в частности. Правда, учитывая возраст тела, в котором сейчас находился самый грозный профессор Хогвартса, выглядело это настолько комично, что Гарри в который уже раз с трудом подавил готовый вырваться смех. Веселый денек, ничего не скажешь! Еще бы — задумчивый черноволосый мальчик, с узким лицом, чем-то похожий на цыганенка, с презрительной миной на лице заботливо помогающий одеться другому мальчику — тоже черноволосому, мелкому и в очках не по размеру. Со стороны это должно было выглядеть довольно мило. Прям по-братски, наверное. Старший брат Снейп. Хотя, в принципе… Ему подходит — вечный защитник же!       — Эммм… Вы так заботливы, профессор! Раньше вы скрывали недостойное вас гриффиндорское качество или это последствия сблизившей нас пьянки?       — Поттер… Советую вам сдерживаться в дальнейшем. Пока мы в детских телах, слова о совместных попойках звучат по меньшей мере странно для постороннего.       — Принято. Но и вам я бы посоветовал не разговаривать настолько пафосно, сэр. Выглядит даже не странно — смешно. Словно ребенок, тщательно и не особо удачно копирующий взрослого.       — Поттер, я не копирую взрослого, я и есть взрослый, состоявшийся мужчина, несмотря на внешние изменения! Временные при том, спешу заметить! Трансфигурация, подобная нашей, длится не более нескольких дней — слишком затратна для потенциала мага. Самый продолжительный срок, насколько я помню из истории магии, около десяти дней. И то при этом понадобилось даже не заклинание, а ритуал с участием восьми магов! Сомневаюсь, что кто-то захотел проделать подобное ради шутки. Поэтому уверен, что уже завтра проснусь в своем теле и времени. Если проснусь… Но на столь короткое время изменять свои привычки и манеру поведения я не собираюсь!       — Ну, вы опытнее, вам виднее, профессор. Эх, жалко, что невозможно оставить все, как сейчас… Я б не отказался начать жизнь с чистого листа. Это же такой шанс — попытаться жить сначала, не повторяя прежних ошибок; занимаясь тем, что нравится, а не требует статус и общественность… Мерлин, я бы старательно учился, не ввязывался бы в неприятности, слушался бы старого доброго брюзгу Снейпа, напророчившего мне вечные подзатыльники, стал бы знаменитым артефактором… О! Уговорил бы гоблинов меня усыновить!       Снейп воззрился на него с изумлением.       — Гоблинов? Почему именно гоблинов?       — Ну как, лучшие артефакты ведь — гоблинской работы. Один меч Гриффиндора чего стоит! Непревзойденная работа… Эх, я же в руках его держал, что стоило изучить повнимательнее! Теперь хрен получится. Вот бы теперешние мозги, да в то время…       — Смею вас заверить, мистер Поттер, ваши теперешние мозги не особо изменились со времени вашего младенчества. Не тешьте себя напрасными надеждами.       — Умеете вы успокоить человека! Ладно. Мы более-менее одеты, что дальше делать будем?       — Прекратим бесполезные дискуссии и попытаемся найти пропитание. Прихожане этой церкви, надеюсь, жертвуют не только бесполезные уродливые тряпки, от которых в ужасе шарахаются даже последние попрошайки, но и что-либо съедобное?       Снейп с отвращением, двумя пальцами, словно держал извивающегося флоббер-червя, приподнял за ремешок злополучные розовые босоножки.       — И забросим подальше в кусты эту мерзость. Жестоко даже показывать их людям. Нужно оградить невинных малоимущих детей от предметов одежды, калечащих психику даже при взгляде на них. Не смотрите на меня с таким удивлением, Поттер, я знаю, о чем вы думаете, и не отрицаю — я сегодня слишком добр. Благотворное влияние маггловской церкви, не иначе.       — Лучше припрячьте эти розовые штучки до лучших времен, профессор. Придет время, и вам придется танцевать в них перед входом в Гринготтс. Я собираюсь вытащить нас из этой задницы — и тогда припомню вам ваше обещание! — весело хихикнул Гарри. Снейп, открывающийся для него с новой стороны, определенно вызывал симпатию. Или сам он начинал судить о нем с высоты собственного жизненного опыта?       В церкви кормили тех, кто приходил за помощью. Монахини выдавали горстке топчущихся в очереди магглов по булочке и стакану холодного сладкого чая. Не бог весть какое угощение, но Гарри объяснил, что по воскресеньям, после мессы, бывали даже пироги и чай с молоком. Снейпу оставалось лишь удивляться подобному альтруизму, во времена его детства подобного не существовало.       — Я узнал, что здесь помогают бедным, после четвертого курса. Дурсли уехали на целый месяц, деньги у меня кончились, вот и пользовался. После победы я мечтал организовать нечто подобное и в Лютном, но меня мягко осадили, объяснив, что тамошнему сброду голод лишь на пользу. Но когда я иногда туда заходил… Не знаю, умом я ведь понимаю, что никто в магическом мире не умирает голодной смертью. Но иногда… Ну, бывают разные обстоятельства — вот, например, как у нас с вами сейчас. И иногда вовремя протянутая рука помощи может спасти человеку жизнь. Не все умеют воровать и мошенничать, и никто не застрахован от того, что окажется на самом дне. Есть многие вещи, которые стоит позаимствовать у магглов, но последователи Дамблдора взяли у них только то, что показалось выгодным им. Не самое лучшее при том.       — Что так, Поттер? Вы уже не верите в высшую справедливость демократического магического общества? — насмешливо бросил Снейп, допивая чай. Пусть еды было и немного, но полчаса назад, при пустом желудке, ситуация казалась куда как хуже. Отрадно осознавать, что хотя бы с голоду они не подохнут раньше времени. Да и магглы по-прежнему не обращали на них особого внимания, что значительно облегчало жизнь — но начинало вызывать у него смутные подозрения.       — Сама идея, безусловно, хороша. Но вот ее воплощение вызывает у меня сейчас большие сомнения, — признался Гарри. — Ладно, не будем об этом. Как думаете, что нам делать дальше?       — Затаиться и ждать, — буркнул Снейп, — с голоду не умрем, нам много не надо. Хлеб и чай есть, вода найдется, фруктов я наворую. Разве что место для ночлега найти поспокойнее. Может, здесь и сарайчик с койкой нищим выдают? И горшок детям на ночь? Мерлин, какого драккла магглы вообще работают?       — Ха-ха. Магглам нравится работать? Или булочка с чаем в день — маловато?       — Забудьте, Поттер. Просто мысли вслух. Кстати, почему никто не обращает внимания на двух маленьких… Мерлин и его веселая братия! Меня коробит лишь от мысли, что я соотношу это слово с собой! Почему нас не хватают за загривки и не отправляют в приют?       Гарри самодовольно улыбнулся, поправив огромные очки.       — Секрет фирмы, профессор. Если будете паинькой, возможно, я смогу вас в него посвятить.       Снейп с подозрением уставился на мелкое недоразумение.       — Я чего-то о вас не знаю, Поттер?       — Не только вы, профессор. Я значительно поумнел со времен окончания Хогвартса. Но предпочитаю прятать свои козыри в рукаве. Жизнь кое-чему меня все-таки научила.       Снейп лишь недоверчиво хмыкнул в ответ.       Гарри же взял его за руку и потянул к выходу.       — Держитесь меня, профессор. В этом мире я ориентируюсь намного лучше вас. Попытайтесь мне довериться.       Поттер действительно чувствовал себя среди магглов, как рыба в воде. Он тащил за руку Снейпа — невнятные объяснения, что так на них меньше будут обращать внимание, вызывали определенное недоумение, но Снейп решил не делать поспешных выводов — очкастое недоразумение рано или поздно и так выдаст свои тайны, не ему тягаться с истинным слизеринцем и двойным шпионом в одном лице. О том, что это лицо, судя по зеркальным витринам, сейчас принадлежит худющему некрасивому засранцу, которого он наблюдал в зеркале почти сорок лет назад, в далеком детстве, Снейп старался не думать. Как и о том, что если через десять дней они не вернутся в свои тела и в свое время, что практически невозможно, то скорее всего умрут. Невесело, да. И кто же их так заковыристо проклял, интересно? Он, зрелый, состоявшийся мужчина, всей душой ненавидящий детей как явление, умрет в теле ребенка! Потому что шанс на то, что они выживут и станут прежними, был один из тысячи. Но Поттеру об этом говорить не хотелось — тот и так претерпел достаточно огорчений в своей жизни, хотя бы последние его дни не стоило омрачать.       В первом же попавшемся им киоске с газетами и журналами они посмотрели на дату выпуска свежей прессы.       Второе июля 1984 года!       Проклятие забросило их настолько далеко назад… И эта метаморфоза с телами! Получается, не трансфигурация. По крайней мере, у Поттера — в этом времени он именно так и должен был выглядеть. Снейп не знал, что и думать. Ни о чем подобном он никогда не слышал, и даже если сделать скидку на то, что в магическом мире нет ничего невозможного, случившееся с ними как раз невозможным и являлось. И уменьшало их и так мизерные шансы на то, чтобы выжить и вернуться, ровно на… Мерлин, нет у них шансов… Даже одного из миллиона. Даже пресловутое везение Поттера их не спасет. Слишком энергозатратен подобный скачок во времени, да еще и без хроноворота. А что хроноворота в момент их пьянки под омелой не было ни на нем, ни на Поттере — в этом Снейп мог бы поклясться. Тогда как? Ритуал? Слишком сложно, да и магии для подобного нужно столько, что и представить невозможно! Как это вообще могло произойти? И почему? За что? Да ладно бы еще с ним, ничего хорошего он, как бывший Пожиратель, и не заслуживал… Но мальчишке-то за что все это? Он — за чьи грехи расплачивается? Нелюбимый племянник и сирота в раннем детстве, марионетка старого паука и тренажер для Темного Лорда в школьные годы, козел отпущения для власть имущих и смертник для остальных… Почему, с честью выйдя из всех опасностей и бед, мальчишка должен погибнуть так бездарно? Ему то за какие несуществующие грехи достается все это?       Снейп бросил короткий взгляд искоса на сидящего рядом Поттера. Тот складывал бумажный кораблик из подобранной ими газеты. Ребенок. Дитя войны, которого лишили радостей детства и безжалостно бросили на защиту мира, который не дал ему ничего, кроме горя. Ну, может, разве что верных друзей… Хотя где они, эти друзья? У них своя семья, собственные проблемы. Поттер же опять остался наедине перед человеческим равнодушием. Если уж в Рождество единственным подходящим собеседником оказался ненавидимый когда-то профессор зельеварения… Да, этот мир отвратителен.       Гарри, словно почувствовав его взгляд, поднял глаза и улыбнулся. Зеленые глаза, глаза погибшей подруги. Где-то глубоко в груди у Снейпа, там, где должна бы находиться душа — очерствевшая, погребенная под тяжелым грузом ошибок, разочарований и ненависти, словно натянулась и порвалась тонкая струна. Стало больно — как тогда, когда он узнал о ее смерти. Потому что этот ребенок со взрослым разумом тоже был обречен. Как и он сам, впрочем. Но стоит ли Гарри об этом знать?       Нет. Ни за что.       Снейп сделает все для того, чтобы этот мальчик хотя бы последние дни своей жизни не чувствовал себя обреченным. Чтобы прожил их спокойно и безмятежно, не отягченный осознанием неизбежного. Незачем ему знать, что он больше никогда не увидит тех, кто стал ему дорог. Что просто развоплотится без права перерождения, исчезнет из памяти всех тех, кто стал ему близок, растворившись в бесконечности, проведя последние дни в компании предателя и убийцы, поспособствовавшего смерти его родителей.       Иной исход невозможен — за шутки с временем расплата жестока…       Но у них еще десять дней безмятежного детства в роли маленьких бездомных бродяг. Гарри возился с дурацким бумажным корабликом, чувствовал на себе задумчивый взгляд Снейпа и размышлял.       Несмотря на то, что и в аврорате, и в Министерстве его снисходительно чествовали как героя, при этом считая недалеким фанатиком-гриффиндорцем, дураком он все же не был. Дураки не выживают в смертельных схватках с сильнейшими темными магами столетия, кто бы что там ни думал. Просто он предпочитал не биться лбом о непробиваемую стену, а поднабраться знаний и сил самостоятельно — а там посмотрит, как пойдет. Рубить с плеча и говорить правду Гарри разучился очень быстро после победы. Поэтому, не особо обремененный обязанностями на работе, тратил все свободное время на чтение и подпольный сбор информации. При наличии библиотеки Блэков знания не были еще и более полными, чем в Отделе Тайн. В свое время получив по носу при попытке изучить интересующий его предмет на общих основаниях и законным путем, он понял, что думающий, независимый герой Министерству станет костью в горле. А там — кто знает? Могут припомнить ему и крестраж в башке, и мутные приключения, сопровождающие его с раннего возраста — толком-то Дамблдор никому ничего не говорил, а слухами земля полнится. Мало ли, как могут обставить его бурное детство, чтобы извлечь выгоду и избавиться от неугодного. У Риддла детство и юность тоже были не менее беспокойными, что стоит провести парочку параллелей и подтолкнуть общественное мнение к определенным выводам? Знаем, проходили…       Про хроновороты и принудительную трансфигурацию Гарри знал намного больше специалистов из Отдела Тайн. Да, было время, когда он увлекся идеей возможности изменить ход событий. Все та же библиотека Блэков лишила его малейших иллюзий, а уж про откаты и последствия игр со временем он узнал столько… Снейп зря тешил себя надеждой, что через десять дней у них есть шанс вернуться.       Не было у них шанса, даже мизерного. Даже одного из миллиона. Хотя… Один из миллиарда — тоже шанс, верно? Он, Гарри, в такие передряги с детства впутывался — и до сих пор жив и здоров. Предпочтительнее верить в лучшее и сейчас. Даже интересно, что получится, если им все же удастся выжить?       Десять дней — стабильный срок, во время которого потоки магии синхронизируются с варварски изорванными временными связями. Тот, кто разорвал эти связи, дестабилизировав основу самого мироздания, неминуемо должен заплатить за вторжение — жизнью и возможностью перерождения. Они проживут эти дни, а после… Но так утверждают темномагические книги. А откуда знать авторам этих книг о таких последствиях, если сама память нарушивших единую структуру времени стиралась с полотна мироздания? Неувязочка! Значит, шанс есть? Поборемся! Вдруг за эти дни ему удастся найти способ стабилизировать материю времени? Звучит, конечно, бредово — но ведь в мире магии возможно все!       Считается, что после смерти вне времени не будет ничего. Они развоплотятся. Но кто может знать, что происходит после? «Смерть — лишь очередное приключение». Так говорил один старый самоуверенный козел, проживший больше сотни лет и уверенный в том, что умирать в семнадцать должно быть охренительно весело. А вдруг в его словах есть доля истины?       Наверное, Снейп кое-что слышал о законах времени, но вряд ли что-то конкретное — огромный талмуд по экспериментам с временной магией, из которого Гарри почерпнул эти сведения, находился в самом охраняемом секторе Отдела Тайн. Правда, от мантии-невидимки и начинающего артефактора-самоучки вся навороченная там паутина чар не спасла, чем Гарри вполне заслуженно гордился. И ценных сведений он почерпнул там немало. Так им, невыразимцам. Недооценили героя!       Снейп не должен знать о том, что они могут умереть — без вариантов. Бедняга ничего хорошего в жизни не видел, да и в качестве смертника пожил достаточно. Хватит с него. Сводить его на карусели, что ли? Или в кино? Ладно, потом что-нибудь придумается. Пока с ночлегом надо бы устроиться. И чтобы доступ хоть к какой-нибудь информации — сидеть сложа руки в ожидании смерти Гарри был не намерен.       — Профессор, как вы смотрите на то, чтобы переночевать сегодня в библиотеке?       Снейпа вопрос застал врасплох. Он совсем по-детски уставился на Гарри, пытаясь понять: очередная идиотская шуточка или тот предлагает всерьез?       — В библиотеке, Поттер? Магглы оборудовали там ночлежку для бродяг-интеллектуалов?       Гарри хихикнул.       — Нет, профессор, но там есть читальный зал с диванами. И туалетная комната. А я знаю, как туда пробраться незаметно для других. Только не отпускайте мою руку!       Снейп, ничего не говоря, сжал маленькую ладошку в своей и помог Гарри подняться. В душе опять поднялась тяжелая волна, из-за которой в глазах предательски защипало. Он моргнул несколько раз, прогоняя слезы. Ну уж нет, последние свои дни он не проведет, оплакивая несбыточное! Ему о ребенке-Поттере позаботиться надо.       И хоть немного обуздать собственный взрывной характер. С мелким говнюком никогда не было легко и просто.