Never say die

Беспокойство за благополучие мира закономерно сменилось беспокойством за оценки в школе. Безумие. К слову, оно частично расходилось и в классе. Все обсуждали предстоящий спектакль. Мелисса сияла в центре внимания, сдержанно, но с гордостью отвечая на вопросы, вокруг нее так и роилась толпа. Смех разрезал пространство слишком резко, слишком близко. Хелена молчала, сидя у себя за партой почти неподвижно. Только шорох карандаша выдавал признаки участия в жизни. Громкий смех с середины класса снова ударил по ушам, Кларк зажмурилась, словно это помогло бы выстроить физический барьер от назойливой суеты. Глубоко вдохнула, не давая огню раздражения разгореться. Не без усилий, но в душе воцарился штиль, и потревожить Хелену мог бы разве что ядерный взрыв. Карандаш выводил аккуратные линии, каждая из них — шаг по заранее намеченному пути. Хелена почти растворялась в этом ритме, стирая границы между собой и листом бумаги. Штрихи переплетались, образуя сложные узоры, в которых не было ни порядка, ни хаоса, лишь бесконечное движение. Один за другим, наброски заполняли пространство. В них не было какой-то особой нужды, скорее это тренировка перед обсуждением с Эм-Джей. Дверь класса скрипнула, и на секунду шум стих, будто сама атмосфера задержала дыхание. Но уже через миг все снова загалдели, а на пороге появилась Эм-Джей. Она шла уверенно, но с легкой усталостью в плечах. Взгляд быстро скользнул по толпе, по Мелиссе в центре внимания, и наконец остановился на Хелене. Она почувствовала это внимание, еще не подняв головы. Карандаш все еще скользил по бумаге, но рука невольно замедлилась. Кларк вздохнула, крутанув его в руке, и только тогда подняла глаза. Эм-Джей уже стояла рядом, склонившись чуть вперед, чтобы заглянуть в наброски. — Знаешь. — негромко сказала она, почти заговорчески. — Иногда у меня ощущение, что твои рисунки живут своей жизнью. Хелена дернула уголком губ, но вместо улыбки получилось что-то среднее между усмешкой и тенью усталости. — Лучше бы они за меня контрольные писали. Особенно по истории. Эм-Джей легко фыркнула, откинув волосы с плеч, и присела на край парты, словно это было ее законное место. В шумном классе их островок отделился прозрачной стеной, где смех и болтовня звучали уже не так назойливо. — Твои рисунки справились бы лучше половины нашего класса. Они хмыкнули в унисон. Мэри открыла свою записную книгу, проходя глазами по заметкам. Кинула задумчивый взгляд на то, что Хелена воплотила на бумаге. Линии, переплетения, фигуры — в них угадывалась энергия, будто рисунки действительно дышали. Хелена уже привыкла к этому вниманию, но все равно оно ощущалось слишком остро, словно чужой взгляд мог проникнуть глубже, чем хотелось бы. — Мне нравится. — наконец сказала Эм-Джей, не отрывая глаз от листа. — Похоже на то, как я представляла их в своей голове. — Не зря старалась… — Хелена зевнула и потянулась. На полувдохе ее заставили содрогнуться громкий смех и хлопки в ладоши. — Давай обсудим композицию, динамику и все остальное. Уотсон кивнула, еще раз вчиталась в записи. — Начало немного клишированное. — сказала она вполголоса, почти наклонившись к Хелене. — Но затем разгоняется… На начальные страницы, думаю, можно добавить что-то вроде пейзажей, экспозиции, что-то такое… Больше для атмосферы. Пока будет введение в лор и остальное. Хелена закивала, сделав заметку в уголке листа. — А какой именно сеттинг? Средневековье? Фэнтези с элементами, похожими на что-то современное? — уточнила Кларк, покручивая карандаш. — Не помню, чтобы у тебя был особый культурный отпечаток. Делаем? Или… Оставляем нейтральную какую-то… Смех снова разлетелся по классу, громче прежнего. Кто-то хлопнул по парте, и вся толпа у Мелиссы зашлась в хохоте. Хелена потерла виски. Что ж. Надвигающийся ураган угрожал уничтожить штиль в душе. — Может выйдем? — бросила Эм-Джей, потерев плечи. — Еще чего. Мы имеем право находится в классе. — процедила Кларк угрожающе спокойно. — Это не наша вина, что кто-то неотесанный разрушает гармонию. Если они еще раз заржут, брошу в них пенал. Мэри Джейн усмехнулась, радуясь, что Хелена великодушно снизошла хотя бы до пенала, а не стула или шкафа с учебными материалами. — Не знаю на счет сеттинга. Я писала немного абстрактно, без каких-то отсылок к культурам и прочему. — Доверишь мне этот этап? — усмехнулась Кларк и чуть прикусила губу, до конца не решив стоило ли заявлять о таком намерении вообще. — Если не понравится, что-то другое сделаем. — Хм-м-м-м… — Уотсон склонила голову, чуть прищурившись. — Попробуй. Главное, чтобы атмосфера чувствовалась. Они склонились над листами, Хелена быстрыми движениями начала намечать квадраты — пустые рамки для будущих страниц. Открывающий фрейм, общий план. Во время особенно драматичного напряжения, Кларк провела резкую диагональ, и рука неожиданно дрогнула от громкого хлопка за спиной, линия съехала в сторону и вдруг приобрела форму кривой неопределенной рожи. — Ого. — Эм-Джей прикрыла рот ладонью, а потом прыснула со смеху. — Зверь из глубин! Срочно вписываем в канон. Хелена, не удержавшись, тоже рассмеялась и дорисовала пару рогов и хвост, не забыв придать выражению лица неизвестного нечто более глупую экспрессию. — Новый главный антагонист. — С таким сюжетом у нас все экземпляры раскупят. — Эм-Джей склонилась ближе, их плечи едва не соприкоснулись. Пару минут Хелена и Мэри увлеченно чертили каркас страниц, спорили, какой еще кадр сделать крупным, а какой оставить в тени, добавляли смешные приписки на полях, и все это сопровождалось тихим смехом. Шум класса перестал давить, остался просто далёким фоном, пока они строили маленький мир из линий и слов. Но именно в этот момент, когда их смех совпал слишком громко, Мелисса раздраженно закатила глаза и фыркнула: — Потише. Мы обсуждаем важные дела. — Что-то тебя не особо волновала громкость, когда вы угорали на весь класс. — резонно заметила Эм-Джей, не поворачиваясь. — Если что-то не нравится — можешь выйти в коридор и продолжить там важное обсуждение. — невозмутимо пожала плечами Хелена, продолжив планирование на бумаге. — Девочки, девочки. — оперативно вмешался Гарри, едва ли не становясь между ними. — Не ссорьтесь. — Никто не ссорится. Просто кто-то опять все воспринимает в штыки. — невинно пожала плечами Коллинз. — Мел… Озборн не успел найти подходящих слов, и его опередила Кларк. — Знаешь… Всегда надо начинать с себя. Тогда и жить будет проще. — нарочито назидательно и медленно, примерно в стиле Дэнни, начала она. Но с присущей только ей незримой насмешкой. — Подумай об этом. Если умеешь, конечно. Мелисса осталась неизменна в лице, но взгляд ее потемнел. Хелена встретила его равнодушно, из-под темных ресниц наблюдая, куда сюжет свернет дальше. Но звонок разрезал воздух, поставив точку между ними. Напряжение не исчезло, а лишь сменило форму. Шум мгновенно стал другим, класс наполнила суматоха подготовки к уроку, торопливые шаги, лязг стульев. Учитель вошел, и все постепенно стихли, хотя привычные перешептывания и обмены взглядами никуда не делись. Хелена сложила листы, убрала карандаш, но ладонь еще чувствовала его гладкость и тепло. Перед глазами продолжали вспыхивать образы — дракон, наемник, смешные и совсем уж неуместные подписи, линии будущих кадров. Мысли упорно возвращались к бумаге, к тому маленькому миру, где из проблем было только древнее пророчество. Учитель вещал о предмете, тестах и групповых проектах. Урок мерно шел, но для Хелены он превратился в череду пустых звуков и картинок на полях воображения. Слова скользили мимо. Вместо них в голове всплывали новые сцены. Как можно поставить акцент в диалоге, где сменить ракурс, каким сделать фон, чтобы он дышал атмосферой. Кларк ловила себя на том, что уже мысленно рисует прямо поверх тетради, перекрывая скудно написанный конспект. Но нервная трель звонка сбила настрой, вернув в реальность. Хелена поднялась из-за парты, машинально закинув рюкзак на плечо, и вместе с потоком одноклассников вышла в коридор. Эм-Джей ушла в другую сторону по другим делам, они только и договорились продолжить обсуждение на обеде. Толпа быстро разошлась по этажам — кто в столовую, кто в библиотеку, кто просто бесцельно шатался. Хелена шла в своем ритме, чуть медленнее остальных. Когда свернула за угол, к кабинету химии, взгляд сразу зацепился за знакомую группу. Ее сокомандники стояли у входа в кабинет, и рядом с ними, конечно же, Мелисса — оживленная, улыбчивая, явно наслаждающаяся тем, что стала центром притяжения.

Ха… Рассказывает, как я на нее «наехала» в классе?

Кларк непроизвольно закатила глаза, едва заметно скривившись. Она прислонилась к стене чуть поодаль, опустив плечи. Холодная поверхность немного остудила раздражение и бурление желчи где-то глубоко внутри, что оставили после себя… Нет, не штиль. Ничего не оставили, если честно, но Хелена не жаловалась. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, отбрасывая мысли. Не стоило тратить силы на ерунду. В лабиринтах своего сознания Хелена жадно искала то же воодушевление, что приходило к ней в классе, когда карандаш ложился на бумагу и все чувства сливались в одну линию. Но сейчас незримая муза жестко футболила, обрезая все ниточки к плодотворному творчеству. Ну и… Черт с ним. Лучше пусть не будет ничего, чем дурацкие волнения, неважно, по какому поводу. Пальцы скользнули по молнии рюкзака, и Кларк потянулась за наушниками, уже представляя, как заполнит все это безмолвие внутри музыкой. Но взгляд сам собой снова зацепился за ребят. Что-то было не так. Как будто… Чего-то не хватало. Однако задерживаться на этой мысли не хотелось. Замыленный взор, перегруженный линиями и образами с листа, не давал собрать картину целиком. Кларк резко дернула содержимое внутри рюкзака, пытаясь нащупать кейс с наушниками. Но нащупала только мягкое желейное нечто. Она шлепнула его, прогоняя с пути, а он в ответ бросился на ее руку, по ощущениям, пытаясь укусить. Хелена скривила губы, радуясь, что не придумала Жмяку настоящие зубы. Наконец нашла то, что искала. И выдохнула. Наушники. Музыка. Погружение. Точка.

****

Солнечные лучи скромно пробивались сквозь мутные окна. Частички пыли медленно кружились в воздухе, будто зависли между прошлым и настоящим. Фигура, обрамленная тусклым солнцем сидела на подоконнике заброшенного музыкального класса, слушая, как тишина дышала сквозь потрескавшуюся штукатурку. На стенах еще виднелись выцветшие плакаты с нотами, кое-где облупившаяся краска обнажала серую основу. В углу — сломанные стулья, расстроенное пианино, чьи клавиши молчали уже много лет и еще какие-то инструменты, сросшиеся со слоем пыли. Музыка из наушников уже давно стала просто фоном в пустом пространстве, и казалось, именно оно: безмолвное, заброшенное, лучше всего отражало то, что было внутри. Парадоксально, но в такие минуты ощущался странный покой, как будто именно эта тишина знала больше, чем кто-либо. Щелкнула ручка двери. Звук был настолько обыденным, что на миг разрушил все наслоение мыслей, музыки и пустоты. Раздался тихий вдох у окна, а дверь приоткрылась, впуская полоску желтого света коридорных ламп. В проеме показался Джо, с охапкой тетрадей и задумчивым выражением лица. — Ой… Опят тут… — запыхтел он, едва не уронив вещи. Когда тот разглядел второго посетителя зала, лицо Джозефа вытянулось в удивлении. — ТЫ? — Привет, Джо. — Дэнни опустился на пол, и убрал плеер с наушниками. Сквозь серое стекло ощутимо пробивался холод, пронимая до костей, и Рэнд отошел подальше от окна, остановившись у лавки. Джо сделал пару шагов внутрь и неловко оглядел пространство в поисках несостыковок. Интуиция подсказывала, что чего-то не хватало, но разум не видел противоречий. — О… Вот что… Я думал тут опять Хелена тусуется. — Уайт задумчиво покачал головой. — Не ожидал увидеть тебя. — Извини, что разочаровал. — голос Дэнни прозвучал спокойно, но в нем скользнула тень сарказма. — Я… Кхм. Что ты тут делаешь? — Про-гу-ли-ваю. — медленно, сам себе не веря, произнес Рэнд. Воцарилась тишина, но уже другая — не медитативная, а неловкая. Вместо единственного зрителя Дэнни вдруг оказался в дуэте со странноватым одноклассником. И Джозеф смотрел на Рэнда, будто он выдал что-то настолько возмутительное, что сама атмосфера отторгала эти слова. Уайт полагал, по скромным, но экспрессивным рассказам Сэма, Дэнни Рэнд едва ли не самый благоразумный и скучный человек во всем мире. Даже дорогу не переходил на красный и всегда ждал окончания таймера, чтобы продолжить путь. Джозеф тихо присвистнул, но удивление свое подавил. — Ты. — он прищурился, вцепившись в тетради, будто они могли защитить его от абсурдности происходящего. — Восстал против системы? Пора подавать заявку в клуб бунтарей. — Ага. На должность фронтмена. — сухо бросил Рэнд, но в глазах мелькнула тень улыбки. Джо хмыкнул и прошел к старому шкафу. Заскрипели дверцы, зашелестели пожелтевшие листы. И пыль. Пыль и еще раз пыль взмыла в воздух. Уайт едва не чихнул. — «Фронтмен» больше про музыку. Но это мелочи. Почему прогуливаешь? — Джо прищурился, вытягивая из шкафа еще стопку старых нот и едва не уронив половину на пол. Уайт скосил взгляд на Дэнни, как будто искал в его лице оправдание. — Устал. — он пожал плечами и перевел взгляд на окно. — От уроков? — От жизни. — скривился Рэнд, едва не закатив глаза. — Ой блин. Говоришь как Хелена. — Джозеф покачал головой и закатил глаза, пряча улыбку. — Она тебя часом не покусала? — Если бы она кусала, от меня бы ничего не осталось.

Ну, может так было бы и лучше?..

— Точно… Повезло. — неловко засмеялся Уайт. Дэнни поджал губы, качнув головой, будто слова Джо были простым обменом подколками. Но внутри все сжалось. Имя Хелены, прозвучавшее так легко и между делом, болезненно ударило по памяти. Нить, что связывала их двоих, превратилась в колючую проволоку, что резала сердце и душу. Голова стала тяжелой от заполняющих ее мыслей. Где-то внутри раз за разом крутили одну и ту же пленку, где Дэнни сам себе был и режиссером, и главным виновником. Слишком много недосказанности, слишком много шагов не туда. И вот теперь все выглядело так, словно кто-то поставил между ними незримую стену. Кто-то… Ага, конечно. Слишком хорошо Дэнни знает этого «кто-то». — О! Это же сценарий? — Джо снова нарушил паузу и подошел к лавке, кивнув на нее стопку листов. — И как? Заучил свои реплики? — Не открывал с тех пор, как прошло обсуждение и распределение ролей в актовом. — протянул Дэнни, подхватив текст. — Я бы предпочел действительно роль дерева… — Все так плохо? — Не плохо. — в голосе Рэнда проскользнуло что-то глухое, словно чужое. — Слишком однобокое. Главный герой наивен, а главный злодей карикатурный. До ужаса. Слова сценария так и норовили прилипнуть. Чужие реплики слоились на его собственные мысли, и в этом было что-то неправильное, пугающее. Как будто Мел на самом деле подслушала то, что он никогда никому не говорил. И сделала так, чтобы мысли главного героя незримо конфликтовали с теми, что были внутри. — Ну… Все ведь зависит от того, как ты это подашь на сцене… — Джозеф покачал головой, перебирая свои бумаги. — Надеюсь, все получится… Потому что если ты не сможешь, то тебе на замену пойдет Гарри. А он, как оказалось, боится сцены. И, следовательно, следующим по очереди иду я… А я… Ну, актерство точно не мое. Так что-о-о-о… Спаси, наш герой! Уайт ободряюще улыбнулся, но Дэнни ничего не ответил. Его взгляд был устремлен в сторону окон, где пыльные частицы замерли в воздухе, как будто не решались двигаться дальше. Этот хаос света и пыли был завораживающим и печальным одновременно, выстраиваясь стеной между тем, что было за дверями класса и тем, что повисло здесь. Рэнд вдруг поймал себя на том, что уже несколько секунд слушал вовсе не Джо, а скрип пола и тихие, будто чужие, шаги в пустоте. Но класс был пуст. Только они двое. Внезапно почувствовалось что-то… Не вписывающееся в атмосферу томного пыльного созерцания. Будто появился третий, невидимый, но ощутимый собеседник. Дэнни напрягся, пальцы сами собой сжали край сценария так, что листы жалобно хрустнули. Рэнд медленно перевел взгляд на дверь, та была все еще приоткрыта, впуская тусклый желтый свет коридора. Снова повернулся к окнам — серо-белый пейзаж на улице выглядел обыденно, не выдавая каких-то противоречий. Джо тоже, кажется, насторожился. Секунду назад он был полностью увлечен шуршанием своих бумаг и болтовней, но теперь его глаза заметно сузились. — Тебе не кажется, что… — Уайт понизил голос, словно боялся, что кто-то подслушает. Джо нервно потер плечи и заозирался. Напряжение зазвенело в воздухе, будто незримый кто-то дергал за струны. Рэнд тихо выдохнул, собирая мысли воедино. Шестое чувство никогда обычно не подводило его, но тут оно захлестнуло неожиданной тяжестью, не желая содействовать в опознании угрозы. А… Угрозы ли? Дэнни прислушался ко звукам в коридоре — постепенно стихали разговоры и шум школьной жизни. Раздался звонок, знаменующий начало следующего урока, и за пределами музыкального класса воцарилась мертвая тишина. — Надо бы пойти на занятия. — напряженно пробубнил Уайт. Он, прижимая к груди свои бумаги, метнулся к двери. — Давай, не стой. Лучше слушать душные рассказы на уроке географии, чем пылью дышать. И зад морозить здесь… Джозеф хотел добавить еще что-то, но не успел. Дверь вдруг дернулась, будто кто-то схватил ее снаружи и потянул на себя, но тут же она замерла. И в следующий миг захлопнулась с глухим треском, будто по ней ударили ногой, или чем-то очень тяжелым. Звук прогремел по пустым стенам, отразился в углах, заставил вздрогнуть и ребят, и осевшую было пыль. Дэнни сжал сценарий сильнее, будто он мог заземлить, удержать в реальности. Но мысли звенели громче, заглушая голос рациональности. Уайт задергал ручку так сильно, что дверь затряслась в конвульсиях, проходящих резонансом по стенам и окнам. — Ты это видел?.. Это ненормально! — голос Джо дрогнул, он зажевал последние слова, будто боялся услышать собственное эхо. — Опять какой-то придурок шутит? — Я не слышал шагов. — неутешительно заметил Дэнни. Джозеф побелел и замер с широко раскрытыми глазами, будто Рэнд озвучил не просто факт, а вероломно кинул в лицо жестокое предсказание скорой гибели. Но вдруг, за стеной в коридоре послышалось… Неразборчивое… Бульканье и нечеловеческое хихиканье или что-то на него похожее. Слишком знакомое… Слишком… Ощутимое только на том уровне, на котором обычный человек не мог заметить присутствие шутника за стеной. Дэнни протяжно выдохнул и потер переносицу, пытаясь подобрать что-то вроде оправдания. Или утешения. — Сквозняк, вероятно… — прохрипел он. — В любом случае… — судорожно выдохнул Уайт. Глаза его забегали по классу в поисках решения проблемы, но, ожидаемо, никаких ответов в запустевшем окружении не было. Громогласным эхом от стен отлетело отчаянное «Че-е-е-е-ерт!!!». Настолько громкое, что на мгновение показалось, будто барабанные перепонки лопнули. Стараясь не обращать внимание на панику Джозефа, Дэнни приземлился на холодную лавку, глубоко вдохнул, отпуская все мысли. Они отпускать не очень-то и хотели, но через раздражение и концентрацию их удалось выжечь, оставив место, на котором должен был возродиться Дзен. Если, конечно, Джо поддастся на уговоры и успокоится, перестав фантазировать способы экзекуции, которые ему подготовит мама за очередной прогул.

****

Хелена стояла у своего шкафчика, склонившись чуть вперед и ковыряясь в замке. Он барахлил в последнее время и не желал запирать дверь, за которой скрывались ценные секреты и учебные вещи. Либо же чертова дверь не отпиралась по велению капризного механизма. Наконец она отворилась с привычным скрипом, и перед глазами появилось хаотичное нагромождение книг, тетрадей и сложенных листов с набросками. Хелена задумчиво перебирала вещи, выискивая нужный альбом, и на миг потеряла ощущение того, что вокруг кто-то есть. Но едва заметное движение тени, упавшее на ряд шкафов подсказало, что позади остановился кто-то высокий. — Тебе не кажется. — голос Дэнни прозвучал глухо, будто он сдерживал себя, чтобы не повысить тон. — Что твой… Друг… Начинает чересчур вольно себя вести? Кларк замерла и скривилась, анализируя прошедшие события. Она не вылезала из иллюстраций так долго, что потеряла счет времени, что уж говорить о большей части событий вокруг. Хелена нехотя развернулась к Рэнду. — Че? Короткое слово прозвучало так, словно она готова была оспаривать любое обвинение, даже не дослушав. — Ты прекрасно понимаешь «че». — Дэнни шагнул ближе, его тень легла на дверцу ее шкафчика. — Этот твой жмякающий паразит. Запер меня и Джо в музыкальном классе. Хелена с шумом захлопнула дверцу шкафа, развернулась всем телом и встретила взгляд в упор. В глазах Кларк плескалось раздражение, но не страх. А еще она едва сдерживала издевательский смех. — Бедный Джо. Так уж и быть, оплачу ему психотерапевта после заточения с тобой. — Смешно. Только тебе придется оплатить ему или кому-то другому курс лечения в психдиспансере, если кто-то спалит твое маленькое творение. — сухо заметил Дэнни, его голос резал пространство как нож. Кларк скривилась сильнее, но тут же лицо стало серьезным. — Стоп… В чем проблема? Почему ты никому не позвонил, не написал? Почему это не сделал Джо? Дэнни глубоко вдохнул, успокаивая волну внутри. Он прислонился плечом к шкафчику и вонзил холодный взгляд в Хелену. — Я забыл свой телефон в шкафчике. А у Джозефа он сел. В любом случае это неважно сейчас. Какого черта ты отпускаешь Жмяка одного? Хелена вскинула бровь. — «Какого черта?». Ва-а-а-у. — почти восторженно протянула Кларк. — Что дальше? Начнешь материться, паинька? Хотя нет, кишка тонка. — Ты не… — Ты слишком серьезно относишься к пустякам. — театрально мягко протянула она, поправив прядь волос, так обыденно, будто речь шла о выборе цвета акварели. — Мир полон мелких пакостей. Разве твоя добродетель не должна учить терпению? — Терпение не означает закрывать глаза, когда кто-то рядом не умеет контролировать силу. Это безответственно и опасно. Взгляд Хелены потемнел, ее пальцы дернули лямку рюкзака. В груди что-то сжалось, не просто раздражение, а тугая тяжесть, которую не унять словами. — Ну да. Я никогда не была спецом по части контроля. Сил и себя. — Я лишь хотел сказать… — Дэнни прикусил язык, судорожно подбирая слова. — Такое баловство… Может иметь последствия. Я знаю, что Жмяка невозможно держать в узде, но… — Да-да-да. Он маленькое порождение тьмы, перенявшее мой характер и все самое лучшее. А еще лучше — худшее. — Хелена бросила последние слова с таким равнодушием, будто ее вообще не волновало происходящее. — Хватит капать мне на мозг. Я что-нибудь придумаю. Дэнни выдохнул, и этот выдох был слишком долгим, чтобы быть спокойным. Рэнд хотел еще что-то сказать, но в итоге решил, что дальнейший разговор не будет иметь смысла, с учетом того, что Кларк ушла в глухую оборону сарказма на грани с незримой агрессией. Синхронно они двинулись дальше, но случайно столкнулись, когда траектории движения пересеклись. Кларк едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Взгляды — напряженный и серьезный и раздраженно-холодный встретились в немом противостоянии. Двое замерли на секунду, словно весь коридор с его эхо и приглушенным шумом класса впереди перестал существовать. Лишь тонкая трещина напряжения, пульсирующая между ними. Дэнни чуть подался вперед, но так и не решился произнести то, что вертелось на языке. Его глаза выражали больше, чем слова: смесь усталости со сложным вкраплением глубокой вины. Хелена резко опустил взгляд и почему-то сосредоточилась на ключицах Рэнда, неожиданная смена ее внимания заставила его нахмуриться. — У тебя что-то с капюшоном. — как ни в чем озвучила Кларк. Она бесцеремонно взяла капюшон за края и накинула на голову Рэнда. Он следил за каждым движением в ожидании подвоха, но искренне сосредоточенное лицо Хелены немного усыпило бдительность. И когда Кларк резко дернула шнурки, затянув ткань на лице так сильно, что она закрыла глаза, Дэнни запоздало дернулся и чуть не ударился о шкафчики. — Наивный маленький воин. Где же твоя добродетель и мудрость? — ее голос сладким ядом прошелестел слева от Дэнни. — Прими это как урок и подумай… О чем-нибудь. Он вскинул руки, стянул капюшон с головы и шумно выдохнул сквозь зубы. Шнурки ещё болтались, и Дэнни с досадой зацепил их пальцами, как будто хотел придушить саму ткань. — Очень смешно. — сказал он глухо, оборачиваясь к ней. — Твой «урок» чуть не лишил меня носа. Хелена хмыкнула, скрестила руки на груди и посмотрела на него с ленивым торжеством. Словно вычеркнула из воздуха привычное равновесие послушника монастыря и теперь любовалась пустым местом. — Не суй ко мне нос, побереги его. — медленно, с угрожающе спокойным тоном, протянула Кларк. — По-ка, во-ин. Она прищурилась, в уголках ее губ проступила привычная усмешка. Пустеющий коридор, свет ламп, тянущийся вдоль потолка, и звук далеких шагов. Все замкнулось вокруг их противостояния. Истеричная трель звонка знаменовала окончание баталии и начала нового урока, где юные умы должны были впитать необходимые знания. Хелена отвернулась и отправилась в класс. Дэнни смотрел ей вслед, и вместо раздражения, которое должен был чувствовать, его накрыла волна тяжести. Опустошающей.

Почему она вдруг стала называть меня… Воин?

Неожиданный вопрос перебил напряжение в душе, вызвав странный отклик, смесь чувств, которых не было до этого никогда.

****

Холод стен накрыл, болезненно продирая до костей, так сильно сковывая тело, что оно казалось камнем. Судорожный выдох сквозь треск зубов нарушил мрачное безмолвие и был единственным свидетельством присутствия живого человека в комнате. Ее потолок как будто провис, намереваясь придавить своей тяжестью. Кажется, одеяло было единственным, что хоть как-то защищало от холода и давления серого окружения. Где-то там за черными плотными шторами жил город, залитый светом зимнего солнца… А хотя стоп. Сколько времени? Утро? Обед? Явно не глубокая ночь, так как какие-то частицы света по ту сторону были. Глаза метались в сумраке, пытаясь ухватить хоть намек на часы или разглядеть положение солнца сквозь отблеск, пробивающийся в ткани. Но полутьма оставалась одинаковой, безразличной. Ни одного признака времени. Только тело, утонувшее в неподъемной вате усталости, и комната, превратившаяся в собственную гробницу. Пальцы дрогнули, нащупали край одеяла. Не без моральных уговоров себя, хозяйка комнаты скинула его, и тепло ткани мгновенно улетучилось. Пронизывающие насквозь иглы холода медленно наполнили мышцы болезненной тяжестью. Любое движение давалось с надрывом, но несмотря на это, путь от кровати до умывальника был неправдоподобно быстрым. Не включая света, она склонилась над маленькой раковиной, открыла кран. Едва теплый поток был почти обжигающим на контрасте с ледяными пальцами. Сколько она держала их под тонкой струей? Мысли снова возвращались к течению времени, но разбивались так же быстро, как капли воды о пол. За дверью раздался стук, и едва разборчивое требование поднять свой зад с кровати и начать день. Ха… День. Какой сегодня день? Она плеснула себе воды в лицо, прогоняя морок сна и усталость. Подняла голову к зеркалу над умывальником. Мутное, с трещиной в углу стекло отразило лицо так, будто это была чужая маска. Под глазами тени легли слишком глубоко, зрачки были расширенными, отчего светлые глаза казались почти черными. Что там, внутри этой темноты? Она почти вплотную склонилась к зеркалу, желая найти ответы. Это было бесполезно, но и удержаться все равно было невозможно. Продолжала смотреть, пока дыхание не стало оставлять на стекле мутный туман. Веки вдруг дернулись, глубоко в зрачках мигнуло что-то неестественное, тяжелое. Но сама она не дрогнула, знала — усталость способна обманывать. Но этот взгляд… Там, в глубине ее расширенных зрачков… Что-то смотрело обратно. Где-то у двери послышался странный, едва различимый звук. Шаги? Кто-то тихо задышал в комнате. Петли тихо скрипнули, неизвестный кто-то почти споткнулся во мраке. — О, вот ты где. — раздался голос на пороге ванной. Вспышка света резанула по сетчатке так сильно, будто ее ножом начали кромсать без остановки. На миг ощущение пространства пропало, она схватилась за край раковины одной рукой, а вторую вжала в лицо. — Выруби чертов свет! — глухим, почти скрипучим голосом воскликнула она. — Аспид! — Черт. Прости, забыла. — напарница резко дернула выключатель. Ванная погрузилась во мрак и напряжение. — Глаза до сих пор болят? Ответа не последовало. — Омнис? — Нет, я просто решила стать вампиром! — выплюнула она и резко отлипла о раковины. Голос прозвучал хрипло, как будто сорванный изнутри, и стены ванной отозвались коротким эхом. Аспид фыркнула, но не слишком уверенно, с ее плеч мгновенно спала легкость. — Учитель скоро будет… — пробормотала напарница, не решаясь войти, словно порог разделял два разных мира. — Поторопиться надо. — Подождет. Ничего с ним не станется. — Омнис, все еще моргая, ловила остаточные пятна света, разрезавшие черноту. — Или я должна вывалиться к нему как труп? — Почему «как»? Ты итак какой-то труп. И полуходячая агрессия. Омнис дернулась, вскинула на нее тяжелый взгляд из-под густых ресниц. В глазах почти прошли плавающие пятна от лампы. — Радуйся, что этот труп еще разговаривает. — голос ее прозвучал жестко, как хлесткий удар. Наемница протиснулась мимо Аспид и за пару шагов добралась до скромного шкафа с одеждой. Омнис распахнула его, и тягостный запах пыли и немного залежавшихся вещей ударил в нос. Наугад схватила какой-то спортивный костюм и с силой встряхнула его. Пыли в воздухе стало еще больше, она закружилась в хаотичном танце, пропадая из виду в темных углах. Аспид прошла к двери и дождалась, пока Омнис переоденется. Она подхватила темные очки и вышла вслед за напарницей. Коридор встретил их сухим холодом и скрипом досок. Каждый шаг отзывался слишком громко, отлетая от стен и врезаясь в голову. Аспид шла чуть впереди, но оборачивалась чаще, чем стоило, и всякий раз, когда взгляд натыкался на очки Омнис, ее губы невольно сжимались. — А учитель… Вообще знает, как долго это продлится? — Он мне ничего не сказал. — безжизненно отозвалась Омнис. Они прошли на кухню, такую же мрачную, как и все в этой квартире. В воздухе раздавался аромат растворимого кофе, чуть подгорелых тостов и каши. Ну как каши. Такой вязкой, неопределимой субстанции, которая одновременно служила и пищей и клеем и средством для пыток людей с весьма избирательным вкусом в еде. За столом сидел Василиск, не отрывая взгляд от телефона, махнул рукой прибывшим и подвинул стулья. Аспид тут же уселась, привычно закинув одну ногу на другую, пододвинула к себе тарелку. Омнис замерла у стола. Пахло не только кофе и странной едой. Застоявшийся воздух густо пропитался чем-то чужим, резким, словно здесь курили крепкий табак или жгли траву. Этого глубинного ощущения не было раньше, по крайней мере, Омнис не могла точно вспомнить, от чего же так гадостно было внутри. — Ты выглядишь так, будто тебя трижды переехал грузовик. — сухо заметил Василиск, все также не отрываясь от экрана. — Таскмастер в восторге будет. Омнис хмыкнула и, медленно поправив очки, плюхнулась за стол. Не притронулась ни к каше, ни к остывшему кофе. Наемник скосил на нее взгляд, и на его лице что-то мелькнуло — не насмешка, скорее настороженность. — Он уже здесь, кстати… — его голос звучал ровно, но тише обычного. Будто Василик боялся потревожить хрупкое умиротворение в воздухе, улетучивающееся вместе с запахом утра. — Восторг. Слова, брошенные, очевидно с отсутствием всякого интереса, повисли в воздухе тяжелее запаха пригоревших тостов. В молчании прошло неопределенное количество времени, пока не скрипнула доска в коридоре. Время на миг замерло. Василиск убрал телефон в карман и выпрямился, плечи напряглись, Аспид перестала ковыряться в тарелке и медленно подняла голову. Омнис поставила локти на стол и подперла рукой голову, прикрыв глаза. Шаги за дверью были неспешными, размеренными, как будто тот, кто шел, заранее знал, что его ждут, и считал нужным подчеркнуть это неторопливостью. Дверь открылась без скрипа, слишком плавно, будто сама уступила хозяину. На кухню шагнул мужчина в темном плаще, с походкой человека, уверенного в каждой мышце своего тела. Взгляд его скользнул по комнате, как стилет — быстро, безжалостно. — Не понял. Почему до сих пор сидим? — слова прозвучали спокойно, почти буднично, но холод и сталь под ними пробирали сильнее, чем ненастный ветер за окном и безмолвие серых стен. — Особое приглашение нужно? Омнис скривилась, но в отличие от своих сокомандников вставать не спешила. Они засуетились, подвигая стулья и сгребая тарелки. Она медленно откинулась на спинку, не открывая глаз. Темнота под веками была единственным барьером от тягостного ощущения, что этот человек видел все, даже то, что сама Омнис в себе еще не открыла. Несколько тихих шагов, каждый из них как крючок вздергивал шаткий покой. Таскмастер остановился прямо за стулом, тяжесть этого присутствия медленно сжимала в колючих тисках. Наемник тихо выдохнул, вероятно, размышляя над вопросом — это подростковый бунт или крайне неожиданное и недальновидное проявление глупости. Или все вместе. Таскмастер не говорил ни слова, и от этого становилось только хуже. Омнис чувствовала его дыхание за спиной — ровное, выверенное, будто даже вдохи он контролировал. Вся его сдержанная тишина напоминала петлю, которая затягивалась все туже с каждой секундой. Но разорвать ее и встать, как того требовал учитель? Нет. Пусть хоть шею переломит. Желательно себе. — Я ждал. — наконец произнес он, низко и спокойно. Голос не повышался, но звучал так, будто каждое слово было приказом. — А ты, похоже, решила, что можешь позволить себе паузу? — Я не решала. — тихо, не открывая глаз, ответила Омнис. — Просто нет смысла торопиться. — Ах да. — он чуть наклонился, и даже воздух будто изменил температуру. — Ведь время теперь течет не для тебя. Омнис дрогнула, но не изменилась в лице. Лишь опустила взгляд, ища что-то между кофейными пятнами и бороздами от ножа на грязной столешнице. Аспид сжала губы, будто боялась, что от любого звука посыплется штукатурка. Василиск молчал, знал, когда лучше не вмешиваться, но тяжело было оставаться в стороне. У Таскмастера не было привычки кричать, и оттого его спокойствие всегда било по нервам сильнее, чем крик. Наемник склонился и хлопнул чем-то по краю стола. Омнис скосила взгляд и нахмурилась — небольшой коробок с тем, что она не ожидала увидеть. — Временное решение проблемы с глазами, инструкция внутри. Быстро ешь и в зал. Даю три минуты. — коротко бросил он, и давление в комнате будто спало. Таскмастер прошел к окну, и больше не поворачивался, просто встал, заложив руки за спину, смотрел куда-то в мутное утро. Сквозь стекло тянуло ветром, сыростью, гулом, отдаленными звуками машин. В обычный день это было бы ничем. Сейчас — раздражало до дрожи. Омнис бездумно моргала, балансируя между облегчением и желанием перевернуть стол. Но вместо этого лишь оттолкнула пальцами тарелку на другой край стола, с нескрываемым безразличием к словам учителя и с капелькой отвращения к липкой субстанции по рецепту из ада. Наемница встала, небрежно задвинув стул. И прошла мимо Аспид и Василиска, не оборачиваясь. Они запоздало поспешили за ней, будто утихшая гроза вновь могла разразиться присутствии их наставника. — Эй. — Аспид догнала и понизила голос. — Есть идея на вечер… — Нет. — отрезала Омнис, ускорив шаг. — Да-а-а-а… — тихо прошелестела наемница. — Ты и я. У кладовки после отбоя. Омнис не успела возразить, послать или воззвать к благоразумию. Василиск внезапно настиг, втиснувшись между ними. — О чем вы шепчетесь? — Женские секреты! — усмехнулась Аспид и показала ему язык. Он раздраженно замахнулся, намереваясь дернуть ее за волосы. Но Аспид ловко увернулась, не сбавляя шага, издевательски бросила: — С меткостью у тебя все еще большие проблемы. Хорошо, что сегодня не стреляем, а то учитель бы прибил. — Да ну тебя. — буркнул Василиск, но усмехнулся. Омнис, ушедшая вперед, не участвовала в их обмене — просто шла, глядя в пол, будто считала шаги. Кеды мягко шуршали по линолеуму, за стеной небольшой импровизированной серверной гудел компьютер. Аспид и Василиск перешли в полноценное словесное противостояние, их аргументы и смех отлетали от стен и оседали в пространстве беззаботностью, такое необходимой перед грядущими истязаниями тела. Весь этот привычный быт, такой мелкий и будничный, раздражал сильнее любого допроса. Может раньше это бы вызвало улыбку. Раньше.

****

Вдали горели огни и неоновые вывески, а позади было тихо и темно. Сон, окутавший дома казался плотным и вязким, как будто весь район устал и закрыл глаза. Где-то хлопнула дверь, по асфальту с сухим звуком перекатилась бутылка. Внизу тянулась улица, а по ней редкие прохожие, усталый таксист, мусорные баки, в сопровождении гула вентиляции из соседнего дома. Все то же. Все как прежде. Эта ночь. Обманчиво тихая? Или действительно безмятежная… Двое остановились на краю крыши, перевести дух, собраться с мыслями. Но у кое-кого мысли так и не хотели собираться. Усталость отозвалась ломотой в плечах, но никто и не думал позволить себе расклеиться. По крайней мере внешне. — И-и-так… — раздался голос, тихо пролетевший над крышей и утонувший в подворотне. — Что? — отозвался второй, чуть хрипловато, будто голос не успел проснуться вместе с телом. — Ни одного слова. Вообще. С самого начала нашей увлекательной прогулки. Начинаю подозревать, что ты либо планируешь убийство, либо считаешь ворон. А птиц тут нет, так что… Дэнни нахмурился и запрыгнул на парапет, опасно близко к падению. Но не настолько, чтобы тотчас сорваться. Питер шумно выдохнул и пнул кучу снега. Тишину между ними нарушал только неравномерный звук ночной жизни. Рэнд поправил маску, внезапный порыв ветра сорвал несколько снежинок с нее и плеч. — Пу-пу-пу… — выдохнул Питер и аккуратно поднялся, став рядом. — Ну… Как дела-а-а? О! Почему тебя сегодня не было на двух уроках? Дэнни закатил глаза, так резко и неожиданно для самого себя, что голова чуть не закружилась. Он размял плечи и чуть склонил голову в сторону Паркера. — А что? Лицо Пита вытянулось, что даже под маской это было заметно, он чуть не потерял равновесие, но быстро взял себя в руки и выпрямился. — Просто спросил. — пробурчал Паркер, стараясь сделать голос легким, будто бы вопрос и правда ничего не значил. — Ты обычно не прогуливаешь. Без особо серьезных на то причин. Точнее… Я вообще не видел, чтобы ты прогуливал кроме как из-за заданий Щ.И.Т.а. Рэнд не ответил, только склонил голову чуть ниже, будто прислушивался не к словам Питера, а к чему-то за пределами разговора. Ветер, шелестящий между антеннами, становился гуще, тяжелее. И от этого простое молчание обрело вес, которого раньше не имело. Паркер мрачно смотрел на друга и не узнавал. Не лицо под маской, а саму осанку, тишину, эту выжженную сдержанность, как будто из Дэнни выдернули что-то важное, и теперь он держался только по привычке. — Ты какой-то странный в последнее время. — наконец сказал Пит, пытаясь бодростью в словах разрядить воздух. — Даже по своим стандартам кунг-фу-странности. — Хочешь, расскажу секрет? — Дэнни повернулся к нему, в голосе скользнуло что-то тихое, неулыбчивое. — Давай. — В последнее время… — начал он, глядя куда-то вниз, где тени становились плотнее и живее. — …Кажется, что все… Закончилось что ли. А я продолжаю идти по инерции. Как будто опоздал на собственную жизнь, и теперь догоняю ее через препятствия на бесконечной трассе. И самое ироничное, виной этому я и только я. Питер открыл рот, но не нашел слов. Только ветер ответил за него, гулко ударившись о металлический карниз. — Это из-за… Хелены? — Нет. — резко бросил Рэнд. Так быстро, что даже ветер не успел подхватить эти слова. Питер немного отпрянул, не физически, а интуитивно. Будто его чутье почти сорвало кнопку сигнализации, но в последний момент остановилось. Тон Дэнни был не просто оборонительным. Был режущим, как будто любое упоминание этого имени оставляло ожог. — Та-а-к… — осторожно произнес Паркер, вскинув руки, будто сдавался. — Извини, но вынужден согласиться с ее тезисом о том, что ты плохо врешь. Но мы не будем говорить обо всем этом, если ты не хочешь. — Я не знаю, чего я хочу. — пожал плечами Дэнни и безразлично пнул ледышку, она мгновенно исчезла за краем крыши. — Раньше я чувствовал, когда жизнь звала меня вперед. А теперь ничего. Только тишина. Как будто внутри выключили звук. Питер пожал плечами, тихо выдохнув. — Если выключили звук, может, стоит научиться слушать себя по-другому? — Ты добрался до банки с моими печеньями с предсказаниями и мудростями? — хмыкнул Дэнни. — Если у тебя еще есть силы шутить, значит все не так плохо. Пит распинал снег с парапета и выстрелил паутиной из веб-шутера, укрывая ледяной камень. Паркер плюхнулся на него, похлопав рядом с собой. Рэнд задумчиво склонил голову, но все же опустился. Давно стоило бы двигаться дальше по периметру, но никто не торопился. Они сидели рядом, чуть развернувшись к городу, там привычно текла жизнь, тусклая, электрическая, далекая. — Иногда… — спустя недолгое молчание произнес Питер. — Кажется, будто весь город дышит отдельно от нас. Мы бегаем, спасаем, прыгаем по крышам, а он живет сам по себе. Даже не замечает, что мы есть. — Я не ищу благодарности. — коротко бросил Дэнни, пожав плечами. — Да, знаю. — Пит ткнул кулаком Рэнда в плечо, не сильно. — Но иногда ведь хочется. Хоть чуточку. Чтобы кто-то понял, что всё это что-то значит. Дэнни не ответил. Только сжал руки, неправдоподобно теплые, несмотря на низкую температуру. Он снова устремил взгляд куда-то вдаль, даже под маской было видно, это нетипичные для него слишком меланхоличные раздумья. — Если не благодарность, то что ты ищешь? — внезапно спросил Паркер. — Чей-то взгляд или смех? Или… Воздух между ними стал вязким, как перед грозой. Рэнд не шевельнулся, продолжая смотреть туда, куда мысли улетали, оставляя пустоту внутри. Казалось, если созерцать достаточно долго, можно разглядеть за горизонтом что-то большее, чем просто ничего. — Или. — тихо повторил он. — Так. — тверже и требовательнее сказал Паркер и даже вскочил от переизбытка чувств. — Я правда не хотел в это лезть. Но черт, серьезно… Не хочу разгонять драму и все такое, но я и правда начинаю беспокоиться. Да блин, все в команде беспокоятся! Что у вас случилось? Дэнни молчал. Ветер подхватил с края крыши снежную пыль и ударил в маску, словно разбиваясь о камень. — Проблема не в ней. И не во мне. — начал Рэнд, не глядя на Паркера. — А в наших силах. Собственно, это стало давно понятно… — Поэтому ты ее послал? — Не посылал я! Ну, то есть… Так выглядит со стороны, но я не хотел… — он выдохнул и приложил руку к лицу. — Я был обескуражен. И не смог нормально объясниться… Рэнд медленно встал. — Моя сила… Живет на чистой энергии, на контроле, на внутреннем равновесии. А ее — противоположность. Она сдерживает бурю в себе. Хотя… В последнее время что-то не совсем. — наконец сказал Рэнд, подбирая слова с осторожностью, будто каждое царапало. — Мы из разных начал, Пит. И чем ближе были — тем сильнее это ощущалось. — Ты о магии или о чувствах? — осторожно спросил Паркер. — Кхм… Я… — Дэнни закусил губу, неловко усмехнулся. — Хуже всего то, что желая помочь я, вероятно, едва не угробил ее. Никто из нас не знал… Что ее сила отличается от сил простых магов Земли. — Подожди… Доктор же сразу понял про тьму… — Одно дело предрасположенность к темной силе, которую черпаешь из земных потоков, другое — быть частью первозданного темного начала. Обычный маг не умрет, если примет в себя силу другого спектра. Он сжал руки в кулаки, и из-под пальцев вырвалась короткая золотистая вспышка — мгновенная, жесткая, словно нервный тик силы. Ветер тотчас развеял ее, но Питер видел, как кожа на запястье Рэнда чуть обожглась и как тот даже не поморщился. — Хм-м… — протянул Паркер, потерев шею. — Несовместимы. Но… Противоположности пр… Дэнни вскинул руку, едва заметно махнув пальцами. Продолжение тривиальной «истины» сейчас было настолько неуместным, что благоразумнее было бы прыгнуть прямо в этот миг с края крыши. — Каждый раз, когда мы рядом, все становится нестабильно. Энергия бьет по нам обоим… Создаем диссонанс, как будто сама реальность не знает, кому подчиниться. — Помнится, раньше такого не было. — задумчиво заметил Пит, вглядываясь в ночную дорогу. — Да… Моя Ци, оказывается, тоже… Трансформировалась? Не знаю, как это описать, но она стала сильнее. Намного. Я все время должен держать ее в узде, раньше это не приносило проблем, просто концентрация. А теперь… Контроль на грани паранойи. — Давно? — Еще до Рождества. — То есть… Все это время ты таскал в себе силу, которая рвет изнутри, и ни слова не сказал? — голос Питера звучал не обвиняюще, мягко, но все равно неодобрительно. — Терпение — добродетель. Чтоб его… — устало отозвался Рэнд. Он провел ладонью по лицу, будто стирая что-то невидимое. Его плечи были напряжены, движения отточенные, но в каждом чувствовалось внутреннее дрожание, будто что-то внутри все время колотилось, требуя выйти наружу. Дэнни глубоко вдохнул и выдохнул, мороз отрезвлял. Ночь на мгновение погрузилась в тишину. Снег валил лениво, как будто устал падать. Воздух был плотный, промозглый, ненароком делал внутренние мысли слишком громкими, вызывая желание сбежать от них. Но вдруг. Где-то внизу залаял пес, отозвался глухим эхом автомобиль. Потом снова тишина. Только шорох ветра, играющего с рекламным баннером, и редкий треск антенны. Мимолетное умиротворение внезапно разрушилось на кусочки, как разбившееся стекло, прорезав воздух коротким, резким звуком. На другом здании, напротив Питера и Дэнни, засуетились тени. Неровные, длинные, и на миг показалось, что они двигались против ветра. Резко затрещал экран и взорвался снопом искр. Три фигуры быстро исчезли за потухшим рекламным щитом, а пару мгновений спустя вслед за ними бросилась еще одна невнятная тень. — Думается, это не ремонтная бригада. — усмехнулся Пит. — Как всегда под конец смены. Дэнни не разделил его ироничного веселья, просто отправился вперед. На встречу чему-то.

****

Ночной город встретил хриплым дыханием — гулом ветра, шорохом проводов, ритмом очень далеких машин. Неоновые вывески бились светом о мокрый асфальт, превращая улицу в зыбкое отражение самой себя. От резких отсветов неона даже сквозь стекла очков казалось, что их пронзали иглами. — И зачем мы выперлись? — раздраженно бросила Омнис и с силой потерла веки. Девушки шли вдоль узкого тротуара, стараясь держаться в тени. Капюшоны надвинуты, простые медицинские маски натянуты чуть ли не до глаз. Гулять в гражданском хоть и по пустынному, но все еще чутко спящему району было рискованно. — Уже и погулять нельзя? — фыркнула Аспид с театрально обиженным взглядом. — Когда мы последний раз выбирались куда-то кроме миссий? Я устала сидеть в клетке. А ты нет? Омнис закатила глаза и тут же пожалела об этом. — Знаешь, чей ответ… — буркнула она и ловко проскользила по заледенелому кусочку дороги. — Какая разница, даже если тут, снаружи, как в тюрьме. Куда не пойдешь — везде глаза. И не только Таскмастера.

Черт, глаза… Что же с ними будет?..

Наемница мотнула головой, прогоняя тянущие в тревогу мысли. Снег, осевший на капюшоне, медленно растаял, оставив мокрые пятна на ткани. Воздух был вязким, густым от холода и электричества, то ли от висящих над улицей кабелей, то ли от глухого напряжения в движениях нарушительниц строгих правил. Аспид молчала какое-то время, слушая шаги — короткие, упругие, будто каждая из них старалась не оставлять следов. — Ну, может, не все так плохо. — наконец пробормотала она. — По крайней мере, у нас есть снег. Атмосфера, романтика, свобода… Ну, почти. — Выходи, придурок. — внезапно бросила Омнис и скривилась в раздражении так сильно, что это отчетливо отразилось через маску. — Уже 10 минут телишься за нами. — Главное, чтобы за эту свободу вы не получили плюс три часа тренировки на выносливость. — раздался глухой раздраженно-снисходительный голос за углом. Медленно, как в дешевом триллере, нагоняя интригу и напряжение, из переулка вышел Василиск. Он вонзил недовольный взгляд в двоих и скрестил руки на груди. — Если заметила, чего раньше не дала знать? — Надеялась, ты одумаешься и свалишь баиньки, паинька. — Омнис пнула кучу снега к его ногам и резко обошла наемника, чуть ускорив шаг. — Искусство сталкинга не твое. — хмыкнула Аспид, прыгнув мимо него и обогнав Омнис. — А еще сам получишь штрафные часы, когда учитель тебя спалит. Нас он никогда не ловил между прочим. — Или делал вид, что не знает о наших походах… — Ой блин. Зато вам бы поучиться лучше скрывать свои планы. — скривился юный наемник и отправился следом. — А то так весь город в курсе будет. — «А тё тяк весь голёд в куйсе бюдеть»! Омнис хмыкнула и вовремя ушла в сторону. В паре сантиметров от ее куртки пролетел снежный шар внушительного размера. В следующее мгновение Аспид зашипела, получив вероломный и мстительный удар в спину. Не успела эта война разгореться, как что-то едва уловимое повеяло в воздухе обещанием угрозы. Они подошли к перекрестку. Пустому, словно вымершему. Фонарь мигал, высекая из темноты блики, похожие на короткие вспышки камер. Мерно тикал светофор, хотя машин не было вовсе. Где-то вдалеке хрустнул лед. Резкий сухой звук прорезал вязкий воздух, заставив всех троих одновременно обернуться. Шум повторился, ближе, напряженнее. Троица быстро свернула в ближайший переулок, где ветер зловеще шипел между холодных стен домов. Снег здесь был серым, слежавшимся, хрустел под подошвами как стекло. В окнах домов горел редкий свет, как единственное доказательство того, что в округе все еще была какая-то жизнь. — Крыса? — вполголоса спросила Аспид, уже поднимая руку к ножу на поясе. — Крыса весом в полтора центнера? — хрипло усмехнулся Василиск, хотя в смехе слышалась настороженность. Наемник двинулся вперед, проверяя переулок взглядом. Шаг осторожный, без суеты, но плечи чуть напряжены. Неон над троицей мигнул, будто кто-то дернул рубильник, но не до конца. Вспышки света медленно заморгали на асфальте. Из-за угла, где ранее растворился звук раскрошенного льда, донесся мерзкий мокрый шлепок, будто кто-то прилипал к стене, а затем отталкивался, следуя на ощупь. С утробным звуком из темноты вывалилась грязь. Секундная пауза, и мерзость зарычала, бросившись к ученикам Таскмастера с неуклюжей решимостью разорвать в клочья. — Валим. — бросила Омнис, закатив глаза. Она резко пригнулась, уворачиваясь от хлесткого броска щупальца. Прицельно пнула мусорный бак в сгусток грязи и запрыгнула на пожарную лестницу. Аспид и Василиск взлетели следом, но тварь внизу долго не думала, за один прыжок добравшись до компании. — Класс. — прошипела Аспид. — Из оружия пара зубочисток и твое душное нытье. — Да завали! — бросил Василиск, проскользнув мимо опорных столбов рекламного щита. — План?! Грязь замерла, словно выжидая чего-то, и ее спокойствие вызывало куда больше напряжения, чем атака. Двое резко обернулись к Омнис. Она напряженно сканировала взглядом крышу, прислушиваясь к скрипу металла конструкции и отрывистому шороху снега. Пустые окна в соседних домах зеркалили силуэты троих, отражая их до странной, почти сюрреалистической длины. — Я уже сказала. ВАЛИМ. Но сперва… — По льду и снегу… Класс! Мы же все мастера спорта по фигурному катанию! — Василиск взмахнул руками. Эхо его голоса пронеслось между домами. Грязь считала это как призыв к атаке и бросилась вперед. — Ты придурок! — закричала Аспид, едва успев отскочить от твари. — Попробуйте отвлечь, я дерну провода. — флегматично, будто ничего особенного не происходило, бросила Омнис. — Потом подведите поближе. А после — ловите. — Что ловить? — синхронно воскликнули они. Не удостоив ответом, она ухватилась за шаткую лестницу и подтянулась наверх, к щитку. Дернула за один из старых кабелей, и сеть вокруг мигнула, взбрыкнув коротким потрескиванием. На мгновение неон над переулком вырвался из своих ритмичных вспышек, засветив стены соседних зданий и отражения в замерзших лужах ярким, выжигающим глаза светом. Василиск и Аспид синхронно ударили по грязи какими-то деревяшками, найденными у выхода с крыши. Затем эти двое метнулись в сторону, спрятавшись за трансформаторной будкой. Грязь взревела. Но вдруг резко остановилась, словно пораженная неожиданным отблеском света и запахом озона. Омнис неэлегантно и рискованно выдернула какой-то провод, заискрившееся на его конце электричество призывно затрещало в тишине, воцарившейся на миг. Наемница звонко свистнула, из-за сухости во рту получилось не сразу, но в итоге внимание грязи целиком и полностью остановилось на Омнис. Стараясь не шуметь Аспид и Василиск медленно отступали к краю. Грязь заворочалась, медленно поднимаясь, будто принюхиваясь к воздуху. Ее контуры расплывались, то собираясь в подобие человеческого силуэта, то превращаясь в нечто бесформенное, вязкое как нефть. От тела твари тянулись нити слизи, прилипавшие к металлическим перилам и мгновенно замерзающие на ходу. Омнис отступила на шаг, едва успела, прежде чем грязь поднялась на один с ней уровень. — Пора ловить. — бросила наемница, замахнувшись на грязь оголенным проводом. Оттолкнувшись от лестницы до того, как тварь успела что-то понять, Омнис в прыжке ударила кабелем прямо в центр концентрированной жиже. Искры вспыхнули — коротко, ослепительно. Цветастая реклама потухла и крыша погрузилась во мрак. Грязь упала вниз, издала что-то похожее на вопль боли и затряслась в конвульсиях. Не успела Омнис по полной ощутить чувство свободного полета, как ее поймали две пары рук. — Все? — выдохнула Аспид, выглядывая из-за будки. Позади еще что-то подергивалось. Остатки твари, то ли догоравшие, то ли просто шевелившиеся по инерции. — Пофиг. Уходим, пока не очухалась. — Василиск дернул их к краю и спрыгнул на пожарную лестницу. Стоило только опуститься на землю, как наверху послышалось бульканье и резкий, почти инфернальный хрип, будто кто-то выдыхал через вязкую воду. Металл застонал под давлением, на крыше снова началось движение. — Да чтоб тебя… — выдохнула Омнис, обернувшись. Сверху катился ком, уже не цельный, а расползающийся, словно вязкое грязное тесто пыталось удержаться на холодном железе. Куски грязи стекали вниз, оставляя по стене темные, поблескивающие следы нефти на снегу. — Я же сказала — валим! — рявкнула Омнис, и троица сорвалась с места. Они побежали по переулку. Ноги скользили по обледенелому асфальту, дыхание вырывалось паром, смешиваясь с густым воздухом ночи. Позади слышались влажные шлепки, раз за разом, будто кто-то тяжело шел по липкой жиже. Или правильнее сказать, липкая жижа шла за троицей. Узкий переулок сжимался, уводя между серых и закопченных стен, где неон больше не освещал путь. Только редкие окна горели мутным светом, словно глаза старого здания, наблюдающего молча, безучастно. Омнис резко свернула, чувствуя, как подошвы скользят по слою льда. Аспид едва не врезалась в нее, вовремя ухватившись за стену. Василиск, оглянувшись, выругался — тень грязи уже ползла за ними, растекаясь по асфальту, будто выжимала из себя остатки жизни. — Лево или право?! — выкрикнула Аспид. — Лево! — коротко бросила Омнис. — Там… Они свернули за поворот, но внезапно, за стеной, всего в нескольких метрах, что-то глухо взорвалось. Воздух сотрясся и из-под выбитого окна вылетел поток пыли и искр. Троица инстинктивно пригнулась. На секунду они подумали, что это снова грязь. Но из облака вывалились двое. Первый — в красно-синем трико, блеснув линзами маски. Второй — в зелено-желтом костюме. С туго сжатыми кулаками, на которых тихо светилась энергия. Когда пыль улеглась, открылась весьма напряженная и неожиданная картина. — Это… Ученики Таскмастера? — Рэнд опустил плечи, не выходя из боевой стойки полностью, и склонил голову. — Оп-пачки! — усмехнулся Питер, насмешливо взирая со стены. — О-о-о бл… — Василиск закатил глаза, но договорить не успел. Ему в капюшон прилетел удар комком паутины. — В этом шоу нельзя материться! — почти засмеялся Питер, спрыгнув вниз. — Что ж… Кое-что пошло не по плану. — выдохнула Аспид надавив руками по лицу. — Не по плану, говоришь? — Питер мотнул головой, взгляд под маской дернулся в сторону стены, где темнел след от грязи. — Вот это «кое-что» мы уже встретили. И угадай — не в восторге. — Спасибо за вашу бдительность, дружелюбный сосед и мальчик кунг-фу. — елейным тоном вытянула Омнис. — Но нам пора спать! Троица синхронно отступила назад. Но с их позиции крайне неудобно было выбираться. — Хватит шуток. — резко и непреклонно огласил Рэнд, перекрыв собой часть пути для отхода. — Будете спать на койке в тюремной-ка… Не успел договорить. Сзади раздался влажный треск, и из-под обломков, почти бесформенной волной, снова выползла грязь. Она уже не ревела, не шевелилась так хаотично. Напротив, будто осмысленно собралась в себя, готовясь к последнему рывку. Воздух раскалился от столкновения, когда тварь бросилась на двоих героев. Металл гудел, когда тяжелые удары задевали стены, оставляя на них мазутные следы. — И вперед по новой! — едва слышно выдохнула Омнис. Наемники сгруппировались и обогнули сражающихся. В след донесся возмущенный вопль Человека-паука в аккомпанементе с верещанием грязи. По мере удаления удары стихали, голоса тонули в мутном безмолвии. Пробежав по ощущениям половину квартала, наемники остановились, чтобы перевести дыхание. — Учитель нас убьет. — сокрушенно выдохнул Василиск, держась за голову. — Только если мы доживем до того, чтобы он нас убил. — хрипло ответила Омнис, оборачиваясь. — Погуляли, блин. — Все равно лучше, чем в четырех стенах. — усмехнулась Аспид. Кажется, единственная из всех, кому происходящее не было в тягость. Позади, где-то далеко, мелькали отблески и короткие вспышки света, глухо, почти неразличимо доносились удары, искаженные звуки. Казалось, что бой Паука и Железного кулака с этой тварью происходил уже не в реальности, а в каком-то вязком далеком сне. — Думаете, справятся? — спросил Василиск, нервно потирая шею. — Думаю, что нам все равно. — отрезала Омнис. — Мы берем свою задницу и уходим отсюда. — Неа! — громкое и триумфальное раздалось над головами наемников. — Нет! Они синхронно закатили глаза и повернулись в сторону звука. Человек-паук дружелюбно махал рукой, свисая вниз головой. Железный кулак его легкости не разделял, спрыгнув на землю и вонзив непреклонный взгляд в троицу, тяжесть его взора ощущалась даже сквозь маску. — Уверена, ты знаешь, чей ответ! — усмехнулась Аспид, резко метнув в него нож. Питер ловко отбил его, выстрелив паутиной, но этот бросок был не более чем классическим приемом по отвлечению внимания. Паркер цокнул и, сделав небольшое сальто, снова выпустил паутину. Нить задела лишь пустоту, ловко уклонившийся Василиск уже тянул за собой Аспид, ныряя в тень. Пит рванул за ними, оттолкнувшись от стены и исчезнув в полумраке переулка. Дэнни остался на месте и резко обернулся, услышав грохот покатившейся бутылки. Он заметил движение за разрушенной стеной — тень Омнис мелькнула между домами. Прокладывая путь через завалы мусора и обледенелый асфальт, Рэнд едва не напоролся на колючую проволоку, которая, по идее, не должна водиться в сомнительных проулках. Омнис бежала быстро, лавируя между мусорными баками так, будто бег с препятствиями был ее стихией. Дэнни ускорился, что есть сил и чуть не поймал ее за плечо. Наемница вывернулась, оперлась одной рукой о стену, сделала кувырок и ловко встала на ноги. Но внезапно застыла, что-то прошипев себе под нос. Не успев замедлиться, Рэнд почти сразу напоролся на нее, застывшую посреди дороги. Держалась Омнис за лицо и тяжело дышала, тут же резко отскочила, почувствовав движение. А когда повернулась к нему, Дэнни даже сквозь темные очки заметил красные глаза и кровавые дорожки на щеках, окрасившие белую маску сюрреалистичным узором. — Выглядишь так, будто тебе нужна помощь. — огласил Рэнд и выпрямился, но не сбавлял бдительности. — Себе помоги, Джеки Чан. — скривилась Омнис и мотнула головой, пытаясь проморгаться. — И вообще. Какого черта ты, а не Человек-паук. Или Оникс? — Извини, что разочаровал, но твои фавориты очень заняты. Сегодня в программе не будет угроз разорвать тебя в клочья и стендапа. — Ничего, стендапом могу заняться я. Сомнительную комедию знаешь? Я придумала! — самодовольно бросила она так громко, что эхо на миг оглушило обоих. — Ты мне не заговоришь зубы. — процедил он, бросившись вперед. Выверено, без колебаний. — Сдайся добровольно. Омнис скривилась и отпрыгнула назад. Дэнни пнул в ее сторону мусорный бак с такой силой, что его корпус помялся. Наемница увернулась от броска и пригнулась прежде, чем Рэнд настиг ее. — Итак, почему не стоит бить кассира? — усмехнулась она, замахнувшись на него. Дэнни увернулся, резко перехватив ее за край рукава. Но она ловко проскользила дальше, едва не сворачивая себе руку, и со всей силы вдарила Рэнда локтем между лопаток. — Потому что он может дать сдачи! Не давая опомниться, Омнис толкнула его плечом в спину — скользкий асфальт помог вывести воина из равновесия. Но Дэнни сгруппировался, согнув колени и с разворота ударил ее ребром руки по бедрам. Так сильно, что это отозвалось болью в его костях. Омнис отшатнулась и повалилась на бок. Она протяжно выдохнула, будто ее придавило всей тяжестью мира, и медленно села. — У тебя вообще нет чувства юмора, да? — фыркнула наемница, размяв плечи. Судя по виду вставать и не собиралась. — В вашей паре, видимо, только у Оникс есть зачатки комедии в душе, да? Рэнд шагнул ближе. В его глазах не было ни раздражения, ни презрения, лишь сосредоточенность, почти усталое терпение. Но упоминание Хелены заставило его нахмуриться и сжать челюсть почти до скрипа в костях. — Откуда такое нездоровое желание залезть в чужие отношения? — стараясь говорить ровно, не сквозь зубы, спросил Дэнни. — И нет у нас с Оникс… Ничего. — Не знаю, откуда желание. Видимо травма. А может мне просто скучно. — почти истерически выдохнула наемница. — С вами не поболтаешь нормально. — Тебе нужна помощь. — мрачно сказал он, покачав головой. — Что с глазами? — Вылезают из орбит от шока. — процедила она почти пластиковым голосом. Скрежет собственной челюсти заставил содрогнуться в отвращении. — Ты окулист? — Нет. — Ну тогда отвали. Не вставая, Омнис размашисто кинула в него пакет с мусором, из которого на ходу вылетали непонятные ошметки. Дэнни плавно качнулся в сторону, уходя с линии броска. — Прекрати. — выдохнул он. — А не то что? — Ничего. Я не хочу с тобой драться. Она склонила голову, прожигая его взглядом, пытаясь прочитать между буквами скрытый мотив. За чуть затемненными стеклами очков кровавые глаза выглядели неживыми, ненастоящими, но все равно полными боли и усталости. — Сейчас как раз момент, чтобы тебе пошутить о том, что я либо очень глупый, либо отчаянный. — спустя пару мгновения молчания озвучил Рэнд. — Я привык к таким «приколам», но готов услышать твою версию. — Хватит с тебя шутки про кассу. Омнис наконец встала и отряхнулась от снега. Краем глаза следила за противником, но он почему-то не спешил атаковать или предпринимать хоть что-то. Кровавые дорожки на щеках блестели в свете редкого фонаря. Дэнни смотрел на нее и не видел в ней врага, только человека, которому нужна помощь. Несмотря на эту жалкую браваду, каждое движение казалось предостережением: не подходи, не говори, не трогай. До боли напоминало одну экспрессивную особу… — Не в моем стиле ставить ультиматумы. Но по-другому, похоже, никак. Ты можешь сдаться добровольно, и я обещаю, что поход в Щ.И.Т. не станет для тебя билетом в один конец. — выдохнул Дэнни. — Либо мы продолжаем кататься на льду и драться, но больше я не буду снисходителен. — «Но больсе я не будю снисходителень». — скривилась она, дернув свой капюшон. — Выбор без выбора, блин. Оставь себе свое снисхождение, придурок. Рэнд закрыл глаза, чуть опустив голову. Выдохнул, будто пытался собрать остатки терпения, вытянуть из себя хоть каплю спокойствия. — Сзади тебя грязь. — внезапно огласила Омнис, указав ему за спину. — Ага. Верю. — он даже не обернулся, скользнул по ней взглядом, устало, как обычно смотрят на капризного ребенка. — Стоит поверить. — пожала плечами она и усмехнулась, как-то отстраненно и почти безжизненно. Рэнд повернулся и не успел даже вдохнуть. Из тьмы за его спиной вырвалась волна. Вязкая, бесформенная, с леденящим звуком, предвещающим агонию. Грязь ударила в него с такой силой, что воздух разорвался на клочья. — Железный кулак! — выкрикнула Омнис, не успев осознать, зачем. Он перекатился, инстинктивно подняв руки, и в тот же миг вспыхнула Ци, горячим плотным светом, разрывающим мрак. Вязкая тварь захрипела, осела, но снова рванулась, облепляя плечо Дэнни. Омнис застыла в паре шагов, судорожно хватая воздух. В груди все сжалось, а сердце билось, будто пыталось вырваться наружу. Наемница как по наитию рванула прочь, желая раствориться в переулке, исчезнуть. Просто закрыть глаза и не слышать этих звуков. Но стоило сделать шаг, как зазвенело в ушах. Слишком знакомо. Хрип. Не ее — чужой, полузадушенный. Звук того, кто не успел. — Черт… — прошептала она. Омнис дернулась, будто собралась вернуться, но тело не слушалось. Она лишь смотрела, как странная сила Железного кулака растекалась по воздуху пульсирующим золотом. Раздался зубодробительный удар, и свет пронзил тьму, прорезав все вокруг. Наемница зашипела, вспышка резанула по глазам, превращая все в мутное пятно. Грязь вокруг забурлила, заворачиваясь в себя, испаряясь на глазах. Стало тихо. Над головой сомкнулась такая тяжелая тишина, что Омнис замерла на полувдохе. Это было не просто ослепление. Будто что-то живое вспыхнуло в самой глубине черепа, выжигая изнутри все. Крик вырвался сам, рваный, хриплый, не похожий на человеческий. Омнис вжалась в стену, ладонями сжимая лицо, очки слетели — в какой момент не ясно, до или после странного приступа, уже и не важно стало. Наемница зажмурилась сильнее, надавила пальцами на глаза, но свет все равно пробивался сквозь веки. Или… Из-под них? Воздух вокруг задрожал, искажаясь. Даже снег под ногами словно испарялся. Омнис упала на колени и вскрикнула снова — коротко, сдавленно, пытаясь выдавить слова зачем-то, но получался только хрип. Все, что было перед глазами, это рваные силуэты, контуры чего-то и золото, смешанное с черным. Слезы текли по щекам, но казались не водянистыми, а едкими, прожигающими лицо. На долю секунды она будто увидела себя. Прежнюю, до всех операций, масок, кодовых имен. — Эй… — Дэнни шагнул к ней, но его голос утонул в гуле, превращаясь в искажённый шепот. — Не трогай… — прохрипела она, сквозь зубы, не поднимая головы. Голос был сорван, будто не ее. Омнис подняла взгляд. Глаза на секунду вспыхнули чем-то тяжелым, будто не из этого мира. Не просто отражением света, а внутренним взрывом, ослепляющим изнутри. Не тьма, не свет и даже не между. Из-за съехавшей маски и потерянных очков можно было бы увидеть черты лица наемницы, если бы не тень, которая легла на них. Густая, почти материальная. Даже расходящийся свет Ци, словно боялся коснуться ее. Дэнни не решался приблизиться, больше опасаясь за наемницу. Хотя это без малого пугающее свечение в ее глазах вызывало внутри неприятные малодушные позывы к побегу. Тяжелое дыхание обоих стало непреодолимой стеной между ними. Секундное молчание, только отражение неизвестного и кровавые слезы в чужих глазах. — Свали! — яростно крикнул кто-то сверху. Рэнд вскинул голову и едва успел отшатнуться назад. Секунда промедления могла бы стоить ему проломленного черепа. Внешний блок кондиционера с грохотом рухнул между Дэнни и наемницей, осколки металла разлетелись, зазвенев по заледенелой земле. Он, ослепленный поднявшейся пылью, быстро заморгал, пытаясь вернуть зрению ясность. Его кулак все еще тлел золотым отблеском Ци, разгоняя мрак, заполняющий переулок особенно густо. Но у стены уже никого не было. Чужой топот на крыше растворился почти сразу. Дэнни остался один среди обломков и испаряющегося снега, глядя туда, где еще мгновение назад стояла Омнис. Только капли крови и неровные следы были доказательством ее присутствия тут. Дэнни тяжело выдохнул, чувствуя, как Ци медленно угасала, возвращаясь в глубину тела вместе с ломящей усталостью. Переулок снова стал обычным — тусклый свет фонаря, рваные афиши на стенах, гул электричества в одиноком фонаре. Никакой тьмы, никакого света, только холод.