Лис с кошачьим сердцем

      Теплый ветер перебирает шерсть, весенний воздух освежает, наполняет спокойствием и надеждой. Серая скала, уходящая вперед над темной пропастью, величественно возвышается над лесом. Кажется, еще один шаг и вспорхнешь, словно птица. На голубом небе лениво плыли облака, где-то скрывая солнце.       Рыжеухая вновь глубоко вдохнула, и собравшись с силами, пошла вглубь леса, вырывая сознание из спокойного, уединенного места. Уныние медленно заползало в душу, будто взваливая тяжелый камень. Вроде бы все хорошо, а вроде бы отвратительно. Лес обступил рыжую кошку, вновь оставляя наедине со своими мыслями. В последнее время столько всего навалилось, а поговорить было совершенно не с кем.       Силуэт, подсвечиваемый дневными солнечными лучами, стал исчезать среди густой зелени леса.

***

      Прошло не больше двух дней, но и их хватило, что бы окончательно разбить Рыжеухую. Почему-то невыносимая тоска нападала на нее в одиночестве, хоть и в толпе ей было не очень весело. Казалось, нести тяжкий груз печали одной гораздо легче, чем делиться им с кем-нибудь. Конечно, Рыжеухая могла поговорить с кем-нибудь, поделиться, но это депрессивное состояние, словно что-то очень липкое, не до конца освобождало ее. Ей не хотелось, чтобы кто-то знал, что она чувствует. Иногда откровенность может сыграть плохую шутку.       Лагерь и тихие разговоры донеслись до воительницы. Она вспоминала эти прошедшие два дня. Рыжеухая, тогда усыплённая каких-то чудодейственным снотворным Незабудки, по словам целительницы, прямо там сразу свалилась в обморок. Проснулась, когда уже все, наверное, устаканилось. В голове всплывали отрывки прошедших дней.

***

      Пара дней пролетела как в тумане. Рыжеухая лишь изредка выползала из палатки Незабудки, все еще не зная, что за травы дала ей целительница. После того, как рыжая кошка оклемалась, она тут же пошла разведывать это, на что получила весьма короткий и неопределенный ответ:       — Это секретная информация, — и пошла по своим делам.       С тех пор Рыжеухая пообещала себе, что будет вечно коситься на целительницу, потому что больше Незабудка не казалась такой милой и доброй кошечкой, которая только и знает, как ранки лечить. Да она же, в конце концов, может за один присест кого-нибудь убить своими травами!       После этого Шипобрюшка подошла к Рыжеухой. Стала рассказывать о родах их матери после того, как Кейси с королевой ушла, а Рыжеухая упала без сознания.       Сейчас рыжая стояла около палатки целительницы, а Шипобрюшка, взяв в зубы родного котенка, понеслась навстречу сестре. Рыжеухая радостно помахала хвостом черно-белой королеве и потерлась носом о ее нос, приветствуя ее и своего племянника.       — А я-то уж допытывалась, что там тебе подсунула Незабудка, — протяжно усмехнулась королева. Конечно, от Рыжеухой не ускользнули эти напряженные нотки, но спрашивать ничего не стала, зная, что сестра до сих пор горюет об уходе Кейси. Как только черно-белая скрылась вместе с ней тогда в лесу, Лайм бросился за ней, и к вечеру вернулась зареванная, до ужаса уставшая королева и глашатай мрачнее тучи. — Кстати, у нас теперь есть три брата, — голос сентиментальной Шипобрюшки к концу понизился до шепота, и что бы не расплакаться на глазах у сестры, сделала рывок и обняла Рыжеухую.       Рыжая кошка закрыла глаза, зарываясь в мягкую, длинную шерсть и глубоко вздохнула. Шипобрюшка отстранилась и улыбнулась, погладив Соколенка.       — Пошли, посмотрим?       Воительница кивнула, и они пошли в Детскую. Рядом слышалось ворчание Ласки, которая и так низкая, при том еще и с пузом была как барсучиха. Естественно, вокруг нее постоянно вертелась ее дочь, Песчегрудка, обращаясь словно с хрустальной вазой. Ведь теперь ближе матери у палевой кошки никого нет.       По дороге две сестры зареклись помочь своей матери в выборе имен. Из Детской вышел Пеплолапый в сопровождении Белоснежной. Он остановился, посмотрев на дочерей, и вроде бы хотел что-то сказать, но передумал. Белоснежная разочарованно похлопала кота по плечу и оба они ушли. Рыжеухая нахмурилась и взволнованно дернула ушами. Что-то он не похож на счастливого отца. Что случилось?       Кошки вошли в пещеру. Там сбоку спала Радужная, а Смольница как-то странно склонилась над землёй, выгибая спину и словно что-то пряча. Шипобрюшка на миг оглянулась и убедилась, что ее котёнок у Лайма.       — Мам, ты в порядке?       Смольница подняла голову, глядя измученными глазами на дочерей.       — Нет, — тихим, безразличным голосом сказала она. — Выжил только один.       Она отодвинула лапы, открывая взору кошек лишь одного малыша. Он был совсем крохой, с маленькой, пушистой серо-черной шерсткой.       — Его будут звать Василёк. Надо дать ему имя раньше чем он умрет. А вот его братьям я… не успела. — тихо сказала Смольница, прижимая к животу худого сына. Шипобрюшка стояла, широко раскрыв глаза, а обрубок хвоста мелко дергался.       — С…с чего ты решила, что он тоже умрет? — первой обрела голос Шмпобрюшка, даже не подозревая, как жестоко могут сейчас прозвучать эти слова. У нее было три брата! Три! И она лишилась двоих, даже не увидев.       — Я мать, я это чувствую.       Рыжеухая, сощурившись, смотрела на своего маленького братца. Шипобрюшка еле-еле вывела ее из Детской. Какая-то странная боль впилась в сердце, и почему-то стало очень обидно за братьев, которых она даже не увидела. Все планы рушились прямо на глазах, и Рыжеухая даже не могла представить, какой скучной вдруг оказалась ее жизнь без маленьких игривых котят своей матери. Она и сама потеряла выводок, но сейчас почувствовала всю боль Смольницы. Хорошо, что у неё есть котята постарше.       Рыжеухая немножко успокоила Шипобрюшку, поиграла с Соколёнком, представляя, что это её брат и теперь скиталась без дела по лагерю, даже не думая о том, что бы навестить Лисёнка. Ведь если она придёт к нему в таком виде, то обязательно допытается из-за чего мама грустит, или вообще начнёт веселить, что только усугубит ситуацию.       «Мне надо поддержать её, дочь я ей или не дочь? Она никогда бы не оставила меня или сестру, а я…»       Кошка, осененная мыслью, бросилась в Детскую, откуда вышла Радужная. Значит, её мать там одна. Значит, можно будет спокойно с ней поговорить. Как только Рыжеухая появилась на пороге, воодушевленная и готовая спасти от уныния свою мать, остановилась. Смольница стояла над своим котенком… нажав ему на горло лапой. Тяжелая кошачья лапа с силой давила на хрупкую шейку новорождённого. Воздух будто пропитался жуткой болью и страхом, вместо привычных теплых ароматов Детской. Резко движение в сторону. Раздался отвратительный хруст сломанной шеи. Василек даже не пошевелился, а теперь и совсем обмяк маленькой, мягкой и безвольной тушкой. Маленькая жизнь теперь навсегда покинула это тельце, и наверно никто не мог представить, как страшно было рождаться этому малышу, который едва-едва мог пошевелиться. У Рыжеухой подкосились лапы и она рухнула прямо на пороге, чувствуя, как хрипло из неё вышел воздух,       На нее резко обернулась Смольница, и Рыжеухая слабо попятилась, всё ещё пытаясь вспомнить, как дышать. Такое чувство, будто ей огромной палкой проткнули грудь.       — Звездное племя… Нет, — прошептала королева, и в её голосе было столько отчаяния, что можно было сойти с ума. — Ты не должна была этого видеть, Звезды, что я натворила… — тихо забормотала золотистая, в глазах которой плескалась невыносимая боль и страх.       — Ты его. у-убила, — только и смогла выдавить Рыжеухая, глядя как отчаяние сползает с морды кошки, сменяясь спокойствием и страданием, которое она тихо терпела.       — Думаешь, я не знаю? — неожиданно резко спросила Смольница и подалась вперед, сощурив глаза. — Он задыхался. Если бы я не сделала это, он бы просто медленно и мучительно умер.       Рыжеухая отпрянула и выскочила из Детской. В голове такой круговорот мыслей, что голова лопается. Со стороны здравого смысла она понимала, что так нужно было поступить, что это было неизбежно. А с другой стороны она не хотела принимать то, что его нет, что он умирал. Она верила, что Василек мог бы выжить, он мог бы! Или нет…       — Да ты с дуба, что ли, рухнула?! Я тебе не жучок, чтобы меня давить! — возмущенно крикнула миниатюрная Белоснежная, на которую едва не упала Рыжеухая. — Пошли, лучше поможешь мне убрать подстилки вместе с…       Рыжеухая отшатнулась, и у неё возникло чувство, будто с высоты она упала на острые камни, которые выбили из легких весь воздух. Непонимание, страх, и желание проснуться от этого кошмара овладели ей, и она, проигнорировав белую кошку, отошла на пару шагов, пытаясь придти в себя.       Едва она обернулась, как чуть не столкнулась с Шипобрюшкой лбами, испуганно шарахаясь. Черная сестра хлопала наивно-добрыми глазками с неким удивлением и, прижав одно ухо, спросила:       — Что такое?       Королева сделала шаг за Рыжеухую, но рыжая резко закрыла ей вход в Детскую, пытаясь быстро придумать причину не пускать кошку к своему котёнку. Чуть не завыв, она жалобно сказала:       — Я оставила Соколёнка Лайму, пошли навестим Лисёнка? — и уже развернула к выходу из лагеря свою сестру.       Шипобрюшка нахмурилась, пытаясь обернуться, но Рыжеухая лишь ускорила шаг. Сердце билось с такой скоростью, что кошка испугалась, как бы Шипобрюшка это не почувствовала. Нельзя допустить, чтобы сейчас королева увидела это… Иначе уж точно закатит такую истерику, что вся живность из леса убежит…       К счастью, Шипобрюшка совсем скоро отбросила все сомнения, и Рыжеухая начала забивать ей голову всякой чепухой, что бы отвлечь. Да и ей отвлечься ой как надо… До сих пор мысли путались, и порой кошка думала, что у неё скоро вытекут мозги.       До Лисёнка они добрались довольно быстро или за пустой болтовней время пролетело так незаметно, но вскоре перед ним предстало убежище Лисёнка — вечнозеленая рощица с милыми низкими деревцами с пышной кроной.       Проходя деревья и вглядываясь в зелёную чащу леса, кошка искала знакомую рыжую шерстку. Остановившись, она посмотрела на какого-то, кто стоял вдали. Шерсть не рыжая, а значит… Рыжеухая тут же пригнулась, пока не поняла, что это за бурый кот… Этот же тот, из племени Ветра! Вашу ж… Аргх, да сколько можно её преследовать! Маньяк несчастный! Тот сидел за каким-то деревом, спокойно глядя на пялившуюся на него воительницу. Рыжеухая тряхнула головой, обернулась на голос Шипобрюшки — та звала идти, и развернувшись, рыжая не увидела бурого воина, словно тот был галлюцинацией. Окончательно растерявшись, кошка тряхнула головой и повторно фыркнула, бросившись за сестрой.       Лисёнок терпеливо ждал свою приёмную маму, и радостно замахал хвостом, тявкнув в знак приветствия. Рыжеухая бросилась к малышу и крепко обняла его, не желая отпускать. До сих пор она не верила в свою удачу — да она же, мать моя мышь, притащила в свой лес дикого лиса, и воспитывает его! Причём, никто ещё ничего не заподозрил. Замечательно.       Сёстры стали по всякому обучать подросшего, но такого ещё не разобравшегося в этом мире Лисёнка, и он только успевал кивать головой на их поучения. Вскоре Шипобрюшка окончательно взяла ситуацию в лапы, словно почувствовала себя наставницей рыжего. Черно-белая королева важно объясняла, как нехорошо доверять чужакам, и что всегда нужно находить выход из ситуаций. Шипобрюшка, даже не подумав, что её слова покажутся не такими уж и радостными, довольно похвалила Лисёнка:       — Молодец, что не убежал, когда Рыжеухая оставила тебя, — рыжая кошка, стоящая в стороне, болезненно дёрнулась. Почему её сестрица никогда не видит границ в том, что можно говорить, а что нет? — Это была проверка, ты её прошёл.       Глаза Лисёнка едва заметно погрустнели, когда он вспомнил эти дни без мамы, которые длились, казалось, вечность. Но он быстро выкинул это из головы, потому что Рыжеухая едва заметно, но с силой толкнула Шипобрюшку, строго взглянув на кошку. Ну, а что? Конечно же, королева не поняла, в чём провинилась.       Забыв об этом пустяке, рыжая воительница стала учить приёмыша охотничьей стойке, которая моментами получалась у Лисёнка куда лучше, чем у Рыжеухой. Хотя, он же лис.       — А знаешь, когда ты ушла, я вообще с места не двинулся! — гордо сообщил рыженький, бросаясь на приёмную мать. Рыжеухая неловко усмехнулась, думая, как бы перевести тему, но малыш ещё не договорил. — Даже когда ко мне подходили и говорили уйти, я не шехолунся!       Рыжеухая хотела в привычной манере хотела поправить Лисёнкино слово «шелохнулся», но она вдруг нахмурилась. К нему кто-то подходил? Это могли быть только воители, но почему они тогда не убили или не прогнали его? Что-то Рыжеухая не заметила ещё таких полоумных котов, которые в дружбе с лисами…       — В смысле? Кто подходил? — кошка насторожилась и переглянулась с сестрой, которую слова рыжего заинтересовали не меньше.       — Ну… они как будто пламя. Целый строй, их было много… Один подошёл ко мне и стал говорить о тебе, — стараясь чётко выговаривать все слова, продолжил малыш, неуверенно царапая лапкой землю. — Что ты…содиеренишь…порушишь…нас… — на этом месте он запнулся, отчаянно пытаясь вспомнить слова, которые говорили те незнакомцы, но он был пока что слишком мал и неразборчив в словах котов. Поэтому теперь уставился круглыми глазёнками в пол, и замолчал. — А ещё я должен быть Главным. Иначе… кажется, иначе будет плохо. Всем.       Рыжеухая озадаченно уставилась на приёмыша. Что он пролепетал? Чего она там порушит? Вопросов было множество, однако по виду лисёныша можно было понять, что он не придумал это и сам не меньше удивлён.       — Мама! — вдруг воскликнул Лисёнок, и поднял голову. Он был хмурый, мало понимающий, что тут творится, но с уверенностью сказал: — Тебе пора убираться вос…вос…восвояси.       Воительница отдёрнулась, как от удара. В смысле? Он что, знает такое слово?       — Эм-м-м… Милый мой, ты уверен, что хочешь сказать именно это? — Рыжеухая подошла ближе к малышу, а Шипобрюшка всё это время молча наблюдала.       — Я… — неуверенно начал малыш, а потом уверенно отчеканил: — Да. Вос-во-я-си.       Рыжий неловко улыбнулся и пригнул голову, а Рыжеухая с широко раскрытыми от удивления глазами глядела на приёмыша. Что ж… он, в конце концов, не дурак, он может и без Рыжеухой знать пару кошачьих словечек. И раз он сказал ей уходить… То ладно. На сегодня они ведь достаточно погуляли, да?.. Рыжеухая ведь не знает, когда лисята становятся взрослыми и могут прожить без мамы.       И всё равно какая-то тоска пробиралась в душу воительницы. Он сказал уйти ей… Причём так странно, что не может пройти незамеченным. Её малыш, её чудо, её Лисёнок — и сказать убираться восвояси. Просто уму непостижимо! Хотя… может, он действительно уже подрос до самостоятельности. Кто знает…       Отправив Шипобрюшку в лагерь, сама кошка с тяжелым сердцем отправилась глубже в лес, к границе с племенем Ветра, где находился одинокий обрыв и небольшая скала, выступающая над ним. Отличное место, чтобы посидеть и подумать. Что Рыжеухая и сделала, отправившись туда. Можно будет поразмышлять над загадочными словами Лисёнка…

***

      Вернувшись в лагерь, Рыжеухая снова не знала, что делать. Уже темнело, и охотники уже отдыхали… Остальные болтали и дурачились кто с кем, а она как всегда одна. Вот Шипобрюшка воркует с Лаймом, рядом королевы и Соколёнок, вон Морозника повалила Светолапа, а Розмарин схватил её за шкирку и кинул на Белоснежную. Радужная и Камнепад обсуждают имена для котят, а у Радужной в голове одни Солнышки, Улыбочки, Радуги и Счастливчики…       Рыжеухая почувствовала на себе пронизывающий взгляд, и обернувшись, поглядела на своего друга, которого она привыкла называть рыжиком. Пламезвёзд стоял на скале, смотря спокойным, заинтересованным взглядом, в котором так отчаянно светилась боль и еле видное равнодушие. Исстрадался…       — Рыжеухая, зайди ко мне, — тихо сказал предводитель.       Рыжая кошка хмыкнула, в последний раз кинув взгляд на счастливую семью сестры, и проворно вскочила к палатке предводителя. Ох уж этот предводитель, такой странный… Надо было ему влюбится… в неё! В такую… психопатку. Уму непостижимо. Потерял голову из-за какой-то дурёхи. И чего он нашёл? Рыжеухая уже не могла просто игнорировать все попытки этого рыжика, но и сказать всё никак не могла… Огненный кот уже терпеливо сидел и ждал.       — Да, Пламезвёзд? — окликнула воительница, отодвигая плети ежевики со входа и входя. — Ты что-то хотел?       — Я подумал, что тебе одиноко… — пробормотал Пламезвёзд, слегка отворачиваясь. Под его лапами лежало две толстые мышки. — Я тут поймал кое-что, думал, может, поужинать, но…       Терпение Рыжеухой лопнуло. Ну нет, нет! Столько боли и отчаянья сквозило в его голосе, что Рыжеухая сразу почувствовала себя паршиво, ведь она — причина его страданий. Он всё пытается, добивается, а Рыжеухая… А она нарушает Закон. Ну конечно, зачем ей хороший, добрый кот, когда есть один тупоголовый идиот, в которого можно по уши втрескаться, а потом погоревать! Она не могла уже молчать, чувствуя, как страдает бедный Пламезвёзд.       — Да пойми же ты, я не могу с тобой…быть! У меня уже были котята, и были пара, и я вообще нарушительница закона, меня надо выгнать из племени! — сначала кошка кричала, но потом перешла на сбивчивое бормотание. Она замолчала, с напряжением глядя на кота, и мысленно убила себя. Рыжеухая же только что рассказала о том, что нарушила Воинский Закон… Всё, теперь он окончательно потеряет доверие к ней.       — О чём ты говоришь? — наклонил голову набок предводитель, сузив голубые глаза. Он явно не очень понял её бормотание, так ещё и рыжая кошка испуганно жалась к стенке.       — Я… я родила котят от воина племени Теней. От Мышегрива. — чуть ли не дрожа от испуга, пролепетала она, и в ней боролись страх и сожаление, что она заставляет мучиться Пламезвёзда. Обычно те, которые страдали от неразделённой любви, или вообще перестают что-либо чувствовать, или начинают ненавидеть бывший предмет обожания. А в случае с этим рыжиком вообще не понятно…       Пламезвёзд нахмурился, не глядя на кошку, и та стыдливо прижала уши к затылку. Он болезненно прикрыл глаза, а потом повернулся к воительнице. Сердце начало биться с удвоенной скоростью, а страх прошёл жаром по телу от ушей до хвоста. Горящие ледяным пламенем глаза предводители гасли с каждой секундой, но он лишь пожал плечами и сказал:       — Ладно.       Отбросив в темноту палатки двух мышей, он фыркнул и отвернулся. Пробурчав «спасибо, можешь уйти», он плюхнулся на свою подстилку спиной к выходу. Рыжеухая простояла ещё несколько минут, не зная, куда деваться. Рыжик всё молчал и лежал, а воительница чувствовала, как-то доверие, что было между ними, тает, как снег на весеннем солнце.       Вздохнув, она сжала клыки, и ничего не сказав, она скрылась из палатки предводителя.

***

      Яркое солнце опалило шкуру Рыжеухой, когда она выбралась из пещеры воителей. Сегодня ей разрешили поспать подольше, так как воительница явно приболела. И если считать, что на носу зима, а Незабудка считает, что каждый заболевший уже собирается по путёвке в Звёздное племя, то вообще можно считать удачей, что Рыжеухую сегодня выпустили.       Сладко потянувшись, рыжая заметила воркующих Белоснежную и Сапсана. Фыркнув, она уже хотела зайти в Детскую и проверить королев, как перед ней предстала вездесущая Незабудка. «Великое Звёздное племя, она меня уже пугает», — недовольно подумала Рыжеухая, когда целительница опять просила покашлять или спрашивала о самочувствии.       К счастью, серую кошку отвлёк Ворон, который был с такой смешной и наивной мордой, что Рыжеухая невольно улыбнулась. Зато Незабудка с радостью бросилась к воителю — её дичью не корми, дай кого-нибудь напичкать травами так, что из ушей полезет.       Твёрдо решив сегодня не придаваться грусти, не слоняться без дела по лесу и не смотреть с тоской на закат в одиночестве и с мыслями о том, как её сильно ранили и какая она несчастная, рыжая пошла в Детскую за Шипобрюшкой, чтобы погулять с ней и Лисёнком.       К счастью, все королевы сегодня были в Детской, сидя и премило беседуя. Даже Ласка и та на миг превратилась в добрую мамочку — обсуждала с Радужной правильность воспитания котят на тему Звёздного племени. Только ступив Детскую, она чуть не столкнулась со своей матерью Смольницей, которая решительно выходила из палатки. Отпрянув, Рыжеухая заметила, каким холодом светились её прежде добрые, янтарные глаза. Элегантно вышагивая, она смерила дочь странным прищуренным взглядом.       — Что, места не хватило? — тут же неловко пошутила Рыжеухая, вспоминая вчерашний день. Конечно это большое горе, но как-то уж их с Шипобрюшкой мать изменилась…       Смольница фыркнула, вздернув голову.       — Мне туда больше и не нужно. Я возвращаюсь в палатку воителей, — коротко оповестила золотистая кошка.       — В смысле? — Рыжеухая удивленно посмотрела на ещё вчерашнюю королеву.       — В прямом, — холодно отчеканила кошка. — Лапы моей больше не будет в Детской. Никогда.       Рыжеухая на миг задумалась, пропуская Смольницу. Даже представить себе нельзя, какую боль она испытала… Потерять двух котят почти сразу, а третьего убить своими лапами… Наверно, никто бы не смог описать тот ураган в душе золотистой кошки, который она так неумело маскировала за маской безразличия и решительности.       — Ни-ког-да… — донеслось до неё тихое шипение, наполненное страданием. Будто острые шипы, это слово впилось в сердце Рыжеухой.       Наконец она ступила на пол, устеленный мхом, и поглядела на Шипобрюшку, которая в злости что-то копала в земляной стене Детской. Рыжеухая окликнула сестру. Резко отдернув лапу, Шипобрюшка даже не повернулась на зов. Рыжая воительница подошла к черно-белой королеве, чересчур углубившейся в своё занятие.       — Что ты делаешь? — непонимающе спросила рыжая, заглядывая из-за спины сестры.       — Ничего, — резко ответила кошка, а в её голосе сквозила ярость. — Ничего я не делаю!       «Они, что ли, все с ума сегодня посходили», — растерянно подумала Рыжеухая, и простояла ещё некоторое время, пытаясь понять, что же делает Шипобрюшка, но бесполезно.       — Не хочу никого видеть. А особенно Смольницу, — наконец нарушила стоявшую между ними тишину, и тут Рыжеухая обо всём поняла. Так вот в чём причина злости её сестры. Она уже знает, что натворила её мать… И вот почему Смольница вышла такой разбитой. Да и, признаться, Рыжеухая не ожидала такой реакции королевы. Обычно сожалеющая кошка не пожалела, а разозлилась…       — Хорошо, — сдалась рыжая, поняв, что продолжать разговор нет смысла. — Я пойду к Лисёнку одна…       И отойдя, она вышла из пещеры, не, дождавшись ответа Шипобрюшки. Хотя, она кажется и отвечать не собиралась. На пути ей встретилась Светлолапа, единственная Грозовая ученица, которая весело болтала в компании воителей её возраста — Розмарин, Сапсан и, как ни странно, Незабудка. А вот Морозник вообще куда-то целыми днями пропадал, а куда — никто не знает. Хотя, Рыжеухая была свидетелем случая, когда Белоснежная устроила допрос своему братцу, а тот сбежал от неё в лес.       Так как Лайм уже освоился на своём посту, он уже не отправлял по десять отрядов на охоту и в патруль, и поэтому сегодня котам было разрешено отдохнуть. Однако, продолжилось это не долго, потому что из-за одного оруженосца в племени воителей заставили менять всем подстилки и укреплять палатки.       Рыжеухая проворно выскользнула из лагеря, и к счастью, её никто не заметил. Она уже давно прокручивала в голове возможный разговор с Лисёнком, и каждый раз придумывала разный исход событий. Столько странного вчера сказал её приёмыш…       Прогуливая по лесу, воительница довольно отметила, что он пуст. Только птички, белочки да мышки по нему скакали, а значит — безопасно. Нельзя же вечно таскать Шипобрюшку с собой.       До рощи кошка скорее добежала, чем дошла, потому что не хотела до заката тащиться туда, как черепаха. Поэтому, всего пять минут и небольшая усталость в лапах — и она уже в родной вечно зеленой местности, где по обычаю где-то заныкался Лисёнок. Тот с охотой выбежал ей на встречу и стал рассказывать, как пытался охотиться. Правда, улов был небольшой — какая-то жужелица… Однако, Рыжеухая похвалила сына, смотря в его сияющие счастьем глазки.       Она пыталась поговорить насчёт вчерашнего с Лисёнком, но это было всё равно, что объяснять котёнку бесконечность вселенной, ну, или биться головой об дерево. Дереву-то ничего, а вот Рыжеухая заметно подустала, когда пыталась найти правильный подход к малышу, чтобы он дал вразумительный ответ, а не «странность такая, похожие на то, что они горят!»       Во время разговора они к тому же оттачивали всяких охотничьи и боевые приёмы, и из-за этого сильно устали. Лисёнок уже через полчаса выдохся, завалившись на Рыжеухую, а та усмехнулась и стала щекотать ему нос длинным хвостом.       — Рыжеухая? — раздался растерянно-наивный голосок, и рыжая кошка будто ужаленная подскочила, тут же закрыв Лисёнка.       Розмарин стоял в десяти кошачьих хвостах, непонимающе глядя на двоих. К счастью, он не успел разглядеть в сыне Рыжеухой лиса, поэтому можно было спокойно выдохнуть. Или… да какой тут выдыхать! Её увидели с Лисёнком! Всё, это конец!       — Это твой котёнок? — выводя рыжую из испуганного ступора, спросил Розмарин, который отличался не особо большим умом и наивной доверчивостью.       — Эм-м-м… Да, — выпалила Рыжеухая, как можно сильнее прижимая к себе приёмыша и молясь всем Звёздным предкам, чтобы он ничего не увидел и отстал.       — Серьезно? — удивился воин. — Так чего ж ты не показывала-то?!       Кот уже сделал шаг в её сторону, как рыжая мигом выпрямилась и быстро ответила:       — Я просто побоялась что вы примите его за… полукровку и не возьмёте в племя, — отличная идея. Просто шик. Идеально. В этот момент Рыжеухая хотела ударить себя по голове каким-нибудь огромным камнем, и ещё, совсем малость, провалиться под землю. Лисёнок сидел всё это время тихо.       — Да что ты такое говоришь! — в разговор вмешалась Белоснежная, ворвавшись в их «компанию», и воительница чуть не завыла от страха. Ну где помощь, где она?! — Что за бред, ты совсем спятила?! Это же котёнок, его бы по-любому взяли! Пламезвёзд же добренький! Тем более к тебе, вы же родственники, да?       — Да, — поддакнула Рыжеухая, лишь бы потянуть время и спровадить нежелательных друзей, которые взялись почему-то в самый неподходящий момент. — Я его приведу скоро, вы идите пока что, ладно?       Но Белоснежную так просто не выгнать. Она пулей подскочила к Рыжеухой, и у той нервно задёргался хвост. Нет-нет-нет…       — Да ладно тебе, пошли! — воскликнула белая воительница, толкнув Рыжеухую, от чего мелкий Лисёнок чуть не выкатился у неё из-под лап. Рыжая почувствовала себя такой беспомощной, когда под крики двух воителей пыталась сопротивляться жалким «я сама, чего вы…»       — Что тут происходит? — перекричал этот гам четвертый голос, и Рыжеухая чуть ли не с воплями радостной истерики бросилась к Шипобрюшке, которая это и сказала. А вот и помощь. — Вы чего к ней пристали? — черно-белая королева стояла, хлопая ясными зелёными глазами, и пыталась вникнуть в суть ситуации. «Фууух, ну она-то в курсе дела, значит может помочь, »       — Вы. Чего. К ней. Пристали? — разделяя каждое слово, с нажимом повторила свой вопрос Шипобрюшка, хоть и оставалась такой же милой и нежной на вид. Охх, какие черти в её тихом омуте, видимо, водятся!       — Да её котёнок!       — Посмотри! Ну вообще ж кошмар!       — Не хочет приносить.!       — Котёнка оставила тут!       — Ужас!       Такие нескончаемые вопли, перебивающие друг друга, начали сильно давить на уши сестрам, поэтому Шипобрюшка не сдержалась и прикрикнула на них. Оба сразу притихли, так как являлись младше них, хоть и не на много.       — Пусть Рыжеухая сама отнесёт котёнка в племя, — спокойно заявила Шипобрюшка, чувствуя, что вполне может утихомирить воинов. Однако сейчас они не послушались её, и постигнутый кошкой дзен разрушился прямо на глазах.       Воины чуть ли не силой заставили Рыжеухую с её «котёнком» идти в лагерь, при чём это бы очень неудобно, так как Лисёнок упирался ей прямо в живот. Отчаяние буквально завладело ей, она молча повиновалась двум котам, чтобы не быть рассекреченной. Какие же они слепые… и как только не заметили? Правда, со спины Лисёнок мог вполне сойти за подросшего котёнка, и если находился в зубах, то ничего страшного.       Но всё же страшного было много, и Рыжеухая с отчаянием посмотрела на Шипобрюшку, которая была единственным её спасением, а сейчас королева лишь что-то кричала им в спины, не в силах остановить. «Вашу ж мышь! Всё, это крах, конец, крышка, ариведерчи, копай яму! Тебя тащат с Лисёнком в лагерь. А когда они увидят, что это, вашу мышь, лисёнок, меня просто…утопят в речке, напишут на лбу „психопатка“ и выкинут на солнцепёк. Да. Прекрасно».       И далее подбирая различные эпитеты к этой чудесной ситуации, она шла к лагерю. Что, всё тайное когда-нибудь станет явным, но кто же знал, что именно эта тайна раскроется…