Get to Know Me

Настоящее время. Кёнсу и Чонин не всё время занимались сексом. Они разговаривали о многих вещах, например, со сколькими девушками спал Чонин (семь), спал ли он с учительницами (нет, наперекор слухам), много ли он курил (в последнее время нечасто). А Чонин, в свою очередь, поинтересовался, почему Кёнсу так усердно учился в школе (на самом деле, он не прикладывал к этому никаких усилий), или что ему нравилось больше всего (музыка). Порой все вопросы и разговоры затягивались на долгие часы. Несмотря на то, что все считали парней абсолютно разными, у них всё же было много общего: любимые телешоу, музыка и даже чувство юмора. Простые вопросы перерастали в долгие, глубокие беседы. Иногда они разговаривали до поздней ночи, а порой до самого утра. Кёнсу спокойно мог пойти домой под утро, не волнуясь насчёт расспросов где он был, потому что мама подолгу пропадала на работе. Но иногда он оставался ночевать в доме младшего, лёжа на огромной кровати рядом с человеком, в которого он был безнадёжно влюблён. Он был так близко, но в то же время так далеко. Кёнсу заметил, что Чонин никогда не спрашивал у него, почему он не сопротивлялся ему и охотно соглашался на секс с ним. Кёнсу был благодарен ему за это, потому что если бы на него посыпались вопросы такого рода, он бы сразу признался Чонину в своих чувствах, а это означало, что ему пришлось бы выслушать отказ. А к такому он был ещё не готов. Но он не мог унять трепет сердца при звуке смеха Чонина, когда Кёнсу пытался сморозить глупую шутку после секса, чтобы сделать ситуацию менее неловкой; или при виде его прекрасной улыбки, когда они лежали на кровати, и тот уговаривал Кёнсу спеть ему песню. Кёнсу не чувствовал себя неловко рядом с младшим. Наоборот, находясь рядом с ним, он чувствовал себя слишком раскованно и свободно. Всё это давало ему ложную надежду на что-то большее, и Кёнсу знал, что зашёл слишком далеко.

***

- Почему твоих родителей часто нет дома? – поинтересовался Кёнсу у Чонина однажды вечером. Он лежал на кровати, уставившись в потолок. В последнее время он часто ночевал у Чонина, пока его мама думала, что он работал с Бекхёном над каким-то важным проектом (по всей видимости, чрезвычайно затянувшимся проектом). Проводя большую часть времени на работе, она и не подозревала, что её сын редко ночевал дома, и что сам Бекхён не был в курсе ночных вылазок друга. Чонин лежал рядом, рисуя невидимые узоры на груди Кёнсу. Услышав вопрос, он вдруг поспешил убрать руку, будто бы опомнившись. - Они в командировке, - холодно бросил он, и по тону его голоса Кёнсу понял, что тема была для него неприятной, но всё же решился расспросить его. - Когда они вернутся? Чонин лишь отмахнулся. – Не знаю, мне плевать. Кёнсу повернул голову в его сторону и посмотрел на него. Когда они затрагивали тему семьи, что случалось крайне редко, то лицо Чонина приобретало сердитое выражение, и между ними возникала атмосфера напряжённости и отдалённости. - Почему тебе плевать на всё? – спросил Кёнсу. - Не на всё, - ответил Чонин (что прозвучало крайне неубедительно). - Неужели? Назови хоть одну вещь, на которую тебе не наплевать, - потребовал Кёнсу. На самом деле он знал, что Чонин не был безразличным ко всему, но он просто хотел, чтобы тот признался в этом. - Танцы, - ответил Чонин. Кёнсу скрыл улыбку. - Почему танцы? - Не знаю почему, просто… - начал Чонин и Кёнсу было подумал, что тот собирается оборвать мысль, и ему придётся продолжить расспросы, чтобы выведать больше информации, как вдруг младший заговорил снова. – Может потому, что только в танце, я осознаю, что понимаю себя. На мгновение Кёнсу почувствовал, что целиком погружается в мысли Чонина. Это чувство возникало у него всегда, когда он разговаривал с ним, слушал его и узнавал о нём больше. - Почему? Выражение лица Чонина смягчилось. Он удобно устроился в постели, притянул к себе подушку и, обняв её, слегка подпёр ею голову, что показалось Кёнсу особенно милым, и он поймал себя на мысли, что влюбляется в него всё сильнее и сильнее. - Потому что когда я танцую, я знаю, как будет двигаться моё тело и могу его контролировать. Когда я не танцую, я абсолютно теряюсь и совершаю много глупостей из-за которых потом расстраиваюсь. Кёнсу понимающе кивнул, и Чонин продолжил. - Возможно я не до конца понимаю себя, но когда я танцую, то понимаю, что хочу потеряться в музыке и движениях, и в тот момент я понимаю, что жизнь имеет значение… Кёнсу внимательно слушал Чонина, а тот продолжал говорить, выражая свои чувства, и погрузившись в раздумья о танцах, будто он и в самом деле танцевал. Кёнсу всегда знал, что Чонин с детства занимался танцами, судя по гибкому телу, чувственным бёдрам и чувству ритма, но он не знал степени его страсти к танцам. То, что тебе нравится заставляет тебя двигаться, а в случае Чонина в буквальном смысле. Танцы дарили ему счастье, покой и понимание себя. В такие моменты поведение Чонина полностью менялось. И Кёнсу понимал, что его чувство к Чонину было больше, чем просто похоть. Он постепенно влюблялся в младшего, потому что тот не был плохим и беспечным парнем, у которого не было надежды на будущее. Он был немного грубоватым и бунтарским, но ему было не наплевать на всё. На самом деле, ему были небезразличны многие вещи. Возможно, Кёнсу было плевать на многие вещи, больше чем Чонину. Это была сторона Чонина, о которой никто не подозревал. Кёнсу был уверен, что он никому больше её не покажет. Чонин прятал своё добродушие за маской беспечного хулигана. Повисла тишина: Кёнсу усваивал услышанное, погрузившись в размышления о влечении к парню, который отрицал то, что он гей, при этом продолжая спать с ним. - Ты мог бы поступить в колледж ради танцев, знаешь ли, - сказал Кёнсу. Чонин лишь вздохнул. - Не думаю, что такими темпами я поступлю куда-нибудь. - Я мог бы подтянуть тебя… Если ты не против, - предложил Кёнсу. Чонин закусил губу и поёрзал на месте. Он кашлянул и отвёл взгляд, будто бы это была не его вина, что они занимались сексом, нежели учёбой. Будто бы это не он был зачинщиком их любовных утех. - Меня это не волнует. Но Кёнсу знал, что Чонину было небезразлично.

***

- Что-то не так, Чонин, скажи мне. Голый по пояс Кёнсу оторвался от губ полуобнажённого Чонина, очевидно, против воли последнего. Чонин был плохим лгуном и не умел скрывать свои эмоции. - Почему ты так думаешь? – спросил он, пытаясь притянуть Кёнсу для поцелуя, явно делая усилия, чтобы быть спокойным. - Ты какой-то отстранённый. Кёнсу сразу понял, что что-то неладно, судя по тому, как двигались губы Чонина в поцелуе. - Всё в порядке, - Чонин зарылся лицом в чужую шею и начал покрывать поцелуями ключицы, но Кёнсу оттолкнул его, положив руку ему на плечо. - Чонин, не надо. Мы не продолжим, пока ты не скажешь мне, в чём дело. Чонин попытался вырваться, но хватка хёна оказалась удивительно сильной, поэтому, сдавшись, он вздохнул. - Сегодня на уроке математики учительница сказала, что если я не получу пятёрку по контрольному тесту, то я завалю предмет полностью. Кёнсу бросил на него настороженный взгляд. - Я думал, тебе плевать на математику, - с укором заметил он. - Мне-то плевать, но если я её завалю, меня исключат из танцевального кружка. Это одно из условий. Кёнсу нахмурил брови. - Чонин, почему ты мне сразу не сказал? Я бы мог помочь. Чонин лишь пожал плечами. Кёнсу мог поклясться, что увидел на его щеках лёгкий румянец. - Почему ты говоришь мне это только сейчас? Я, в конце концов, твой репетитор и теперь чувствую себя паршиво из-за того, что не занимался с тобой математикой. - Полагаю, потому что… Я не хотел заниматься с тобой учёбой… Когда ты приходил ко мне. Кёнсу хотел улыбнуться, потому что неловкий Чонин был действительно милым, но вместо этого он уставился на него, как на умалишённого. Иногда тот был полным придурком. Кроме того, Кёнсу заметил, что в последнее время Чонин стал вести себя странно и неловко. Обычно, Чонин вёл себя непринуждённо при разговоре с Кёнсу, особенно когда дело доходило до споров о ненадобности математики. Он упрямо заявлял, что ему не нужна школа, чтобы выжить в этом мире и стать счастливым. Сейчас же тот нервничал при одном упоминании о математике. Теперь школьник даже признавал, что его надо подтянуть по ней. - Так тебе действительно нужна помощь? – спросил Кёнсу, решив не выпытывать, почему тот не рассказал ему о своей проблеме раньше. Чонин лишь молча отвёл взгляд. - Чонин, - грозно произнёс Кёнсу. - Думаю… Да… - Ты действительно этого хочешь? Чонин кивнул, хоть и нерешительно. - Ладно, - улыбнулся Кёнсу, вставая с места. - Погоди, - сказал Чонин, дёрнув Кёнсу за руку так, что тот навалился на него сверху. – Давай начнём занятие чуть попозже. Кёнсу хотел остановить его. Но Кёнсу был охвачен Чонином до такой степени, что пути назад уже не было: он боялся того момента, когда случится неизбежное, и он уже не будет нужен Чонину. В глубине души Кёнсу знал, что загнал себя в угол, как и Чонин, запустив свои оценки по математике. Точно как и Чонин, он зарыл себя в яму неприятностей из которой потом будет трудно выбраться. Но Кёнсу тоже иногда принимал плохие решения, поэтому в очередной раз позволил затянуть себя в омут под названием Ким Чонин.

***

Спустя неделю настоящих занятий по математике, Кёнсу постучался в дверь дома Чонина, никак не ожидая увидеть незнакомую тёмную шевелюру. Кёнсу замер на месте от удивления. Чонин стоял перед ним как обычно голый по пояс, но в этот раз это не был привычный Чонин, который заставлял его сердцебиение учащаться. Это был Чонин с чуть взъерошенными шоколадными волосами. Как только дверь открылась полностью, Чонин развернулся, чтобы подняться вверх по лестнице в свою комнату, ожидая, что Кёнсу как обычно последует за ним. Но тот и не двинулся с места. Кёнсу стоял как вкопанный, потому что, чёрт побери, Чонин выглядел чертовски сексуальным с новым цветом волос. - Так ты зайдёшь? – спросил Чонин на полпути. Кёнсу потряс головой, отгоняя непристойные мысли, и нехотя поплёлся за младшим по лестнице. «Это добром не кончится», - подумал он, почувствовав жар внизу живота. Пока Кёнсу наблюдал за тем, как Чонин выполнял пробный тест перед предстоящей контрольной, он сам никак не мог сосредоточиться на математике. Он не следил за правильностью выполнения заданий – он смотрел на Чонина и только на него одного. Чонин вёл себя как обычно, будто с ним не произошло никаких изменений; будто он и не поменял цвет волос, что заставило его выглядеть ещё соблазнительнее; будто он и вовсе не пытался соблазнить Кёнсу и заставить его нарушить своё правило. Кёнсу только теперь осознал, что поступил по-идиотски, придумав правило, что они не должны даже прикасаться друг к другу на протяжении недели до предстоящего теста. Это было создано из лучших побуждений, потому что он знал, что иначе они обязательно отвлекутся или устанут, или вообще забьют на подготовку. Им также не разрешалось целоваться, потому что иначе они не смогли бы остановиться. Чонин нехотя, но согласился. Для Кёнсу это было тоже непростым решением. Он всегда считал Чонина привлекательным, но сейчас его новый цвет волос был словно пощёчиной по лицу. Он и прежде выглядел сексуально, но в данный момент Кёнсу очень хотелось запустить руку в его шоколадные волосы, потянуть за них, пока они занимались чем-то другим… Его начало раздражать то, что Чонин отставал по математике. Почему бы ему не взять и всё понять, чтобы они могли перейти к другим, не относящимся к математике, делам? Но затем вспомнил, что ведь это благодаря тому, что Чонин не соображал по математике, он очутился здесь. Он посмотрел на младшего, который сидел полностью сосредоточившись на уравнении, как никогда прежде, и пришёл к выводу, что тот намеренно мстил ему за правило неприкасания. Чонин намеренно хотел соблазнить его. - Чонин? - Мм? – спросил младший, закусив губу и не отрывая взгляда от уравнения. - Почему ты покрасил волосы? – спросил Кёнсу. Он помнил, что волосы Чонина не были тёмными с прошлого года. - О, - сказал Чонин, прикасаясь к волосам, будто только сейчас вспомнив, что покрасил их. – Я просто устал влипать в неприятности из-за светлых волос. Кёнсу глупо уставился на то, как смуглая рука прошлась по тёмным волосам, безрассудно желая, чтобы на её месте оказалась его рука. Погодите, с каких это пор Чонин не хотел попадать в неприятности? С каких это пор его начало волновать мнение учителей? - Мне… Мне не идёт этот цвет? – неуверенно спросил Чонин, увидев, как Кёнсу странно смотрел на него. Кёнсу медленно покачал головой. – Н-нет, тебе идёт… Чертовски идёт. Чонин ярко улыбнулся, чуть не сдвинув разум старшего набекрень. Кёнсу закрыл глаза, пытаясь заставить себя собраться. - Ладно, давай продолжим работу, - сказал Кёнсу, направляя голову Чонина на книгу. Так ему больше не придётся смотреть в глаза Ким Чонина. Отвлекаться на его безупречную улыбку. Но Кёнсу всё же продолжил наблюдать за Чонином. Наблюдать за тем, как его рука в мучительно медленном темпе выводила цифры в тетради. Он прошёлся глазами по его идеальному профилю, остановившись на языке, который тот высунул, пытаясь сосредоточиться. Чёртов язык. Кёнсу плотно сжал губы, подавляя грязные мысли и проклятия. Будь проклят Чонин и его взъерошенные волосы. Почему он выглядел так красиво? Кёнсу всё больше и больше начал убеждаться в том, что тот покрасил волосы намеренно, чтобы окончательно свести его с ума. Возможно, Кёнсу сошёл с ума. Возможно, Кёнсу испытывал галлюцинации. И возможно, Кёнсу пересмотрит правило о том, что им нельзя целоваться. Несколько минут спустя, Чонин решил последнее задание (к счастью перед тем, как Кёнсу успел пересмотреть своё правило и наброситься на Чонина с поцелуями) и нервно протянул лист старшему, будто бы он и вправду сдавал его учителю. Кёнсу положил лист перед собой и заставил себя собраться перед тем, как начать проверять ответы. Но то, как Чонин пододвигался к нему всё ближе и ближе ему совсем не помогало. Кёнсу удивлённо расширил глаза. Вот первый ответ правильный, второй тоже… Вдруг его ноги коснулась нога Чонина, и Кёнсу подскочил на месте. - Чонин, - строго произнёс Кёнсу, повернувшись, чтобы посмотреть на виновника, и напомнить ему о правиле неприкасания. – Я же говорил тебе- – Что? - Чонин выглядел растерянным. - Я же… Ладно, возможно Чонин и не пытался прикоснуться к нему, и всё произошло случайно. – Ничего. Я же… я говорил тебе, что ты должен поделить обе стороны уравнения, а ты… Ты так и сделал. Боже, Кёнсу сходил с ума. - О, - Чонин посмотрел на свою работу. – Да, на этот раз я об этом не забыл. Кёнсу молча кивнул. Ему надо перестать слишком остро на всё реагировать. Он молча продолжил проверку. Третье - правильно, четвёртое - правильно. Вдруг Чонин прислонился к его плечу, и Кёнсу в прямом смысле перестал дышать. Сейчас он не сомневался, что тот сделал это намеренно. Брюнет явно хотел его соблазнить. Вдобавок ко всему, Чонин положил подбородок на его плечо. - Чонин! – грозно воскликнул Кёнсу. Чонин тут же отпрянул, удивившись внезапной вспышке гнева хёна. - Что? - Что ты делаешь? - Я… - Чонин выглядел нервничающим. - Я говорил тебе, что мы не должны… Отвлекаться на посторонние дела… В понимании Кёнсу, Чонин придвигался к нему намеренно, из-за желания заняться с ним сексом. Только это могло быть причиной того, что Чонин так свободно вёл себя рядом с ним и позволял себе какие-либо прикосновения. Так и было всегда. - О, - Чонин облегчённо выдохнул, что Кёнсу тут же показалось странным. - Ах да, прости, я забыл о нашем правиле, - сказал он, откидываясь на стул и отодвигаясь от Кёнсу. Вот чего Кёнсу не знал, было то, что Чонин прикасался к нему не из-за того, что он хотел соблазнить его. Он не пытался затащить его в постель, он просто положил подбородок ему на плечо по привычке. Чонин не хотел признавать того, что ему было уютно и спокойно рядом с Кёнсу. Он не знал, почему он чувствовал всё это с Кёнсу. И именно это пугало его больше всего.

***

Наступила пятница, судьбоносный день, когда Чонин подошёл к столу учителя чтобы сдать ему полностью выполненный тест по математике. Сехун недоверчиво оглядел его, потому что Чонин был не только первым, кто сдал тест, но и тем, кто вписал в таблицу ответов цифры, а не закорючки, как обычно. Чонин сделал вид, что не заметил удивлённых взглядов Сехуна, учителя и одноклассников, когда шёл обратно к своему месту. Он прислонился на спинку стула и посмотрел в окно, чтобы не встречаться взглядом с Сехуном, который странно пялился на него, будто бы пытаясь понять всё происходящее. В его мыслях был Кёнсу. Он хотел написать ему, что он, вроде бы, нормально написал тест, но остановился и встряхнул головой, чтобы опомниться. Почему он хотел это сделать? Кроме того, он не мог написать Кёнсу, когда Сехун пялился на него, как будто бы то, что он сдал полностью выполненный тест было самой абсурдной картиной, которую ему довелось наблюдать. В конце урока, после того как остальные ребята медленно и грустно поплелись сдавать свои работы, Сехун хлопнул по парте Чонина, выводя его из ступора. - Давай прогуляем следующий урок и пойдём покурим? – спросил он. Чонин едва услышал его, слишком погружённый в свои мысли, что не осталось незамеченным Сехуном. На самом деле Сехун был умнее, чем казался. Он был одним из тех людей, которым не требовалось усердно заниматься, чтобы получить проходной балл по тесту. - Иди без меня, мне надо… Поговорить с учителем. Сехун странно посмотрел на него, перед тем как выйти из класса. - Ммм… Сонсеним, - неуверенно произнёс Чонин, прежде никогда не использовавший формальную речь по отношению к старшим (поэтому он попросту избегал встреч с ними). – Можно ли мне узнать свою оценку прямо сейчас? Учительница удивлённо посмотрела на него, затем её лицо смягчилось (что показалось Чонину странным). Она выудила из стопки бумаг работу Чонина и быстро прошлась по ней взглядом. - Вижу, занятия с До Кёнсу наконец-то принесли плоды. Начиная с прошлой недели у тебя значительные улучшения по математике. Что-то наконец щёлкнуло в твоей голове? Стараясь не краснеть, Чонин смущённо кивнул. Он почувствовал себя чрезвычайно неловко, потому что учительница прежде не проявляла к нему любезности. - Думаю, да, - честно признался Чонин, стараясь унять дрожь в теле при упоминании имени Кёнсу. Кровь прилила к лицу. Он старался отвечать, как можно равнодушнее, но неровный голос явно выдавал его. - Вообще-то, я заметила, что ты полностью изменился в последнее время. Как думаешь, что сподвигло тебя на такие перемены? Вопрос застал его врасплох. Чонин и сам не осознал, что изменился. Он точно знал, что подтянулся по математике. А что кроме этого изменилось? - Я… Я не знаю. – по какой-то причине, в голове возникло лицо Кёнсу. - Ладно, если ты не торопишься, я могу проверить твою работу прямо сейчас. Чонин радостно кивнул. – Да, спасибо.

***

На протяжении следующего урока, Чонин весь сиял от радости. На парте лежал его тест по математике, на котором жирной красной пастой было выведено «A». Вообще-то «A+». Чонин то закрывал, то открывал глаза, чтобы убедиться, что ему всё это не снится. Он еле сдерживал глупую улыбку, которая была готова вырваться в любую минуту. Сехун бы явно подумал, что он сошёл с ума (но к счастью тот решил прогулять урок, возможно, чтобы покурить). Как только прозвенел звонок, школьник сразу же выбежал из класса. Он порылся в кармане в поисках телефона и прокрутил список контактов в поисках номера Кёнсу, забыв, что тайно сохранил его как «D.O». Но вдруг он увидел его. Кёнсу вышел из класса и шёл на следующий урок. Прекрасный дневной свет озарил его лицо, посреди школьного коридора, что заставило его выглядеть словно ангел, посланный с небес. Чонин зашагал по коридору и, не замечая удивлённых взглядов остальных, схватил Кёнсу за запястье. Без всяких слов он потащил его в сторону мужской раздевалки, которая удобно находилась в конце коридора. Очевидно все были убеждены, что они шли драться, поэтому поспешили освободить им путь. Оказавшись в раздевалке, Кёнсу почувствовал, как его прижали к кабинкам и начали возбуждённо целовать. Сцена была привычной, и Кёнсу обернул руки вокруг шеи Чонина и прижал его ближе. Кёнсу почувствовал, как голова начала кружиться, а сердце колотиться. Он не понимал, что происходило, но явно не собирался задавать вопросы или останавливать младшего. - Ты – гений, - прошептал Чонин, целуя его в губы. Кёнсу улыбнулся в поцелуе. Он не мог не улыбнуться. У него перехватило дыхание. Он только осознал, что Чонин похитил его, когда он, ничего не подозревая, спокойно шёл на урок. И все это увидели. Да и это было неважно. - О ч-чём ты говоришь? – удалось спросить Кёнсу, когда губы переместились на его шею. Ему хватило несколько секунд, чтобы сообразить, что должна быть причина тому, что Чонин вдруг поцеловал его и назвал гением. - Я получил «отлично» по математике. Прежде чем Кёнсу мог поздравить его или хотя бы улыбнуться ему, губы Чонина снова заткнули его на добрые пять минут. Кёнсу по-прежнему улыбался, он был счастлив за младшего, но также ему нравилось, как страстно Чонин целовал его, что он не мог оторваться от него. Вскоре губы Чонина выцеловывали челюсть, и с губ Кёнсу сорвался лёгкий стон. Чонин провёл носом по линии челюсти Кёнсу и потянулся к уху. Он соблазнительно прошептал: «Как я могу отблагодарить тебя?» Кёнсу задрожал, но притянул Чонина снова для поцелуя, будто это было ответом на его вопрос. Кёнсу явно опаздывал на урок, но его сейчас это мало волновало. Они были так поглощены друг другом, что не им не пришло в голову, что кто-то другой мог быть в раздевалке в это время. В конце концов, это было не их обычное время для встреч. Они так погрузились в страстные поцелуи, что даже не услышали звука выключающейся воды в душевой кабинке. Чонин зарылся руками в волосы Кёнсу, а последний проник руками под чужую рубашку, поглаживая смуглую дурманящую кожу. Руки Чонина переместились на торс Кёнсу, собираясь расстегнуть ремень, когда вдруг старший почувствовал чужое присутствие. - Чонин? Кёнсу сразу узнал этот голос. Он распахнул глаза и встретился взглядом с тем, кто застал их врасплох.