Черта

Наруто

      Я бежала по кипящей, даже в такую рань, улице; день начался прекрасно и, в порыве отличного настроения я, пока полная продавщица ругалась с рабочим, что чинил ей крышу, стянула с её прилавка наливное красное яблоко.       — Опаздываешь, Узумаки! — заявил Саске, впившись взглядом в моё довольное лицо, на что я ему лишь показала язык.       — Всем привет, — подбадривающие улыбнувшись чувствующей себя неловко Тен-Тен, сказала я, отмечая едва заметную улыбку, проскользнувшую на лице Шина. — Что-то вас тут много собралось, — заявила, посмотрев в сторону Гая и Ли, в которых энергия явно била через край, и стоящую неподалеку от этих двоих, совсем рядом с Саске, собственную команду. — Мы словно на несколько лет покидаем Коноху, — судя по тому, как тяжко вздохнул Фу Яманака, капитан команды, которого назначил Данзо, был со мной солидарен.       Я подошла к своим ребятам, с сожалением замечая, что вкусное яблоко кончилось, и с легкой досадой выкинула огрызок в соседний куст.       — Вот чтоб вам не спалось в такую-то рань?! — непонимающе посмотрела я на друзей.       — Не ворчи, — зевнул Макото. — Хрен знает, когда ты вернёшься, — в его голосе прозвучало явное недовольство, особенно явно продемонстрированное при взгляде на двоюродного брата, Саске. — И я тебя еще не поблагодарил…       — Мако, прекрати, просто присмотри за ним, и не дай ему вляпаться в еще что-нибудь.       — Лучше бы мы отправились вместе, — высказался Неджи.       Я крепко обняла мальчишек.       — Не волнуйтесь, я туда — и сразу же обратно.

Такеру

      — Масуми, неужели тебе не капельки не страшно рядом со мной? — сжимая хрупкую маленькую ладошку сестры, спрашиваю я, отводя взгляд.       — А должно? — искренне удивилась она моему вопросу. — Такеру, тебе это даже на пользу пошло: раньше ты был противным зазнайкой, с тобой мне было некомфортно, а сейчас… Мне уютно рядом с тобой.       — Противным зазнайкой? — стараясь не показать внезапно возникшей обиды, переспросил я.       — Да, — кивнула Масуми, убирая упавший на глаза светлый локон. — А ещё ты был далеким и чужим. И совсем не обращал на нас внимания: для тебя существовал только отец, которому ты пытался подражать.       От слов сестры стало неловко, но и оспаривать их правдивость не было никакого смысла. После смерти мамы единственным, кого я считал семьей, был отец. И я стремился делать всё, чтобы он мной гордился.       — Да и чего бояться? — вопросительно взглянула она на меня. — Неужели ты не сможешь поладить с Санби-саном?       — Кем-кем? — на всякий случай, думая, что не правильно понял, переспросил.       — С Санби, — повторила она. — Гаара, вот, с Ичиби ладят… Вроде даже неплохо… — в ее голосе скользнула нотка сомнения. — Он даже добровольно делится с ним силой и даёт подсказки!       — Ты сейчас о хвостатых демонах говоришь, малыш. Они де-мо-ны, какое может быть поладить! — сказал я, снисходительно погладив Масуми по волосам. — Ты просто многого не понимаешь.       — Ну-ну, — фыркнула она.

***

      — А с ним точно всё в порядке? — обеспокоенно поинтересовалась Тен-Тен, косясь на Саске, принеся моему обезвоженному организму кружку чая. Я бы тоже задалась этим вопросом, глядя со стороны на синюшного Учиху, что находился в центре моей печати, и серо-буро-малиновую меня, караулившую его круглые сутки, постоянно контролируя правильное направление энергии проклятой печати в его теле, переводя ту на второй уровень.       Это оказалось намного сложнее, чем мне изначально представлялось.       Орочимару, всё же, гений. И, увы, у меня нет в наличии той особой бочки, в которую можно было бы временно засолить обладателя Шарингана, а самой, при этом, отдыхать в тенёчке.       Приходилось все делать вручную, и молиться, чтобы я, не дай Ками-сама, не ошиблась.       — Не болтай под руку, а то станет не в порядке, — сделав глоток теплого чая, отмахнулась я от куноичи.       За две недели пути мы впервые остановились на столь длительный привал и, в эти три дня, надо было уложиться и пробудить «подарок» саннина на шее Учихи.       Ну, а пока я была занята с Саске, Тен-Тен и Шину были вручены составленные мной лично учебные пособия по фуиндзюцу, подробно разжёвывающие основы древнего искусства. На капитана же свалилась честь блюсти наш покой, что он, собственно, и делал, сидя неподалеку под широким стволом клёна, с интересом наблюдая за мной и изредка заглядывая в изучаемые ребятами материалы.       Сдерживающий контур печати вспыхнул, напитавшись тяжелой чакрой цвета индиго. Тело Саске, в самом центре, болезненно изогнулось, покрываясь письменами, быстро заполняющими каждый участок кожи. Он хрипло застонал от боли — оно и понятно, чакра, порождаемая проклятой печатью, была совершенно отлична от его родной, имея схожесть с природной, но намного концентрированнее и разрушительнее, а его каналы СЦЧ для нее, несмотря на всю проведенную мной подготовку, были не до конца адаптированы. Именно поэтому процесс слияния происходил настолько сложно и болезненно для Учихи.       Ни одна сила не даётся просто так.       Спустя несколько минут его тело перестало болезненно корчиться, адаптировавшись к силе. Кожа Саске приобрела светло-коричневый оттенок, волосы из иссиня-черных стали тёмно-голубого цвета, белковая оболочка глаза стала абсолютно чёрной, а радужка — ярко-жёлтой. Некоторое время он, не шевелясь лежал на холодной земле, широко распахнув глаза и часто дыша, привыкая к новым ощущениям.       Сев, он растерянно заозирался. Я же, не без облегчения, разорвала контроль печати, которая тут же стала исчезать, впитываемая землей, и устало размяла спину, направляясь к Учихе.       — Как чувствуешь себя?       — Необычно, — подняв на меня свои желтеющие глаза, сказал он немного хриплым голосом, и принялся рассматривать свой новый облик. — А так что, теперь постоянно будет? — обеспокоенно спросил Саске. Я усмехнулась.       — Нет, как только кончится действие печати — всё станет, как было. Ладно, раз с тобой всё в порядке, я пошла спать.

***

Такеру

      Где я? Провалившись в темноту сновидений, я, неожиданно, оказался посреди сырого длинного коридора. Каждый мой шаг отзывался эхом от стен, а под ногами изредка попадались ракушки. Холодный поток солёного воздуха ударил в лицо, и передо мной возникла огромная решётка, по ту сторону которой горели красные глаза с жёлтыми зрачками. Я ощутил, как кровь в жилах похолодела, а тело сковал животный ужас.       — Ну наконец-то. Явился… — прогремел голос гигантской черепахи. — Так значит, ты и есть мой новый джинчурики… Узумаки, да? Впервые за свою долгую жизнь имею дело с легендарными красноволосыми дьяволами, хотя… Ты не такой, как та девчонка, что приходила раньше. Та, что запечатала меня… Да отомри ты уже, не съем я тебя! Не смогу… — не знаю, показалось мне, или нет, но он усмехнулся, вкладывая в последнюю фразу больше сарказма, нежели реального сожаления.       — Ты трёххвостый!       — Смотри-ка, какой догадливый, — хмыкнул он. Нет, эта черепаха точно насмехается сейчас.       — Даже не надейся, что я сниму печать, — наконец придя в себя, твёрдо сказал я, глядя на демона.       — У тебя и не получилось бы, — флегматично отозвался биджу, шумно положив свою тяжелую голову на передние, покрытые панцирем, лапы. — Девчонка поставила хорошую печать, предостерегая тебя от глупости. А вообще, тебе повезло, малец, потому что мне нет дела до вас, людей. С моими старшими братьями было бы сложнее, особенно с Кьюби. Что-то ты странный, молчаливый, стесняешься что ль? — я и впрямь не находил, что сказать: не таким я представлял его себе, особенно после его безумства посреди деревни. — Хм… Раз язык проглотил, то иди отсюда и тренируйся, а то в нынешнем состоянии при первой же попытке использовать мою силу, кони двинешь…       С этими словами меня буквально выкинуло в реальность, где надо мной, с беспокойством в бирюзовых глазах, склонилась дочь Иноичи-сана. Вроде бы её звали Ино. Я вспомнил её бой на экзамене: она умеет производить впечатление, а её руки, тем временем, покоясь у меня на груди, были окутаны исцеляющим изумрудным светом. За спиной Ино стояла взволнованная Масуми.       — Все в полном порядке, не трать чакру, — сказал я, обращаясь к Яманака, которая тут же понятливо прекратила лечение, помогая мне сесть. Спина болела, видимо, я потерял сознание прямо посреди улицы и обо что-то приложился спиной. Как оказалось, я находился в госпитале.       — Ты напугал меня! — тихо сказала Масуми, подозрительно шмыгая носом.       — Извини.

***

      — Орочимару-сама, примите лекарство, — молодая женщина с сиреневыми волосами, одетая в темно-зелёное кимоно, перевязанное фиолетовым поясом-канатом, держа в руках керамическую пиалу, подошла к постели, на которой, покрывшись испариной и мучимый адской болью, полусидел-полулежал Орочимару, с отвращением смотря на перебинтованные руки. Белые бинты вновь пропитались гноем, хотя их меняли буквально пару часов назад.       — К черту лекарства.! — зло прошипел он, закашлявшись, отчего по подбородку стекла струйка крови. — Всё равно не помогают! Руки словно обуглились…       — Выпейте. Я хоть и не Кабуто, но они должны хоть немного облегчить боль, — все же настояла женщина, буквально вливая жидкость ему в рот.       — Ты нашла её?! — проглотив отвратительное на вкус лекарство, прошелестел голос змеиного саннина.       — Нашла, — кивнула она. — Но это будет нелегко. Не думаю, что она так просто поможет.       — Хорошие лекарства всегда трудно достать, — то ли закашлявшись, то ли засмеявшись, произнёс Орочимару. — Помоги мне собраться, Гурен.

***

      — Тсунаде-сама, что-то не так? Вы всё время озираетесь по сторонам, — поинтересовалась Шизуне, видя тревогу своей наставницы. — Вам в кой-то веки повезло, и вы выиграли кучу денег!       — Неспокойно что-то.       Но, прежде, чем легендарная ниндзя-медик договорила, из полумрака безлюдной улицы к ним вышли двое.       — Давно не виделись, Тсунаде, — привычно шелестящим голосом приветствовал её старый знакомец, заставляя внутренне напрячься.       — Давно, Орочимару, — одарив его спутницу мимолетным взглядом, вступила в разговор Сенджу.       — А я, видишь ли, искал тебя. Долго искал. Ты далеко забралась, прячась от мира, — в его голосе прозвучало негодование.       — Неужели ты явился в эту даль ко мне, чтобы потрепаться о былых деньках? — с сарказмом спросила она, предчувствуя опасный разговор, итог которого может оказаться крайне неприятным и разрушительным для архитектуры города.       — Видишь ли, у меня к тебе есть небольшая просьба. Хотя, вижу, ты и сама уже догадалась.       Тсунаде, слушая старого товарища, непроизвольно анализировала его состояние, относя его к разряду тяжелых: ускоренное сердцебиение, учащённое дыхание, нездоровая отдышка, болезненная бледность, все следы переутомления, да и, к тому же, руки его были скрыты уже пожелтевшими бинтами.       — Поищи кого-нибудь другого. Я не смогу помочь.       — Раны Орочимару-сама слишком серьезны, кроме вас их никто не исцелит, — вклинилась в разговор сиреневоволосая женщина. — Только вам, легендарной ниндзя-медику, это по плечу.       — Что с твоими руками? Это ведь далеко не обычные раны, — всё же поинтересовалась Сенджу.       — Оплошал, когда убивал Третьего, — сказанное эхом отразилось в сознании Тсунаде, поднимая внутри неё волну ярости и негодования; но лицо, напротив, приобретало все более благодушное выражение.       — Орочимару, ты ведь так хорошо меня знаешь. И, думаю, догадываешься, что я отвечу. Так что, — карие глаза сверкнули стальным блеском во мраке улицы, на которой погасли фонари. — Убирайся! Иначе я завершу дело сэнсэя, скотина!       — Мы пришли не драться, а договориться, — не понимая улыбки, блуждающей на лице Орочимару, вновь вступила в разговор Гурен, но эти слова не возымели действия.       — Я все сказала!       — Подумай хорошо, — точно змей-искуситель произнес Орочимару, глядя прямо в карие глаза женщины. — Взамен я открою тебе, как вернуть то, чего лишили твоего драгоценного Дана…       Тсунаде замерла в оцепенении.       — Если ты способен на то, с чем я за долгие годы не смогла справиться, то моя помощь тебе не нужна.       — Видишь ли, Тсунаде: это два слишком разных случая и, боюсь, что моим рукам действительно способны помочь лишь твои умения медика. В твоем же случае нужен не совсем медицинский способ, и с этим справятся мои запретные дзюцу. Я дам тебе неделю — после, надеюсь, ты примешь верное решение.       Шизуне почти бежала за своей наставницей и родственницей, прижимая к себе жалобно похрюкивающего поросёнка, и была не на шутку обеспокоена её состоянием из-за состоявшейся встречи. В душе крайне жалея о своей неспособности убить эту гниду. И всё, что ей оставалось, так это молиться о том, чтоб отчаянью не удалось разъесть душу внучки первого Хокаге, и что она останется непоколебима. Хотя Като и понимала смятение в её карих глазах. Орочимару был прав: каким бы легендарным медиком Тсунаде не была, она не могла помочь тому, кем дорожила более собственной жизни — своему мужу, дяде Шизуне, который был поражён во время последней войны неизвестной техникой, лишившись возможности не только быть шиноби, но был прикован на долгие годы к инвалидному креслу.       Легендарная куноичи перепробовала всё, чтобы вернуть ему ноги, но все попытки последнего десятка лет были тщетны. И хоть дядя продолжал улыбаться, шутить, и заботиться о своих родных женщинах, насколько позволяло его состояние, Шизуне видела, как ему тяжело. Особенно, глядеть на свою жену, которая, по его мнению, тратила напрасно на него, калеку, годы своей жизни, талант и красоту.       Шизуне, выросшей рядом с этими двумя, и считающей их гораздо больше, чем дядей и наставницей — они стали ей родителями — было больно осознавать свою неспособность помочь им.

***

      — Яй! — воскликнула Такахаши, когда её с ног до головы окатило градом брызг, из-за того, что эксцентричная Узумаки с разбегу плюхнулась в воду, создавая волну.       — Хватит мяться у берега, вода ведь не холодная! — проплыв до середины озера, крикнула Наруто, с ухмылкой наблюдая за мокрой и недовольной шатенкой.       — Да она не холодная! Она ледяная! — шутливо ударив по воде ногой и добавив в удар немного чакры, отправила она в сторону аловолосой ответную волну, после чего, с визгом забежала-таки в озеро, нырнув как можно глубже, чтоб как можно быстрее привыкнуть к температуре воды.       Хохоча, девушки устроили шутливую потасовку, после чего плавали, болтая обо всем на свете, отдыхая от долгого пути, постоянных занятий и тренировок.       Наплававшись и смыв с себя дорожную пыль, куноичи, усталые, но довольные выбрались на берег, упав на мягкий зелёный травяной ковер. Глаза обеих светились весельем, и с ночного неба им двоим так же весело подмигивали, отражаясь в глубине их зрачков, звезды.       — Устала? — участливо поинтересовалась Наруто, повернувшись к Тен-Тен.       — Совсем нет. Ты забываешь, что я в команде Гая-сэнсэя: для меня это лишь легкая разминка, — хихикнув, покачала головой девушка, вспоминая неугомонных товарищей.       — Действительно, — поднимаясь с травы, хихикнула Наруто, подняв оставленную ими на берегу одежду, — Держи, — она кинула Такахаши ее вещи и принялась одеваться сама.       — Спасибо, — легко поймала вещи ученица зеленого зверя Конохи.       Одевшись, Наруто принялась расчесывать спутавшиеся волосы.       — Тебе помочь с волосами? — с толикой зависти глядя на длинные волосы Узумаки, предложила помощь Тен-Тен.       — Буду признательна, — с улыбкой протягивая ей простой черный гребень, Наруто повернулась спиной.       — У тебя изумительные волосы!       — Да, только сильно не покрасуешься — путаются сильно, да и приметные. Но они мне слишком дороги, чтобы обрезать или красить — мамино наследие! Так что приходится вечно собирать их, чтоб не мешали, из-за этого часто болит голова.       Тен-Тен бережно провела гребнем по всей длине. Наруто ей нравилась, она оказалась, вопреки ожиданиям, добрым и отзывчивым человеком, и отличным учителем.       — Вы утопились там? — вышел на поляну Саске, всем своим видом выказывая недовольство от того, что его послали проверить, всё ли у них в порядке, и наткнулся на укоряющие взгляды куноичи.       — Саске, а если бы мы были не одеты?       Судя по тому, как краска покрыла светлое лицо мальчика, он об этом даже и не подумал, отчего растеряно переводил взгляд с шатенки на аловолосую, и обратно. В исполнении вечно невозмутимого Саске, это выглядело столь забавно, что купальщицы не удержались и засмеялись.

***

      Дан с ненавистью повернул инвалидное кресло, к которому был прикован уже более четырнадцати лет, к дому, в котором среди простоты и заурядности сельской жизни, обосновалась его семья.       Тсунаде снова отчитает его за беспечность, ведь солнце давно село, провожая день за горизонт.       Он мог уже давно захлебнуться в отчаянии или ненависти к самому себе, что, как трясина, любого затягивали на дно. Мог бы, но… не имел на это морального права, каждый раз вспоминая в миг, когда сознанием вновь овладевали тёмные мысли, глаза любимой.       К его удивлению, в окнах дома был погашен свет, хотя никто из его домашних не ложился спать столь рано. Чувство тревоги непроизвольно закралось в сердце мужчины, и он поспешил скорее убедиться, что с его Шизуне и Тсунаде всё в полном порядке. Когда он проехал внутрь дома, то первое, что ощутил, так это сильный запах алкоголя, но насторожило его содержащиеся в нем примеси другого вещества, уж за годы жизни с гениальным ирьенином он стал разбираться в таких вещах.       — Шизуне?! — воскликнул он, увидев спящую за кухонным столом племянницу, рядом с которой стояла чаша с саке. Это было вдвойне странно, ведь Шизуне никогда не пила в одиночку и никогда, в отличие от наставницы, не напивалась до состояния потери сознания, а, учитывая, что Тсунаде рядом не было…       — Шизуне, проснись! — потряс девушку за плечо Като, но и это не помогло.       Поэтому, недолго думая, бывший джонин воспользовался своей чакрой, проникая ею в тело девушки и приводя в движение её СЦЧ в движение. От этого его племянница резко очнулась, оглядываясь по сторонам и не понимая, что происходит.       — Что произошло?! Дядя?! — заметила, наконец, его присутствие куноичи, и тут же вскочила кинувшись к выходу. — Дядя, её нужно срочно остановить! Иначе быть беде!       — Успокойся. Вернись на место и начни по порядку. Что за беда?       — Все произошло на прошлой неделе… — начала рассказывать Шизуне и, к концу своей речи, впервые видела дядю таким… Злым? Она так и не смогла найти правильного слова, чтобы описать его реакцию.       — Идем вместе! — безапелляционно заявил джонин. — И не думай перечить, тебя она не послушает, — пресекая протест племянницы, он развернулся обратно к выходу.

***

      — Он в городе, — как только команда из Конохи приблизилась к месту, где была обнаружена принцесса Сенджу, сказал капитан, сенсорные способности которого восхищали Узумаки; но меньшего она и не ждала от выходца клана Яманака, состоящего на службе Корня. — Рядом с ним — четыре мощных источника чакры. Приготовьтесь к сюрпризам. Тен-Тен, Саске — держитесь позади, без приказа в бой даже и не думайте вступать, — скомандовал он, ускоряясь.       Учиха недовольно поджал губы. Ему явно не нравилась второстепенная роль, но перечить он не посмел: за месяц пути он понял, что капитан не станет нянчиться с ним, ведь влияние сколько угодно Великого клана, на Корень не распространяется. Да и за время, прошедшее с экзамена, ему пришлось многое переосмыслить и поумерить свое эго. Особенно после позорного, как сообщил ему, будучи в ярости, отец, поражения от Яманака Ицуки. Правда, сам Саске не считал это поражение таковым. Ицуки заставил его себя уважать, и он видел, что старший брат, мнение которого Саске истинно важно, тоже высоко оценил умения его противника.       Сам себе Саске признавался, что встреча с саннином его страшила, в сознании то и дело всплывали воспоминания их последнего столкновения, тот ужас еще был жив в душе молодого Учихи. Он поймал взгляд Узумаки, которая была так же взволнована грядущими событиями. Как бы ни было Саске стыдно признаться даже самому себе, но он стал восхищаться аловолосой, и немного ей завидовал, прекрасно видя, что брат смотрит на неё не как на ученицу, как на Неджи и Макото, а как на равную. И он был и рад их помолвке — такую, как Наруто он сможет принять и уважать, как старшую сестру.       — Саске! — рядом с ним появилась Тен-Тен. — Как думаешь, сможем ли мы противостоять такому человеку, как саннин, что убил господина Третьего?       — Он сильно ранен, потому-то ему, видимо, и нужна Тсунаде-сама. Силу капитана ты и сама ощущаешь, несмотря на то, что с нами он явно нянчится на тренировках. Данзо-сама, посылая нас, точно предвидел возможность того, что мы с ним столкнемся. К тому же, Шин и Наруто уже чунины. Шин, по словам брата, достойный ученик Корня, и только Ками ведает, сколько у него на самом деле козырей в рукаве, а Наруто… Ты и сама, думаю, видела, как она сражалась во время нападения на деревню.       — Ты прав, — глядя на то, как вышеназванная Узумаки что-то сообщила капитану, робко улыбнулась ученица Майто Гая. — Смотря на них, мне становится стыдно за свою бесполезность.       Саске на это ничего не ответил, но был солидарен с напарницей.

***

      — Тсунаде, да одумайся ты, не нужно мне ничего от Орочимару! — пытался вразумить жену, Като Дан.       — Дан…! — удивленно воскликнула внучка Первого Хокаге, увидев на месте назначенной встречи мужа.       — Давно не виделись, Дан-кун. Неужели тебе не хочется вновь встать на ноги? — искусственно улыбнулся Орочимару, голос которого то и дело срывался на шипение.       — Хочется, Орочимару, но это слишком высокая цена за мое здоровье.       — Я бы послушал Дана-сана, — появившись на поляне, рядом с Като и его племянницей, произнес Яманака Фу; следом за ним появились и остальные члены поисковой команды, и тут взгляд саннина вцепился в Учиху.       — Кто бы мог подумать, что наша встреча состоится столь скоро, с-Сас-с-ке-кун. — прошипел Орочимару, отчего Саске инстинктивно отступил на шаг, крепче сжимая кунай.       — Шиноби Конохи?! — взглянула на нежданных участников действа Сенджу.       — Моё почтение, Тсунаде-химе, — вежливо поклонился Фу, при этом, не теряя из виду врагов. — Мое имя Фу, я и моя команда прибыли сюда по приказу Данзо-сама, временно исполняющего обязанности Хокаге, чтобы сопроводить вас в деревню, в качестве новой старейшины.       — Старейшины?! — пораженно воскликнули супруги. Орочимару же и его помощники новости явно не обрадовались.       — Но, если вы окажете помощь врагу деревни, нукенину S-класса, на котором лежат столь тяжкие преступления, как убийство Третьего Хокаге, запрещенные эксперименты и нападение на деревню, скрытую в Листве, то так же будете приравнены к нукенину S-класса, как и все, кто вам в этом поможет, — невозмутимо продолжил свою речь Анбу.       — Вы мне угрожаете?! Мне нет дела до Конохи! — кипя злостью, произнесла Тсунаде. — Она, в отличие от Орочимару, не способна помочь моему мужу!       — Со всем уважением, Тсунаде-сама, — вышла вперед Наруто, схлестнувшись с принцессой слизней в немом противостоянии взглядов. — Вернёт Орочимару вашему супругу дееспособность, что дальше-то? Вы станете преступником, за головой которого будет охотиться половина мира, как за приспешницей Орочимару! Вас, вашего супруга и ученицу ожидает жизнь в бегах, так как они не покинут вас. Стоит ли такая жизнь этого?       — Тсунаде-сама, послушайте их, разве плохо мы жили всё это время? — сделала к ней шаг навстречу Шизуне, а Тсунаде, тем временем, смотрела на любимого.       — Ты же понимаешь, что подобного шанса больше не будет? — ее голос дрожал.       Дан уверенно кивнул.       — Что же, раз таково твое решение мне остается его только принять. — легендарная ниндзя медик украдкой стерла выступившие слезы и вновь повернулась к бывшему товарищу. Ее голос вернул былую твердость. — Прости, Орочимару, но сделки не будет.       — Тогда и ты прости, Тс-сунаде, — с лица змеиного саннина резко сползла его притворная улыбка. — Но тогда придется просить по-плохому. Гурен!       — Шотон: Техника нефритового кристального лабиринта! — отозвалась обладательница улучшенного генома, в которой Наруто опознала Гурен; аловолосая не сдержала горестного вздоха, осознавая, насколько проблемной является эта женщина с её уникальными способностями, и подозрительно окинула взглядом остальных сопровождающих, скрывающих свои лица под плащами.       Без радости, когда первый, точнее, первая, из них скинула капюшон, узнавая Четвёрку Звука. Н-да. Орочимару пришёл с внушительной охраной. Драться с ними в пределах лабиринта, созданного Гурен, значительно ограничивающего использование мощных техник, которые, в таком положении, прежде всего, зацепят союзников и пользователя — не лучшая перспектива.       Тсунаде, при первой же опасности, оказалась рядом с Даном, защищая его.       — Капитан, — тихо обратилась Узумаки к Яманаке. — Я немного осведомлена о способностях противников.       — Говори, — Готовясь защитить новую старейшину и её семью в любой момент, отозвался он.       — Гурен владеет врождённым Кеккей Генкай Шотон — Высвобождением кристалла. Очень проблемная. Кристалл, создаваемый ею, чрезвычайно крепкий. Хладнокровна и умна. Остальные известны, как члены Пятерки Звука, их лидер обладает Кеккей Генкай Шикотсумьяку, Мертвенным костяным пульсом, и является крайне сильным членом клана Кагуя. Девушка — мастер гендзюцу, стратег команды. Все они — обладатели проклятых печатей.       — Хм… — не обрадовался новостям капитан. — В первую очередь, нужно защитить господина Дана и дать возможность госпоже Тсунаде и ее ученице действовать без опасений.       — Я установлю барьер. Но нужно будет время.       — Сколько? — отражая град из кристальных сюрикенов, спросил Фу.       — Минут пять, если сильно постараться — оценивая свои возможности, ответила Узумаки.       — Действуй, — кивнул он. — Саске, Тен-Тен — не разделяйтесь, действуйте вместе, поодиночке вас попросту раздавят; Шин — прикрывай Наруто, пока она устанавливает защиту, — Раздал команды Яманака. — Госпожа Тсунаде, Шизуне-сан — оставьте защиту Дана-сана Наруто. Она способна о нём позаботиться, а наша задача — выбраться.       Тем временем Наруто начала установку барьера, за чем с сомнением наблюдала Сенджу, но, скрепя сердцем, всё же перевела внимание на старого товарища и приготовилась к сложному сражению, которое не заставило себя ждать.       — Ты дочь Кушины? — Следя за действиями аловолосой куноичи, с ноткой грусти спросил Като. Наруто вонзила в землю четыре куная из чакропроводящего металла, на которых она заранее заготовила фуин-гравировки, и стала без единой заминки складывать печати. Дану не понаслышке были знакомы действия девушки и твердая решимость в её глазах.       — Да, — не отрываясь от процесса, кивнула Узумаки. — Я слышала о том, что вы были наставником её команды после выпуска из Академии, и я бы хотела многое у вас о ней узнать. Но нам стоит отложить этот разговор на более подходящее время.       Като нерадостно улыбнулся, как никогда ощущая свою бесполезность. Он здесь — лишь обуза.       Барьер был завершен в миг, когда вокруг Дана взвился четырёхугольный купол, мерцающий темно-синим цвета. После завершения основной работы Наруто создала двух клонов, оставив их охранять мужа новой старейшины от неожиданных ситуаций, а сама поспешила на помощь товарищам.       Тем временем Фу и Тсунаде сражались плечом к плечу с Орочимару, Гурен и близнецами. Противником Шизуне оказался Кидомару. Саске с Тен-Тен с трудом, но противостояли, не стесняющейся в выражениях, Таюе. Против Шарингана, её техники гендзюцу были не так эффективны, как подчиненная саннина привыкла. Тен-Тен же не лезла вперед и прикрывала напарника, кстати, неплохо используя разученные накануне печати-ловушки для отвлечения. Такахаши вообще была мастером ловушек, так что Таюе приходилось не легче, чем временному дуэту. Сложнее всего, на данный момент, было Шину — ему приходилось противостоять, защищая напарницу и Дана, сразу и Джиробу, с его огромной силой и техниками дотона, и Кимимаро с Кеккей Генкай, подкрепленным прекрасным тайдзюцу. Наруто вмешалась в этот неравный бой, отделяя Кимимаро от Шина и Джиробу волной ветра, отвлекая его на себя, отчего Шин резко приободрился и увёл противника подальше от Узумаки.       — Потанцуем, Кимимаро-кун, — опасно ласково улыбнулась Наруто, выхватывая из ножен свои мечи, при этом беря их не как обычно, а так, чтобы лезвие шло вдоль руки к локтю. Оружие буквально вибрировало от той чакры ветра, которая их пронизывала, окружая голубоватым ореолом.       — Надеюсь, что тебе понравится твой последний танец, девочка! Янаги, но Май, — применив технику, тело Кимимаро стало меняться, из его плеч, локтей и коленок, стали вырастать острые кости, стремясь пронзить противника.       — Девочка? Сколько превосходства! Ты не сильно старше, мальчик! — уворачиваясь от атаки, произнесла Наруто, тут же срубая отростки костей из его запястий, которые он использовал, как мечи.       — Невероятно! — пораженно глянув на свои срубленные кости, которые были много прочнее метала, Кимимаро, но тут же поспешил уклониться от мощного, рубящего удара одновременно двумя клинками и невольно задался вопросом: на сколько же высока плотность чакры покрывающей их лезвия?       — Почему ты служишь Орочимару? — неожиданно для молодого человека, спросила его противница.       — Господин Орочимару — единственный, кто понимает меня! Он единственный, кто принял меня таким, какой я есть! В служении ему моя жизнь! — гордо ответил он, ни на миг не заколебавшись ни в словах, ни в атаке. В ответ же увидел в пронзительно-голубых глазах смесь брезгливости и сожаления.       — Мне жаль тебя, Кимимаро, ты так уцепился за свою нужность Орочимару, что твоя собственная жизнь перестала быть нужна даже тебе самому. А Орочимару никогда и не была нужна…       — Молчи, ты ничего не понимаешь! — еще яростнее атаковал он.       — Действительно… Не понимаю, как можно не любить жизнь…       Орочимару был зол, не стоило ему надеяться, что дезориентированная смертью Третьего и тяжелым состоянием Четвертого, Коноха погрязнет в своих внутренних проблемах, надолго временно забыв о самом саннине. Данзо, чтоб он удавился. Не предполагал он, что давнему сопернику Хирузена так просто позволят занять кресло Хокаге, но последствия его неосмотрительности на лицо — пред ним один из самых доверенных людей Шимуры — Фу Яманака. Саннин помнил его еще талантливым юнцом, он вырос одним из лучших шиноби Анбу Не и его старая сокомандница, у которых довольно четкое намерение — уничтожить его с лица земли. И его попытка атаковать супруга Сенджу и разбить барьер, установленный еще одной аловолосой проблемой, провалилась, даже не пошатнув барьер, зато разозлила Тсунаде еще сильнее. Гурен и близнецы уже не в состоянии и дальше сдерживать натиск саннина и Яманаки.       Кристальный лабиринт разлетелся кристальной пылью от очередной атаки Сенджу. Ситуация становилась опасной для Орочимару. Он жадно посмотрел на Учиху, после чего проклял Узумаки вновь — мальчишка сумел взять под контроль силу проклятой печати, тут точно не обошлось без нее. И откуда у нее только взялись такие знания, Кушина никак не могла передать ей их. Или могла?!       Шизуне одолела Кидомару, и помогла едва державшимся против Таюи, генинам, восхитившись их слаженной работой. Ей было невдомек, что ребята никогда до этого не сражались плечом к плечу. Но им претила мысль, что они могут опозориться перед своими старшими товарищами.       — Уходим! — сплевывая скопившуюся во рту кровь, зло скомандовал Орочимару. Истощившая большую часть своих сил Таюя и серьезно раненый Джиробу, в тот же миг оказались возле лидера деревни Звука. Орочимару с подручными, тактически отступил, растворяясь в шуншине или, попросту, сбежал.       Только не всем из них удалось последовать за лидером. Кидомару был убит в сражении с младшей Като, а Кимимаро повезло больше — он остался жив, но без сознания, его раны были серьезны, и вполне могли стоить ему жизни. Только вот его противница пока не решила, какой приговор ему вынести, потому связав его цепями из чакры молнии, обратила внимание на собственные раны.       Для коноховцев столкновение с врагом так же не обошлось без последствий. Сильно пострадали Учиха и Такахаши, которым оказала первую помощь, устранив угрозу жизни, Шизуне. Шин тоже был ранен, но не серьезно. Повреждения Наруто были средней тяжести, но вот боль была адская. Старые раны, полученные при запечатывании Санби тоже дали о себе знать. И как она смогла выжить в противостоянии с Кимимаро в прошлой жизни? Сознание помутилось от боли.       — С добрым утром, — неловко поприветствовал всех собравшихся за столом Саске.       — Доброе. Садись, Саске-кун, — добродушно улыбнулся глядя на него Като, давненько у них в доме не бывало столько народу. Тсунаде поставила перед ним завтрак.       — Ух ты! Бабуль, ты что ль готовить умеешь?! — следом за Саске спустилась к завтраку Наруто, насмешив всех присутствующих своим ошарашенным лицом.       — Чего! Ты как меня назвала, малолетка?! — запустила в нее половником Сенджу.       — Ну не дерись, ба-чан, — уклонилась Узумаки.       — Без завтрака оставлю, — пригрозила, больше не швыряясь в наглую девчонку кухонной утварью, Тсунаде. — А вообще ты должна соблюдать постельный режим! И как ты умудрилась так повредить руки?       — Кому должна, я всем прощаю. Недоедание же плохо скажется на моем здоровье, я три дня питалась сухими пайками, ты этого, как медик, не допустишь, — бесцеремонно накладывая себе побольше риса с карри, уселась за стол аловолосая.       — Руки она повредила, когда треххвостого запечатывала в день нападения Орочимару, — ответил за нее на вопрос медика капитан команды.       — Так вот что не позволило мне нормально их исцелить, — смотря на дочь Четвертого, над чем-то задумалась старейшина. — Эта чакра замедляет твою врожденную регенерацию, и истончает каналы, закупоривая твою личную чакру.       — Я уже почти вывела ядовитую чакру из тела, с помощью остатков чакры Кьюби, — отложив столовые приборы, кивнула, соглашаясь с ее выводами, Узумаки.       — Сама? Это очень больно. Чакра Кьюби должна причинять не меньшую боль.       — Терпимо, регенерация уже нормализовалась, благодаря вашей помощи. Я не сильно хороша в лечении таких повреждений.       — Как тебя вообще выписали?! — Тсунаде была недовольна.       — А что они еще бы сделали, кризис они предотвратили, иначе ни одной техники я б уже не сотворила.       — Значит, Четвертый сейчас в больнице? Два месяца уже… Долго. Что говорят в госпитале?       — Ничего. По всем показателям, ему уже следовало бы очнуться.       — Кажется, вам не сладко пришлось, деревня сильно пострадала, — вступил в разговор, к которому прислушивались каждый, кто сидел за столом, Дан. — У вас в команде способные ученики, — посмотрел он на Яманака. — Я бы даже сказал, что очень способные.       — Мы — временное формирование, отправленное на ваши поиски, да и Наруто с Шином уже чунины, — позволил себе лёгкую улыбку, прояснил его заблуждение Фу.       — Вот оно как.       Раннее утро, солнце только-только восходило на небесный свод. В эти часы сон был особо сладок. Но двое уже давно сбросили с себя дурман Морфея и покинули стены гостеприимного дома новой старейшины.       Фу не раз за путешествие отмечал для себя странности поведения Узумаки Наруто, а после сражения с саннином его паранойя обострилась. Ее осведомленность, ее навыки, ее умение мыслить — все это выходило далеко за рамки обычности, настораживало и интриговало. Поэтому сейчас он тайно следовал за ней.       Остановилась Узумаки в чаще леса возле заброшенной хижины. Не рискнув подходить близко, Фу завладел сознанием мелкого лесного грызуна, принявшись наблюдать за действиями юной куноичи его глазами.       Наруто извлекла из сумки свиток и, прокусив до крови палец, окропила ей печать-затвор, установленную на свитке. Впитав алые капли, печать, вспыхнув багровым светом, исчезла, а свиток окутался туманом, став ростом с саму девушку. Развернув его, она, с явной болью, пронзившую ее руки, высвободила то, что скрывал пергамент. В центре бывшей печати лежал человек и, к удивлению Анбу, дышал. Раньше Фу слышал только о запечатывании трупов.       Подойдя к своему бессознательному пленнику Наруто достала из его поясной сумки скальпель, пустив через него свою чакру, перевернула молодого парня к себе спиной, и в самом основании шеи принялась что-то вырезать. Только спустя время до Фу дошло, что девушка выполняла на живом теле фуин-гравировку.       Когда она закончила работу и залечила нанесенные повреждения, то стала его приводить в чувство, не самым приятным по мнению Фу способом — пощечинами.       Сознание к пленнику возвращалось с трудом, первое время он непонимающе осматривался вокруг и отчего-то болезненно морщился, но как только взгляд его приобрел осмысленность, он тут же выхватил оружие, которое Узумаки не стала у него изымать. Забыла или оставила специально, Фу так и не понял, но на этот выпад она лишь криво усмехнулась.       — Как чувствуешь себя, Кабуто-кун? — участливо поинтересовалась она, только вот ее улыбка не вязалась с тоном.       — Где мы? Что ты сделала? — Якуши почти сразу понял, что они отнюдь не на территории Леса Смерти, где проходил второй этап экзамена и вероятно даже не в Конохе, но вот как они сюда попали, ему было непонятно, хотя от этой странной, даже немного пугающей его девочки можно ожидать разных сюрпризов.       — Где мы? Далеко от деревни, поверь. Что я сделала? Запечатала тебя. Ну что ты так удивился, — весело засмеялась Узумаки. — Не все мастера фуиндзюцу вымерли, хотя я еще не так хороша, чтобы зваться мастером, — проснулась в ней скромность. — Ах, да, времени с нашей встречи тоже прошло порядком. Месяца два примерно. Орочимару, знаешь ли, наделал дел. Ну, ты же был в курсе его планов.       — Кто ты такая, черт возьми? — когда он понял, что не может двинуться в сторону девочки сдерживая рождающийся в душе страх, вновь задал вопрос помощник змеиного саннина.       — Я — Узумаки Наруто, — голос аловолосой растерял всякое дружелюбие. — Дочь Четвертого Хокаге, шиноби Конохи. И вы с Орочимару умудрились навредить дорогим мне людям, принеся хаос и разрушения в мой дом. Я бы убила тебя еще там, в лесу, но боги отвели, ты можешь быть полезен. Точнее, твои навыки медика и знания, которые ты перенял у Орочимару. Я даю тебе шанс, выбирай. Ты будешь жить спокойно как шиноби Конохи и сотрудничать с ее руководством, но при первой же попытке предать, я тебя уничтожу с помощью печати, которая сейчас красуется в основании твоей шеи. Свести ты ее не сможешь, даже если скальп снимешь. Или же я отдам тебя в застенки Корня, где из твоей головы сначала вытянут всю полезную информацию, а после убьют. В лучшем случае.       Слушая Узумаки, он бледнел с каждым ее словом, а когда понял, что в названом ей месте действительно стоит печать, которая клещом вцепилась в его систему циркуляции чакры, Кабуто прошиб холодный пот.       — Данзо всё равно не позволит мне жить…       — Позволит, — безапелляционно заявила девочка таким тоном, что поверил даже Фу. — Если я хорошо его попрошу. Но я не занимаюсь благотворительностью, как в самом начале я сказала, мне нужны твои знания. Помоги мужу Тсунаде Сенджу, новой старейшины деревни, и ее покровительство станет тебе еще одной опорой. Я думаю, что Ноно-сан хотела бы тебе такой жизни…       — Откуда ты знаешь про маму?! — совсем потерял контроль над своими эмоциями Якуши. — Ну, а раз знаешь… то должна понимать, почему я враг Конохе…       — Ты враг Данзо, деревня перед тобой ни в чем не виновата. Я понимаю, за что ты его винишь, мне тоже есть, за что его не любить, но я уважаю его стремление защитить деревню, хотя он часто перебарщивает. Тебе придется научиться усмирять свою злость и жить дальше, либо умереть. Выбирай. Наруто понимала, что в случае с Кабуто пошла на сильный риск, но она видела, что Тсунаде разбита и собственное бессилие съедало её, поэтому считала, что этот шаг того стоит.       — Капитан, — она обернулась к постоянно снующей неподалеку белке. — Подслушивать не хорошо.       — Как расценивать твои действия? — через несколько минут на подходе к дому Сенджу, облокотившись о дерево, Яманака поджидал ее уже в собственном теле, внимательно глядя на идущего позади нее Кабуто. — И позволь-ка узнать, почему о твоем пленнике не знает руководство деревни?       — Не знает — узнает, с отцом и Данзо я объяснюсь сама, не волнуйся, — старалась говорить спокойно Наруто.       — Надеюсь, ты понимаешь, что в случае чего, то, что ты дочь Хокаге, тебя не защитит? — не сводя взгляда с подопечной поинтересовался Фу, не понимая, почему Данзо-сама покровительствует этой девочке, хотя еще недавно он не сильно-то ладил с четвертым.       — Понимаю, — насмешливо произнесла она, вновь давая волю другой стороне своей личности. — Я много чего понимаю, Фу-кун.

Наруто

      После того как я представила супругам Кабуто, Тсунаде и Шизуне чуть ли не перестали есть и спать, заперевшись втроем в лаборатории. И нам пришлось отложить отбытие в Коноху на некоторое время.       Я даже готова была пожалеть бывшего помощника Орочимару, но ему похоже это даже нравилось. И если когда-то обо мне говорили, что я способна удивительным образом менять сердца людей, то, наставник моей матушки, Дан-сан оказался удивительнее, чудесным образом вправляя мозги и наставляя на путь истинный, казалось, безнадежные случаи. Хотя правильнее будет сказать, на тот путь, который был выгоден ему. Я, примерно на вторую неделю, перестала обманываться его добродушным лицом. Муж бабули оказался еще тем манипулятором.       Совместными трудами, тройка медиков действительно сумели вернуть подвижность ногам Дана, но этот факт вновь отодвинул дату нашего отправления, потому как Дану нужно было заново учиться ходить, но я готова была смириться с этим, глядя на ставшую такой счастливой Тсунаде. Вероятнее всего, теперь молодой нукенин обзавелся людьми, которые за него перегрызут другим глотку, и он это, судя по его счастливой улыбке в тот момент, и сам понял. Главное, чтобы он за это держался, а не слил в канализацию все образовавшиеся за эти месяцы, что мы тут торчим, узы.       — Наруто, — ко мне подошла сияющая ба-чан. — Чего в одиночестве на улице сидишь? — Мы долго отсутствуем в деревне, — голос непроизвольно дрогнул. Я волновалась за отца и брата больше, чем сама себя убеждала.       — Об отце беспокоишься? — понимающе улыбнулась она       — Не только, за брата тоже, не вовремя я его оставила. Я должна была быть с ним, помочь привыкнуть к тому, с чем ему придется жить, — ладонь Сенджу коснулась моих волос.       — Твоя мама бы гордилась, видя то, какой ты выросла. — она крепко прижала меня к себе, позволяя ощутить себя простой маленькой девочкой, которая может позволить себе быть слабой. Так бы меня, наверное, могла обнимать мама, которую мне не довелось узнать, ни в той, ни в этой жизни. — Я как раз хотела сказать. Мы завтра отправляемся в дорогу.       — Правда?! Наконец! Это здорово! А Дан-сан выдержит этот путь?       — Выдержит, хотя придётся делать частые передышки. Ах да, о каких девочках ты там говорила, что они хотели бы учиться у меня? — проявила любопытство Тсунаде.       — Да, я об этом упоминала. Вообще-то учиться у тебя, ба-чан, это мечта моей младшей сестры Масуми, она очень талантлива, ей десять лет, но она уже неплохо управляется с чакрой и даже смогла разучить технику мистической руки, тренируясь на животных.       — Она и вправду очень талантлива, — искренне восхитилась женщина.       — А остальные две девочки — Ино и Сакура, я с ними в одном классе училась. Ино правда не думаю, что станет посвящать себя медицине полностью, все же она из клана разведчиков, а кровь не вода. Сакура же… у нее талант, который сейчас она упорно откапывает на медицинских курсах в госпитале.       — Неплохо, — выслушав, вынесла вердикт Тсунаде. — По прибытию я переговорю с каждой из них, там и посмотрим.