Nobody needs you, nobody loves you

POV Фрэнк За следующие три дня, оставшиеся до первичного заседания, многое изменилось. Казалось, что все стены между нами рухнули, а Джерард открывался мне всё сильнее. Видимо, в глубине души он всё равно не доверял мне до конца, но после сессии всё изменилось. Мне казалось, что я снова почувствовал ту связь, которая когда-то была между мной и Эрикой, хоть это и невозможно. Мы не были истинными и не могли чувствовать друг друга, и этого было не изменить. Но это не мешало нам отдаваться друг другу без остатка. Прошлой ночью мы занимались сексом, и это было даже более чувственно, чем в первый раз. Джерард распластался на кровати и громко стонал с каждым моим толчком. Я был предельно нежен и осторожен, лишь бы он не испытывал боли. Я хотел слышать его стоны и крики наслаждения, хотел видеть его прекрасное лицо с закрытыми глазами, которое обрамляли мокрые от пота волосы, хотел целовать его алые и влажные губы. Лёжа на чёрных простынях, обнажённый и открытый передо мной, он был произведением искусства, воплощением похоти и невинности в одном человеке. И я любил его так сильно, что казалось, что это всепоглощающее чувство скоро разорвёт меня на куски. Сейчас было всего пять часов утра, но я уже не спал. Рассветное солнце заглядывало в окно, освещая комнату и бросая странные тени на стены нашей спальни. Я даже не заметил, в какой момент появились «мы». Наверное, когда я впервые понял, что для меня значит Джерард, даже если я сам боялся себе в этом признаться. Но сейчас саб спал, перекинув через меня ногу и руку, пока я перебирал его волосы, стараясь не разбудить. Сегодня точно всё решится, и я боялся, что нашей истории тоже придёт конец. Эти сомнения раздирали меня, я нервничал и стал курить ещё больше. Я не говорил Джерарду о своих страхах, у него самого их было более чем достаточно. Но в отличие от него я в случае неудачи терял только самого дорогого мне человека, а он возвращался в свой личный круг Ада. Я знал, что Купер заставит его жестоко заплатить за то, что саб ушёл ко мне, и чувствовал свою вину, хоть её и не было. Но кое-что в наших отношениях меня пугало. С каждым днём я всё сильнее хотел, чтобы Джерард был моим истинным, а не Эрика. Я не хотел этого признавать, но в глубине души понимал, что моя связь с подростком была гораздо крепче, чем с девушкой. Да, я не мог чувствовать его состояние, и при желании он смог бы воспротивиться мне гораздо легче, чем Куперу, хоть мы и были равны по силе, но он этого не делал. Мы были связаны гораздо сильнее друг с другом, чем с нашими истинными. И я все чаще думал, а не ошиблась ли Судьба, написав на наших запястьях имена не тех людей? Я перевёл взгляд на чёрный браслет на руке Джерарда. Сейчас это был единственный предмет одежды, оставшийся на сабе, так же, как и мой. В последнее время я часто задумывался о том, что будет, если мы выиграем дело. Мы сможем заключить официальный контракт и обменяться браслетами. Так странно было представлять, как мы будем их заказывать. У всех пар был индивидуальный дизайн, который они придумывали сами или обращались к мастерам. Я хотел, чтобы эскизы наших браслетов сделал Джерард. Я думаю, ему бы понравилась эта идея. Я посмотрел на свой собственный потрёпанный коричневый браслет. Я носил его до встречи с Эрикой, а потом и после её смерти. Наши парные украшения были похоронены вместе с ней в знак скорби и потери, но сейчас я хотел вновь связать себя с кем-то. И я хотел, чтобы моим партнёром стал Джерард. Я ясно представлял себе, как мы обменивались браслетами после заключения официального контракта. Вряд ли мы будем заключать брак после этого, ведь контракт заменяет всё. Свадьба — это только для любителей выставить свои отношения и открыто признать себя парой. Но нам это не нужно. Через какое-то время Джерард зашевелился и что-то неразборчиво пробормотал, постепенно просыпаясь. Я продолжал гладить его по голове, глядя на то, как он медленно начинает осознавать всё происходящее, и улыбаясь. Сегодняшний день может стать последним в нашей недолгой истории, но это утро у нас никто не сможет отнять. — Доброе утро, — Джерард медленно, словно нехотя, слез с меня. — Давно не спишь? — Пару часов, — я не убирал руку с его волос, хотя прекрасно понимал, что уже нужно вставать. — Нам уже нужно собираться в суд. Если мы выиграем, то завтра же уедем из города на пару недель. Нам нужно отдохнуть от всего этого. И у нас будет много времени, чтобы насладиться друг другом. — Раньше ты говорил «когда», — тихо сказал Джерард, отводя взгляд. — Я не дурак, Фрэнк, я вижу, что ты начал сомневаться в успехе. И я понимаю тебя, но, пожалуйста, не думай, что я не могу принять действительности. Ты не должен оберегать меня от всего, так будет только сложнее. У меня в этой жизни было слишком много ложных надежд, и я уже устал от них. Пожалуйста, доверяй мне. Я уже давно не ребёнок. Мне стало неловко. Я надеялся, что смогу уберечь Джерарда от всего, но не учёл, что он уже пережил слишком многое. Его чуткость поражала и пугала меня, ему хватало смелости признавать то, с чем я не мог смириться. Он был сильнее, хоть и подчиняется мне. — Наши шансы не очень велики, я прав? Кингсли надеялся, что Марк решит добровольно отказаться от своих притязаний и дело не дойдет до официальных заседаний. Но теперь… Вероятность успеха вернулась к исходным двум процентам. Ты думаешь, мы проиграем, верно? Я ничего не сказал, и моё молчание было самым красноречивым ответом на заданный вопрос. — Раз даже ты так считаешь, видимо, такова судьба, — тихо прошептал Джерард. — Но, пожалуйста, помни, что ты подарил мне лучшие мгновения в этой жизни. Эти слова разбивали моё сердце, он говорил так, словно уже всё закончилось. Но дело не проиграно, пока есть хоть один дурак, готовый драться за него. И я готов идти до конца, даже если это приведёт меня в могилу. *** Через несколько часов мы уже были у здания суда. Машина Купера была уже здесь, а его самого не было видно, видимо, он был уже внутри. У входа нас ждал хмурый Джаред Кингсли. Весь его вид выражал уверенность и мрачный настрой бороться до конца. Я в очередной раз мысленно поблагодарил своих знакомых, которые когда-то давно свели меня с этим мужчиной. Он знал, что делает, и был готов сделать всё, что в его силах. Жаль, что этого может оказаться недостаточно. — Мистер Айеро, Джерард, — адвокат кивнул нам и взглянул на часы. — Заседание начнётся через полчаса, на вашем месте я бы прошёл в зал и повторил ваши слова. Примерно через десять минут приедет Сэм Рейес, наш свидетель и бывший партнёр Купера. Я объясню ему основные моменты заседания и присоединюсь к вам в зале. Я кивнул, и мы пошли в здание. В этот раз в коридоре было гораздо больше людей, сегодня проводились заседания по многим делам, а на них могли присутствовать почти все желающие. Недалеко от нужного нам зала я увидел группу людей, у которых на пиджаках были нашиты знаки органов опеки. Они что-то обсуждали и листали какие-то документы. Джерард поспешил проскользнуть мимо них, пока какой-то мужчина пристально его разглядывал. Видимо, это та комиссия, которая была привлечена для разбирательств. И недоброе предчувствие с каждой секундой всё усиливалось, в самый неподходящий момент высвобождая все сомнения, но внешне я оставался совершенно спокойным. Никому нельзя показывать свою слабость, этот урок я выучил давно. В зале уже находился Купер со своим адвокатом. Анжела что-то говорила ему, периодически заглядывая в бумаги, а мужчина задумчиво кивал. Он выглядел абсолютно уверенным в себе, и в моей голове скользнула мысль о словах Джерарда о том, что Купер никогда не отступит, пока не получит желаемое. «Нет, — мысленно поклялся я себе. — Я не могу позволить себе потерять ещё и его». Но что мои чувства значили перед лицом беспощадного закона? Скоро к нам присоединился Кингсли, и мы ещё раз быстро пробежались по нашей защите. Всё выглядело достаточно убедительно, не считая того, что у нас не было фотографий. Когда на Джерарде ещё были следы побоев, никто из нас и подумать не мог, что мы будем отсуживать у Купера опеку и права. Тогда мы были просто незнакомцами, случайно оказавшимися в одной квартире. Скоро началось заседание. Все встали, и в зал вошла Элиза Блейк всё в той же мантии и с тем же пучком на голове. Как только раздался удар молотка, все сели, и секретарь зачитал причину разбирательства и требования сторон. Внимательно выслушав, судья сказала: — На предварительном слушании ответчик обвинил истца в издевательствах над сабмиссивом и обещал представить доказательства. Сегодня у защиты заявлен свидетель, мистер Кингсли, пригласите его и передайте мне все материалы, которые Вы имеете в качестве доказательств. Суд ознакомится с ними перед вынесением решения. — Да, Ваша честь, — адвокат взял тоненькую папку и передал её секретарю. Эти доказательства выглядели смешными на фоне серьёзности предъявляемых обвинений, но кроме них и слов мужчины, которого я раньше никогда не видел, у нас ничего не было. Через минуту в зал вошёл сабмиссив лет двадцати восьми с чёрным браслетом. Он кого-то искал глазами, и, проследив за его взглядом, я увидел Доминанта, который ободряюще ему кивнул. Видимо, он был тут для моральной поддержки, и я не удивлён этому. Некоторым сабам нужна помощь, чтобы справиться с ситуациями, в которых они чувствуют себя некомфортно. После того, как мужчина присягнул, Кингсли начал задавать вопросы. — Вы Сэм Рейес? — Да, — голос сабмиссива не дрожал, хотя было видно, что он немного нервничает. Он старался не смотреть на Марка, видимо, вспоминая неприятные события. — Вы состояли в отношениях с Марком Стивеном Купером в течение двух лет? — Да. — Вы подвергались издевательствам от него, будь то физическое или психологическое насилие? — Да, он начал избивать меня примерно через полтора года совместной жизни, а оскорблять через полгода после нашей первой встречи. — Почему Вы не расстались с ним или не обратились в органы защиты? — Мне казалось, что я люблю его, и он всегда долго извинялся после своих вспышек гнева. Он не наносил мне тяжёлых повреждений, и у нас не было контракта, чтобы я мог обвинить его в нарушении установленных правил. Он не переходил границы во время сессий, и я не хотел расставаться с мужчиной, которого любил, из-за его характера. — Но со временем издевательства стали повторяться чаще и стали более жестокими, верно? — Да, но как только я понял, что Марк переходит черту, я ушёл от него, а он не держал меня. — Что Вы можете сказать о мистере Купере? — Он человек настроения, бывает вспыльчив и даже жесток, но в основном он вполне адекватен. К тому же, мы не общались в течение пяти лет, за это время многое могло измениться. — Как вы считаете, способен ли мистер Купер на жестокие издевательства, побои и унижения своего истинного сабмиссива? — Да, я не исключаю этого, хоть это и маловероятно. Встреча с истинными часто меняет людей и не всегда в лучшую сторону. — Спасибо, мистер Рейес, Вы можете идти или остаться в зале суда до окончания заседания. Ваша честь, у нас всё, — Кингсли вернулся на своё место, а мужчина поспешил покинуть зал суда вместе со своим Доминантом. — Хорошо, — судья перелистнула страницу лежавшей перед ней папки и внимательно рассмотрела изображение. Там были фотографии оставшихся у Джерарда шрамов, но проблема в том, что такие же следы могли остаться от драки или простого падения с лестницы. Вновь подняв взгляд, судья произнесла: — По закону несовершеннолетние сабмиссивы должны оставаться либо со своими семьями, либо с истинными Доминантами, но из-за обвинений в издевательствах были привлечены органы опеки, которые за эту неделю ознакомились со всеми материалами дела и изучили подобные случаи. Пригласите независимого эксперта. Через пару минут в зал вошёл тот мужчина, который рассматривал Джерарда в коридоре. Он подошёл к трибуне и присягнул, а секретарь поднялся со своего места и приготовился задавать вопросы. Так как эксперт был привлечён судом, а не одной из сторон, то и допрашивали его представители власти. — Вы Стэнли Джексон? — Да. — Вы представитель органов опеки, занимающихся делами несовершеннолетних сабмиссивов? — Да. — Вы знакомы с материалами дела? — Да. — Что Вы можете сказать по поводу обвинений в издевательствах и требований истца? — Требования мистера Купера более чем обоснованы. Он встретил мистера Уэя, едва у сабмиссива появилась метка, они истинные, и по закону мистер Уэй должен оставаться с ним до своего совершеннолетия, а дальше он может решить самостоятельно, хочет ли он оставаться с мистером Купером. Обвинения ответчика очень похожи на клевету, чтобы добиться желаемого. То, что предыдущий партнёр мистера Купера подвергался издевательствам, совсем не значит, что это должно происходить и с мистером Уэем. Прошло уже пять лет, мистер Купер каждый год проходит проверку у психолога, так как это обязательно для всех сотрудников его компании, и за ним не было замечено никаких садистских или опасных наклонностей. Все доказательства косвенные, нет свежих следов избиения, записи оскорблений, свидетелей насилия тоже нет, — мужчина ненадолго прервался, а моё сердце уходило в пятки. Мы проигрывали, и у нас не было доказательств нашей правоты. Рядом сидел бледный, как смерть, Джерард. Я крепче сжал его руку под столом, стараясь успокоить, хотя сам хотел, чтобы это всё закончилось. Мужчина тем временем закончил: — Я не считаю обвинения ответчика обоснованными. Закон на стороне мистера Купера. — У кого-нибудь из сторон есть что добавить? — спросила судья и внимательно осмотрела всех присутствующих. Все молчали, даже Кингсли. Я ни в чём не винил его, даже боги были бессильны сейчас. — Хорошо, объявляется перерыв на пятнадцать минут, потом все должны явиться для оглашения приговора. Как только судья вышла из зала, Джерард практически бросился мне на шею. Его потряхивало, он вцепился в мои плечи и прижался ко мне всем телом, не обращая внимания на окружавших нас людей. Я чувствовал злой взгляд Купера на себе, но, не обращая на него внимания, обнял Джерарда в ответ, слушая его беспорядочные бормотания. — Я люблю тебя, прости, что из-за меня ты втянут во всё это, пожалуйста, прости, — даже несмотря на то, что Джерард знал о слишком высокой вероятности проигрыша, он оказался не готов к этому. А как к такому можно подготовиться? Как можно быть готовым отпустить того, кого любишь больше жизни? Я не знаю ответа. А Джерард продолжал шептать: — Люблю, люблю, люблю… Я не успел ответить из-за возвращения судьи в зал. Все поднялись со своих мест, и саб отстранился от меня, на удивление твёрдо вставая на ноги, но по-прежнему крепко сжимая мою руку. Моё сердце пропустило несколько ударов, пока судья разворачивала документы. Я боялся, что это конец. И моё предчувствие меня не обмануло. — Суд отклонил обвинения в издевательствах из-за недостатка доказательств и постановил, что по закону Джерард Уэй должен остаться со своим истинным до своего совершеннолетия. Фрэнк Энтони Айеро не должен общаться или встречаться с ним до того же срока. Все права, касающиеся опеки, принадлежат Марку Стивену Куперу. Решение суда окончательное и обжалованию не подлежит. Суд окончен, — удар молотка поставил точку в нашей короткой истории. И в этот момент я почувствовал, как пальцы Джерарда разжались, отпуская мою руку. Я снова потерял самого важного для меня человека. Неужели это и есть моя судьба? Неужели это и есть конец?