Nobody needs you, nobody loves you

POV Джерард Когда я услышал решение суда, мне показалось, что моё сердце остановилось, но даже богам неизвестно, как страстно я этого желал. Смерть лучше чем то, что меня ждёт. Я медленно разжал пальцы, отпуская руку Фрэнка. Всё моё существо кричало против этого, но я понимал, что, скорее всего, вижу его последний раз в жизни. Я уже ощущал на себе взгляд Марка, обещавший жестокую расплату за все мои ошибки, но теперь некому будет мне помочь. Я снова останусь один, как и полгода назад. — Джерард, — как сквозь толщу воды услышал я голос Фрэнка. Я перевёл на него затуманенный взгляд, пытаясь запомнить его лицо. Я вряд ли доживу до конца месяца, но я хочу думать о нём перед смертью. Я видел волнение в его глазах, но сам думал только о том, как сильно я его люблю. — Джерард, послушай меня, я смогу вытащить тебя оттуда. Ещё не знаю как, но я тебя с ним не оставлю. Только продержись, пожалуйста. Не дай ему сломить себя, ладно? Ты сильнее, чем ты думаешь. Не сдавайся, хотя бы ради меня. Я люблю тебя. Я не успел ответить Фрэнку. Я хотел пообещать ему не сдаваться, но знал, что вряд ли смогу выполнить эту клятву. Я не сильный. И когда Марк резко дёрнул меня за руку, мне показалось, что удавка на моей шее затянулась. Это и есть мой конец. — Попрощайся, Джи, — прошипел мне на ухо Марк. Я вздрогнул, когда услышал это сокращение своего имени, так меня могли звать только Фрэнк и Майки. Марк запятнал всё, что раньше было искренними чувствами. Но как только я собрался произнести слова прощания, Доминант резко потянул меня к выходу из зала, не дав мне ничего сказать. Вот и всё. Это конец. Теперь я навечно застрял в своём личном Аду. Когда мы оказались на улице, Марк грубо впихнул меня в свою машину, заставив больно удариться головой. Он уже начал наказывать меня. И если сейчас в нём была такая злость и ненависть, я боялся представить, что он сделает со мной, когда мы доберёмся до его квартиры. Я больше не звал жильё Марка своим домом. Мой дом теперь рядом с Фрэнком. И даже несмотря на всё то, что ждало меня впереди, я бы никогда не изменил своего выбора. Единственное, о чём я жалел, было то, что я не смог с ним попрощаться и сказать, как много он значит для меня. А теперь уже было слишком поздно. В квартире Марка было на удивление чисто, если не считать нескольких грязных тарелок в раковине. Видимо, он нанял уборщицу, потому что раньше всю работу по дому Доминант сваливал на меня. — Приготовь что-нибудь поесть и до вечера чтобы я тебя не видел. В восемь вечера ты должен быть готов. Пришло время платить по счетам, Джерард. Я кивнул и пошёл в сторону кухни. Я был удивлён, что Марк не начал издеваться надо мной с порога. Он даже не оскорбил меня. Но это означало только одно: вечером будет гораздо хуже. Я готовил буквально на автомате, стараясь контролировать свои эмоции. Во мне боролись ненависть, отвращение, сожаление и целый ворох других чувств, но над всем преобладал страх. Он поглощал меня, путал мысли и делал абсолютно беспомощным. Я был готов ко всему, даже к смерти, если к ней вообще можно быть готовым, но страх не отпускал меня. Я так боялся, что скоро моё сердце остановится, и я больше никогда не увижу дорогих мне людей. Если ты боишься, ты уже проиграл Я старался быть сильным ради Фрэнка, но понимал, что не справляюсь. Марк слишком долго издевался надо мной, и я не мог просто так забыть всё это. К тому же я чувствовал, что всё, что происходило раньше, сегодня покажется мне нежными ласками. И впервые за последние несколько месяцев я вновь задумался о самоубийстве. В конце концов, с Марком меня не ждёт ничего, кроме смерти, но если я сам убью себя, мне не придётся терпеть все его издевательства и унижаться перед ним, моля о пощаде, которой не будет. Но стоило мне представить Фрэнка, стоящего перед моим гробом, я вздрогнул и поспешил отогнать эту мысль. Я не могу позволить ему снова испытать боль потери. Он не заслужил этого. В ванной я до боли скрёб свою кожу, стараясь избавиться от мрачных мыслей. Я закусывал губу до крови, чтобы не выдать своих чувств и не закричать. Я не позволю Марку увидеть мою слабость. Но когда я вошёл в свою старую комнату, моя решимость испарилась. За месяцы моего отсутствия, Марк переделал её под настоящую сессионную. Но если у Фрэнка все инструменты были развешены по стенам, то тут они были убраны, заставляя меня теряться в догадках. Я не знал, что меня ждёт, но жуткий Андреевский крест, появившийся в углу, постоянно притягивал мой взгляд. Почему-то мне казалось, что в ближайшие дни мне предстоит близко с ним познакомиться. Тут в комнату вошёл Доминант и открыл один из шкафов. Моему взгляду предстали устрашающие вещи, больше похожие на орудия пыток. Там было несколько ножей, свечи, два широких ошейника и что-то ещё, что загораживал Марк. Но тут мужчина развернулся, и я увидел жуткую плеть с пятью хвостами, на конце которых находились маленькие металлические шарики. Они выглядели почти безобидными, но я знал, что они оставляют ужасные синяки. Я видел такую плеть у Фрэнка, но каждый раз старался не смотреть на неё, боясь, что однажды испытаю её на себе. Заметив моё поведение, мужчина просто убрал её подальше, в очередной раз напомнив мне, что он не сделает ничего, пока я не буду к этому готов. Но Марка мало волновало моё состояние. — Пока тебя не было, я немного усовершенствовал твою комнату, — Доминант нежно провёл рукой по хвостам плети, а потом посмотрел на меня, — и обзавёлся большим количеством игрушек. Я думаю, они тебе понравятся, — он хищно оскалился. В его взгляде вновь было то безумие, от которого я стремился сбежать. — Но сегодня мы опробуем только эту плеть. Твоё наказание за побег — пятьдесят ударов. Ты должен считать и благодарить меня через каждые десять. — За что я должен благодарить тебя? — зло прошипел я. Я почувствовал внезапный прилив ненависти, и она придала мне смелости. — За то, что ты издевался надо мной целый год? За то, что оставлял одного мучиться от боли? За то, что неделями почти не кормил меня? За это я должен быть тебе благодарен? Сильная пощёчина обожгла мою щёку. — Кажется, Айеро совсем распустил тебя, — Марк был в гневе, я видел это. Но я не отводил взгляд. — Что ж, я заставлю тебя уважать меня. Ты должен благодарить меня за то, что я позволил тебе вернуться, а не бросил подыхать на улице, где ты рано или поздно оказался бы. Ты никому не нужен, Джерард. Особенно Айеро, он жестокий, бездушный и не способен на любовь. — А ты чем лучше? — спросил я, готовясь к очередному удару. Но его не последовало. Вместо этого был приказ: — Вставай к кресту. И только попробуй мне возразить. Ты и так заслужил себе дополнительное наказание. И я не возражал. Я сказал, что хотел. Я подошёл к кресту, и Марк привязал мои руки и ноги. Теперь я не мог пошевелиться, а мои мышцы были напряжены, и это отнюдь не улучшало для меня ситуацию. Я всё ещё был одет, но через секунду я почувствовал, как Марк разрезает мою футболку и отбрасывает ненужные лоскуты. — Только попробуй сбиться со счёта. Он немного отошёл и замахнулся в первый раз. Плеть свистнула в воздухе, и мою спину пронзила боль. Шарики ударили по моему плечу, а хвосты впились в кожу чуть ниже. Я закусил губу и только глухо простонал, а потом выдохнул: — Один. А потом всё повторилось. После десятого удара я, переступая через себя, выдавил благодарность, хотя ненавидел этого человека всем своим существом. К двадцатому удару я начал поскуливать от боли, уже не в силах себя контролировать. Я хотел, чтобы это закончилось, хотя всё только начиналось. На тридцать третьем я сбился со счёта, за что получил пять дополнительных ударов, а мои крики боли превратились в хрипы. К концу наказания я был на грани обморока. Мои щёки были в слезах, спина горела огнём, а в мыслях была пугающая пустота. Марк выкачивал из меня жизнь, превращая в безвольное существо. Он был моим истинным, и его власть надо мной была куда больше, чем у Фрэнка. Я просто не мог ему сопротивляться, у меня не хватало сил. Когда ремни на моих запястьях и лодыжках были расстёгнуты, я безвольно упал на пол. Марк даже не позаботился о том, чтобы поддержать меня. Ему это было не нужно. Я был ему не нужен. Я был уверен, что как только Доминант со мной закончит, он уйдёт развлекаться с другими сабами, предоставив мне самому справляться с внутренней и телесной болью. Я не знаю, сколько я так пролежал на полу, тихо поскуливая и прижимая колени к груди. Мои глаза были закрыты, с губ постоянно срывались всхлипы, меня колотило, но Доминант даже и не думал о том, чтобы помочь мне добраться до кровати. Я надеялся, что на сегодня мы закончили. Но это был далеко не конец. — Ну же, Джи, поднимайся, — донёсся до меня голос Марка. Он вновь назвал меня сокращённым именем, оскверняя все мои воспоминания. Я открыл глаза, и, я уверен, в них была чистая ненависть. — Я хотел сделать это завтра, но ты не слушался меня и дерзил. Придётся наказать тебя сегодня. Раздевайся и ложись на кровать, или, я клянусь, я трахну тебя прямо на полу. В моих глазах скопились слёзы. Нет, нет, нет, я не хочу этого. Только не секс, пожалуйста. Только не с ним. — Я должен повторить? — спросил Марк, вставая с кресла. — Или ты будешь хорошим? Но я не двинулся с места. Боль, страх и отчаяние парализовали меня. Я чувствовал себя его беспомощной игрушкой. Но когда Доминант приблизился, я, не отдавая себе отчёта в своих действиях, попытался ударить его. Но я был слишком слаб. Марк перехватил мою руку и вывернул её, а потом сильно ударил. Раздался тошнотворный хруст кости, а мою кисть пронзила боль. Я громко закричал, но лишь получил очередную пощёчину. — И только попробуй ещё раз замахнуться на меня, — яростно произнёс Марк. — Тогда я тебе не только кисть сломаю, — после этого он перевернул меня на живот и стал стаскивать джинсы вместе с боксерами, пока я бился в беззвучной истерике. Я надеялся, что он не станет меня насиловать, но все мои ожидания разлетелись вдребезги. Через несколько секунд я почувствовал холодную смазку между своих ягодиц, а потом головку его возбуждённого члена. Он даже не стал растягивать меня. Через секунду я заорал не своим голосом. Это было невыносимо. Мне казалось, что меня разрывают на части, хотя в какой-то мере так и было. Марк начал двигаться, не дав мне и секунды на то, чтобы перевести дыхание. Я кричал, пока он не заткнул меня моей же порванной футболкой. Теперь я мог только хрипеть. Я лежал под ним, не в силах произнести ни слова. По моим бёдрам стекала кровь, Марк порвал меня. Каждое его движение огнём выжигало мои внутренности, а я не мог даже пошевелиться. По моим щекам стекали слёзы, которые я не пытался сдержать. Так было хоть немного легче. Через несколько минут он кончил и вышел из меня. Я чувствовал его сперму, вытекающую из моей задницы, но у меня не было сил, чтобы подняться и принять душ. Я просто хотел умереть и больше не чувствовать этой боли. Я хотел не чувствовать ничего. — И только попробуй кому-нибудь рассказать, — с отвращением сказал Марк, поднимаясь на ноги и застёгивая рубашку. — Я устрою тебе весёлую жизнь, если хоть кто-то узнает. Поверь, у меня достаточно связей, чтобы отправить тебя на тот свет даже из тюрьмы. К тому же, пострадаешь не только ты. Кажется, Айеро тебе дорог? И с этими словами он ушёл, оставив меня на полу в собственной крови и его сперме. В комнате холодало, был небольшой сквозняк, но я просто не мог подняться на ноги. Сейчас я чувствовал себя разбитым, униженным и ненужным. Кажется, Марк будет напоминать мне об этом всю мою жизнь. Я мог прямо сейчас пойти в полицию и написать на него заявление, но я понимал, что он сдержит своё слово. В его бизнесе были очень тёмные стороны. Он мог убить любого человека. На себя мне уже было плевать, но я просто не мог позволить ему навредить Фрэнку. Я посмотрел на свою руку. Кисть была сломана, это было видно невооружённым глазом, и сейчас её стоило обездвижить и наложить гипс, но я сомневаюсь, что в этой квартире были хотя бы бинты. Мне оставалось только свернуться в клубочек и попытаться не разрыдаться от этой жуткой, разрывающей на части боли. Но слёзы всё равно предательски текли из глаз, вновь доказывая мне одну простую истину. Я слабый. И ничто не может этого изменить. Может быть, это действительно моя судьба, и я просто должен умереть? *** Прошла неделя. Семь дней, наполненных болью, унижением и насилием. Марк избивал меня каждый день, несколько раз резал, трижды насиловал, часто заставлял ему отсосать, а потом обездвиживал на несколько часов. Я был прав, это Ад. И, кажется, я приближаюсь к самому пеклу. Сейчас я просто лежал на кровати, слушая долгожданную тишину. Марка не было дома, и я мог немного отдохнуть, прежде чем всё продолжится. Всё моё тело болело. Новые синяки появлялись каждый день, порезы с запёкшейся кровью постоянно открывались, и вся моя одежда была запачкана. Разорванные мышцы не успевали зажить из-за частого секса, который каждый раз был всё более болезненным. Кисть не срасталась, причиняя дополнительные страдания и лишая меня возможности пользоваться правой рукой. Марк опять не кормил меня, лишь давал три питьевых йогурта в день. Я безумно хотел есть, но ещё больше я хотел умереть. Примерно через час раздался щелчок в замочной скважине, и до меня донеслись два мужских голоса. Кажется, их обладатели были пьяны. Моё нутро сжалось, когда я представил, чем это может для меня обернуться. Через минуту в комнату вошли Марк и какой-то мужчина. Я видел его когда-то, кажется, это один из партнёров Купера. Они внимательно смотрели на меня и что-то говорили, но я не понимал смысла их слов. Всё, о чём я мог думать, — это предстоящая боль. Мужчины подошли ко мне и стали водить своими пальцами по моему телу. Мне хотелось вырваться, но одной рукой Марк крепко сжал мои запястья, причиняя мне адскую боль из-за сломанной кости. — Он хорош, — удовлетворённо сказал незнакомый мне мужчина. — Я могу?.. — Конечно, — Марк резко дёрнул меня, и я, не удержавшись, упал с кровати, приземлившись на живот. Я сразу понял, чего они хотели. Но это не помогло мне справиться с накатывающей истерикой. Меня быстро избавили от одежды и поставили в коленно-локтевую. И когда я почувствовал на своей заднице пальцы чужого мужчины, я попытался вырваться. Я унижен и разбит, но я не хочу становиться шлюхой, которой считал меня Марк. Я не шлюха. Я просто хочу выжить. Но мужчины так не считали. Как только я попытался подняться, тяжёлый удар обрушился на мою спину, выбивая из меня воздух. Новый удар пришёлся на грудь, и я закашлялся. К моему ужасу, на моей руке после этого осталась кровь. Дышать становилось всё тяжелее. А мужчины не останавливались. Множество ударов оставляли синяки на моём теле, а Марк сжал моё горло рукой, перекрывая мне доступ к кислороду. В глазах потемнело. Когда я уже почти потерял сознание от нехватки воздуха и боли, меня заставили взять в рот у того мужчины, а Марк резко вошёл в меня. Я горел заживо, но не умирал. Я плакал, едва мог дышать, но по какой-то злой шутке Судьбы моё сердце продолжало биться. Я столько страдал и всё ещё не умер, хотя отчаянно этого желал. Сколько прошло времени, пока эти мужчины насиловали меня? Несколько минут, а может пара вечностей? Не знаю. Я помню только жуткую боль. Но скоро я провалился в спасительную темноту. Надеюсь, это закончится навсегда. *** POV Фрэнк Всю эту неделю я не находил себе места. Я сходил с ума и делал всё, чтобы доказать вину Купера. Я пытался найти доказательства, общался с его знакомыми и с адвокатами, но чувствовал своё поражение. Я позволил всему этому случиться, и это была только моя вина. Но расплачивался за мои ошибки Джерард. Я представлял себе всё, что Купер мог с ним сделать. Я боялся, что в следующий раз увижу Джерарда на его похоронах. Я не мог представить его в гробу. Я не хочу снова пережить то, что когда-то пережил с Эрикой. Коди, который был так похож на Джерарда, постоянно бегал за мной по дому и старался заглянуть в глаза. Животные очень чуткие, и котёнок словно знал, что с его хозяином случилось нечто ужасное. — Его здесь нет, ты слышишь? — практически кричал я, чувствуя ужасную пустоту в груди. А потом я оседал на пол, переходя на шёпот. — Его здесь нет... И Коди прижимался ко мне, даря крохи такого необходимого тепла. Он был живым напоминаем о том, что я должен был сделать. Проблема была в том, что я пока не знал как. Я беспокойно спал в своей кровати, когда в пять утра зазвонил мой телефон. На экране отразился номер одного моего знакомого, работающего в больнице, но я не мог понять, что ему понадобилось от меня в такое время. — Фрэнк? — мужчина был взволнован. — Ты знаешь Джерарда Уэя? — Да, — я мигом проснулся. — Откуда ты… — Около часа назад его привезли к нам в больницу, и… Фрэнк, ему очень плохо. У него повреждены лёгкие, и я не уверен, что он выживет. Если ты хочешь попрощаться, то другой возможности может не представиться. У него почти нет шансов.