Nobody needs you, nobody loves you

POV Фрэнк Я ехал в больницу так быстро, как только мог, пролетая на красный свет и не обращая внимания на ругань редких водителей. Даже несмотря на то, что в это время машин было не очень много, дорога заняла у меня почти сорок минут из-за того, что больница была на другом конце города. Войдя в здание, где сейчас было очень тихо, я подошёл к стойке информации. Девушка приятной наружности вопросительно посмотрела на меня. — Где я могу найти доктора Джеймса Клигана? — спросил я, нервно постукивая пальцами по стойке. Я боялся, что в этот самый момент сердце Джерарда может отсчитывать последние удары, а меня нет рядом. На моё счастье, девушка оказалась достаточно понятливой. — Скорее всего, он рядом с операционными на третьем этаже, — девушка протянула мне бахилы, — и наденьте это. Кивнув и быстро поблагодарив её, я пошёл к лифту. Когда я ехал в серебристой кабине, мне казалось, что время замерло. Я боялся, что, когда я встречу своего старого друга, он сообщит мне ужасные новости. На нужном мне этаже я, следуя табличкам, добрался до операционных. У одной из них стоял Джеймс и сосредоточенно листал чью-то медицинскую карточку. Услышав мои шаги, он поднял голову и нервно улыбнулся. — Привет, Фрэнк. Я рад, что ты приехал. — Как Джерард? — вместо приветствия спросил я. Стеклянные стены операционной сейчас были завешаны непрозрачной плёнкой, не давая мне заглянуть внутрь. — Не очень. У него началось внутреннее кровотечение, и один раз остановилось сердце. К счастью, наш хирург и реаниматоры хорошо знают своё дело. Его откачали практически сразу. Сейчас он всё ещё в операционной. Но я думаю, если он очнётся, он будет очень рад тебя видеть. — Насколько серьёзные его травмы? — задал я следующий вопрос, страшась услышать ответ. — Достаточно. У него множество синяков и довольно глубоких порезов, всё его тело похоже на одну сплошную рану. У него очень много кровоподтёков на животе, весьма вероятно, что повреждены внутренние органы, это выясняют хирурги. Если это так, то просто чудо, что парень ещё жив. Не все могут протянуть с такими повреждениями несколько дней, а многим его синякам уже не меньше пяти. Ещё у него сломана кисть и три ребра. Это и есть самая большая опасность. При переломе одно из рёбер проткнуло лёгкое. Не очень сильно, поэтому это ощущалось не больнее других повреждений. Но потом что-то, скорее всего, ещё один удар в то же место, проткнуло лёгкое сильнее, спровоцировало ухудшение и затруднило дыхание. Ещё несколько минут, и мы бы уже опоздали. Я слушал всё это с замиранием сердца. Джерард мог умереть из-за того, что я не смог защитить его. Его смерть была бы на моей совести. Но сейчас он ещё жив. У него ещё есть шанс. И больше я не позволю ему вернуться к Куперу. Прошла всего неделя, а он уже одной ногой на том свете. — И ещё, Фрэнк… — негромко сказал Джеймс. — Как я понял, Джерард важен для тебя, но есть ещё кое-что. — Да? — я уже чувствовал, что ответ мне не понравится. — У него порваны мышцы заднего прохода. Его изнасиловали, Фрэнк. Мне показалось, что моё сердце остановилось. Я так надеялся, что Джерард и дальше не будет привлекать Марка в сексуальном плане, но все мои надежды превратились в прах. Я представлял худое тело саба, извивающееся в ненавистных руках, и хотел убить того, кто сделал с ним это. Купер заплатит за свои поступки. Никто не должен причинять боль Джерарду. — Кто вызвал скорую? — едва слышно спросил я, стараясь отвлечься. Вряд ли бы Марк стал добровольно подставляться под удар, ведь вопросы были неизбежны, так что, скорее всего, это не он. — Соседи услышали крики, которые потом резко оборвались. Они и вызвали полицию и скорую. Когда они приехали, дверь в квартиру была не заперта, а на полу в одной из спален лежал Джерард. Он едва дышал. Больше там никого не было. Мы узнали, кто он, из его удостоверения. — А откуда ты узнал, что я с ним знаком? — я вспомнил, что никогда не говорил Джеймсу о Джерарде. — Он ненадолго пришёл в себя за несколько минут до того, как я ввёл ему препараты для общей анестезии. Он звал какого-то Фрэнка, и сначала я не обращал на это внимания, но потом он назвал твою фамилию. Я решил позвонить тебе, мало ли ты его знаешь. Как видишь, я был прав. В этот момент из операционной вышел уставший хирург. Я с надеждой посмотрел на него. — Мы сделали всё, что могли. На его счастье, парень оказался на редкость живучим, с его повреждениями многие бы уже отправились в мир иной. Если не будет осложнений и кровотечение снова не начнётся, то он проснётся через несколько часов. Сейчас его перевезут в палату. — Я могу побыть с ним? — спросил я, мой голос немного дрожал. Фактически, я не приходился Джерарду никем, а в палату интенсивной терапии допускаются только родственники. — Ладно, — сказал врач после небольшой паузы. — Джеймс говорил мне о тебе перед операцией, а судя по тому, что ты уже здесь, а родители парня — нет, он для тебя действительно важен. — Спасибо Вам, — поблагодарил я с облегчением. Я смогу увидеть Джерарда, быть рядом с ним. А большего мне и не нужно было. — Я позвонил в органы опеки, — вдруг сказал Джеймс, а поймав мой удивлённый взгляд, объяснил: — Он несовершеннолетний, найден избитым в своей квартире. В таких случаях всегда положено проверять родителей, опекунов или Доминантов. Они приедут к полудню, когда Джерард уже проснётся. Тут из операционной на каталке вывезли Джерарда. Медсестра придерживала капельницу. Кивнув врачам и ещё раз их поблагодарив, я пошёл за каталкой, не сводя глаз с лица Джерарда. Сейчас он выглядел даже хуже, чем когда мы только познакомились. И всё это было из-за меня. «Ты ничего не мог с этим сделать, хватит винить себя», — сказал я сам себе, пытаясь успокоиться. Моё самобичевание никому не поможет, для этого у меня будет полно времени после. Сейчас главное — Джерард. В палате медсёстры подключили саба к куче аппаратов, а потом ушли, оставляя нас наедине. Я смотрел на Джерарда: на синяки на его лице и руках, на гипс на кисти, — и хотел прикоснуться к каждому следу губами, хотел забрать его боль. Большую часть его тела скрывало больничное одеяло, но я знал, что там всё было ещё хуже. Придвинувшись ближе, я переплёл свои пальцы с пальцами Джерарда и вновь внимательно посмотрел на его лицо, на котором была кислородная маска. Мне казалось, что ещё чуть-чуть и он откроет глаза, но ничего не происходило. — Ты очнёшься, Джи, — шептал я, крепче сжимая его руку. — Ты очнёшься, и теперь мы сможем доказать свою правоту. А потом мы уедем отсюда на несколько недель, как я обещал. Больше никто не сможет ранить тебя. Я так виноват перед тобой… Прошло несколько часов. Я всё так же сидел на стуле рядом с кроватью Джерарда и держал его за руку, вслушиваясь в тихое дыхание. Солнце уже давно взошло и светило сквозь открытые жалюзи. Я позвонил Джамии и сказал, что сегодня не выйду на работу. Я собирался оставаться в больнице столько, сколько потребуется. Когда я начал засыпать, я почувствовал лёгкое движение и резко распахнул глаза. Джерард очнулся и теперь испуганно осматривался по сторонам. Он заметил меня и дёрнулся, а потом попытался что-то сказать, но лишь зашёлся в приступе мучительного кашля. — Тише, Джи, — я поднялся на ноги и склонился над сабом. — Тебе пока нельзя говорить, у тебя повреждено лёгкое. Но, поверь мне, сейчас ты в безопасности. Ты чертовски удачливый, ты знаешь это? Ты смог выжить, ты справился. Я так люблю тебя. Губ Джерарда коснулась слабая улыбка. Он внимательно следил за мной взглядом, а я гладил его по голове, путаясь пальцами в его грязных волосах. Чуть позже ему нужно будет принять душ, но сейчас мы оба просто наслаждались моментом. Свободной рукой я аккуратно касался его синяков. Они начнут сходить, в лучшем случае, через неделю, а переломы заживут не раньше, чем через месяц, но он снова станет похожим на прежнего Джерарда. Наклонившись, я медленно поцеловал его, немного сдвинув кислородную маску. Прибор, отсчитывающий сердцебиение подростка, недовольно запищал. — Нужно позвать врача, — выдохнул я ему в губы, отстраняясь от них. Взгляд саба был немного затуманен то ли от переполнявших его эмоций, то ли от лекарств, циркулировавших в его венах. Я нажал на кнопку вызова, и через несколько минут в палату вошли две медсестры и незнакомая мне женщина. — Мистер Айеро, Джерард, — она кивнула нам и заглянула в карточку, которую держала в руках. — Я Кейт Брукнер, лечащий врач Джерарда. И я очень рада, что ты очнулся. Ты любимец судьбы. Я невесело усмехнулся, вспоминая, сколько всего эта самая судьба подсунула Джерарду. Однако он всё ещё был жив. Можно ли считать это подарком? Или это вечное проклятие? Через несколько минут в палату зашёл Джеймс, рядом с которым шёл знакомый мне Стэнли Джексон, представитель органов опеки, свидетельствовавший в суде. Меня он тоже узнал. — А, мистер Айеро, и Вы здесь, — он недобро усмехнулся. — Вы же понимаете, что сейчас нарушаете решение суда и из-за этого у Вас могут возникнуть большие проблемы? Тут вмешалась мисс Брукнер: — Этот мужчина приехал сюда раньше родителей Джерарда, которых, кстати говоря, тут до сих пор нет. Мистер Айеро находился рядом с ним, как только его вывезли из операционной. Мне кажется, Вам не стоит его упрекать, мистер… — Джексон, — мужчина выглядел недовольным, однако замолчал. Несмотря на то, что Кейт Брукнер была сабмиссивом, он не рискнул ей возражать. — Я приехал из-за травм мистера Уэя. Мне сказали, что они выглядят как следы избиения, и парня нашли в квартире, в которой он живёт с Доминантом. Я должен поговорить с ним наедине. — Простите, — теперь заговорил Джеймс, — но мы не имеем права оставлять наедине Доминанта и сабмиссива, если это может повлиять на показания последнего. Я должен остаться. А также будет присутствовать один полицейский. Джексон буквально заскрежетал зубами, и я задумался о том, а не подкупил ли его Купер. Представитель органов опеки мог воздействовать на ослабевшего Джерарда и заставить его сказать то, что ему нужно. Но присутствие двух других Доминантов явно всё портит. — Могу я тоже остаться? — спросил я. Я хотел поддержать Джерарда, но опасался, что моё присутствие могут счесть давлением на него. Джеймс с сомнением смотрел на меня, а Джексон откровенно злился. — Пусть остаётся, — сказала Кейт. — Помимо него тут будет ещё три Доминанта, так что он не сможет ничего сделать, даже если захочет. К тому же, мне кажется, мистер Айеро не такой человек, который будет принуждать сабмиссива против его воли, — девушка улыбнулась мне, и я благодарно кивнул. Мужчины нехотя согласились, и все остальные покинули палату, оставив только нас четверых. Через минуту в помещение вошёл высокий полицейский в форме. Кивнув нам, он представился: — Я Дилан Андерсон. Можете начинать разговор, — после этого мужчина прислонился к стене, а Джексон, в очередной раз недовольно вздохнув, взял карточку Джерарда и задал первый вопрос: — Джерард, после суда ты всю неделю жил с Марком Купером? Саб испуганно кивнул и перевёл взгляд на меня. В его глазах читались страх и боль, и я просто хотел подойти и обнять Джерарда, но сейчас это могли неправильно расценить и выгнать меня из палаты, поэтому я просто кивнул ему и одними губами произнёс: «Расскажи им всё». — Он причастен к тому, что с тобой случилось? Новый кивок. — Это он сделал с тобой? Он изнасиловал тебя, избил и изрезал? Сабмиссив снова кивнул и отвёл взгляд, словно стесняясь всего того, что с ним случилось. — Ты не лжёшь? — настаивал Джексон, будто надеясь, что ответ Джерарда изменится. — Мистер Купер твой истинный и… — Марк сумасшедший, — тихо сказал Джерард, не обращая внимания на строгий запрет на разговоры. — Он никогда не любил меня и не нуждался во мне, — саб закашлялся, на белой простыне осталось несколько капель крови. Я бросился к нему и приложил палец к его губам. — Тише, Джи, тебе нельзя разговаривать сегодня, — я смотрел на подростка и видел, как его глаза наполняются слезами и воспоминаниями. В них отражалась вся пережитая им боль не только за эту неделю, но за и всё время, проведённое с Марком. И он, не обращая на меня внимания, продолжал говорить: — Он сумасшедший, вы не видели этого жуткого безумия в его глазах. Он бил меня, морил голодом, угрожал, оставлял связанным на всю ночь, — Джерарда постепенно охватывала истерика, а его речь смешивалась с жутким кашлем, оставлявшим кровавые разводы на простынях. Я взял его руку в свою, стараясь успокоить, но это не помогало. — Я ушёл к Фрэнку, потому что влюбился в него, он ни к чему меня не принуждал. Но мой истинный подал на нас в суд и выиграл дело. Марк был очень зол. Он бил меня, резал и насиловал. Мне было так больно, так больно, — все последующие слова потонули в кашле, смешанном с рыданиями. Джерард плакал, выплёвывал алую кровь на белоснежное бельё, и он не мог успокоиться. Джексон смотрел на него с отвращением, Андерсон — с жалостью, а Джеймс что-то подсоединял к его капельнице. Скоро жидкость заструилась по трубкам, и Джерард стал затихать. Через несколько минут он уже уснул, но так и не отпустил мою руку. — Это успокоительное, — тихо сказал Джеймс, а потом подошёл к двери и позвал врача. — Ему нельзя много напрягаться в ближайшее время. Давайте выйдем. Я аккуратно разжал пальцы Джерарда и поправил одеяло, напоследок поцеловав его в лоб, игнорируя недовольный взгляд Джексона. Едва мы оказались в коридоре, полицейский сказал: — Думаю, у нас теперь есть достаточно веские основания взять мистера Купера под охрану. Мы отправим его к нашим психиатрам, и, если всё подтвердится, его лишат прав на Джерарда. Он отправится к своей семье или сможет заключить контракт с другим Доминантом, — он выразительно посмотрел на меня. — На Вашем месте, мистер Айеро, я бы через недельку пришёл в суд и обсудил условия отмены решения, вынесенного несколько дней назад. Всего доброго, господа, — с этими словами мужчина пошёл к лифтам, и Джексон, не прощаясь, последовал за ним. — Думаю, теперь ты сможешь официально быть с Джерардом, — заключил Джеймс. — Сколько ему придётся лежать в больнице? — спросил я, уже представляя, как мы отправимся в мой дом в лесу на берегу небольшого озера. Возможно, это поможет Джерарду прийти в себя после случившегося. К тому же, если мы действительно собираемся заключить контракт и обменяться браслетами, нам нужно обсудить все условия, ограничения и предпочтения. И даже если это будет означать полный отказ от большей части сексуальных практик, которые мне нравятся, я с уверенностью поставлю свою подпись. Я люблю Джерарда слишком сильно, чтобы отказываться от него из-за таких глупостей. — Полторы-две недели, как минимум, но, в принципе, его можно будет забрать на домашнее лечение уже через неделю, если не будет осложнений и кто-нибудь возьмёт на себя всю ответственность, — Джеймс хитро улыбнулся, посмотрев на меня. Хоть мы и не виделись почти год, он оставался всё таким же, каким я его помнил со школы. — А сейчас, пока парень спит сладким сном под бдительным взглядом Кейт, мы пойдём в ординаторскую, и ты расскажешь мне, как тебя угораздило с ним познакомиться. Ты же у нас в отшельники заделался после произошедшего с Эрикой, а тут вдруг сабмиссив, с которым ты вместе уже несколько месяцев. Я хочу знать подробности! Я улыбнулся и позволил Джеймсу потащить себя в сторону ординаторской, в последний раз оглянувшись на палату, где спал Джерард. Всего одна неделя, и вся жизнь будет предоставлена нам. Мы ведь заслужили наше «долго и счастливо», правда?