Когда забыть нельзя, вернуться невозможно

Перед предстоящим матчем Лиза заметно нервничала. Она даже перепутала медицинские карты двух игроков, и чуть было не приписала одному из них травму, полученную несколько месяцев назад. Это ее окончательно убедило в неправильности своего решения вернуться обратно и отработать еще какое-то время, пока идет плей-офф. «Ты же знала, что не сможешь сконцентрироваться на своих прямых обязанностях, зачем давала согласие? Отказала бы так же, как Макееву. Хотя, с Макеевым все было проще. Он не смотрит на тебя так, как Царев. И его голос не сводит тебя с ума». - Так. Лиза. Прекращай уже! – одернула она себя. – Нужно потерпеть совсем немного. Несколько игр. Елизавета решила спуститься в буфет, чтобы выпить кофе и привести в порядок мысли. Только принялась закрывать дверь ключом, как вдруг услышала: - Женя, скоро матч! Я понимаю, что в полиции! Долго они тебя там держать будут?! Алло! Алло, Царев! Макеев довольно резко и громко разговаривал по мобильному, становилось ясно - Женя в полиции и дело серьезное, так как до матча оставалось всего ничего. У Лизы похолодело в груди, вдруг появилось тягучее и парализующее чувство страха. - Сергей Петрович! – она направилась к Макееву, пытаясь не волноваться и говорить как можно спокойней. Правда, ей плохо удавалось скрывать, что творилось внутри: Лиза постоянно крутила кожаный ремешок наручных часов, да и вид был обеспокоенный. – Ну что, теперь Царев в полиции? - Представьте себе! Сам пришел и сказал, что это он с вашим мужем разобрался. - Т-то есть как сам…пришел? – ее настолько поразило услышанное, было уже неважно – заподозрит что-либо тренер или нет. - Вот так. Ногами. Вы знаете, уже жалею, что не я этому Краснову руку сломал. Макеев направился в сторону раздевалок, а Лиза все еще не могла прийти в себя от таких новостей. Конечно же, после того случая, когда Женя ударил ее мужа (надо признаться, ударил за дело), она часто думала о последствиях опрометчивого поступка, надеялась, что Максим не догадается, кто это сделал. Зная его буйный нрав, способность к преувеличиванию фактов, откровенному вранью, можно было предположить, что он сделает все для наказания обидчика. И вот Женя пришел в полицию сам. Зачем он так поступил? Кто его просил? Не было никаких доказательств, свидетелей. Уже спустившись к буфету, Лиза услышала беседу двух хоккеистов команды, из которой она поняла: изначально полиция арестовала невиновного и Женя, узнав об этом, незамедлительно отправился в полицейский участок, тем самым спасая своего бывшего одноклубника. Даже когда начался матч, она не могла заставить себя не думать о Жене. Среди ребят его не было, расспрашивать Макеева о подробностях – фактически выдать себя. Пришлось успокаиваться, наблюдая за происходящим на площадке, убеждать, что все наладится, периодически бросая взгляды на команду. Царев появился лишь в третьем периоде, своим товарищам он не смог помочь, поскольку тренер его не выпустил на игру, объяснив свое решение фразой «У тебя в голове сейчас не хоккей». Женя, явно расстроенный, сел на скамейку и глянул туда, где стояла Елизавета. Даже на расстоянии, когда он смотрел на нее через защитное стекло, Лиза чувствовала себя так, будто бы он находился совсем рядом. То же ощущение теплоты, те же пресловутые мурашки и тысячи раз описываемые в книгах порхающие бабочки. Как бы она ни старалась, как бы ни убеждала, что все это надо прекратить, начинать думать головой, а не слушать сердце – ничего не получалось. Она переживала, волновалась за него, он ей был небезразличен. Отсутствие Царева негативно сказалось на результате матча. «Титан» проиграл и настроение у всех было отнюдь не воодушевленное. Женя ничего не рассказал парням о причине своего отсутствия, не посчитал нужным посвящать всех в подробности. Еще немного посидев в раздевалке, он накинул на плечо спортивную сумку и вышел в коридор. - Жень! – окликнула его Лиза. «С чего бы вдруг я снова стал Женей, а не Царевым…» - он чуть замедлил шаг, но не остановился. - Женя… Что тебе сказали в полиции? - Да ничего! Думаю к ордену представят! – легкая усмешка и совершенно невозмутимый тон ярко контрастировали с обеспокоенным голосом Елизаветы. - Слушай, ну я же серьезно с тобой разговариваю. - Извини… - Царев смягчился. – Что они скажут? Составили протокол, буду повестку ждать. - Ясно. Зачем ты это сделал? - Как зачем? Они же Антипова забрали. - Да я знаю, но они бы его отпустили. - Лиза, – твердо сказал Царев, - его обвинили в том, что сделал я. Я что, по-твоему, должен в стороне остаться? Женя держался уверенно, не отводил взгляда, полностью контролировал и себя, и ситуацию. А Лиза… Лиза не понимала, почему он так с ней разговаривает; почему, когда произносит ее имя, оно больше не звучит так, как раньше – нежно лаская слух. Ей не удавалось спокойно смотреть на него и оставаться невозмутимой. Она то едва заметно пожимала плечами, то облизывала губы, внезапно стало душно, как будто не хватало воздуха. Лиза вздохнула. «Я же сама подошла к нему, неужели он не понимает, что я беспокоюсь за него?» - Да не переживай… - ей показалось, или вновь нотки в голосе потеплели. – Я им про тебя ничего не сказал. «Господи. Он думает, что я из-за этого напряжена?!!» - Да я не об этом… - Лиза не договорила, не смогла вымолвить то, что желала. Если бы Царев хотел, он бы легко прочитал все в ее глазах, в них сейчас отражалось и волнение, и смятение, и борьба с собой. «Скажи ему, Лиз!!! Скажи, что волнуешься за него!» - Ладно, извини, мне пора. - Да…. – как-то отрешенно пробормотала Лиза вслед, понимая, что уже который раз он уходит первым. Это не оставляло никаких сомнений – Женя держал свое слово, теперь их общение не выходит за рамки установленных границ «врач-хоккеист». Почему-то при осознании этого в душе становилось пусто, как будто бы не хватало чего-то важного и родного.